Подземелье – Замок Вальдштайн – Руины места казни.

Там… само её присутствие совершенно не подходило для подобного места.

— …Ох, здравствуйте, виконт Вальдштайн.

Силуэт в центре «пейзажа» одарил их мягкой улыбкой.

Посреди гигантского цветка потягивалась девочка с гладкой фарфоровой кожей.

Хотя она ничего не носила, не казалось, что её особо беспокоила собственная нагота.

[Я понимаю, что мой визит был неожиданным, но мог бы я скромно попросить тебя одеться, мисс Селима?] – попросил виконт, чьи слова находились под некоторым углом от девочки.

Похоже, он отвернулся от неё своим сознанием.

Боже мой, не то чтобы он обязан отворачиваться. Ха-ха, иногда виконт может быть слишком упрямым, – подумали Уал, приняв форму девушки.

Они уверенно смотрели на девочку в цветке, и, похоже, их характер тоже слегка изменился.

— Ох, да!

Девочка с мягкой улыбкой извивалась в гигантском цветке, который выглядел так, словно он попал сюда прямиком из тематического парка. Лозы, которые растянулись вокруг неё, сложились в небольшую палатку, созданную цветочными лепестками. На концах лоз свисали вещи вроде одежды, нижнего белья и очков.

Объекты, казалось, всосались в цветок, где была девочка. И лишь мгновение спустя лозы выползли без вещей, которые держали, заползая обратно на стены пещеры и замирая.

— Раз-два… раз-два…

Детский голос пропищал из лепестков, и вскоре цветок медленно открылся вновь, являя девочку, в этот раз полностью одетую и с парой очков на глазах.

— Ум, доброе утро, виконт Вальдштайн, – сказала она, медленно кланяясь.

Её расслабленные, но плавные движения очень напоминали листья стыдливой мимозы, или растение, прорастающее в быстрой перемотке.

[Ах, я вижу, что наконец могу узреть твоё присутствие во всех отношениях приличия. И позволь мне извиниться, что я столь запоздало приветствую тебя. Ты выглядишь прелестно, как и всегда!]

— А-ха-ха. Вы смущаете меня, сэр, – девочка мило рассмеялась, поправив очки прежде, чем они упали.

Тогда она заметила присутствие Уала, принявших форму девушки в чёрном платье.

Шок отразился на лице девочки, когда она торопливо отвела взгляд. Она быстро притянула один из лепестков поближе и спряталась за ним, нервно запинаясь.

— Я, ум… М-мне жаль! Я понятия не имела, что у нас гостья…

— Ох.

Девочка, дрожа, поклонилась Уалу, глядя на них, как новорождённое животное. Она двигалась как ржавая машина, неловко спотыкаясь, вовсе не напоминая то самообладание, которое она демонстрировала, когда поприветствовала виконта ранее.

[А, мисс Селима. Мне кажется, вы с Уалом встречались в прошлом…] – сказал виконт.

Селима растерянно склонила голову. Кажется, имя было ей знакомо, но оно не совпадало с тем, что она помнила о его обладателе.

— Ох, боже, мне жаль. Я в иной форме, отличной от той, что была, когда мы встречались в прошлый раз… – сказала девушка в чёрном платье и трансформировала своё тело, словно во вспышке спецэффектов.

Её форма, цвет и физическая текстура плавно изменились, принимая внешность невинного с виду мальчика, стоящего перед стеной места казни.

— Ох!.. Я… ум… Мне так жаль! – извинилась Селима без видимой на то причины.

Уал неловко подняли руку.

Селима Варгес была довольно необычной вампиршей.

Изначально она была растением, совсем как Уал, и человеческая форма, которую она приняла, была лишь малой частью всего её тела.

Начиная с колен девочки она была соединена с центром большого цветка. Когда ей нужно было передвинуться, она двигала свои корни и лозы с целью переместить весь цветок с одного места на другое.

Хотя часть её тела была без преуменьшений прелестной юной девушкой, но, к сожалению, эта часть не могла отделиться от остальной, вынуждая Селиму жить под землёй в компании орудий казни. Включая гигантский цветок под ней, она была куда более необычным зрелищем, чем большинство других вампиров.

Единственный раз, когда они встречались, у Уала и Селимы не было шанса поговорить. Но Уал очень заинтересовались таким же вампиром-растением.

Однако из-за переполоха при их прошлой встрече они не смогли выяснить, где она проживает. Они также были слишком смущены, чтобы спрашивать кого-то, где они могли её найти, и с тех пор прошло некоторое время…

Но теперь, когда она находилась прямо перед ними, Уал не могли придумать ничего, что ей сказать.

Факт, что они были очень похожи по природе, не обязательно означал, что их проблемы также были схожи. Возможно, Селима гордилась своей природой растения. Возможно, Уал, созданные из смеси множества душ, фундаментально отличались даже от неё. Возможно, Селима постепенно выстроила собственную личность, как люди. В таком случае она обладает чётким ощущением себя.

Уал задавались вопросом, что они должны были сказать этой девочке, о которой ничего не знали. Ничего не приходило на ум.

— Эм…

[Мы здесь, чтобы поговорить с Доктором и Профессором. Они сейчас в лаборатории?] – сказал виконт прежде, чем Уал смогли начать.

Но вопрос виконта напомнил Уалу, почему они находились там в первую очередь.

В контрасте с тишиной Уала Селима вновь восстановила свои улыбку и голос.

— Да, они оба внутри, – просияла она и указала в заднюю часть пещеры.

Огромный цветок под ней медленно свернулся вовнутрь, и лозы и корни под ним начали оборачиваться под нижней частью её тела, словно защищая девушку.

Цветок теперь был примерно с половину человека, прикрывая нижнюю часть девочки. Это выглядело, скорее, как причудливая юбка со множеством выполненных вручную украшений, которую можно было увидеть на пьесе или показе мод.

Её нижняя часть резко контрастировала с её детским лицом. Лозы, обëрнутые вокруг неё, начали искривляться, когда девочка двинулась вглубь пещеры, скользя, словно по движущейся дорожке.

Хотя Уал были ошеломлены этим зрелищем, они тихо последовали за ней.

[Прошу прощения, видишь ли, мисс Селима несколько опасается незнакомцев. Она всегда боязлива перед теми, кого не знает, но позволь мне заверить тебя, она нежная душа, обладающая стальной волей], – мелким шрифтом написал виконт, плывя между Уалом и Селимой.

Прочитав его объяснение, Уал на мгновение задумались, что его тело очень удобно для ведения тайных бесед.

Боится незнакомцев?.. Это напоминает мне о том, как я испугался, когда Михаэль увидел мою истинную форму в прошлом году.

Вспомнив юношу-человека, который пообещал забыть их истинную форму, Уал молча последовали за Селимой и виконтом вглубь пещеры.

Прекрасная естественная пещера вскоре уступила явно рукотворному коридору. Место казни, где гнездилась Селима, казалось, было самой глубокой частью пещеры, но это место, по-видимому, было встроено ещё дальше.

Хотя никакой пол не покрывал землю, путь был ровным, и его освещали лампочки, свисающие с потолка, из-за чего идти было проще, чем прежде.

Они шли дальше по коридору несколько минут.

— Эм… – выдохнули Уал, глядя на объект, стоящий перед ними.

Слои каменных образований вокруг них внезапно уступили стене цемента.

И посередине неё расположилась офисная дверь. Судя по установленному электронному замку, дверь не смотрелась бы не к месту в современном многоквартирном здании.

Уал были явно застигнуты врасплох тем, что вошли в пещеры средневекового замка только, чтобы найти современное помещение в их глубинах.

— Доктор? Профессор? Виконт здесь, чтобы увидеться с вами, – мягко сказала Селима людям, находящимся внутри, нажимая на кнопку домофона возле двери.

«А, да-да. Войдите», – послышался из него голос.

За ним последовали щелчок и звук открытия замка на двери.

— …А?

Что-то в этом голосе очень обеспокоило Уала, но они убедили себя, что им послышалось, и последовали за Селимой и виконтом внутрь.

Затем, к сожалению, они осознали, что не ошиблись.

— Хм… И что привело вас сюда, виконт Вальдштайн? Вижу, вы, как всегда, продолжаете наслаждаться своим столь же жидким и полубессмертным телом.

[Боюсь, не без жалоб. Только в прошлом году я обнаружил себя замороженным и запертым в гробу и чуть не умер.]

— Конечно-конечно. Мне случилось самому наблюдать данный инцидент. Что ж, я подумывал протянуть вам руку помощи, но это определённо облегчение видеть, что вы смогли взять контроль над ситуацией без моей помощи.

[Рад видеть, что вы всё так же незаинтересованы внешним миром, как и всегда, Доктор.]

Доктор и виконт обменялись саркастичными подшучиваниями.

Затем Доктор заметил Уала, которые напряжённо стояли неподалёку, и дружелюбно окликнул их.

— А этот молодой человек у нас… что ж, кто ты, ещё раз? Ужасно прошу прощения… боюсь, моя память не та, что была прежде.

[Мне кажется, вы впервые встречаете Уала, Доктор.]

— А! Конечно! Юный Уал. Боже мой, я совершенно забыл. Мне невероятно жаль, молодой человек.

— Он же сказал, что мы встречаемся впервые… – Уал замолкли, но это не то, что они действительно хотели отметить.

Манера речи доктора была практически комично преувеличенной, чтобы произвести впечатление старика, словно из комикса или фильма. Но голос, который формулировал его слова, не мог быть ещё более диссонирующим. Ноющее чувство дискомфорта вновь накрыло Уала.

Не то чтобы голос Доктора был неприятен уху. На самом деле, его голос был чрезвычайно чистым и прекрасным, и, кроме того, он был слишком молодым.

И хотя это не совпадало с его манерой речи, он идеально подходил его внешности.

«Доктор», который поприветствовал Уала и других в дверях, был молодым человеком. Мальчиком.

В тот момент Уал подумали про себя – определение «красивый юноша», наверное, существовало, чтобы описать этого мальчика.

Это была красота иного рода от Селимы на месте казни. Её красота исходила от гармоничного единения с природой, заставляя зрителей лишиться дара речи.

Доктор, с другой стороны, обладал чем-то больше напоминающим искусственную геометрическую элегантность.

У него были мерцающие серебристые волосы, словно зеркало, и прекрасные глаза, которые сверкали, как кристаллы. Его радужки были светло-серебряными, плавая в белизне склер. А в центре виднелись чернильно-чёрные глубокие зрачки. Одни его глаза уже были произведениями искусства.

Его нос, уши, форма его губ и светлая кожа, выглядывающая из рукавов лабораторного халата, не отличались.

Однако там не было ничего, напоминающего «будущий потенциал», во внешности мальчика – потенциал, которым обладал каждый ребёнок, намекающий на его возможный рост и развитие. Из-за этого Уал предположили, что внешность мальчика – в лучшем случае подростка – скорее всего, уже была завершена. Они также решили, что, если бы мальчик когда-то вырос, он бы, скорее всего, подчинил своей воле каждую женщину на острове.

Но этот прекрасный мальчик использовал такой язык, который ты ожидаешь от кого-то куда старше, чем он казался. Наблюдать за этим было невероятно неестественно, но там было лишь одно логическое объяснение для его выбора тона.

Но сейчас было не время задавать вопросы, чтобы подтверждать подобные подозрения.

Рассудив подобным образом, Уал шагнули глубже в лабораторию.

Сооружение, встроенное глубоко в пещеры, было довольно современным. Оно было полно технологий, и излишне чистые стены и потолок давили на разумы всех тех, кто прошёл через коридоры.

Это неловко. Никогда бы не подумали, что найду подобное место под землёй…

Когда виконт впервые упомянул доктора, Уал представили покои алхимика из средневековья, варящего фиолетовую жидкость в котле, добавляя хвосты ящериц или глаза комаров к смеси.

Но они столкнулись с эссенцией совершенной науки и технологий. Удивлённые тем, что их предположение оказалось так далеко от правды, Уал без жалоб перешагнули порог двери, куда их провёл Доктор.

Верно. В любом случае кто использует котёл в наше время? Даже ведьмы в замке пользуются… про… бирками?..

Перед компьютером в комнате стоял гигантский котёл, в котором готовилось загадочное фиолетовое варево.

Уал потеряли мысленное равновесие и чуть не упали.

Мне стоило догадаться. Этот парень друг виконта.

Они с неверящим выражением надавили на свои виски, прикрыв глаза, когда Доктор внезапно развернулся и растерянно поднял бровь.

— Молодой человек, тебя беспокоит присутствие котла? Что ж, хочу сказать тебе, что некоторые вещи никогда не меняются несмотря на прошедшие годы. Исследования реликтов прошлого – неизменных эссенций силы – не должно быть чем-то, заслуживающим шока. В конце концов, форма, материал и масса ведьмовского котла содержат огромное количество магической энергии.

— Ох… ух, простите.

Уал повесили голову, когда их прочитали, как книгу. Но Доктор хихикнул и положил руку на край дымящегося котла.

— Этот котёл, однако, всего лишь увлажнитель.

— Стой! Быть не может! Что?.. У этого котла шнур питания! И пар холодный!

— Это потому, что это ультразвуковой увлажнитель. Сохраняет в комнате некую прохладу, разве ты не согласен?

— Эта фиолетовая штука – просто силикон! И на нём даже пузырьки, чтобы выглядела так, будто они кипят! – воскликнули Уал, изучая котёл.

Они не ощущали от него жара.

— Какой учёный ставит увлажнитель прямо перед компьютером?

— Здоровая рабочая обстановка и приятная атмосфера пересиливают нужду сохранять компьютер в идеальной форме. И, молодой человек, я не учёный. «Доктор» – всего лишь прозвище, ибо я простой исследователь… или, можно сказать, изобретатель.

— Ну, в создании атмосферы вы явно провалились. И какой вампир заботится о своём здоровье?! – Уал обнаружили, что повышает тон.

Детские черты Доктора исказились в ухмылке.

— Ах… Виконт, этот молодой человек более дерзкий, чем я считал.

[Ха-ха! Разве оно не к лучшему? Ах, судя по их текущему тону и горячему характеру, полагаю, Уал сейчас в форме маленького мальчика.]

— …!

Уал ощутили, как их сердце замерло. Поскольку их форма всегда была постоянна для сознания виконта, последний должен был определять вид, который они принимали, слушая их голос и наблюдая за их характером.

— Пожалуйста… не надо, – сказали Уал, не поднимая головы.

[Ах, если этот вопрос беспокоит тебя, Уал, тогда я больше не буду говорить об этом], – спокойно ответил виконт. – [Но разве наш визит к Доктору не имел конкретной цели попросить его о помощи в данном вопросе?]

— Да, но…

С некоторым трудом Уал напомнили себе, почему они здесь. С целью выяснить больше о себе, они собирались попросить Доктора изучить их тело, и…

А?

— Разве там не было кого-то ещё? Профессора или вроде того?..

В этот момент они услышали голоса от двери на другом конце комнаты.

И как только дверь распахнулась, переполох наполнил помещение.

— …Ну же. Мы просто просим денег.

— Подумайте о том, сколько мы страдали от ваших экспериментов, знаете?

— Мы требуем нашей честной компенсации!

— Мы тут не просим зарплату… Просто вашей благодарности!.. Которую мы не примем ни в какой иной форме, кроме денежной! Это надежда, лежащая в капитализме!

— Давайте будем честны… Мы хотим денег! Сейчас же вручите их!

— Е-В-Р-О! Е-В-Р-О!

Уал были обеспокоены и растеряны из-за незнакомой ситуации, однако, стоило им услышать привычную «шумиху», как они тут же испустили вздох облегчения.

Новоприбывшими была группа из пяти-шести вампиров в повседневной одежде. Когда-то они были приспешниками Уотта, но обернулись против него, после того как по уши втюрились в горничных замка Вальдштайн и с лёгкостью сменили стороны. Но также предавшие Уотта Уал были не в той позиции, чтобы критиковать их действия.

Достаточно странно, но добрая часть этих бывших приспешников Уотта была довольно заинтересована в фильмах, играх и японской манге, и они казались настолько человечными, что мало кто заподозрил бы в них вампиров. В некотором смысле эти их черты были вовсе до комичного преувеличенными.

Но момент облегчения для Уала был быстро уничтожен и брошен в абсолютную растерянность «вещью», которую окружили вампиры.

{Уа-а! Господа! Пожалуйста, успокойтесь!}

«Оно» говорило голосом, который бы больше подошёл героине, – девочке-волшебнице или, возможно, котёнку, – которую могли увидеть в аниме или видеоигре.

Но Уал не могли даже определить, откуда исходил «его» голос.

«Этим» был белый двухметровый гроб.

Именно он только что и вскрикнул этим милым голоском.

В отличие от большинства гробов этот конкретный стоял на узком конце, который был оборудован гусеницами.

Вдобавок ко всему пара роботизированных рук была прикреплена к спинке гроба. Руки высовывались из рукавов очень большого лабораторного халата.

— …А?

[Ах, Профессор! Я уже начал задаваться вопросом, куда вы ушли. Развлекаете компанию, ясно!]

— А?!

Виконт продолжил просто приветствовать гроб, подливая масла в огонь растерянности Уала.

[Ваша душа сияет самыми прелестными цветами, как и всегда, Профессор. Полагаю, вы, как и всегда, в прекрасной форме и наслаждаетесь жизнью.]

{О-ой! Лесть ни к чему вас не приведёт, виконт Вальдштайн.}

Уал молча наблюдали за сценой, разворачивающейся перед ними. Вампиры, которые заметили присутствие виконта, собрались вокруг него.

— Эй, это Уал и виконт.

— Ладно виконт, никогда бы не подумал, что встречу здесь тебя, Уал.

— Ох! Могу поставить, что ведьмы наверху донимали тебя, я прав?

— Могу поставить, что дело в сексуальных домогательствах.

— И теперь ты хочешь засудить их.

— Эй, это всё потому, что ты не превращались в горничную для нас! Но ещё не слишком поздно, Уал! Поторопись и стань одной из зеленушек!

— Сделай её пофигуристее, пожалуйста!

— Да ни за что! Плоская грудь вперёд!

— Ты педофил, что ли?!

— Не будь идиотом! Мне нравятся взрослые женщины с плоской грудью!

— Заткнись.

— Тогда как насчёт попросить, чтобы одна половина была плоской, а другая побольше?

— Это амазонка!

— Хех. Говорят, амазонки отрезали свою правую грудь, чтобы делать стрельбу проще. Я знаю. Я понял это!

— Кого заботят воительницы? Я прошу горничную!

— Или как насчёт горничной воительницы?

— Воу, что за психованную горничную ты просишь?

Когда вампиры начали переходить с одной темы на другую, гигантский гроб вновь жеманно выкрикнул, удивляя Селиму, стоящую в углу.

{Ум-м, Селимочка! Пожалуйста, выпроводи этих извращенцев отсюда!}

— Ох? Ох! Да, Профессор.

Селима пару секунд моргала, услышав неожиданную просьбу, но вскоре удлинила пару лоз со своего нижнего тела и начала сдерживать болтливых вампиров.

— Гах! Она поймала меня?!

— Если так подумать, тот факт, что тебя схватило тело девочки, звучит довольно, ау-ау-ау, ладно-ладно, прости, пожалуйста, прекрати сдавливать так сильно, хватит-хватит-хватит!

— Чёрт вас побери, Доктор! Профессор! Так вы всё равно не собираетесь платить?!

— Виконт! Спасите нас!

[Ха-ха-ха. Имейте терпение, друзья мои. С этого дня я должен добавлять дополнительную бутылку молока на ужин каждому из вас. Что скажете?]

— Что… да вы просто избегаете вопроса!

— Я требую бабок, Доктор! Бабок!

— Мы устроим забастовку, вы слышите меня?!

— Наша борьба… только началась!

Связанные вампиры выкрикивали свои протесты, в то время как Доктор просто уставился куда-то вдаль.

— Капитализм не более чем диктатура, которая относится к деньгам, как к королю… Разве я не прав?

— …А?! Стой! Это была такая крутая фраза, что я чуть не купился!

— Даже коммунистический режим требует оплаты труда, идиот!

— Тебе не обмануть нас, пацан!

Выражение лица Доктора ожесточилось, явно реагируя на последнее замечание.

— Я слишком стар, чтобы меня звали ребёнком младенцы вроде вас! – выкрикнул он.

— Вхоу?!

— Хм-м… Так вы думали, что я того же возраста, что и моя внешность?

Верно…

Уал, наконец вернувшись к состоянию, в котором они могли размышлять, перевели свои мысли на прекрасного юного мальчика перед собой. Они на мгновение отставили говорящий гроб в сторону.

Должно быть, его обратили, когда он был ребёнком. И с тех пор он не стареет.

Вампиры, которые были рождены от вампирских родителей, обычно взрослели до пика своей юности где-то между двадцатью и сорока, и в этой точке их старение практически прекращалось.

В зависимости от родословной многие такие вампиры могли прожить века, не старея.

Однако вампиры, которые однажды были людьми до обращения, отличались. Их взросление и процессы старения замирали в момент их обращения. Хотя изменения в мускульной массе или жировых отложениях всё ещё могли происходить, любые формы взросления или старения, такие как вырастание или замена молочных зубов на постоянные, больше не происходили. Конечно, были некоторые исключения. Но этот конкретный вампир, известный по прозвищу «Доктор», вряд ли относился к последним. Вампиру, обращённому в юном возрасте, никогда не позволено взрослеть дальше.

— Подростки в наше время… Никакого уважения к старшим.

— Угх…

Вампиры, поражённые проявлением авторитета от Доктора, побледнели и затихли.

И тогда Доктор раскрыл свой истинный возраст аудитории.

— Несмотря на мою внешность, в этом году мне исполняется двадцать семь!

…Повисла тишина.

Вампиры, связанные Селимой, переглянулись, скептически осматриваясь по сторонам. Но вскоре их шок уступил место крикам протестов.

— Двадцать семь… Что значит, ты младше меня, мелкий сопляк!

— Дерьмо! Не пугай нас так!

— В любом случае какой двадцатилетка будет вести себя как старик?!

— Ты слишком далеко зашёл с «преждевременностью»!

— Ты что, подражатель мелюзги?!

— Омасесан!

Когда вампиры повысили голоса, Доктор по-доброму хмыкнул, как старик, и повернулся к Селиме.

— Проводи эту мелюзгу на выход, ладно, Селима?

— Ум… Да!

Селима ярко улыбнулась, извиняясь поклонилась вампирам с совершенно другим выражением лица и ушла через дверь, в которую только недавно вошла.

Невольно следуя за ней, вампиры парили сзади, как воздушные шарики с гелием в руках ребёнка. Уал наблюдали за карикатурной сценой, разворачивающейся перед ними, но в тот момент, когда дверь захлопнулась, они вспомнили, что они тоже актёр истории, а не часть зрительного зала.

К тому моменту они уже несколько раз забыли цель, по которой пришли, наблюдая, как события сменяются одно за другим, и они стали всё больше склоняться к тому, чтобы занять место зрителя.

Как только они восстановит своё спокойствие, они, наверное, сможет чуть более объективно взглянуть на собственную ситуацию.

Но, что остановило их мыслительный процесс в дальнейшем продвижении в этом направлении, было присутствие робота-гроба, который стоял прямо в центре их поля зрения.

— …Ум… виконт Вальдштайн? Этот гроб…

[Ах, прошу извинить за позднее представление. Эта добрая душа здесь – Профессор. Профессор, встречайте Уала. Похоже, их интересует их собственная природа, так что я подумал, что лучше будет привести их к вам для заключения.]

Стойте, что? Нет. Виконт Вальдштайн, пожалуйста, не представляйте меня странным людям (?) вроде них, даже сначала не спросив. Пожалуйста.

{Ох, ясно! Немногие стали бы говорить нечто подобное!}

Но я даже не…

— Хм-м, а мне нравится этот молодой человек.

…Я ему понравился!..

Уловив нечто странно напоминающее отчаяние, услышав замечание Доктора, мальчик решил молча принять происходящее. Но прежде всего была одна вещь, которую он хотел бы подтвердить.

— Ум… Профессор? Почему гроб? Вы… внутри него, верно?

{И-ик! Столь личный вопрос! Мы только встретились, а вам уже интересно, что у меня внутри!}

Ух. Что мне теперь делать? Нет, правда, что?

{Но знаете, если вы правда настаиваете, я не возражаю открыться вам!}

Суставы сверху гусениц крутились вперёд и назад, заставляя всё её тело содрогнуться. Уал отчаянно хотели проигнорировать диковинную картину, но обнаружили, что ещё больше, чем прежде, заинтересованы содержимым гроба.

— …Тогда прошу прощения.

Уал нерешительно шагнули ближе. Они стянули лабораторный халат с рук гроба и открыли крышку.

Удивительно, но она отворилась без какого-либо сопротивления. Уал заглянули внутрь…

— …

Они медленно закрыли крышку.

Внутри гроба был набор совершенно неподвижных костей. В тот момент, когда Уал открыли крышку, гусеницы и роботизированные руки прекратили функционировать. Они не двинулись ни на миллиметр, прямо как и кости внутри. Но как только они закрыли крышку вновь, уникальный голос гроба вернулся в комнату, словно ничего не произошло.

{И-ик! Я так смущена…}

— Ум…

{Нет! Пожалуйста, ничего не говорите! Вы не должны раскрывать секреты леди!}

— Точно…

Давайте просто проигнорируем это.

Уал на мгновение откинули своё любопытство относительно гроба в сторону и повернулись к Доктору.

— Ум… Доктор? Какие у вас отношения с Профессором?

Доктор поднял взгляд к потолку, глядя куда-то вдаль.

— …Ты знаешь ответ великой теоремы Ферма?

— А? Н-нет…

— Это и есть отношения между мной и Профессором.

— Это не ответ! Это не было даже утончённо! – воскликнули Уал, даже не подумав.

Доктор обернулся к ним с очень нежным взглядом.

— Ах, молодость… Однажды ты поймёшь. Как только станешь взрослым.

— Я не хочу слышать это от кого-то, кто выглядит как маленький ребёнок! Так что это, вы вместе или чего? Я просто хочу услышать «йес» или «ноу». Йес или ноу?!

— Молодой человек, ты ведь в курсе, что звучишь прямо как японский бизнесмен времён японского финансового пузыря? Теперь давай начнём с определения «йес», проанализировав три буквы, из которых оно состоит. «Й» – это…

—Мне жаль, неважно.

Эти люди. Очень. Странные. Они самые странные знакомые виконта, которых я видел, и это о чём-то да говорит. И этот гроб… она вообще хотя бы вампирша или человек?

Как только Уал осознали это, казалось, что всё остальное перестало иметь значение.

[Ах, в чём дело, Уал? Я вижу, что твоя душа в настоящий момент в очень устойчивом состоянии.]

— Хо-хо-хо. Вижу, твоя кровь немного охладилась.

{Прямо как монах после медитации и поста!}

— …Я иду наверх.

Хотя три набора выражений были зафиксированы на их лице, Уал развернулись, чтобы уйти.

Точно. Я поговорю с этой девушкой – Селимой – по пути обратно. Это будет куда более продуктивно, – подумали они и взялись за дверную ручку.

Но голос, который достиг их в этот самый момент, полностью уничтожал их новоиспечённый план.

— С незапамятных времён арбузы были относительно восприимчивы к обращению в вампиров. Это, скорее всего, причина твоего нынешнего существования.

— …!

Их ноги замерли на месте.

Руки, держащие ручку, не двигались. Хотя это было лишь комбинацией иллюзии и телекинеза, Уал привыкли двигаться как люди. Вот почему их предполагаемые движения передавали состояние их психики.

— …Виконт рассказал вам обо мне?

Сильно потрясённые замечанием доктора, Уал подумали про себя, что, будь у них сердце, тогда сейчас оно бы билось достаточно громко, чтобы вся комната это слышала.

Но Доктор тихо продолжил, толкая Уала дальше в угол.

— Вовсе нет. Никто не говорил мне, но я правда следил за тобой. Я впервые вижу тебя в форме мальчика, но камеры видеонаблюдения, которые я установил, показывали тебя как лишь то, чем ты являешься без помощи твоих иллюзий.

…!

Уал рефлекторно повернулись в сторону Доктора со смесью печали, тревоги и ярости на лице.

— Профессор и я всегда наблюдаем, видишь ли, из этой лаборатории. Мы наблюдали за многими разными вампирами, которые живут в этом замке.

Доктор, очевидно радующийся тому, что Уал показали подобное выражение, сел в компьютерное кресло.

— Как я и сказал тебе в самом начале этой встречи, я «забыл» тебя. Или, если точнее, я не смог распознать тебя. В конце концов, я впервые наблюдаю тебя в форме человеческого существа.

Уал не могли ничего ответить. Лицо Доктора озарило нежное выражение, и он поднял ручку, лежащую рядом.

— Что ж, теперь. Должны ли мы начать физический осмотр?

†

Где-то этим утром – Остров Гроверт – Гавань Нойрберга.

— Если в этом мире и есть такая вещь, как несправедливость, так это то, что ты столь потрясающе прекрасна, Феррет.

Заявление юноши заставило девушку в чёрном платье громко вздохнуть.

— С моей точки зрения, единственная примечательная несправедливость этого мира – тот факт, что мне пришлось встретить кого-то вроде тебя, Михаэль.

— Ну же, это не относится ко встречам. Судьба – нечто, что ты создаёшь сама, знаешь ли. Вот почему я думаю, что сейчас хорошее время начать планировать наше будущее. Как думаешь, сколько детей нам стоит завести?

— …Иногда мне хочется, чтобы твой мозг работал как телевизор: было бы отлично, если бы я могла починить тебя достаточно сильным ударом.

Молодая пара стояла у грузового входа в гавань для парома, идущего с материка, шепча милые глупости друг другу на ухо.

Или, если точнее, молодой человек был тем, кто шептал, не получая подобающий ответ.

— Телевизор? Думаю, мы должны взять действительно большой в нашу гостиную. Ох! И ещё, не волнуйся о доходе. Я говорил тебе прежде: я буду писать детские книжки и жить с тобой в доме на холме. И ты будешь моим вдохновением для этих книжек, Феррет. Я хочу, чтобы дети мира знали правду! И это реальность: Феррет, ты единственная истина в моей жизни.

— …Ты позвал меня посреди дня только, чтобы ты мог рассказать мне эти бредни?

Они оба были только подростками старшего возраста, но то, как они держали себя, не могло отличаться ещё сильнее. Мальчик был ярким и энергичным, как ребёнок, но девушка была холодной и выглядела, скорее, как прекрасная аристократка, вокруг которой замирало само время.

— Быть не может! То есть, полагаю, мне важно выражать свою любовь к тебе, но, если это единственное, чего я бы хотел, я бы просто запрыгнул в твой гроб!

— И в таком случае мои клыки порвали бы твою сонную артерию без секунды колебаний.

Вампирша – Феррет фон Вальдштайн – полушутя отвечала на попытки флирта своего друга детства.

Хотя её глаза не улыбались, когда она пошутила, этого не было достаточно, чтобы остановить Михаэля.

— Ха-ха. Я буду более чем счастлив, если ты сможешь выпить всю мою кровь.

— Конечно нет. Я не буду пить кровь и тут же выкину тебя.

— Что? Это так жестоко с твоей стороны! Но это неважно – я люблю тебя, Феррет!

— Пожалуйста, хоть немного задумывайся над тем, что ты говоришь!

Когда их беседа постепенно начала терять слаженность, Феррет не подумав повысила голос. Но не казалось, что Михаэль был хоть немного задет её поведением.

— Так причина, по которой я позвал тебя сегодня, – это Фестиваль Карнеля. Знаешь. Церемония открытия начинается у тебя и всё такое… Я хотел спросить, пойдёшь ли ты посмотреть её со мной. То есть в прошлом году возникло столько проблем, что у меня не было шанса сходить. Но я не собираюсь пропустить её в этом году!

— …

Дом Феррет был замком Вальдштайн – главной сценой Фестиваля Карнеля. Каждый год артистов со всего острова приглашали сыграть песни, сочинённые Штрасбургом, в музыкальной комнате замка, и гости танцевали под них в бальном зале. Коридоры будут украшены картинками Карнельда.

Феррет была вампиршей, проживающей в «жилой части» замка.

Хотя она была вампиршей по титулу, Феррет была необычным типом, у которого не было слабостей к солнечному свету, проточной воде или распятиям… Однако у неё не было особенных сил, которыми обычно обладали вампиры, вроде обращения в стаю летучих мышей или растворения в туман.

Старший брат-двойняшка Феррет – Релик – был полной противоположностью. Он обладал бесчисленными способностями, подобающими вампиру, но он также имел столько же слабостей, сколько и вампиры в фильмах и романах.

И всё же, несмотря на любопытную природу двойняшек, Михаэль относился к ним так же, как и ко всем остальным. Однако это не означало, что он относился к ним так, будто они были такими же людьми – он уважал их природу вампиров в их взаимодействиях, не показывая им ничего, кроме честной доброты. Он был кем-то, кому двойняшки всегда были благодарны за его невероятную заботу.

Если бы только эта забота была направлена в нужное русло.

Хотя Феррет относилась к Михаэлю практически как к сталкеру, Михаэль был прекрасно осведомлён об этом факте, и его это не волновало. В некотором смысле он был не лучшим человеком в этом поведении. Но его отчаянные попытки флирта по отношению к ней, тем не менее, продолжались.

— Феррет, ты знала? Если двое смотрят на картины Карнельда, пока слушают его музыку, в ночь Фестиваля Карнеля, они будут благословлены и счастливы до конца жизни!

— Ох, тогда я должна пойти в компании достопочтенного братца.

— Стой, что? Нет, погоди! Это работает только для нас двоих, Феррет!

— Ох? И почему же это так?

— Потому что я только что выдумал это!

Прежде, чем Феррет осознала это, Михаэль взял её за руку. В отместку она усилила свою хватку.

— Ауч! Угх… Хех… Хе-хе-хе. Для тебя, Феррет, я могу создавать легенды. И я могу даже пожертвовать рукой или двумя! – сказал Михаэль с триумфальной усмешкой, несмотря на холодный пот, бегущий по его спине.

Феррет мягко вздохнула, сдаваясь.

— Боже мой… Даже я не могу не поклониться твоему упорству, Михэаль.

— Ха-ха-ха, не стесняйся, Феррет. Я тот, кто не может не отвести взгляд, потому что ты столь прекрасна. И, ух… если ты можешь простить меня, может, ты могла бы теперь ослабить хватку?

— Конечно. Надеюсь, что даже несмотря на то, насколько ты жалок, ты сможешь стать хоть чуточку умнее от этого благословения… Так что в этот раз я согласна послушать с тобой мелодии Фестиваля Карнеля, – проворчала Феррет, отводя взгляд.

Михаэль усмехнулся, как ребёнок, которому подарили игрушку, хотя холодный пот на его лбу от боли из-за её стальной хватки не исправился.

— Супер! Ау-ау… Ф-ф-феррет? Ух, кончики моих пальцев становятся фиолетовыми, думаю… Стой, я понял! Ты так крепко держишь мои руки, потому что хочешь, чтобы наши тела слились, верно? Не волнуйся! Я приму всё это и ау-ау-ау…

Это просто Феррет была слишком стеснительной и неловкой, чтобы проявить свои истинные чувства, убеждал себя Михаэль, пока наблюдал, как его руки постепенно немеют.

†

— Так куда мы должны доставить эту штуку?

— В замок Вальдштайн. Мы связались с компанией по доставке, так что нам нужно просто перенести это вон туда.

Пока Михаэль терялся в своих односторонних фантазиях о любви, двое мужчин работали над грузом в гавани, болтая между собой, стоя перед особенно крупным ящиком, который был там всё утро.

— Хм. Это не часть нашего контракта, не так ли?

— А что мы можем сделать? То есть они довольно недалеко и всё такое, но они никак не могли отправить грузовик, чтобы забрать одну часть частного груза. Эта девочка никак не сможет дотащить эту тяжеленную штуку сама.

Грузом был огромный деревянный ящик два метра шириной. Он был поднят на очень большую транспортную тележку с автопогрузчиком. Мужчины взглянули на ящик, столь тяжёлый, что только их совместные усилия смогли сдвинуть его, и начали толкать ящик к их пункту назначения.

— Серьёзно, она ж тяжеленная… Что за хрень там внутри?

— А, я слышал, что это доспех, который покажут на фестивале.

— Доспех?

— Ага. Один из дизайнов Карнельда, так что он безумно дорогой… И почему они просто отправили одну девушку, чтобы перевезти его? И в любом случае куда она вообще делась?

Мужчины беседовали, толкая ящик в сторону выхода из порта. Но они заметили знакомое лицо где-то в пятидесяти метрах впереди.

— Дерьмо! Это госпожа Феррет!

— Чёрт побери… Думаешь, она помнит нас с того раза?!

Как раз примерно год назад Феррет поймала двух мужчин, оскорбляющих Релика, и чуть не убила их. В тот раз Релик был там, чтобы спасти их. Но сегодня его нигде не было видно.

— …Мы будем в порядке. Надеюсь. Теперь уже год прошёл, верно?

— Верно…

Мужчины кивнули, пытаясь успокоить себя, несмотря на холодный пот, бегущий по их спинам.

Они медленно поплелись вперёд, приближаясь всё ближе и ближе к Феррет, толкая вперёд дребезжащую тележку.

На долю секунды Феррет повернулась к ним, когда услышала приближение тележки. Её глаза метнулись к мужчинам, даже когда она продолжала говорить с мальчиком, стоящим рядом.

Двое рабочих могли ощутить, как их сердца угрожают остановиться в любую секунду, но Феррет быстро повернулась обратно к Михаэлю, потеряв всякий интерес.

Рабочие с облегчением выдохнули и прошли мимо Феррет в направлении выхода, стараясь удалиться от девушки как можно быстрее.

В этот самый момент они ощутили что-то.

Нечто внутри деревянного ящика дребезжало, словно там что-то двигалось.

— А?

— Что?..

И стоило им озвучить своё недоумение…

Через мгновение мощный удар потряс тележку, невольно заставляя их замереть на месте.

Прежде, чем они осознали это, сцена перед их глазами изменилась…

Сначала была белизна.

Белый кол, который выстрелил из боковой стороны ящика, выглядя для всего мира как огромная белая пуля.

Затем была чернота.

Они узрели, как кол пронзает грудь Феррет фон Вальдштайн.

Белый кол создал идеальный контраст с её чёрным платьем…

Затем был… красный.

Он начал просачиваться из границы между белым и чёрным, постепенно пропитывая кол…

Крики мальчика рядом с Феррет пронзили темнеющие над гаванью небеса, поднимаясь всё выше и выше.