«Оно» уже проникло на остров.

Оно заползло в глубины острова, широко раскидывая свои тонкие руки…

В этот самый момент… его ранее сжатые пальцы разомкнулись.

Словно оно жаждало ухватиться за что-то…

†

Передние ворота замка Вальдштайн.

— Мистер мэр! Пару слов, пожалуйста. Вы прибыли с целью проверить место проведения сегодняшнего фестиваля?

— Да, вы правы. Замок Вальдштайн уже является гордостью и радостью нашего острова, но я хотел лично изучить здание, чтобы убедиться, что туристы, прибывающие из-за моря на Гроверт, не будут разочарованы.

— Спасибо, сэр. Довольно многие журналисты также прибыли из-за моря, вам есть, что сказать им?

— Да, конечно. Как житель Гроверта я надеюсь, что творец Карнельд Штрасбург вдохновит вас узнать ещё больше об истории и культуре нашего острова. И будьте уверены, что мы приняли все меры, чтобы сделать ваш опыт запоминающимся.

Одетый в костюм мужчина, которого интервьюировала журналистка, одарил камеры бодрой улыбкой.

Зона перед воротами замка была наполнена энергией и оживлённостью, и там было множество новостных репортёров, так что их камеры усеивали толпу.

Внутренний двор, обычно место мрачного величия, сегодня был украшен всевозможными декорациями. Прожекторы устанавливали один за другим, чтобы осветить сад. Хотя репетиция прошла ещё несколько дней назад, огни на время сняли, чтобы они не вставали на пути украшения остального двора.

Замок, где Карнельд работал как придворный художник, был сокровищницей, заполненной множеством его работ. Этот сад также был одним из таких творений, и обычно он был открыт для публики.

Сад, очевидно, был сделан так, чтобы выглядеть приятно, но он излучал энергию вместо спокойствия.

И поскольку организаторы прекрасно знали это, они купили столь яркие огни и другое оборудование, чтобы осветить замок Вальдштайн, который был центром фестиваля.

Однако праздник коснулся не только замка. Люди, живущие в городе, тоже тяжело трудились, готовясь к фестивалю: множество украшений теперь заполнили торговый район, главную улицу и гавань.

Весь остров был вовлечён в волнение, предшествующее фестивалю. Всё вело к кульминации церемонии открытия, которая случится этим вечером.

Но один из журналистов подошёл к мужчине в костюме и задал довольно мрачный вопрос.

— Нам поступил доклад о шумихе, случившейся в гавани немногим ранее, мистер мэр…

— …? К сожалению, мне не докладывали ни о чём подобном. Но я получу подтверждение, как только смогу. Мы делаем всё, что в наших силах, чтобы сделать этот Фестиваль Карнеля безопасным, однако иногда что-то может пойти не так, так что я попросил бы каждого соблюдать осмотрительность во время празднования, – сказал мужчина в костюме и зашёл в замок с охраной на хвосте.

Как только он убедился, что никто больше не последовал за ним внутрь, он достал пару солнцезащитных очков из кармана и заменил ими свои нынешние.

— …Дерьмо. О какой гавани речь?.. Эй. Звякни копам, чтобы выяснили, – сказал он своей секретарше, когда зашагал вглубь замка.

Он без каких-либо колебаний прошёл мимо знака «Не входить», когда внезапно кто-то появился перед ним.

— Виконт ожидал вашего прибытия, мэр Уотт.

Горничная в зелёном наряде поприветствовала его глубоким формальным поклоном, стоя так, словно она была там с начала времён.

— Господин любезно предоставил вам разрешение для краткого слушания. Пожалуйста, следуйте за мной…

— Ха. Пошёл он на хрен со своей «любезностью». Да хуй там граф скажет нечто подобное. Кто ты, по-твоему, такая, раз выражаешься за своего господина? Ёбаная сука.

Горничная усмехнулась.

— Пожалуйста, постарайся следить за своими манерами, ни на что не годный дампир.

— Воу-воу, это что за дискриминация? Если бы ты говорила с любым другим дампиром, ты бы настолько разбила им сердце, что они бы на месте в прах обратились.

— Не волнуйтесь, мэр. Я бы и не подумала говорить такими образом с любым другим дампиром. Дело лишь в том, что, глядя на вас, я вынуждена задуматься, если кто-то ещё из полулюдей может быть таким же смутьяном, как вы. И таким образом я прошу вас забрать собственную жизнь на благо репутации остальных представителей вашего вида.

Горничная вовсе не попыталась скрыть собственный яд, пока вела гостя виконта по лестнице в задней части.

Уотт больше ничего не сказал, тихо следуя за горничной с охраной на хвосте.

По пути он высморкался в салфетку. Мужчина подумывал бросить её в коридоре, но быстро изменил своё мнение и кинул её в мусорное ведро в углу зала.

— Боже-боже! Видимо, сегодня действительно особенный день, – наигранно удивлённо воскликнула горничная.

— Завались, – тихо ответил Уотт. – Мне просто не хочется мусорить в замке, где я буду произносить свою речь на церемонии открытия. Сегодня довольно чертовски важный день для меня как для мэра. Иначе я бы не пришёл сюда, чтобы поздороваться с ёбаным графом.

Затем Уотт продолжил, чтобы добавить то, что не могли услышать даже горничная или охранники.

— …Даже я всегда был слаб к этому фестивалю.

†

Наблюдая, как Уотт исчезает в замке, «оно» развернулось и ушло, не издав ни единого звука.

Как разведчик, обнаруживший свою цель, оно покинуло передовую без каких-либо лишних движений.

Если точнее, это место ещё не стало передовой.

Оно станет таковым этим вечером.

Оно знало о грядущем будущем.

Это было не предсказанием или предположением. Это было планом.

— …Куда вообще делся Нидхёгг? Мы должны закончить со всем здесь к вечеру и встретиться… – задалось оно вопросом, доставая свой мобильный.

Оно позвонило кому-то на быстром наборе. Голос говорящего послышался прежде, чем тот мог даже начать, словно он ждал этого звонка.

[…Зигмунд?]

— Да, товарищ Казимир. Всё идёт прямо как и планировалось… А, судя по вашему голосу, полагаю, у вас проблемы.

[Не о чём беспокоиться. Я быстро исцелюсь. На моей стороне всё прошло не совсем так, как я представлял, но это неважно. Всё до сих пор находится в пределах того, что я могу исправить… Теперь, Зигмунд Зелёный… Я с сожалением сообщаю, что несколько наших членов направляются в твою сторону, чтобы остановить тебя.]

Слушая излишне драматичный голос, доносящийся из телефона, «оно» – Зигмунд Зелёный – безэмоционально кивнуло.

— Что вы прикажете делать, если мне попрепятствуют, господин Казимир?

[Игнорируй их. Если кто-то встанет у тебя на пути, заставь их замолчать. Те, кто направляются на Гроверт, не подчинились мне. Укажи им на глупость их пути. Научи их тщетности восстания против того, кто могущественнее, чем они…]

— Принято, товарищ Казимир.

Зигмунд повесил трубку и покинул зону, словно совершенно ничего не произошло.

Хотя мир вокруг был полон оживлённой энергии, Зигмунд один был молчалив и спокоен, словно окутанный падающим снегом.

Этот невероятно тихий мужчина определённо был чем-то ненормальным в данной ситуации…

Но люди были слишком заняты мыслями о фестивале, чтобы вовсе заметить его.

Никто не заметит.

Ни вампиры…

Ни даже виконт-долгожитель замка Вальдштайн…

†

Подземелье – Замок Вальдштайн – Лаборатория.

Как раз, когда мэр прибыл в замок, физический осмотр Уала в лаборатории подошёл к концу.

— …Хорошо, достаточно. Теперь можешь вернуть свои иллюзии.

{Спасибо за тяжёлую работу!}

Два совершенно непохожих голоса пробудили Уала, медленно заставляя их встряхнуть своё сознание и проснуться.

Затем они использовали сознание своей души, чтобы взглянуть на собственное тело.

Арбуз…

Они увидели арбуз.

Он был круглым и гладким с маленькими дырочками по бокам в форме лица, прямо как хэллоуинская тыква.

Однако… эти дыры не были их настоящими глазами.

В конце концов, какое ещё там было объяснение для их способности видеть их без добавления камеры или зеркала?

И словно отвечая на их вопрос, Доктор усмехнулся и объяснил.

— А. Из того, что смогла наблюдать Профессор, похоже, твоя «душа» уже верит, что твоя истинная форма – гуманоидная. Ты заметил, что глаза и уши больше не принадлежат арбузу и находятся на некотором расстоянии? Довольно необычно для кого-то быть способным наблюдать собственное тело подобным образом. Ах да. Я сам немного завидую.

— Но… ну, я не особо горжусь этим телом.

В этот момент Уал сняли все иллюзии и вернулись к своей изначальной форме. Их характер, однако, остался таким же, что и их последняя форма – форма юного мальчика.

Когда Доктор впервые попросил их развеять иллюзию, Уал категорично отказали. Но в итоге их принудительно вынудили следовать указаниям Доктора.

Конечно, тот факт, что двери лаборатории теперь были закрыты, тоже был содействующим фактором, но действительно мнение Уала изменил тот факт, что они встретили Селиму, такую же растительную вампиршу, и Профессор – существо, которое было ещё более странным, чем арбуз.

Слава Богу, это Профессор выполняла большую часть практической работы во время обследования.

Хотя у Уала были комплексы относительно того, что они так отличаются от людей и вампиров, они находили некоторое утешение в том, что ещё менее человеческое существо – говорящий гроб – осматривало их вместо Доктора.

Конечно, часть их всё ещё испытывала некий дискомфорт от этой ситуации, но по другой причине.

Виконт ушёл через вентиляцию пораньше, сказав что-то о встрече гостя. Вид массы крови, всасывающейся в дырку на потолке, был весьма ужасающим, из-за чего Уал испытывали неописуемую тревогу весь осмотр.

Но к их удивлению, Профессор была весьма умела со своими руками. Их быстро отпустили с диагностического стола, и они задавались вопросом, действительно ли это всё.

До компьютерной томографии и обследования магнитных потоков на них провели физический осмотр и с них содрали небольшую часть кожи для проведения анализов. Хотя они не чувствовали боли, их скорость регенерации была медленной для вампира. Их кожа была полностью восстановлена только после окончания всех тестов.

После того, как они выяснили, что радиация и магнетизм не особо вредят им, они провели множество других тестов. Но Доктор и Профессор убедились в том, чтобы никогда не использовать иглы.

— Мы понятия не имеем, в чём заключается твоя слабость. Что ж, мы не можем обратить тебя в прах в тот момент, когда вонзим иглу, не так ли?

{Это было бы так страшно! Фух!}

Теперь, когда они задумались над этим, Уал осознали, что в прошлом никогда не обращали внимания на свои слабости.

Поскольку у них был полный иммунитет к солнечному свету и распятиям, им нужно было только использовать свои иллюзии и телекинез, чтобы наложить человеческую форму на главное тело, чтобы защитить его.

Слабая точка.

Или слабая вампирская точка.

Наконец осознав весь вес этих слов, Уал ощутили, как озноб пробежал по их позвоночнику.

Мысли об их собственной смерти никогда прежде не посещали их. Но это правда, что до тех пор, пока они не защищены своей иллюзией и телекинезом, они могли быть легко убиты чем-то столь слабым, как неаккуратный шаг какого-то человека.

Не было никакой гарантии, что они смогут восстановиться, если разбить их на кусочки. Хотя были шансы, что они могут излечить себя, они не были особо склонны проверять эту теорию. Подобное было всё равно, что совершить самоубийство, чтобы проверить существование загробной жизни.

Мне становится страшно.

Они решили, что примут человеческую форму, привлекая вокруг себя вуаль иллюзий.

Вернувшись в форму юного мальчика, Уал повернулись к Доктору и Профессору.

— Хо-хо… А у тебя неплохое чувство стиля, молодой человек.

{Ох… Я этого не вижу. Мне жаль…}

Уал неловко улыбнулись разочарованной Профессору. Поскольку она была гробом без глаз, через которые они могли бы проецировать иллюзии, она видела всё напрямую через свою душу, прямо как виконт.

Но Уал привыкли к тому, что их форма раскрыта виконту, и показывать свою форму Профессору вовсе не ощущалось, как показывать её человеческому существу. Они не ощущали дискомфорта в её способности видеть их.

Но тот факт, что Доктор мог видеть их через камеры видеонаблюдения, означал, что их видели в форме арбуза всё время. Уал могли ощутить некую эмоцию, – возможно, стыд или злость, – наполняющую их.

Стойте, разве это не нарушение конфиденциальности – вот так расставлять скрытые камеры по всему замку?! Не могу поверить, что все просто молчат на эту тему…

Хотя они тихо жаловались про себя, Уал присели на ближайший стул и ждали диагноза Доктора и Профессора.

Конечно, я прошёл физическое обследование, как виконт и сказал мне. Но что они собираются выяснить? Я вообще хоть что-то получу от этого? – рассеянно подумали они. Доктор изучал результаты тестов вроде снимков рентгена, пока потирал какую-то невидимую бородку в практически комичной манере.

— Что ж, относительно твоих результатов, молодой человек… А: я скажу прямо в манере, которая наверняка тебя травмирует. Б: я приукрашу результаты и успокою твой разум, скрывая правду. Или В: я сделаю загадочный вид, когда скажу: «…Есть небольшая вероятность». Пожалуйста, выбирай.

— …Ну, теперь я знаю, что результаты явно не очень.

— Хо-хо-хо. Это была шутка, молодой человек. Я не доктор, так что я могу говорить, что захочу.

— А ещё я знаю, что ты тот ещё придурок. На самом деле, думаю, я уже некоторое время знал это.

Уал были выше своего гнева, теперь больше пребывая в отчаянии, чем что-то ещё. Они взглянули на Доктора со своим самым жалостливым выражением до сих пор. Последний проигнорировал это, а его глаза всё ещё были прикованы к куску бумаги, на котором были результаты тестов.

— Давай начнём с заключения: молодой человек, среди вампиров ты определённо редкая порода.

— «Редкая порода»?

— Бесценный индивид. Лишь ноль целых одна тысячная процента вампиров разделяют твои физические черты.

— Стой. Ты говоришь о вампирах-арбузах?

Новости не слишком обрадовали Уала. Они чувствовали себя не столько ценным существом, скорее, членом группы меньшинств.

Но Доктор покачал головой, отрицая их идею.

— Вовсе нет. Вампиры-арбузы на самом деле довольно распространённое явление, видишь ли. Многие народные сказания окружают таких существ, и многие исследователи изучают их. В особенности составляют гипотезы на тему того, что есть нечто особенно притягательное в семействе тыквенных растений. Я даже слышал рассказы о безрассудных исследователях, кидающихся к месту рождения этого семейства – пустыне Калахари в Африке – и заканчивающих высушенной оболочкой. Конечно, «распространённое» – субъективный термин, учитывая, что ты первый из этого вида, кого я когда-либо встречал.

— …Так в любом случае, что вы считаете во мне «редким»?

— Ах да. Хм… Говоря простыми словами, молодой человек, твоя душа довольно примечательна. Растительные вампиры вроде тебя имеют общую тенденцию больше полагаться на свою душу, чем на свои тела, для хранения воспоминаний, эмоций и способностей. Но в твоём случае необычно высоко соотношение функций, которые обычно выделены физическому телу, и вместо этого они были отданы твоей душе. Тот факт, что ты способен видеть собственное тело с иной перспективы – один из таких примеров. Даже твоё зрение полагается на твою душу. И ты обычно видишь «себя» как существо с человеческой формой?

— А? Ум… да.

Машины в лаборатории не были особо современными, но они были столь масштабными, что Уал сомневались, что некоторые больницы могли быть оборудованы такими устройствами. И всё же, несмотря на присутствие таких машин, Доктор без колебаний использовал слово «душа» в своём диагнозе. Хотя не было ничего странного в таком слове, исходящем от виконта, когда они слышали подобное в такой обстановке, всё начинало казаться несколько подозрительным.

Но Доктор был прав – Уал не смотрели на себя из своего физического тела, а из чего-то, что окружало его, как оболочка.

Это «что-то», скорее всего, было их душой. Но до тех пор, пока они были там в лаборатории, Уал предпочли бы услышать более научное объяснение.

Пока они потерялись в мыслях, свет в комнате внезапно вспыхнул ярче, заливая их мощными лучами.

— Воу! Это слишком ярко! К чему это?! – крикнули Уал, невольно склоняя голову.

Доктор нажал на кнопку, чтобы приглушить свет, и спокойно продолжил своё объяснение.

— Хм. Теперь мне выпал шанс мельком наблюдать это. Судя по твоей физической реакции на эту вспышку свету, включая практически инстинктивное сужение зрачков… Поразительно. Это твоё тело, хотя изображение твоей души сформировано телекинезом, достаточно замысловато, чтобы воссоздать даже физические реакции твоих глазных органов. Подобные случаи до сих пор были неслыханны.

— Ты мог хотя бы предупредить меня о том, что собираешься сделать это!.. – недовольно сказали Уал.

Но хотя внезапный тест беспокоил их, они решили прежде всего получить ответы на свои вопросы.

— Так… мне было любопытно. Ты продолжаешь говорить о «душе» и всём таком, но я растерян. Что это значит? Душа вроде призраков?

— Боже мой… Подумать только, что мне придётся объяснять даже это… – поражённо вздохнул Доктор. – Возможно, душа очень похожа на призрака или, возможно, нет. В конце концов, даже мы – вампиры – ещё не подтвердили существование призраков или загробной жизни. Они могут или не могут существовать. Но в этом случае, возможно, ты ближе к тому, чтобы стать «призраком», чем любое другое существо.

— Что это значит?

Не было ничего приятного в том, чтобы слышать, что они были близки к тому, чтобы стать призраком. Уал очень нервничали, поскольку с ответом на первый вопрос у них возникло множество новых, но они терпеливо ждали объяснение Доктора.

— Хо-хо-хо. Что ж, не торопи меня. Профессор, объясняйте!

Как только Доктор закончил, гроб, стоящий рядом с ним, радостно прощебетал:

{Да, Доктор! Позвольте мне объяснить, что такое «душа»! Хотя мы ещё не доказали её существование… Мы, вампиры, называем метаморфозы в «других», вроде вампиров и так называемых монстров, «эволюцией души». Но вы уже знали это, верно?}

— Думаю, я слышал что-то похожее от виконта некоторое время назад. Он нарисовал что-то вроде графика эволюции своим телом…

{Виконт любит этот пример! Ну, в основном он точен. И вот в чём дело: душа – нечто вроде слияния информации! Вот пример с человеческим мозгом. Воспоминания создаются в гиппокампе и окружающей энторинальной коре, периренальной коре, парагиппокампальной извилине и других частях мозга и хранятся в неокортексе! Конечно, если говорить конкретнее, то всё зависит от типа памяти: декларативной, процедурной и ретроспективной – но я не буду вдаваться в детали.}

— Верно.

Уал совершенно не поняли последнюю половину объяснения Профессора. Но они решили не задавать никаких вопросов, потому что, скорее всего, они не поймут, даже если она предоставит более детальное объяснение.

{Итак! «Душа» – это вроде «сердца», рождённого из сознания, воспоминаний, эмоций и других функций мозга. Это «сердце» становится «душой», когда мы относимся к нему как к слиянию информации. Если призраки существуют в этом мире, мы можем теоретизировать, что они бродячие куски информации, которые существуют даже без тела – где обычно хранятся воспоминания. Но это не только вопрос импульсов, проходящих через синапсы. Позвольте мне предоставить вам пример. Слухи – информация, и они не принимают никакой физической формы, верно? То же самое с сознанием, являющим собой «слияние информации», которое мы называем душой. Она существует в другом измерении от чего-то, что было доказано наукой! Вот почему это такая сложная тема для определения…}

— …Так это ещё не доказали, хах?

{Не-а. Хотя мы знаем как факт, что мы и правда обладаем душами, даже хотя есть столько всего, чего мы не знаем о вампирских телах. Виконт тому живой пример!}

Картина парящей массы крови промелькнула в мыслях Уала. Они никогда не пытались найти научное объяснение для существования виконта, однако… самого факта его присутствия всегда было достаточно для Уала, чтобы отмахнуться от любопытства.

— И, кстати говоря, ты не замечал, что твои силы телекинеза – такая же способность, произведённая из твоей души?

— Ох…

Замечание Доктора заставило Уала ещё больше задуматься над собственными способностями.

Их силы создавать иллюзии и использовать телекинез, совпадающий с ними, были навыком, который они развили после огромного числа экспериментов. Но, когда они задумывались над этим, эти силы не соответствовали никаким известным им законам физики…

Хах. Так эта «сила души» куда ближе, чем я думал.

Когда они задумались о душе, которую они теперь считали менее ценной, они вспомнили, что виконт сказал им ранее этим днём.

Полагаю, он был прав. В конце концов, я никогда не прилагал усилий к тому, чтобы узнать больше о себе.

Но теперь, когда проверка, которой они боялись, была завершена, Уал чувствовали спокойствие. Хотя ни один диагноз не мог не ранить их, им начинало казаться, словно они преодолеет препятствия, которые им предоставят, по порядку.

И так они повернулись к Доктору и Профессору и перешли к сути.

— Так, ух… что я вообще такое? Что есть настоящий я?

— А, я почти забыл. Ох, да. Эта лаборатория должна была быть твоей финальной остановкой в поиске ответов. Конечно, хо-хо-хо.

{Хорошо быть молодым!}

— Простите, но не могли бы вы не говорить так, это очень раздражает, – быстро пожаловались Уал, но они были согласны, что определённо весьма молоды.

Если бы они могли размышлять более спокойно, подобное бы вовсе не беспокоило их.

Но они не могли сдерживать свои эмоции. Они ещё не могли излечить собственный комплекс неполноценности.

Вот почему Уал пытались найти ответ у других. Потому что они понятия не имели, кем они были на самом деле, и они пытались узнать о своём месте среди других людей.

Их консультация с Доктором и Профессором была в некотором смысле комичной для наблюдения. Но смех Доктора вскоре стих, когда он серьёзно продолжил.

— Хм… Молодой человек, какое заключение ты хочешь услышать?

— Что?

Они пришли в эту лабораторию, чтобы найти ответ на этот самый вопрос. И теперь этот вопрос обращали к ним.

Но Уал не были особо опечалены. В конце концов, они никогда в самом деле не пытались ответить на этот вопрос сами.

— Что вы имеете в виду?

— Ты хочешь найти «настоящего» себя… нет. Ты хочешь «себя», которое не было никем запятнано. Но, молодой человек, что ты будешь делать? Если бы там в самом деле был способ найти новых себя – себя, незатронутых никем другим – выбрал бы ты это?

— …Если это поможет мне не чувствовать неполноценность, да, – серьёзно ответили Уал, особо не задумываясь над своими словами.

Доктор покачал головой, словно обеспокоенный реакцией Уала.

— Если быть с тобой совсем честным, молодой человек, там есть метод, с помощью которого душа вроде твоей может быть очищена, а её воспоминания стёрты.

— Т-тогда…

— Но, видишь ли… Забыть прошлое – убить прошлого себя. Но только в собственном разуме. С точки зрения чужака, ты всё ещё жив. И новый ты может в итоге жить в тени тебя прошлого.

Хотя прежде Доктор говорил полушутя, он вновь стал серьёзным и собранным. Уал были застигнуты врасплох внезапным изменением, но сейчас было не время жаловаться, сказали они себе.

Несмотря на его внешнюю молодость, выражение Доктора было самой картиной серьёзности. Уалу казалось, словно они ломается под тяжестью его взгляда.

— Сделаешь ли ты этот выбор по собственному желанию? Если так, тебе выпадет шанс жить как незапятнанный, уникальный индивид, на которого повлияло лишь окружение его новой жизни. Но, если ты так поступишь, ты всё равно, что убьёшь нынешнего себя. Скажем, люди и вампиры обнаружат, что загробная жизнь ожидает их после смерти. Но, если ты изберёшь стереть собственные воспоминания, тот ты, кто стоит здесь, исчезнет без следа. Твои сердце и воспоминания не достигнут загробной жизни, потому что твоё тело останется в живых.

Уал не могли найти слов, чтобы выразить себя. Хотя они хотели изменить себя, которых ненавидели столь сильно, если они, которые презирают себя, исчезнут, разве чистка не будет тем же, что и забвение?

— Тогда…

Зная, что у них кончаются варианты, Уал нервно подали голос.

— Тогда… что мне делать? Я… я не могу оставаться здесь! Я не могу просто сидеть и ждать, что случится!..

— Ну-ну. Молодые люди в наши дни! Ни капли терпения. Молодой человек, я ещё даже не перешёл к самой важной части. Части, где я отвечаю на вопрос о твоей идентичности.

— А? – Уал сглотнули, их глаза широко распахнулись.

{Да! Позвольте мне объяснить. В других есть одна примечательная черта, понимаете? Например, когда человеческое существо становится вампиром, их «они» влияет на их физическую форму через душу! Это абсолютная форма эволюции. Чтобы информация влияла на физическую оболочку… у эффекта плацебо нет к этому никакого отношения! Я говорю о том, что позволяет вампиру обращать даже их одежду в летучих мышей и туман или позволяет им летать в воздухе!} – воскликнул гроб, гордо потряся своим телом из стороны в сторону. – {Виконт когда-то провёл эту аналогию: для вампиров душа может быть пультом управления, контролирующим тело через сердце, которое являет собой приёмник! И в вашем случае, Уал, ваше тело и сознание – то есть ваша душа – уже на девяносто процентов отделились друг от друга… Это очень необычно! Даже в случае виконта его душа полностью связана со всей его кровью. Так что, если кровь замёрзнет или высохнет, он потеряет сознание. Потому, если сравнивать обычных вампиров с машинкой дистанционного управления… вы ближе к независимому роботу, Уал!}

Уал склонили голову, всё ещё не понимая ничего из этих объяснений. Но Доктор вмешался, чтобы добавить пару слов к лекции Профессора.

— Иными словами, как результат нашего тестирования… мы выяснили, что твоё тело арбуза не имеет совершенно никаких физических функций. Сказать прямо, если ты выберешь верить, ты будешь в полном порядке, даже если кто-то разобьёт этот арбуз.

— …Что?

Стойте, что? Так… моё настоящее тело – арбуз, но… не он?

— Ум. Доктор?! Что это значит?! Это не может быть так. Я знаю, что моё главное тело влияет на меня! Я чувствую себя плохо, если не получаю солнечного света, и…

{Это лишь потому, что ваша душа так думает! Она убедила вас, что вам нужен солнечный свет для выживания. Это как самовнушающий гипноз! Ваша форма арбуза исцеляет себя, потому что вы верите, что это ваше истинное тело, так что ваша душа бессознательно предупреждает вашу форму совпадать с вашим представлением об арбузе.}

— Стойте-стойте. Я запутался.

Иными словами, то, что я думал, на самом деле не было мной, а мной, который думает, что это на самом деле я? Что?

— …Хм. Боюсь, мы могли перегрузить тебя всей этой информацией. В любом случае этот арбуз всё ещё функционирует для тебя как психологическое ядро. В твоих интересах, молодой человек, пока что охранять его. В конце концов, если ты слишком внезапно выкинешь его, это может разрушить твою психику.

Следующие несколько минут Уал провели с головой на столе, размышляя о самых разных вещах. Но в итоге они повернулись к Доктору, истощённо и слабо спрашивая:

— Доктор? Так… если я не арбуз, тогда… тогда что я вообще такое?

— Кого волнует?

— Чт-…?!

Ответ Доктора был слишком прямолинейным для Уала. Их иллюзорное лицо побледнело.

— Всё, что мы можем сказать тебе наверняка – это то, что ты определённо существуешь перед нами. И что до остального, уж прости за клишированную фразу, но тебе придётся решить самому.

— Но… даже моё ощущение себя было собрано из остальных вампиров. Так что… даже хотя мне не нравится быть арбузом, я всегда думал, что это, по крайней мере, настоящий я… ох, боже. То есть не то чтобы я правда слишком шокирован, но, думаю… ух… Думаю, в конце концов, мне действительно не нравится быть арбузом. Ух. А? Стойте, мне жаль. Я так растерян.

Пока Уал бормотали самоанализ несмотря на своё подавленное настроение, Доктор пробормотал что-то о том, что у них слишком высокие запросы, и предложил решение.

— Относительно твоих воспоминаний и ощущения себя, молодой человек, я честно не могу предложить тебе никакого решения кроме того, что я упомянул ранее – полная очистка. Но если тебя беспокоит твоё тело, тогда это совершенно другая история. Хо-хо-хо… В конце концов, если ты правда искренне задумаешься над этим, ты можешь даже превратить этот арбуз в человеческую форму.

— Превратить?..

— В случае растительных вампиров вроде тебя они, очевидно, не начинают в чём-то, напоминающем человеческую форму. Но среди них есть некоторые, кто принуждают себя эволюционировать в человекоподобную форму. Я искренне надеюсь, что ты не ожидал, что подобное изменение произойдёт естественным образом, молодой человек. Но в любом случае душа способна на привнесение изменений в чью-то физическую форму меньше, чем за одно поколение, сознательно или же нет.

Из растения в человека?..

За последние несколько лет Уал провалились в том, чтобы изменить своё тело арбуза. Так было ли подобное возможно?

Но как раз, когда они начали задаваться этим вопросом, они вспомнили живой пример, который встретили на пути в лабораторию.

— …Как… Селима?!

{Да! По-видимому, изначально Селимочка была вампиршей в форме обыкновенного цветка. Но она постепенно изменила свою форму, чтобы выглядеть как человеческая девочка!}

В тот момент, когда Профессор закончила предложение, Уал вскочили со стула и побежали к двери.

— Ум, спасибо вам за всё сегодня, Доктор! Профессор!

И даже не дождавшись ответа, они распахнули дверь и убежали.

Хотя Доктор и Профессор понятия не имели, какое выражение было у Уала, они могли видеть, что теперь они были мотивированы двигаться вперёд.

Наблюдая, как Уал уходит, Доктор проворчал себе под нос:

— Боже мой. И даже не потратив время, чтобы дослушать свой диагноз до конца.

{Это так прекрасно, что ему снова лучше!}

В контрасте с мрачным тоном Доктора Профессор звучала практически восторженно.

Слушая радостный голос Профессора, Доктор поднёс к губам чашку чая со стола.

Он осушил прохладный напиток одним глотком и пробормотал себе под нос то, что собирался сказать Уалу.

— Молодой человек… ты куда особеннее, чем осознаёшь это.

Доктор – вампир, жаждущий вечности, – звучал искренне обеспокоенным будущим мальчика.

— Ты сможешь умереть только, когда пожелаешь смерти, и эволюционируешь своё тело, чтобы быть способным для этого. Иными словами, пока время не придёт, ты никогда не умрёшь. В конце концов, пока никто не знает, как уничтожить твою душу.

И он добавил невероятно завистливым тоном…

— Если мальчишка Релик «стандарт», созданный из комбинации бесчисленных вампирских черт – Реликт – тогда, Уал, ты… «непобедим». В конце концов, ты даже не вампир.

{…-ктор?.. Доктор? Доктор?}

— Что такое?

{Вы уже некоторое время говорите сам с собой. Всё в порядке?}

— …Ох. Да. Всё нормально.

Доктор неловко улыбнулся и издал смешок.

— Я говорил… поскольку нас, вампиров, так тяжело убить, мы боимся смерти даже больше людей.

†

Замок Вальдштайн – Жилая зона – Гостиная.

[Да! Мы вампиры можем быть могущественными существами, но в то же время мы обладатели множества слабостей! Вот почему в отдалённом прошлом я присоединился к сообществу тех, кто намеревался защищать вампиров. Сколько бы недостойным я ни был, мне даровали честь выступать председателем множества наших собраний. Но, увы, долг позвал меня обратно на мою родину – Гроверт, ибо мне поручили обязанность официально перенять статус моего приёмного отца. Хотя Казимир спрашивал меня: «Что ты ценишь больше, своих друзей или своих людей?» – я ответил, что ценю обоих, но что я доверяю своим друзьям сделать всё, что в их силах, чтобы сделать этот мир лучшим местом. И вот как я покинул Организацию и…]

— Не помню, чтобы просил лекцию по истории, граф, – сказал Уотт, махнув рукой, раскинувшись на диване гостиной.

Его ноги вместе с ботинками лежали на мраморном журнальном столике, и он упрямо держал себя как человек, расположившийся в собственной гостиной, или даже ещё более дерзко.

Девушка-вампирша, которая была его секретаршей, дрожала рядом с ним: её голова склонена, пока она вжималась в диван с очевидным выражением страха на лице.

[Ах, но разве не ты попросил услышать о подвигах Организации? Если ты здесь в роли мэра, возможно, ты мог бы показать каплю вежливости.]

— Хуй там. Как я должен вести себя как дрессированная псина, когда я фактически сижу в ванне с кислотой? К чему все эти поучения, граф?

[Я виконт, мистер мэр.]

В гостиной находились Уотт, его секретарша и извивающаяся лужа крови… Но они были не единственными в комнате.

Четыре горничные в зелёном стояли в углах комнаты, настороженно пялясь на Уотта, словно бросая ему вызов хоть попробовать выкинуть что-то. А в тенях столбов огромной гостиной расположились оборотни замка, уже в волчьей форме, стоя на страже, чтобы среагировать на любое проявление враждебности.

— Твоё приветствие такое пиздец тёплое, что я могу сварить в нём кофе. Так в любом случае почему парень, который должен быть Ночным Лордом Гроверта, так ссытся перед жалким мелочным злодеем?

[Уверяю тебя, я настаивал, что мне не нужна будет никакая защита на сегодняшней встрече. Но, похоже, жители замка без необходимости осторожны вокруг тебя. Если обернуть это в другую сторону, полагаю, это бы означало, что это то, насколько они боятся твоих способностей. Разве это не то чем ты можешь гордиться? Но это определённо правда, что это не атмосфера для беседы джентльменов. Я должен был попросить их покинуть гостиную.]

После многословной речи виконт подал горничным и оборотням сигнал уйти. Но Уотт грубо остановил его.

— Неважно. Мы можем продолжить и так. Мы зашли так далеко, что я могу с таким же успехом дать вам всем услышать, почему я спросил об Организации, – резко сказал Уотт, доставая смятый кусок бумаги из кармана своего костюма.

Это было короткое письмо, которое Мелхильм Херцог послал ему пару дней назад.

Когда виконт закончил читать послание, всё его тело пошло волнами, когда он взволнованно написал в воздухе:

[Боже мой! Подумать только, что Мелхильм выжил!]

— …Ты выглядишь счастливым…

[А есть причина, по которой я должен быть опечален? Ах, так в конце концов мисс Шизуне не поглотила его целиком. Подумать только, что мой старый друг всё ещё жив… Я предсказываю чудесный Фестиваль Карнеля в этом году, да!]

— Почему бы тебе не вернуться, когда ты научишься читать, граф? – сказал Уотт, с яростью пиная стол.

Чашки чая затряслись и упали. Красная жидкость разлилась по столу. Но виконт, похоже, не обеспокоенный этим, спокойно написал Уотту другую серию слов.

[Но разве то, что ты и мисс Шизуне виновны в попытке убить его, неправда? Вынужден сообщить, что эта угроза не то чтобы не заслужена. Что посеешь, то и пожнёшь. Или, возможно, можно сказать, что это карма.]

— …

[И, конечно, если бы я узнал, что мой старый друг настолько сошёл с ума, что вовлекает невиновных, я бы сделал всё, что в моих силах, чтобы остановить его. И если бы он предпринял какие-то попытки забрать Релика, тогда я бы тоже просто отказал ему.]

Хотя заявление виконта не было нелогичным, оно не дало Уотту особо значимого ответа. Уотт, очевидно уставший спорить, решил сменить тему.

— И будто я хотел бы просить помощи у кого-то вроде тебя. Послушай, граф. Я прикончу Мелхильма. Так что не вставай на пути.

[Несмотря на то, что я хотел бы указать на бессмысленность просить человека стоять в стороне сложа руки, когда его друга убивают, я должен проинформировать тебя, что исполнение данного плана приведёт лишь к тому, что ты навсегда настроишь Организацию против тебя.]

Уотт вызывающе рассмеялся.

— Ну и? Я бы сказал валяйте! Вот почему я здесь молю тебя об информации в первую очередь.

[Боюсь, возможно, тебе нужно какое-то время поразмышлять над значением слова «умолять», мэр.]

Каждый раз, когда Уотт переступал грань формальности, убийственная аура вокруг него возрастала. И, когда воздух стал ещё холоднее, его секретарша задрожала ещё сильнее. Виконт, единственный свободный от этого замкнутого круга, попытался продолжить беседу с Уоттом, не беспокоясь о реакции окружающих.

[Ах, в любом случае, как я упомянул ранее, теперь я не имею практически никакого отношения к Организации. На самом деле, в последние годы я вовсе не имею никаких связей с её членами даже по личным причинам… Ах, прошу прощения! Я забыл, что я иногда играю в многопользовательскую онлайн игру вместе с Гарде Чёрным в качестве члена группы. Гарде выскользнул у меня из головы, поскольку этот мой друг редко участвует во встречах Организации, хоть и является офицером.]

— …Никогда о нём не слышал.

[Хм? Ты никогда не слышал о Гарде Ритзберг, Чёрном Могильщике? Демоне Разрушения, который жадно поглощает трупы обеих сторон на передовой каждой войны и конфликта, так что его боятся даже товарищи вампиры?]

— Откуда мне знать? И ваще, чё это за супергеройское имя? Или этот твой приятель пытается стать профессиональным рестлером в Америке? Чёрный Могильщик – это сценическое имя или чего? – поражённо сказал Уотт.

Виконт казался ошарашенным его поведением.

[Ах, так я вижу, что ты обладаешь знаниями лишь о паре офицеров в Организации. Хм… Видишь ли, Организация дарует каждому офицеру прозвище, связанное с цветом. Например, я когда-то был известен как Герхард Красный Поток Крови.]

— Максимальный балл за креативность…

[Ах, тогда ты не считаешь это имя хорошим? Лично я весьма горд тем, как оно звучит. Почти как какой-то секретный агент из японской анимации…]

Уотт проигнорировал замечание виконта и уставился, молча призывая его вернуть беседу обратно к теме. Хотя виконт не был особо запуган, он тем не менее продолжил обсуждать других офицеров Организации.

[Полагаю, мне стоит начать с того, кто, если я не ошибаюсь, является нынешним лидером Организации – Казимира Голубого. Затем есть Бриджстоун Жёлтый, Ишибаши Синий… и помимо руководителей Радуги есть Руд Золотой, Марс Серебряная, Ямада Жемчужный…]

Виконт перечислял имена офицеров одного за другим, но остановился на середине и изменил шрифт на более серьёзный, давая Уотту совет.

[Я назову офицера Зигмунда Зелёного, поскольку он одна из причин, почему в твоих же интересах по крайней мере оставаться в хороших отношениях с Организацией.]

— …Кто это? Что это за парень?

[Ах, слушай внимательно, мэр. Этот вампир тот, с кем тебе лучше не начинать вражду до тех пор, пока ты мэр.]

[Всё потому, что…]

†

[...Мои искренние извинения, но поскольку сегодня первый день Фестиваля Карнеля, я должен встретить куда больше гостей.]

После обсуждения офицеров Организации и дарования официального разрешения на использование замка во время фестиваля виконт с извинением закончил беседу.

[Как гражданин под твоей заботой, мэр, я желаю огромного успеха Фестивалю Карнеля в этом году.]

— Если у тебя есть время загадывать желания, почему бы тебе не протянуть нам руку помощи, как всем остальным работающим гражданам? – сказал Уотт, поднимаясь со своего места и покидая гостиную, выразительно топая по ковру.

Когда он открыл дверь гостиной, он увидел девочку, стоящую перед ним.

Феррет?.. Что-то не так.

Она была абсолютной незнакомкой.

Тощая девочка, одетая в скромный наряд, кивнула ему и шагнула в гостиную, словно занимая его место.

Одна из гостий? Ну, может она не такая соплячка, какой кажется.

Уотт покинул комнату: звук закрываемых горничными дверей прогремел за ним.

И в то же время он продолжал размышлять, как он мог одержать верх над виконтом в следующий раз.

†

«Оно» продолжало покушаться на остров в абсолютной тишине.

Широко и поверхностно…

Так далеко, как их руки могли дотянуться…

Капля за каплей…

† 

— Ёбаный граф. Ползает вокруг и в душе не ебёт, как у него всё хорошо, – нервно сплюнул Уотт, спускаясь по склону.

Он выбрал чёрный ход из замка и вниз по пустынному холму с целью избежать того, чтобы показать свою тревогу на камеры, толпящиеся во внутреннем дворе.

Внезапно зазвонил телефон его секретарши.

— Алло? Да. Да… Ох…

Игнорируя девушку, Уотт продолжил спускаться в одиночестве. Она, наверное, обсуждала что-то, связанное с работой или церемонией открытия, которая начнётся через пару часов.

Однако по тону её голоса Уотт вскоре осознал, что её беседа была куда более серьёзной, чем он изначально предполагал.

— …Что не так? – спросил он, останавливаясь и разворачиваясь.

Секретарша повесила трубку и с загадочным взглядом доложила содержимое своей беседы.

— Мне сообщили, что во время инцидента в гавани кто-то пострадал. Похоже, в настоящий момент поступает множество разной информации, но мы подтвердили, что сейчас в гавани работы идут как обычно.

— …Тц. Так полиция всё ещё не поймала этого сукиного сына?..

— Ещё, сэр… Мэрия получила странный телефонный звонок, требующий вас, – сказала секретарша, выглядя ещё более озадаченной.

Уотт нетерпеливо повысил голос.

— Я решаю, был ли он странным или нет. Скажи мне, к чему это.

— Ох! Да, сэр. Телефонный звонок поступил из додзё боевых искусств в городе. Мужчина, назвавшийся Трауготт, оставил вам сообщение: «Я забочусь о подруге мэра, которая сильно ранена. Пожалуйста, пришлите помощь».

Додзё боевых искусств и мужчина по имени Трауготт. Уотт нахмурился при упоминании обоих. Додзё было муниципальным учреждением, где ученики изучали боевые искусства вроде карате или дзюдо.

Мужчина по имени Трауготт был, по сути, владельцем додзё. Он был умелым бойцом, участвующим во множестве международных соревнований, и он был награждён почётным гражданством в Нойрберге несколько лет назад. Уотт чётко помнил это, потому что он был тем, кто наградил парня. Также ходили слухи, что Трауготт присоединился к турниру, который проходил в замке Вальдштайн в прошлом году, не сдвинувшись ни на миллиметр перед лицом противников вампиров.

— Старый добрый Трауготт сказал это?.. Моя подруга?

— Мне сказали, что её зовут… Киджима Шизуне.

Чего? Так это была Шизуне?

Всё встало на свои места.

Хах. А я-то был уверен, что она всё это время бомжевала. Теперь я понимаю. Помимо графа на Гроверте не так много людей, знающих японский.

Игнорируя тот факт, что он сам был одним из этих людей, Уотт продолжил прояснять ситуацию Шизуне.

Ага. Японцы посещают это додзё, и Трауготт тренировался в Китае и Японии. Имеет смысл. Так что, он кормил её всё это время?

Но сейчас это было не проблемой.

Факт, что она была ранена – достаточно серьёзно, чтобы Трауготт потратил время, чтобы позвонить ему – означал, что, скорее всего, она была в критическом состоянии.

Это привело Уотта к одному заключению.

— Так ты успел к фестивалю. А, Мелхильм?..

Он ничуть не беспокоился о факте того, что Шизуне – сильнейшая карта в его руках – была выведена из строя.

Уотт вызывающе усмехнулся, его руки крепко сжались в кулаки.

Словно он был взволнован перспективой столкнуться с новой мощной угрозой.

Однако Уотт так и не заметил.

Что высоко над головой, над горной тропой у задней части замка, летела стая летучих мышей.

Летучие мыши взглянули на Уотта, но проигнорировали его и полетели в сторону замка Вальдштайн.

У летучих мышей были человеческие глаза.

†

Подземелье – Замок Вальдштайн – Место казни.

Они помнили прекрасное зрелище, встретившее их этим утром. Восхитительная вампирша, когда-то бывшая цветком.

Желая увидеть её вновь, Уал вернулись к месту казни, чтобы быть встреченными несколько иной Селимой.

Она минимизировала размер цветка и лоз, которые были обёрнуты вокруг её нижнего тела. Она читала книгу, прислонившись к гильотине, расположенной в самом центре.

Несмотря на огромную разницу в масштабе с тем, что было прежде, она всё ещё была потрясающим зрелищем… по крайней мере, таким было честное мнение Уала.

В углу лежала груда вампиров, которые выглядели так, будто восстанавливались от удушья, слегка портя нетронутую красоту сцены. Но Уал решили притвориться, что не заметили их.

Их восхищение Селимой было направлено на всё её тело, включая огромный цветок и лозы, но они думали, что даже девочка, которая составляла её верхнее тело, была довольно милой. Конечно, конкретно это мнение, скорее всего, исходило из характера другого вампира, который находился внутри них.

Хотя их текущая форма была лишь иллюзией, Доктор и Профессор сказали им, что даже арбуз – их основное тело – не имел значения.

Тогда что я вообще такое?

Желая найти ответы на свои вопросы, Уал решили, что первым шагом им следовало спросить историю девочки, которая изменила себя из цветка в человека.

Но как им стоило спросить её?

Если бы они решили подойти и прямо спросить её: «Почему ты решила выглядеть как человеческая девочка?» – они могли в итоге так или иначе ранить её чувства. Они стояли там, приросши к месту, неспособные придумать какой-то деликатный способ разобраться в вопросе.

В то же время Селима, похоже, заметила их присутствие. Она отложила свою книгу и одарила их мягкой улыбкой.

— Ух…

Теперь им будет ещё сложнее задать столь личный вопрос.

Если бы только они были кем-то действительно смелым. Кем-то, кто никогда не испытывает вины…

Селима наблюдала, как мальчик перед ней проходит через невероятную трансформацию.

Тело Уала, представляющее невинного милого мальчика, вытянулось в высоту. Его детские черты стали резче, и пара солнцезащитных очков выскочила поверх его глаз. Даже его одежда изменилась: теперь он носил футболку с принтом черепа и кожаную куртку.

Это было незнакомое для Селимы лицо. Но для Уала это была форма самого смелого, самого дерзкого человека, которого они знали, – Уотта Штальфа.

— Эй. Давай поговорим.

Их поведение изменилось на сто восемьдесят градусов, когда они шагнули к Селиме. Хотя Уал думали, что одалживать чей-то ещё характер в такой момент было чем-то настолько контрпродуктивным, насколько только возможно в их миссии найти себя, их это не волновало. В конце концов, даже их характер стал ближе к Уотту.

— Ох, да?..

— Не пугайся. Ты же знаешь, что я могу обращаться, верно?

— Ум… Да.

Селима кивнула, всё ещё немного растерянная. Уал приблизились к ней и обернули руку вокруг её плеча, не колеблясь ни секунды. Гильотина, на которую она опиралась, как они обнаружили, была удивительно холодной. Вокруг них было прохладно.

Теперь с чего мне начать?..

— Ты потрясающий, Уал. Ты можешь превращаться во всё, чего пожелаешь…

Уал осознали, что их характер не совсем до конца изменился в Уотта. Они молчали достаточно долго, чтобы Селима начала беседу.

— Я немного завидую. Быть способным измениться в столько внешностей и личностей с такой лёгкостью…

Хотя её слова могли прозвучать саркастично в зависимости от тона, в её голосе не было ничего, кроме искреннего восхищения. Однако это послужило лишь чтобы смутить Уала и вынудить их быстро сменить тему.

— Тогда что насчёт тебя?

— Да?

— …Я просто слышал от доктора. Он сказал, что ты не всегда так выглядела. Не знаю, изменила ли ты себя потому, что хотела этого, или нет, но… Е-если ты знаешь, почему ты сделала это, тогда скажи мне.

Их тон был слишком мягким для Уотта, но Селима не была знакома с настоящим Уоттом и не могла этого знать.

Девочка мгновение колебалась, но затем печально улыбнулась, медленно сказав:

— Это… восхищение.

— Восхищение? – повторили Уал.

Селима слегка кивнула и продолжила.

— Моя форма… часть того, чем я восхищаюсь. Это… также моя мечта.

— Что это значит? – спросили Уал, приближаясь к правде.

Но в этот момент…

— А-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а-а!

Они были прерваны внезапным нарушителем.

— Господин Уотт! Господин Уотт! Что вы здесь делаете?!

Детский голос эхом разнёсся по месту казни. Затем туман начал собираться у гильотины.

Ни секундой позже туман принял материальную форму перед Уалом и Селимой и изменился в форму девочки-подростка, одетую как шут.

— Нет-нет-нет-нет-нет! Даже у очаровательной девочки вроде тебя нет права болтать милости господину Уотту, Селима! – воскликнула она, несколько раз стукнув Селиму по плечам.

Последняя в шоке стояла на месте, но Уал торопливо обратились обратно в форму юного мальчика.

— Т-ты идиотка! Это я! Уал!

В тот момент, когда она осознала всю ситуацию, шут затихла. Её лицо обернулось столь красным, что румянец был виден через её макияж.

— …Ум. Так, т-т-т-т-т-т-так нет? Я в-вас перепутала? Ох, Селимочка, прости, мне так жаль!

Шут потрясла своей головой, извиняясь перед Селимой, и продолжила вымещать свой гнев на Уала.

— Глупый-глупый-глупый Уал! Даже я признаю, что Селима очаровательна, но ты не можешь обращаться господином Уоттом, чтобы флиртовать с ней! Это жульничество!

— Нет-нет! Ты не так всё поняла… – сказали Уал, пытаясь отбиться от ударов шута.

Селима наблюдала за разворачивающейся сценой, всё ещё не до конца понимая, что происходит.

Но, когда шут наконец начала успокаиваться, Селима присоединилась к беседе.

— Ум… что-то случилось? – спокойно спросила она. – Необычно для тебя бодрствовать столь рано вечером.

Только тогда Уал осознали, что сейчас уже вечер. Они не заметили, поскольку были под землёй весь день, но проверка, должно быть, заняла дольше, чем они думали.

— Хм? Ох, да! Знаешь, сегодня вечером начинается Фестиваль Карнеля! Я была так взволнована, что вовсе не могла уснуть, так что я немного прогуливалась по пещере! Господин Уотт собирается прийти на церемонию открытия, ты знала? Как мэр! Так что я собираюсь спрятаться где-то, где он меня не найдёт, и затем раскидать вокруг него блестящие конфетти!

Смущение и растерянность пары секунд назад уже покинули ребячливую шута, сменившись восхищением к Уотту и невинным волнением перед грядущим фестивалем.

Селима улыбнулась радости шута, но Уал подумали, что в её взгляде было нечто одинокое.

— А, почему все вот так спят в углу? Эти копуши! Господин Уотт очень скоро собирается произнести речь на открытие! Серьёзно!

Шут заметила вампиров без сознания, лежащих в куче в углу места казни. Она направилась к ним, чтобы вытащить на поверхность на фестиваль.

Уал ничего не говорили, вместо этого повернувшись в сторону Селимы. Они были уверены, что в её глазах было нечто удручённое.

— …Эй?

— Ох?.. Ох! Да?

Уал застали Селиму врасплох. Она быстро выпрямилась и посмотрела на них.

Уал намеревались продолжить беседу, которую вели до того, как шут вмешалась… Однако другой вопрос сорвался с их губ прежде, чем они смогли остановить себя.

— Ты случайно не хочешь сходить посмотреть фестиваль?

— Что?!

Это был настолько прямолинейный вопрос, что цветок и лозы, составляющие нижнюю часть тела Селимы, содрогнулись.

Это было весьма очевидно, знаешь ли, – подумали Уал, подавляя смешок. Глаза Селимы заметались, пока она махала руками перед своим лицом, а её щёки покраснели.

— Я н-не могу! Е-если кто-то вроде меня покажется перед людьми, они тут же заметят меня! И затем… в итоге это усложнит всё для всех остальных, кто тоже живёт здесь… Вот почему я не могу покинуть это место. Стой! Но я совсем не возражаю! Правда! Мелина тут в озере, Доктор с Профессором всегда одалживают мне книги для чтения… И, ум…

Её действительно легко прочитать.

Несмотря на тот факт, что Селима, скорее всего, была куда старше их, в ней было нечто весьма очаровательное, подумали Уал. В то же время они обнаружили, что злится на обстоятельства, которые вынудили её скрыться под землёй.

Я свободен пойти на фестиваль, даже хотя я не так уж жду его. Но Селима… у неё даже выбора нет, ведь она навсегда заточена в подобном месте…

И так они взяли момент на подумать. И как только они ухватились за идею, они даже не рассмотрели её, прежде чем поделиться с Селимой.

— Пойдём.

— Что?

— Ты хочешь пойти на Фестиваль Карнеля, верно?

— Ох? Ум, да. Да. Но… ум… видишь ли, я…

Пока Селима растерянно запиналась, Уал протянули ей свою руку.

Я понял. Должно быть, я чувствую себя виноватым, потому что я не подумал, как она себя чувствует, прежде чем подошёл к ней и задал подобный вопрос. Если бы только я мог сделать что-то для Селимы взамен на её историю…

Хотя их намерения были весьма эгоистичными, Уал не осознали, что протянули свою руку ещё прежде, чем подумали об этом.

— Пойдём.

— Но все заметят…

— Заметят что?

— …?!

Селима проследила за взглядом Уала вниз и остановилась на своём нижнем теле. На месте её лепестков и лоз, которые были частью её тела, была юбка поверх пары ног – и юбка была выполнена таким образом, чтобы идеально подходить её верху.

— ???

Селима поправила свои очки, застигнутая врасплох внезапным исчезновением большей части её нижнего тела. Но неважно, сколько раз она смотрела вновь, её знакомое нижнее тело пропало без следа, сменившись прекрасной юбкой.

Она попыталась извить свои лозы. Она всё ещё могла чувствовать их, ничуть не отличные от того, какими они были прежде. Они были всего лишь невидимыми.

— Я могу использовать свои иллюзии, чтобы создать одежду и всё такое, до тех пор, пока оно в радиусе досягаемости. Так что я попытался скрыть твою нижнюю половину иллюзией. Ум… хотя мои силы достигают не так далеко. Так что, полагаю, единственная проблема – то, что ты должна будешь держаться действительно близко ко мне.

— …

Селима не ответила. Она безмолвно пялилась на своё нижнее тело. Уал начали задаваться вопросом, сделали ли они что-то, чтобы задеть её чувства.

— С-стой! А? Ох! Верно! Ух, просто потому, что я использую иллюзии, не значит, что я трогаю твои ноги или вроде того! Или, может, ты не очень хочешь идти рядом с мальчиком? Знаю! Я могу превратиться в девочку! Типа… девочку, которая выглядит прямо как ты, так что мы даже можем притвориться близняшками! – запинались они, отчаянно пытаясь подбодрить Селиму.

Но реакция Селимы была робкой улыбкой, сопровождающейся лёгким поклоном головы.

— …Спасибо, мистер Уал. Вы такой добрый человек.

— А?.. Ух, не особо, но…

Уал не привыкли к тому, что их благодарили. Они отвели взгляд, бессвязно бормоча что-то под нос, чтобы скрыть это.

И тогда… они обнаружили себя лицом к лицу с шутом.

— Вхоу?!

— Хи-хи-хи-хи-хи! Я удивила тебя? Я удивила тебя? Серьёзно, Уал, ты такой сердцеед! Видишь? В этот раз тебе даже не надо было притворяться господином Уоттом! Ох, ты обольститель, вот ты кто! Терпеть тебя не могу! Я так завидую!

Она шутливо толкала их в грудь с озорной улыбкой. У Уала больше не было энергии протестовать, и они были вполне уверены, что Шут тоже знала это, так что они тихо слушали её с усталыми смешками.

— Но знаешь, настоящий господин Уотт всё ещё намного, намного круче!

†

Мэрия Нойрберга – Офис мэра.

В офисе, не занимаемом никем, кроме его владельца, послышался громкий чих.

— …Дерьмо. Это всё цветы на площади?

До церемонии открытия оставалось два часа. Уотт, готовящийся играть публичное лицо города, просматривал свою речь, одетый в элегантный костюм.

— …Достаточно раздражает, что я должен хвалить замок графа, но мне нужно выиграть пару очков у местных…

Вспомнив, что муниципальные выборы были назначены на следующий год, Уотт тихо начал практиковать свою речь.

Ранее он отправил свою секретаршу к Шизуне. К этому моменту она должна была прибыть в додзё, при условии, что на дороге не было пробок. Хотя он подумывал пойти лично, он не мог позволить себе бросить свой пост мэра.

Он перечитывал речь снова и снова, и как только он был удовлетворён, что там не было ошибок, мужчина открыл дверь, чтобы направиться к месту церемонии открытия.

— Добрый вечер, мэр.

Знакомый голос и микрофон.

Мужчина ждал перед офисом Уотта. У него были невыразительные рост и телосложение и несколько мрачный вид.

Это был мужчина, который интервьюировал Уотта ранее днём в замке Вальдштайн.

— У вас есть какие-то комментарии относительно инцидента в гавани?

— …Сэр, если бы вы хотели взять интервью, боюсь, вам придётся следовать официальным процедурам, – сказал Уотт, симулируя невежество.

Он прошёл мимо репортёра, игнорируя его. Но затем журналист заговорил ему в спину: его голос переполняла враждебность.

— Так ты бы бросил свою ручную Пожирательницу, мэр?

— …Кто ты?

Мэр тут же отбросил свою маску и медленно повернулся к журналисту.

Заслужив взгляд, который не скрывал жажды крови, репортёр продолжил говорить тоном, совершенно отличным от прежнего.

— Возможно, ты поймёшь, если я скажу, что я друг Мелхильма.

Это был действительно прямолинейный ответ. Уотт отметил собранность своего врага, когда дал столь же небрежный ответ:

— Так ты настолько сыт Мелхильмом, что решил пойти присоединиться ко мне? Должен сказать, хороший выбор. В качестве награды я по крайней мере оставлю тебя в живых.

Репортёр, без малейшей реакции на провокационное замечание Уотта, говорил спокойно и механически.

— Уотт Штальф… Мне говорили, что ты человек, который ценит свою бесполезную гордость даже больше, чем собственную жизнь. И таким образом я решил принять особые меры против тебя.

— …Не знаю, что ты задумал, кусок дерьма, но мог бы по крайней мере из вежливости сказать мне своё имя.

Уотт намеревался отразить собственное отсутствие страха этим высказыванием…

Но в тот момент, когда репортёр ответил ему, его беспечность была уничтожена.

— Я Зигмунд Зелёный.

— …!

Человеческая кровь, бегущая по венам Уотта, позволила ознобу пробежать по его позвоночнику. Он покрылся холодным потом.

Вампир, о котором виконт предупреждал его, – тот, который никогда не должен оборачиваться против него, – объединился с Мелхильмом и прибыл на Гроверт в роли его врага.

— Хах… Судя по твоей реакции, полагаю, ты слышал обо мне?

— …До меня доходили некоторые слухи.

— Ясно… так ты понимаешь. Тогда ты знаешь, что моё присутствие уже означает твоё поражение.

Уотт в ужасе слушал его, когда вспоминал объяснение виконта ранее этим днём.

[Актом укуса человеческого существа, видишь ли, вампир может заставить произойти одну из трёх вещей. Первое, выпить кровь, второе, подчинить человека, и третье, обратить человека. Теперь позволь мне объяснить, почему этот вампир – Зигмунд Зелёная Армия – твоя пресловутая серебряная пуля. Почему не существует величайшего врага, чем Зигмунд, для тебя, мэр, на изолированном острове.]

— Я тут умираю от старости, граф. Поторопись.

[Хотя у Зигмунда огромные трудности с обращением людей, в обмен этот вампир способен подчинять людей с ужасающей эффективностью. Как? Собственная кровь Зигмунда, конечно! Когда человеку вводят эту кровь в любом виде…]

— Эй, моя… то есть Клоун, которая остаётся с тобой, она чёртов мастер, когда доходит до подчинения…

Но, услышав удивление в голосе Уотта, виконт прямо изложил факты.

И слова, нависшие над мэром, словно обладали физическим весом.

[Кровь Зигмунда, видишь ли, способна на воздушно-капельную инфекцию.]

†

— Ладно, пойдём.

— Но… всё действительно в порядке? Если вам придётся постоянно быть рядом со мной, вы не сможете насладиться фестивалем, мистер Уал.

Хотя Селиму, очевидно, разрывало от волнения, она не могла заставить себя пойти. Уал улыбнулись, пытаясь развеять её беспокойства.

— Всё в порядке. В любом случае у меня не было особых планов на фестиваль. Но я подумал, может, будет веселее, если я пойду с кем-то…

— Но…

— …Так что могу ли я попросить тебя об этом одолжении? Можешь ли ты пойти со мной на фестиваль? То есть, есть также гора вещей, о которых я хотел бы поговорить с тобой.

Верно. Я делаю это не для Селимы. Это также для меня.

Убеждая себя в том, что у них есть скрытый мотив, чтобы взять Селиму на поверхность, Уал продолжили говорить с ней. Они помогут ей насладиться фестивалем и возьмут осмотреть достопримечательности внешнего мира.

Как такая же растительная вампирша видит мир в контрасте с людьми и вампирами? Возможно, она предоставит Уалу ответы, которых они жаждут. И с этими мыслями они легко взяли её руку в свою.

И по чуть-чуть они сопроводили девочку на поверхность.

Пока они держали человекоподобную руку, столь тёплую в их собственной…

Уал начали ощущать, как в их сердце тоже становится теплее.

†

— Так что? Если ты здесь, чтобы убить меня, зачем нужно было говорить мне своё имя?

— Это потому, что наш господин – товарищ Казимир – не сделал твою смерть частью своего плана. На самом деле, он планирует использовать тебя. Хотя я не могу говорить за Мелхмильма.

— …И ты думаешь, я сделаю какое бы дерьмо ты не сказал мне сделать? Кто я, блять, по-твоему, такой, какая-то вампирская собачонка? – злобно пробормотал Уотт.

Зигмунд покачал головой.

— Ровно наоборот. У товарища Казимира большие надежды на тебя. Хотя ты можешь быть мелочным человеком, ты никогда не бросишь своих подчинённых или граждан, если только ты изначально не намеревался использовать их как инструменты.

— …

— Без сомнений ты не пожелаешь просто наблюдать, как твои граждане убивают друг друга, как журналисты по всему миру захватывают сцены в свои камеры.

Уотт стиснул зубы, услышав об угрозе заложниками.

— Сукин сын… Не то чтобы мне говорить такое, но вы действительно так хотите силу Релика?

Хотя у него не было подобного намерения, болезненный комментарий Уотта вытянул новую информацию из Зигмунда.

— …Нет. Наша цель не Релик. Лишь в этом ты можешь найти утешение.

— Что?..

— После его обсуждения с Мелхильмом, товарищ Казимир обнаружил вампира ещё более полезного его плану, чем Релик фон Вальдштайн. Существо с бесконечным потенциалом – потенциалом к бессмертию и неуязвимости.

Уотт нахмурился на Зигмунда, не понимая, о чём он может говорить. Зигмунд хмыкнул и раскрыл свою цель.

— Письмо Мелхильма уже должно было всё раскрыть тебе. Он здесь, чтобы забрать всё.

†

— Давай начнём с церемонии открытия. Думаю, шутиха также собирается провернуть несколько забавных розыгрышей.

— Ох, да! Это звучит восхитительно, спасибо!

Селима взбиралась по лестнице, ведущей наверх. Улыбка на её лице стала ещё ярче.

И Уал вновь обнаружили, что видят её вполне «прелестной».

Но сцена, которую он видел на месте казни… можно было с уверенностью сказать, что она целиком захватила сердце Уала.

Казалось, что все их души, смешанные в единое целое, в унисон кричали о том, что это было «прекрасно». 

Это чувство… если все мои души согласны в этой одной эмоции, тогда, возможно, это то, что чувствует настоящий я.

Тогда, может, я могу использовать это чувство как своё ядро. Что-то, на чём основать настоящего себя.

Взволнованные возможностями, лежащими впереди, Уал энергично шагнули на поверхность.

Хотя это не было единственной перспективой, по поводу которой они были взволнованы, им ещё предстояло осознать, чем были другие волнующие возможности.

И таким образом они покинули подземелье.

Они шагнули в новый мир… в сторону чего-то, чего каждому нужно было достичь.

Не зная, что в самом деле ждёт их впереди.

†

— Что Мелхильм потребовал забрать от тебя? И в поисках чего мы здесь? Это юный вампир, которого мы оставили под твоим командованием, Уотт Штальф. И этого новичка звали…

— Уалдред Айвенго… Кажется, вот имя этого арбуза…