Замок Вальдштайн – Остров Гроверт.

Гроверт – большой остров в Северном море под юрисдикцией Германии.

Он был не только одной из крупнейших германских территорий, но также развивался как туристическое направление. К тому же он активно создавал города-побратимы за морем в странах вроде Японии, Америки и Австралии.

Остров был поделён на несколько городов, среди которых можно было найти и улицы, напоминающие средневековые, и современные правительственные офисы и отели. Конечно, на острове не было небоскрёбов – пятиэтажные отели были тут максимумом. И всё же ни одна комната не пустовала во время занятого туристического сезона. Старые здания на огромных улицах, которые были отреставрированы в отели, также пользовались неплохой популярностью среди приезжих.

Множество небольших холмов, покрытых лиственными деревьями, возвышались в центре острова. И у вершины одного из них на южной стороне острова располагался огромный средневековый замок. Замок Вальдштайн – символ острова и его главная достопримечательность.

Его величественная красота гармонично сливалась с пышными зелёными лесами и горами, так что бесчисленные туристы терялись в чудесных видах, напоминающих некую древнюю сказку.

Но на вершине этого сказочного замка находились ни элегантные маленькие пташки, ожидающие утреннего солнца, ни страж, преданно служащий своему господину. Вместо этого там расположилась красная жидкость – вампир, которому принадлежал замок.

[Ах! Сколь невероятное сияние восхода! И всё же я слышал, что облака станут плотнее позже этим вечером. Так что не сроднëн ли этот вид слёзному прощанию богов, зажигающих ле солей?]

Лучи утреннего солнца сияли практически параллельно земле, и вампир распластал своё тело настолько широко, насколько только мог, принимая волны света.

И как результат одна из стен величественного замка на холме была окрашена в красный.

Часть этой красной жидкости, ужасающе расползающейся вокруг, высунулась на крышу, чтобы умело сплести серию слов.

[Рекомендую тебе тоже погреться, мой дорогой друг! Солнце не будет длиться вечно. В конце концов, кто знает, не взорвётся ли оно завтра утром!]

Мальчик, лежащий на крыше, взглянул на буквы крови и сонно потёр глаза.

— …Но, если солнце взорвётся, мы все мгновенно умрём, – скептически заметил он.

Однако красная жидкость тут же изменила свою форму, чтобы возразить.

[Но это не так, дорогой Уал. В самой ближайшей точке солнце и Землю разделяют сто сорок семь миллионов и сто тысяч километров, а в самой дальней дистанция достигает ста пятидесяти двух миллионов и ста тысячи километров. Это в среднем сто сорок девять миллионов и шестьсот тысяч километров. Даже со скоростью света, видишь ли, на то, чтобы пересечь это расстояние, уйдёт восемь минут девятнадцать секунд! Иными словами, солнце, на которое мы смотрим в настоящий момент, – картина того, каким оно было более восьми минут назад. Воистину, машина времени, которая ничего не стоит! Разве это не невероятно романтичная идея?]

Мальчик по имени Уал прочитал сообщение, которое сменило тему ещё где-то на середине, и просто кивнул.

Красная жидкость, с которой он говорил в настоящий момент, была его господином и не слишком очевидным вампиром.

Не было «главного тела», контролирующего лужу крови. Сама кровь и была вампиром, известным как Герхард фон Вальдштайн.

Однако сгусток крови, владеющий этим замком, однажды был вполне обычным вампиром.

Будучи весьма эксцентричной личностью, во время своих исследований, в которых он пытался избавить вампиров от их слабостей к свету, кольям и другим объектам, он обнаружил, что принял жидкую форму, использовав самого себя в качестве экспериментального объекта.

Поскольку он получал энергию от особой бактерии, которую смешал со своей кровью, Герхарду требовался регулярный фотосинтез, чтобы выжить. Он был практически полной противоположностью самой квинтэссенции вампиров.

А мальчик, который присоединился к его солнечным ваннам сегодня, тоже был вампиром, довольно отличающимся от нормы.

Не все вампиры обладали слабостью к солнечному свету. Некоторые обращались в прах от малейшего прикосновения света, в то время как другие были совершенно равнодушны. Но очень немногие вампиры столь охотно грелись в его лучах, как этот мальчик и виконт.

Даже вампиры, на которых не влиял солнечный свет, имели тенденцию предпочитать тень из страха быть обнаруженными людьми. Если вампир стоял в лучах солнца, у него либо была особая цель для этого, либо он находился там из нужды – прямо как виконт.

В случае Уала это было последнее.

Уалдред Айвенго – Уал для краткости – был вампиром, который когда-то являлся растением.

Если точнее… он был арбузом-вампиром.

Это не была метафора.

Уал были арбузом – растением, о котором часто ведутся споры на тему того, является ли оно фруктом или овощем. И они были превращены из него в вампира.

[Ну-ну, перед гигантским солнцем легко забыть о тривиальных вопросах. Ежели такие существа, как мы, кинутся в самые жгучие вспышки солнца, мы за мгновение обратимся в прах! А пока давай просто примем благословение Матушки Природы и воспользуемся им, чтобы сохранить нашу бодрость до завтра!]

Глядя на строки букв, создающиеся виконтом, Уал рассеянно подумали о смысле собственного существования.

Благословение Матушки Природы, хах…

Если точнее, Уал и сами должны были стать благословением Матушки Природы. Но теперь они принимали фальшивую форму, купаясь в лучах солнца вместе с бурлящей лужей крови, которая являлась их господином.

Воспоминания Уала об их собственном рождении были невероятно расплывчатыми.

Прекрасно…

Это была их первая эмоция, осознанная мысль и воспоминание.

Мысль, которая пришла к ним в промежуток одной секунды, в который они наблюдали, как кровавый дождь падает на них.

Всего одно слово. Одна эмоция. Это было первое мгновение Уала. И всё же в то же время это был последний момент их жизни.

В тот момент, когда брызги крови коснулись их, капли запятнали их сферическое тело и просочились в сами клетки, словно обладая определённой целью. Они вливались в них и погружались в них, и к тому моменту, как они пришли в себя, они знали, что стали совершенно иным существом.

К тому же они осознали, что вторые красные брызги, коснувшиеся их, были кровью другого вампира. Они поняли это, потому что заработали знания и способность рассуждать.

Кровавый дождь был частью эксперимента. Всё это было тщательно спланировано.

Чтобы насильно вызвать трансформацию души, были применены всевозможные техники. Чтобы стать большим животным, чтобы стать большим человеком, чтобы стать большим вампиром.

В тот момент, когда арбуз обрёл собственное эго, исследователь начал процесс «обучения».

Оно представляло из себя акт переноса душ других вампиров в душу растения, используя их кровь в качестве посредника.

Знания, характер, воспоминания и некоторые травмы просочились в арбуз вместе с брызгами крови. Его невинное только что рождённое сознание было разрушено, разорвано и искажено, будучи закрашенным притоком душ.

Но не души закрасили их личность.

Это было решение самого арбуза: когда он был изменён брызгами крови, он стал закрашивать себя по собственному желанию. В то время, как ему даровали жизнь, он осознал, что переродился.

И как только исследователь осознал этот факт, следующие брызги крови, наполненные душой, пролились на них.

Ещё одно самосознание вторглось в психику арбуза против их воли, словно самосознанию подопытной крысы не нужно было ничего знать.

Две души, в которых проживали характер и знания, начали путаться воедино и сражаться друг с другом, чтобы перекрасить и поглотить другого, заняв доминантную позицию. Как результат всё, что осталось – это арбуз с искажённым ощущением себя, родившимся от смеси двух душ.

Затем другая душа.

Ещё больше крови.

Душа.

Кровь.

Воспоминания.

Знания.

Эмоции.

Порывы.

Кровь падает, словно дождь.

Души разбрызгиваются по нему.

Но арбуз больше не мог считать это зрелище прекрасным, как когда-то однажды.

С каждой каплей крови его личность ломалась.

С каждой каплей крови его личность стиралась, сменяясь новой.

Его поглотил страх. Испуг. Ужас.

Его личность всего секунду назад больше не была им.

Пока он в страхе наблюдал, он был покрыт кровью. И пока он отказывался бояться, первичная личность была покрыта кровью, и когда он осознал, что определённо боялся, первичная личность была покрыта кровью, и когда он ни о чём не думал, первичная личность была покрыта кровью, и когда он начал сходить с ума, первичная личность была покрыта кровью, и когда он молча наблюдал за своей ситуацией, проводя рациональный анализ, первичная личность была покрыта кровью…

К тому моменту, как ливень крови подошёл к концу, арбуз уже перестал существовать…

Теперь он был ничтожной мутировавшей подопытной крысой без ощущения самосознания – вампир, у которого не было ничего, кроме знания, как использовать их силы.

Прошло несколько лет. Арбуз, обладающий способностью создавать иллюзии на сетчатках других и производить фальшивое впечатление, будто может принять любую форму, взял буквы от имён вампиров, чья кровь поспособствовала на них. Было создано имя «Уалдред Айвенго».

На первый взгляд Уал были могущественным вампиром, который мог обратиться во что угодно.

Но он, или она, или… оно боялось.

Я действительно существую?

«Я мыслю, следовательно, я существую», – часто говорили другие.

Но действительно ли я те, кто мыслит? – задавались вопросом Уал.

Примерно в этот момент осознания Уал начали отказываться раскрывать свою истинную форму, как арбуза, остальным. Несмотря на факт того, что это было неоспоримое доказательство их истинных я, арбуз не мог больше доверять даже этому изначальному телу.

Личность, прожившая одну секунду.

Было ли это действительно их собственное эго?

Или, может, это были слова лишь ещё одного вампира, который был введён ещё раньше. И, если это правда так…

Наверное, там изначально не было оригинального эго, которое закрасили души остальных.

Больше всего Уал боялись проиграть от понимания.

Если их единственное собственное воспоминание как арбуза окажется рождённым от копии чужой души, они действительно лишатся всего.

Тогда что я вообще такое?

Поскольку они боялись лишиться этой единой личности – того самосознания, которое они звали собственным – они старались не приближаться к этому вопросу. Они даже пытались скрыть тот факт, что являются растением.

Тогда кем были Уалдред Айвенго, которые существовали здесь и сейчас? Чьё самосознание было заложено внутри? Было ли оно их собственным? Кто мог доказать это, так или иначе, когда даже они не знали ответ?..

После Уал начали намеренно создавать разные личности и характеры, чтобы те совпадали с их иллюзорной формой. И после серии непредвиденных обстоятельств они обосновались здесь, в замке Вальдштайн.

Все личности, которые они играли, были искусственными. Фальшивыми. Конечно, даже одну личность, в искренности которой они были уверены, было практически невозможно понять, поскольку единственной её мыслью было: «Прекрасно…»

Недавно Уал уступили предпочтениям ведьм и вампирш замка и приняли форму юного мальчика. Но в итоге даже это было фальшивой формой, которая не имела никакого отношения к их собственным желаниям.

И сегодня был очередной день, когда они всё ещё не могли даже поддержать одну постоянную форму…

[Ах, подумать только, что прошёл уже почти год с тех пор, как ты прибыли в этот замок. Как себя чувствуешь, Уал? Приблизились к ответу на вопрос, который ищешь?]

Уал не разозлились и не проигнорировали немного слишком прямолинейный вопрос виконта, вместо этого просто испустив несколько обременённый вздох.

Технически даже их вздох был фальшью.

Уал действовали как кукловод иллюзорного тела, которое содержало простую имитацию дыхательной системы, используя телекинез ровно в нужной степени, чтобы воспроизвести идеально совпадающее с реальностью движение.

На самом деле Уалу не нужно было дышать, как человеку, или принимать энергию через фотосинтез, как растению, если они пили кровь. Но акт создания иллюзии, которая включала настолько детальные человеческие характеристики, что даже расширяла и сокращала фальшивые лёгкие и выпускала воздух из иллюзии рта, скорее всего, был связан с тем, что Уал слишком долго прожили в форме человеческого существа.

Возможно, это было похоже на то, как виконт добавлял задумчивые ахи и вздохи или восклицательные знаки к словам, которые он составлял собственным телом, даже не задумываясь над этим.

— …Я не уверен. Я ещё не нашёл ответ, но… Я начинаю понемногу думать, что, возможно, проще будет сдаться и жить так вечно.

[Ох?]

— …Я чувствую себя… странно в этом замке. Все тут принимают кого-то вроде меня, будто это самая естественная вещь в мире… думаю.

[Нет нужды в твоей последней мысли. Твоё принятие определённо наиболее естественно], – крупным шрифтом с полной уверенностью ответил виконт.

— Как скажете.

С этими словами Уал отвели взгляд от виконта.

Поскольку у Герхарда не было глаз, как у людей, он воспринимал мир напрямую через свою душу.

Иными словами, поскольку способности Уала создавать иллюзии на сетчатке не имели эффекта на виконте, Герхард всегда видел их истинную форму – нечто, что последние находили невероятно некомфортным.

Сначала они явно избегали виконта и очевидно демонстрировали свой страх. Но в последнее время это изменилось, и теперь они наконец могли беседовать один на один.

Однако даже так Уал всегда испытывали некую нерешительность и отторжение при подобных разговорах. И, осознав это, они быстро попытались сменить тему.

— Но необычно, что вы греетесь на солнце в столь ранний час. Не думаю, что когда-либо видел, как вы загораете, когда по прогнозу скоро дождь.

[Ах, на самом деле для моего необычного поведения сегодня есть причина. Хотя ты очевидно правы в наблюдении, что я предпочитаю просыпаться в полдень, когда солнце светит ярче всего, чтобы я мог бодрствовать до самой полночи. Сегодня, однако, исключение. По расписанию Фестиваль Карнеля начнётся этим вечером, и я также буду принимать пару гостей этим полуднем. Сегодня я подумал поглотить больше энергии, пока у меня есть время.]

Ежегодный Фестиваль Карнеля длиной целую неделю. Уал также насладились им в прошлом году, и это было первый раз, когда они видели столь огромное собрание людей на острове.

— Ох, ясно… Он начинается сегодня, да? Но о каких гостях речь?

[Ах, пара моих старых знакомых, видишь ли…] – расплывчато отозвался виконт.

Уал упрямо попытались продолжить его ход мыслей.

Это не было ни необычно, ни обыкновенно для виконта принимать гостей. Он не только имел очень хорошие связи с другими вампирами, но также являлся официальным господином земель и был в хороших отношениях с местными. Вот почему вампиры без места, которое они могли бы назвать домом, часто приходили к нему в поисках укрытия, где они могли бы обосноваться.

Уал были вполне уверены, что сегодняшний визит заключался именно в этом, но они очень хотели сменить текущую тему, так что попытались вытянуть из виконта побольше деталей.

— Какие они люди?

[Ах, понимаешь-…]

В этот момент виконт внезапно остановился. Буквы крови рухнули, когда он начал формировать новый набор слов.

[…Нет, так не пойдёт. Мы обсуждаем вопрос твоего будущего, не так ли? Мы не должны позволять себе так легко отвлекаться, особенно когда дело касается столь важных вещей.]

— Можем мы просто отвлечься, пожалуйста?

[Боюсь, я вынужден отказать! Если я вижу, как мои люди страдают от мрачных мыслей, я не могу просто игнорировать их. Ах, возможно, ты скажешь мне, чтобы я не вмешивался в чужие дела, но я всё ещё должен принять меры. Не считаешь ли ты, что иногда человеку можно простить капельку тирании?]

— Я не понимаю, чем это поможет, это же глупость… Не то чтобы, если я немного поговорю, я тут же смогу найти истинного себя и всё решить.

Это был довольно резкий ответ, но Уалу практически казалось, словно эти слова скорее были направлены им самим.

Но виконт вновь заглянул прямо им в душу.

[Ах, я приму это за тот факт, что ты по крайней мере прикладываешь усилия к поиску ответа.]

— А…

[Если кто-то сидит сложа руки, он не может ни изменить то, что можно было бы изменить, ни узнать то, что можно было бы узнать. Не думаю, что могу потворствовать акту распространения негативной ауры без каких-либо попыток поменять всё к лучшему.]

— Но виконт Вальдштайн… это не имеет к вам никакого отношения.

Уал вновь попытались избежать этой беседы, но виконт просто продолжил напирать на них чуть жёстче, чем раньше.

[Ах, конечно. Ты тоже вампир с собственными правами, свободой воли и своей ответственностью. Определённо тебе решать, как жить… Но в таком случае я должен заметить, что ты забыли заплатить мне за аренду, которую я не собирал всё это время.]

— Ух…

Озноб пробежал по позвоночнику Уала, когда виконт задел его больное место.

Они жили в замке как нахлебник с прошлого года. Им даже время от времени бесплатно поставляли кровь из местного банка крови.

— Т-тогда я заработаю немного денег, чтобы заплатить вам. Всё будет нормально, если я уйду после-…

[Ты упускаешь суть!] – воскликнул виконт крупным шрифтом.

Уал невольно замолчали.

[Я не намеревался ни навязывать свои желания о твоём будущем, ни выгонять из этого замка. Но, если ты страдаешь от мыслей о неполноценности и самоненависти, я бы хотел, чтобы ты приложили усилия к тому, чтобы что-то изменить, друг мой.]

— …Но я даже не знаю с чего начать или что делать…

[Ах, да. Тогда я могу предложить тебе начать узнавать больше о собственном теле?]

— Тогда вы хотите, чтобы я пошёл в библиотеку? Или, может, сходил на медицинский осмотр к доктору?

Уал хотели сказать это с сарказмом, но масса крови, извивающаяся в воздухе, лишь энергично кивнула.

[Конечно! Медицинский осмотр – это именно то, с чего тебе следует начать!]

— Прошу прощения?

И тогда, игнорируя растерянность Уала, виконт жирным шрифтом изрёк:

[Я должен представить тебя Доктору и Профессору нашего замка!]

†

— …Я даже не знал, что в замке есть подобное место, – выдохнули Уал, спускаясь вниз по очень длинному пролёту лестниц.

[Ах, это личные предпочтения Доктора, видишь ли.]

— В любом случае какие они люди?

[Доктор и Профессор – исследователи, находящиеся в процессе изучения методов для вампиров одолеть смерть… Иными словами, методов уничтожить слабости, которыми мы обладаем, вроде солнечного света и кольев. И в процессе своей работы они использовали всевозможных вампиров в качестве подопытных кроликов. Я не сомневаюсь, что их знания пригодятся тебе!]

— …Хотя, конечно, мне не стоит ожидать от них особой моральной этики.

Несмотря на то, что Уал жили в замке Вальдштайн больше года, там всё ещё было множество частей, которые они не видели. Поскольку наземная часть замка была безошибочно поделена на «публичную зону» и «жилую», единоразовые посетители никак не могли представить, что замок населяет множество вампиров. Стоит заметить, что буклеты, представляющие макет замка туристам, удерживали посетителей вне жилой зоны оправданиями вроде «Вход воспрещён ввиду присутствия важных документов или артефактов», «Ведётся строительство» и «Комната для персонала».

В углу склада произведений искусств в жилой зоне замка находился вход в подземелье.

Множество доспехов были выставлены в ряд, и виконт внезапно остановился перед одним из них.

Доспех был практически гигантским: почти пять метров в высоту – и обычный человек никак не смог бы надеть его. Если бы его выставили в публичной зоне, он бы, скорее всего, стал основной туристической достопримечательностью.

Виконт исказил свою форму в серию букв прямо перед бронёй. Со стороны Уала буквы отражались задом наперёд, так что они никак не могли прочитать их.

Но, когда код, который, по-видимому, служил неким ключом, отразился в кристалле глубоко внутри доспеха, последний с грохотом пришёл в движение.

Затем броня застыла, тихо открывая стену за собой для Уала и виконта.

Там в стене расположились гигантская зияющая дыра и решётчатая дверь, которая не смотрелась бы ни к месту в тюрьме.

Виконт проскользнул своим телом в стальной замок и с лёгкостью открыл его.

[Тогда отправляемся. Я должен предупредить, что некоторые части прохода не освещены… Как твоё ночное зрение?]

— Ох, ум. Да. Хорошее.

Уал, всё ещё в форме маленького мальчика, шагнул за дверь вслед за виконтом.

Он обернулся на броню, которая возвышалась над ним, не двигаясь ни на миллиметр.

Уал были уверены, что видели этот доспех где-то прежде, и зацепились за нить воспоминаний. Они наконец вспомнили события, проходившие в этом замке прошлым летом.

Один из вампиров вдохновился каким-то комиксом, чтобы организовать турнир. И в нём участвовала загадочная персона… робот.

Хотя они тут же подумали, что это глупо, Уал не знали, с чем ещё сравнить это странное существо. Не похоже, что в броне был какой-то гигант, как и не казалось, что доспех был одержим потерянной душой. Как другие вампиры звали это существо? Слова «Единица Тото» всплыли в их разуме, но они не могли чётко вспомнить остальное.

Пока они с виконтом спускались по ступенькам, Уал начали вспоминать события, произошедшие в день турнира.

Если память меня не подводит, они собрали всех в замке для сражения…

Они понятия не имели, как событие было придумано или организовано, но турнир определённо был проведён. Помимо них в нём участвовали другие вампиры, оборотни и ведьмы из замка. Большинство из них были незнакомы Уалу. Они осознали, что, хотя к тому моменту жили в замке Вальдштайн уже три месяца, они взаимодействовали лишь с крошечной частью его жителей.

В конечном счёте сцилла – существо, чья нижняя половина состояла из змей – по имени «Мелина» вышла победительницей. Второе место, по воспоминаниям Уала, занял обычный человек с острова по имени «Трауготт».

Они помнили, что в то время Мелина упомянула подземное озеро. И теперь Уал наверняка знали, что озеро существует, потому что они с виконтом находились на пути туда.

Однако Уал не помнили никаких «Доктора» или «Профессора». Они не появлялись даже на турнире, участие в котором приняли все остальные вампиры в замке.

Конечно, Уал также не видели их в жилой зоне и уже начали задаваться вопросом, всегда ли те находились в этом подземелье, после чего стали размышлять, какими существами они могут быть.

С тех пор, как они начали спуск, прошло несколько минут, и вдруг каменная структура внезапно оборвалась, уступив место голым скалистым плитам.

— Вау… – невольно выдохнули Уал, восхищённые зрелищем, представшим перед ними.

Звук бегущей воды эхом разносился по открытому пространству, которое было куда больше, чем любой рукотворный тоннель.

Сталактиты свисали с потолка, а сталагмиты росли под ними. Всевозможные уникальные природные узоры возникали на стенах, напоминая внутренности пустого дерева.

В глубине пещеры начиналось месторождение извести, представляющее собой нечто, напоминающее лестницу. Огромные столбы сталактитов и сталагмитов сплелись воедино: каждой подобной колонне, скорее всего, было уже под несколько тысяч лет.

Это место очень напоминало известковую пещеру для туристов, но её не было ни в одном информационном путеводителе, который вручали посетителям острова.

[Хе-хе-хе, удивлены? Это секретная локация только для вампиров, как и жилая зона для тех, кто любит подземелья, и тех, кому обстоятельства не позволяют шагнуть на поверхность. Я бы очень хотел открыть эту чудесную, величественную пещеру всему миру, если бы только это не было предательством множества моих людей и подданных.]

В этот момент Уал осознали, что теперь виконт был чётко виден, прямо как на поверхности.

По какой-то странной причине вся пещера была наполнена мягким светом. Здесь он был ярче, чем снаружи на закате.

— …? Я не вижу никаких лампочек…

[Ах да. В своё свободное время я подумал пересадить некоторую любопытную светящуюся бактерию в мох и воду этой пещеры… Конечно, они были побочным продуктом, который появился, когда я трансформировался в эту форму.]

В прошлом виконт ввёл особый вид бактерии в собственное тело с целью породить энергию. Эта светящаяся бактерия, вероятнее всего, была создана в процессе того же исследования.

Но стоило им подумать об огромном количестве микроскопических бактерий, необходимых для того, чтобы так ярко осветить пещеру, как неприятное изображение возникло в разуме Уала, отчего они содрогнулись.

Пещера определённо была прекрасным местом. Но они не желали поселиться там.

Была ещё проблема фотосинтеза, но они и без того не хотели бы оставаться здесь.

И всё же эти «Доктор» и «Профессор» предположительно жили здесь всё время, как пара чудаков.

Почему они вообще оставались так глубоко под землёй? Или там был другой путь в и из пещеры, который они использовали, чтобы приходить и уходить, когда пожелают?

Уал продолжали задаваться этими вопросами, но виконт внезапно начал объяснять, что же лежит в конце пещеры.

[В далёком прошлом здесь проходили казни Гроверта.]

— …Прошу прощения?

[Оно оборудовано даже изобретением этой страны – Нюрнбергской девой. И всё же, несмотря на её репутацию в мире, это не пыточный механизм, избегающий жизненно важных точек жертвы, как и не устройство, оборудованное механизмом побега. Железная дева в нашем замке – инструмент смерти, спроектированный, чтобы убивать в мгновение ока.]

— …Ясно…

Уал прочитали слова виконта и мрачно опустили взгляд. Они слышали о железной деве в прошлом. Это был гроб, сделанный так, чтобы напоминать форму женщины, чьи внутренности усеяны бесчисленными шипами. Поскольку всё, что нужно сделать – это толкнуть жертву внутрь и запереть, устройство гарантировало простую и всё же жуткую казнь.

Получили ли они это знание сами после собственного рождения? Или это была информация из воспоминаний одного из вампиров, который покрыл их кровью? Уал не могли вспомнить. На самом деле, они даже не пытались.

— …Вы когда-нибудь кого-то казнили, виконт Вальдштайн?

[Ах да. Я лично подписал казнь по меньшей мере шестнадцати человек. Конечно, в наше время я избрал оставить подобную власть в руках системы правосудия.]

— …Вы даже не замешкались, прежде чем сказать это, хах.

Уал подумали, что даже виконт попытается избежать подобной темы, но старший вампир слишком уж быстро ответил на их вопрос.

[Я бы никогда не дал согласие в первую очередь, если бы я когда-либо намеревался скрыть свою ответственность. Это не были несправедливые приговоры. Я не отступлю от того, что принял правильное решение, подписав эти приказы о казни. И даже не говоря о преступниках, которые были объектами казни, неуверенность или попытки скрыть то, что произошло в прошлом, будут оскорблением законов и людей того времени… Конечно, это не то прошлое, которым я особо горжусь. Обычно я не говорю о нём, если меня не спрашивают.]

Виконт вспоминал своё прошлое не с бахвальством или сожалениями, а лишь с абсолютным спокойствием.

Прошлое, в котором он стал причиной смертей, хоть и не напрямую.

[Смертную казнь отменили в этой стране, но не мне говорить, правильно это или нет. По крайней мере, это не то, во что вампиру стоит совать свой нос.]

— Вот как…

[На самом деле, я сомневаюсь, что в таком вопросе может быть дан чёткий ответ. Хотя было бы замечательно, если бы каждый конфликт мог быть решён словами… Но есть времена и обстоятельства, когда разговоры ничем не смогут помочь.]

Уалу показалось? Буквы, формировавшие слова виконта, казались тоньше, чем обычно. Хотя Уал никак не могли знать о том, что происходило в прошлом виконта, его нынешний характер явно давал понять, что он прожил самые разные эпохи.

В сравнении со всем этим я просто…

Уал вновь впали в раздумья, провалившись в лабиринт вопросов, где они бродили в поисках причины для собственного существования.

Но в этот момент они свернули за угол и столкнулись лицом к лицу с одной до совершенства завершённой сценой.

Она существовала перед ними.

Она просто существовала.

Наверное, это было место казни.

Железная дева была не единственной обитательницей этого места. Даже гильотины, использующиеся нацистским рейхом, были установлены здесь.

Но и они стали частью чудесной сцены.

Она тихо цвела посреди слабо сияющей пещеры.

Словно росток, прорастающий в гигантском дереве.

Огромные красные и жёлтые лепестки раскинулись в стороны.

И в них была завёрнута нагая бледная девочка.

Спала ли она или была мертва? Она была погребена посреди гигантского цветка, сидя неподвижно, словно статуя.

Лепестки обернулись вокруг девочки, а сам цветок был окружён тёмно-зелёными шипами, которые сплетались, как сеть. Листья и лозы разрослись в круг, окружающий её, как декорации торта.

Лозы тянулись во всех направлениях, оборачиваясь вокруг алебастровых колонн. Практически казалось, словно они были частью известняковой пещеры.

Слабо сияющая пусто́та напоминала кокон, охвативший прекрасный цветок.

И вампир-арбуз, живущий среди людей, ахнул в благоговении при виде такого же растения, как и он сам.

Подумали ли они, что сама сцена была прекрасна, или дело было в девушке?

Не в силах принять решение, Уал произнесли всего одно слово.

Тихое бормотание было всем, на что они смогли собрать силы.

Намеренно ли или нет, эта эмоция была идентична тому, что они испытали в момент своего рождения.

— …Прекрасно…

†

В то же время – Порт на юге Гроверта.

Одинокая вампирша стояла на крыше офиса портовой администрации, купаясь в лучах утреннего солнца.

Ей была Шизуне Киджима – Пожирательница Дзикининки, обращённая в вампиршу.

Только что пришвартовался паром с материка Германии. Всевозможные посетители сходили с него, каждый со своими мыслями и намерениями.

Туристов приезжало больше, чем обычно. Скорее всего, это было связано с Фестивалем Карнеля, который по расписанию должен был начаться этим вечером.

Там была молодая пара, которая, скорее всего, праздновала медовый месяц, судя по их чрезмерному проявлению чувств.

Там был мужчина средних лет с очень мрачным выражением, выглядящий так, будто он готов совершить самоубийство.

Там была молодая девушка в готическом наряде, опёршаяся на крупный багаж, который только вытащили из грузового отсека.

Там была примерно дюжина детей, скучившихся вместе, скорее всего, на какой-то школьной поездке.

Там были самые разные примечательные люди, но Шизуне не чувствовала никакого присутствия вампиров среди новоприбывших.

— Печально…

Хотя однажды она была охотницей, теперь она стала добычей. Но её ненависть к вампирам лишь возросла с момента трансформации.

Всё потому, что она стала той, кого хотела уничтожить больше всего на свете. Её обратили в вампиршу, и сделал это тот же человек, кто обучил её пути Пожирательницы много лет назад.

Хотя тот, кто обратил её, манипулировал ей в своих целях, Шизуне относилась к нему точно так же, поскольку использовала его. По крайней мере, таков был план. Все кусочки были на своих местах, но в последнюю минуту она допустила ужасную ошибку, и вот к чему это привело.

Я уничтожу всё, что ты с таким трудом построил.

Сначала Шизуне подумывала вырезать всю популяцию острова, демонстрируя свою ярость. Но девушка быстро успокоилась и остановила себя.

Однако остановил её не здравый смысл. Дело лишь в том, что если она поступит таким образом, то точно станет врагом виконта или даже полиции.

Поскольку она только недавно стала вампиршей, она всё ещё не обладала полным контролем над собственными силами. Шизуне пришла к заключению, что, заводя врагов в таком состоянии, она лишь ухудшит ситуацию.

Конечно, как только она получит достаточно сил, она уничтожит их всех – людей и вампиров. Она даже подумывала забрать собственную жизнь к концу резни. У неё не было причин колебаться.

Вопрос был лишь в том, чтобы найти достаточно сил.

И, похоже, сегодня на её пути к силе возникло ещё одно препятствие.

— …Я думала, что съела каждый кусочек тебя, но… Может, я потеряла один из них, когда отвлеклась.

Мелхильм Херцог.

Он был вампиром, которого поглотила и чьи силы передала своему тогдашнему союзнику Уотту Шизуне.

Обычно вампир не мог обрести силы другого, выпив кровь цели. Но было одно исключение: если вампир выпивает кровь Пожирателя Дзикининки, который только что съел нужного вампира, ему передаются силы цели. Иными словами, Пожиратели выступали фильтром, который позволял вампирам забирать силы своих братьев.

Мелхильм, который таким образом был косвенно съеден Уоттом, потрудился отправить письмо, объявляющее о том, что он жив.

Если он собирался отомстить им, не было нужды делать нечто подобное. Мотивы Мелхильма всё ещё оставались загадкой, но Шизуне была невозмутима.

Меня не волнует, в чём его цель… От человека такого калибра я просто должна избавиться в прямой схватке.

Шизуне не была беспечной и самонадеянной.

Она пришла к этому плану на основе тщательного и продуманного анализа.

Вот почему она осторожно наблюдала за потоком посетителей острова в гавани, которая была единственным местом, где можно было попасть или покинуть Гроверт. Она не считала, что Мелхильм был настолько глуп, чтобы быть обнаруженным здесь – он вполне мог прилететь на остров как стая летучих мышей, к тому же были и места дальше на острове, где корабль вполне мог пришвартоваться не некоторое время.

Но Шизуне выбрала ждать в гавани.

В конце концов, Мелхильм тоже вне всяких сомнений ищет её. Возможно, в первую очередь он отправится за Уоттом, но Шизуне было всё равно. Хотя ей хотелось бы в конечном счёте самой позаботиться об Уотте, её приоритетом было избавить себя от грядущих проблем.

Кроме того, Уотт не умрёт так просто.

Мэр трансформировал свою единственную слабость – сердце – в одинокую летучую мышь и спрятал её где-то. Если Шизуне сделает неверный ход, он с лёгкостью может ударить ей в спину.

То же самое относится и к Мелхильму. Нет, на самом деле, Шизуне будет счастлива, если он найдёт спрятанное сердце и избавит её от проблем.

— …!

Пока девушка повторяла свой план, озноб пробежал по её спине.

Это оно.

Вампирское присутствие.

Одной из способностей Пожирателей Дзикининки было ощущать присутствие вампиров. Даже хотя она была обращена, эта способность всё равно осталась с Шизуне.

И… присутствие находилось позади неё.

И оно было ей знакомо.

Это было присутствие вампира, которого она загнала в угол, приправила страхом и поглотила целиком… или так она думала.

Но, похоже, на самом деле она не съела его всего. Шизуне изменила свои собственные воспоминания, когда медленно повернулась.

Вампир стоял в солнечном свете, глядя на Шизуне с уверенной улыбкой.

Его длинные светлые волосы развевались на ветру, как и длинное фиолетовое пальто. Под его острыми глазами и носом была заметна пара сверкающих клыков.

Между Шизуне и вампиром был промежуток в десять метров. Однако первая стояла на краю крыши, а мужчина – Мелхильм Херцог – встал в самом центре, словно он правил этим местом.

— …Давно не виделись, монстр.

Возможно, он был тактичен к Шизуне, поскольку Мелхильм говорил с ней на свободном японском.

— Никогда не думала, что доживу до дня, когда вампир будет звать меня монстром. Но это неплохое чувство, – холодно ответила Шизуне.

Даже хотя она была застигнута им врасплох, и даже хотя в итоге он был замечен ей, и Шизуне, и Мелхильм сохраняли невозмутимость.

— Твои слова не имеют смысла. Теперь ты сама вампирша. Полагаю, можно сказать, что мы наконец в равном положении. В конце концов, в последний раз, когда мы встречались, ты была лишь жалкой Пожирательницей – низшей формой жизни.

— И кто же кричал, как маленькая девочка, когда эта «низшая форма жизни» сожрала его?

— Даже людей время от времени съедают звери.

Хотя их слова были довольно небрежными, их взгляды становились всё более и более враждебными.

— Ох, ясно. Так ты в итоге также зарядил сегодня ружьё, чтобы убить это животное? – подразнила Шизуне, потянувшись к своему белому пальто.

Она была вооружена своим излюбленным оружием – модифицированными столовыми приборами вроде ножей и вилок – и была готова швырнуть их в любой момент.

Но Мелхильм даже не дёрнулся, спокойно продолжая беседу.

— Вовсе нет. Видишь ли, я слишком труслив. Идея охоты на зверя собственными руками весьма ужасает.

— …?

— И вот почему я выбрал оставить охоту на гончих.

Мелхильм закончил предложение отвратительной ухмылкой.

Видя эту до странного уверенную ухмылку, Шизуне мгновение колебалась, прежде чем атаковать. И как раз, когда она осознала значение его слов, девушка ощутила, как всё её тело пронзило некое «плохое предчувствие».

Её тело пришло в движение прежде, чем её разум обработал полученную информацию.

Она кинулась вперёд и оглянулась назад. Проблеск серебра хлестнул по тому самому месту, где она только что стояла, всего мгновение спустя.

— …!

— Ох, я промахнулась… Не повезло…

Девушка была высоко в воздухе.

Но она не парила. Скорее всего, она за одно мгновение вскарабкалась по стене трёхэтажного офиса портовой администрации или, возможно, забралась на крышу одним прыжком. В любом случае юная особа начала падать и тут же приземлилась на край здания.

Было очевидно, что она кинулась с земли.

В конце концов, молодая особа в готическом наряде была той самой девушкой, которую Шизуне видела в порту у большого груза всего пару секунд назад.

Когда она изучила внешность и голос атакующей, Шизуне также увидела оружие, которым владела девушка.

— Это… серебряный кнут?

Солнечный свет отразился от серебряной нити, когда она свернулась, как змея, и вернулась к девушке, рассекая воздух. Металлический скрежет, когда оружие слегка задело крышу, и блеск, который Шизуне помнила по собственным дням Охотницы на вампиров, убедили девушку, что её подозрения верны.

На конце хлыста находился конусообразный ком серебра, очень напоминающий конец небольшого копья.

Сам по себе кнут, вероятнее всего, был сделан из кожи или похожего материала, а затем покрыт серебром. Хотя, по-видимому, оно не было чистым, но он всё ещё должен был быть довольно тяжёлым.

Но юная особа владела им, не прикладывая ни капли видимых усилий.

И что беспокоило Шизуне больше всего – это факт того, что она не ощущала вампирского присутствия от новоприбывшей.

— Ты… ты Пожирательница?

— Да… Именно так.

Пожирательница усмехнулась и слегка взмахнула рукой, которой держала кнут.

В то же время громкий звук заставил Шизуне отпрыгнуть назад.

Кнут скользнул в сторону девушки, когда она попыталась уклониться, и его серебряный конец слегка порезал её руку.

Ау…

Хотя девушка не вскрикнула, боль, которую она не испытывала никогда в своей жизни, пробежала по её позвоночнику. Она обладала иммунитетом к солнечному свету, но Шизуне не была устойчива к серебру.

Ясно… Так вот каково это, когда тебя ударяют серебром…

Поскольку в прошлом она никогда не была целью Охотников или Пожирателей Дзикининки, это был совершенно новый опыт для Шизуне. На самом деле, она впервые встречала другую Пожирательницу. Тяжело было анализировать стратегию противницы, когда у неё было ноль опыта в сражении с врагом такого типа.

Ещё более обескураживающим для Шизуне был факт того, что с одного взгляда на прыжок Пожирательницы и её взмахи становилось понятно, что новоприбывшая, скорее всего, была сильнее неё.

Сказать, что это было шоком, было бы преуменьшением.

Шизуне тоже поглотила множество десятков вампиров в прошлом, забирая себе их силу.

Но было очевидно, что эта Пожирательница съела в разы больше – или, возможно, сильнее – вампиров, чем она. Хотя Шизуне хотела бы отрицать реальность перед собой, боль, что пронзила её нервные окончания, не врала.

— Как… тебя зовут? – спросила Шизуне, вытаскивая из кармана вилковидный кинжал и занимая удобную позицию.

Девушка ярко улыбнулась и изогнула траекторию кнута.

— Терезия. Терезия Рифеншталь.

Когда Терезия представилась, кнут полетел обратно к ней. Вскоре он вернётся к Шизуне с силой мощной пули, но Шизуне не была ни глупой, ни излишне добродушной, чтобы позволить этому одному моменту ускользнуть.

Она быстро взглянула на Мелхильма. Он наблюдал, держа руки за спиной, и не похоже, что он собирался сделать шаг.

Так что в этот момент Шизуне сосредоточила всё своё внимание на своей противнице – Терезии.

Но в тот момент, когда она бросила вилку в свою оппонентку, её ноги внезапно были схвачены чем-то.

— ?!

Девушка потеряла равновесие, и вилки с полной силой вылетели не в том направлении. Они исчезли вдалеке, словно пули, так ничего и не задев.

Хотя Шизуне едва избежала того, чтобы упасть, её ноги всё ещё не двигались.

Пока она в шоке стояла на месте, Мелхильм, который находился рядом с ней, убрал руки из-за спины и развёл их в стороны, демонстрируя Шизуне.

— …!

В то же время Шизуне наконец осознала, почему её ноги не двигаются.

Руки Мелхильма были оборваны в локтях.

— Мне так и не выпал шанс показать тебе в прошлый раз, но… это одна из моих способностей по превращению.

Шизуне наконец опустила взгляд на свои ноги. Пара рук сжимала её колени. Они были обрезаны в локтях, но, что достаточно жутко, концы этих рук состояли из бесчисленных крошечных летучих мышей, копошащихся вместе. Казалось, словно летучие мыши исказили себя в форму рук.

— Я оставил охоту на гончую, но я подумал, что может быть разумно хотя бы установить ловушку для своей добычи, – сказал Мелхильм, уверенный в своей победе.

Но Шизуне было плевать на его слова.

Всё, что она видела – это серебристую нить смерти, направляющуюся в её сторону.

Пока Шизуне стояла на месте, не в силах сбежать, Терезия атаковала её без капли сомнений или раскаяния.

…Брызги крови рассеялись под голубыми небесами.