Хлюп, хлюп капала кровь.

Влажный звук – хлюп, хлюп.

Во тьме.

Одинокий мужчина бежал сквозь непроглядную тьму. Иначе это место и не опишешь.

Была ли это внутренняя часть здания? Пещера? Или глубокий тёмный лес, сквозь который не пробивалось даже сияние луны?

А-а-а-а-а-а-а, а-а-а-а-а-а, а-а-а-а, а-а-а-а-а-а-а!

С бессмысленным криком мужчина метнулся вперёд во тьму.

Он не стремился к какому-то пункту назначения, скорее, просто нёсся вперёд, опасаясь чего-то преследующего его. Его ноги отталкивались от земли снова и снова, пропитанные страхом и двигающиеся куда быстрее, чем на то был способен человек.

Хотя остальное его тело переполнял ужас, одни его глаза отражали чёткую осознанность.

Неверие, ярость и бескрайнее отчаяние.

Как такому проклятому созданию позволено существовать?

Почему я? Почему я должен был встретиться с чем-то подобным?

Почему, почему-почему?

Он позволил своим мыслям чётко отразиться в его глазах и презирал себя за то, что дал загнать себя настолько далеко в угол, что ему оставалось только бежать, но даже его ярость была поглощена отчаянием, цепляющимся за него.

Внезапно тьма уступила место свету. Луна показалась между облаков, слабо освещая окружающую местность, давая некоторое представление о том, что происходило в лесу.

Хотя место было чёрным, как уголь, ещё пару мгновений назад, мужчина бежал через лес практически по прямой линии, выдавая тот факт, что он был прекрасно осведомлён о своём окружении во тьме.

А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-аргх!

Бесчеловечный мужчина издал нечеловеческий крик. Его голос эхом разнёсся по лесу, как звуковая волна…

Тело мужчины устремилось в его окружение, словно его голос и тело слились воедино.

Всё его тело обернулось чем-то чёрным, напоминая тень, а затем его тело ринулось во тьму, как пуля.

Это выглядело скорее как косяк маленьких рыб, рассеивающихся из-за атаки акулы, но вновь собравшимися вместе были не рыбы, а бесчисленные чернильно-чёрные летучие мыши.

Вместо собачьих морд больших индийских фруктовых летучих мышей они больше напоминали вампировых с ужасно сплющенными носами и подобным.

Но любой, кто наблюдал эту сцену лично, отринул бы оба этих варианта. Скорее всего, он бы даже не назвал этих существ «летучими мышами».

Их неестественно чёрная шерсть была одной из причин, но более примечательным был внешний вид их глаз.

Стая, которая возникла в результате побега мужчины, вся без исключений обладала такими же глазами, как и этот мужчина. Глаза летучих мышей напоминали не животные. Вместо этого они выглядели так, будто человеческие глаза насильно пересадили в тела летучих мышей.

Этого единственного аспекта было бы более чем достаточно, чтобы доказать, что эти «создания» были монстрами – вампирами.

Однако оно ждало его.

Отчаяние, которое преследовало его, ждало этого самого момента.

В тот самый момент, когда тело мужчины целиком рассеялось в стаю, он почувствовал пронзительный удар по своей спине.

Странный удар повлиял не только на мужчину, но также на бесчисленных летучих мышей, рассеявшихся от его тела. Со стороны это выглядело практически будто его облил сильный поток воды. Объекты, брошенные преследователем, погрузились в спины абсолютно каждой летучей мыши.

Кр-кр-кр-кр-кр-кр-кр-кр-кр-кр-кр-кр-кр-кр-кр кр кр кр кр кр кр!

Крик, который выходил за грань возможностей слуха человеческих ушей, начал эхом разноситься изо ртов дюжин летучих мышей.

Секундой позже абсолютно каждая из них беспомощно рухнула на лесную землю.

Что… это? Что только что пронзило меня?

У павших летучих мышей не было сил даже чтобы перегруппироваться. Но единое сознание вампира отчаянно пыталось осознать, что происходит.

Удар, который поразил его рассеявшееся тело – спины летучих мышей – сменился ледяной болью, которая пронзила их до самых желудков.

Что… Что вообще происходит?! Чем меня пырнули?! Этот цвет… Это серебро?! Нет. Мои клетки не были уничтожены. Успокойся. Успокойся. Сфокусируйся и вложи силы в эти крылья, после чего перегруппируйся, и затем я смогу обернуться в волка, но я должен вновь собраться, если я хочу трансформироваться снова… нет. Нет. Прошу, если бы я мог забрать отсюда хотя бы одну летучую мышь-…

Вампир отчаянно боролся с наступающей безысходностью. Но она медленно, словно издеваясь над ним, показалась из тьмы.

Летучие мыши барахтались на земле.

Прежде, чем мужчина смог хотя бы собраться с мыслями, стройная нога наступила на одну из мышей: это была тонкая лодыжка, обёрнутая в большой, крепкий ботинок, использующийся для лазанья по горам.

А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Мужчина кричал не от боли, а от ужаса перед владелицей этой ноги. Но в форме стаи летучих мышей он не мог даже произнести слова человеческим голосом – всё, что кто-то был способен услышать – это тихий хриплый писк.

«Отчаяние» с каменным лицом наблюдало за этим и заговорило с мужчиной.

— Мелхильм Херцог… Обладает всевозможными способностями, но превращение в туман – не одна из них.

Когда он услышал личную информацию о себе, произнесённую столь сухим тоном, его разум погрузился ещё глубже в пучины отчаяния.

Откуда она знает моё имя? И откуда она, чёрт возьми, даже знает мои способности?!

Как человеческая девчонка может знать так много обо мне?!

Отчаяние, освещённое лунным светом, было молодой девушкой с правильными чертами лица, скорее всего, азиатского происхождения.

Именно эта девушка была той, кто в одиночку преследовала вампира по имени Мелхильм.

Несмотря на то, что он наверняка должен был быть куда сильнее, чем человек, впервые в своей жизни он испытывал настоящий страх при виде этой девушки, которая казалась даже ещё более хрупкой, чем большинство представителей её вида.

Ему было тяжело проглотить это чувство унижения, но вскоре его вновь наполнила другая эмоция – отчаяние.

Кто эта девчонка?! Всего лишь человек, бессильный человек, как она может двигаться даже быстрее, чем я, быть сильнее, чем я, почему мои силы не работают, почему, почему-почему-…

Изначально он подозревал, что она была вампиром, как и он сам, но девочка перед ним источала исключительно человеческий аромат.

Даже если она дампир, как Уотт, она слишком сильна! Что это, как может подобное существовать, почему, мои исследования практически завершены, к нам будут относиться как к героям легенд и мифов, моя мечта так близко, так близко-…

В попытке предотвратить отчаяние, проглотив его целиком, Мелхильм попытался привнести другую эмоцию на поверхность своих мыслей.

Эта человеческая девушка, которая одержала определённого рода победу над вампиром… какое выражение отражалось на её лице? Побеждённый мужчина использовал одну из летучих мышей, чтобы оглянуться в глаза девушки своими собственными человеческими глазами.

И тогда его желание было удовлетворено.

На лице девочки не виднелось ни механического безразличия, ни ярости… в нём отражалось предвкушение. Её глаза, опустившиеся на Мелхильма, были широко распахнуты и в них отражалось ожидание, как у ребёнка рождественским утром.

Когда Мелхильм успокоил бурю эмоций в своём сердце, он сфокусировал своё сознание на том, чтобы заглянуть девочке в лицо через одну из своих летучих мышей. Внезапно девушка слегка прикрыла свои глаза: на её устах застыла улыбка, и без всякого предупреждения она сказала…

— …Спасибо за еду…

Её слова были произнесены на иностранном языке.

Сначала Мелхильм не понял, что они значат, но в следующее мгновение ему пришлось осознать.

Девочка подняла летучую мышь, через которую он смотрел на неё, и поднесла её близко к своему лицу.

Она заглянула в жуткие человеческие глаза летучей мыши.

Хотя на её лице отражалось бурлящее множество различных эмоций, в корне всего этого находился интенсивный страх того, что грядёт.

Как только она заметила это…

Девочка откусила её крошечную голову и глазом не моргнув.

С удовольствием и даже бо́льшим наслаждением.

А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-агх!

У вампира не было времени даже отключить своё сознание от летучей мыши прежде, чем он почувствовал то, как её голову поглощают.

Это было ощущение иного уровня, чем простая боль. Его психика была одновременно поражена чувством потери и тем, как что-то, напоминающее поток энергии, вытягивают из его тела.

В этом потоке бесконечной агонии мужчина наконец понял, чем была эта девочка, и закричал:

Пожирательница Дзикининки! Так вот, что ты такое?! Жалкая сволочь, отринувшая даже свою человечность-…

Последний крик вампира Мелхильма Херцога эхом разнёсся от летучих мышей, как крошечные звуковые волны, но они были потеряны во тьме, никогда так и не достигнув чьих-то ушей.

К тому времени как она закончила поглощать первую мышь, её рот был запятнан тёмно-красной кровью.

Затем она потянулась ко второй летучей мыши, не колеблясь ни секунды.

Летучие мыши, у каждой из которых в спине торчало по металлической вилке, корчились и боролись даже интенсивнее, чем раньше. Но вилки вонзились глубоко в их животы, не позволяя им двигаться, пока каждая не отчаялась, ожидая своей очереди.

Конечно, каждое сознание этих летучих мышей принадлежало одному вампиру.

Осознавала ли она это или нет, девочка раздавила ещё одну голову летучей мыши и проглотила её кровь.

Хотя зрелище того, как кровь капала с её подбородка, казалось ужасающим, в свете луны это породило удивительно гармоничную сцену, которая даже могла показаться прекрасной.

Она выглядела прямо как вампир с картины…