Летучие мыши.

Стая летучих мышей, рассекающих небо.

Они летели в идеально организованном строю, как команда истребителей.

«Он» направлялся к самому большому госпиталю на острове. Прямиком к определённой частной палате в десятиэтажном здании…

За секунду до того, как они врезались в окно, летучие мыши рассеялись, как капли воды, а затем обратились в чёрный туман, который прошёл сквозь щели в окне.

В его действиях не было ни капли колебаний… Скорее, они выдавали смесь тревоги и ужасной злости.

Туман принял материальную форму в больничной палате, став мальчиком-подростком. Его прекрасные черты всё ещё были несколько детскими, но его лицо выражало мрачную твёрдость.

Хотя это был вечер облачного дня, он всё ещё летал снаружи до заката. По всему его телу были отметины ожогов, но они исцелились в мгновение ока.

На двери частной палаты висел знак «Никаких посетителей», но кто-то уже был внутри.

Девочка в комнате очень сильно напоминала мальчика. Она носила рваное чёрное платье.

Её лицо было столь бледным, что она выглядела так, будто может рухнуть в любой момент.

— …Феррет.

— Достопочтенный братец…

Феррет выглядела так, будто испытала некоторое облегчение от прибытия своего старшего брата. Релик фон Вальдштайн мягко обнял свою сестру за плечи.

Только тогда он осознал, что Феррет дрожит. Это потому, что она потеряла так много крови, или потому что она была настолько эмоционально потрясена?

Обернув руки вокруг своей дрожащей сестры, Релик повернулся в сторону кровати в центре комнаты.

 Медицинские устройства и внутривенные пакеты всевозможных видов окружали кровать. Каждая игла от капельниц была связана с руками и шеей одного человека.

Дыхательные трубки были зафиксированы на его лице, чтобы обеспечивать его дыхательные пути воздухом, но его лицо было в куда лучшей форме, чем остальное его тело. Релик всё ещё мог узнать лицо своего друга.

— …Как он?

Ранения Михаэля явно были серьёзными. Это можно было сказать с одного взгляда.

Но даже если его диагноз был совершенно безнадёжным, Релик хотел знать правду.

На мгновение повисла тишина. Феррет повесила голову и начала пересказывать то, что доктора сказали ранее.

— …Его жизни не грозит опасность. Однако… его позвоночник был повреждён в нескольких местах… и его правая рука… может никогда не восстановить функциональность…

Хотя в её описании были пропуски, Феррет собрала силы в кулак и чётко произнесла всё это.

Однако Релик мог ощутить, как её дрожь усилилась, когда она говорила о правой руке Михаэля.

— …Это не твоя вина, Феррет.

— Но это так, достопочтенный братец! Если… если бы только я была…

— Нет смысла говорить гипотетически. Феррет, слабая ты или сильная не изменит того факта, что кто-то излил всю свою злобу на Михаэля.

— …

Релик мягко отступил от своей молчащей сестры и приблизился к кровати, на которой лежал Михаэль.

— Михаэль…

Некоторое время взгляд Релика был зафиксирован на его тяжело раненом друге детства. Затем что-то привлекло его внимание.

— …?

Рядом с одной из игл, воткнутой в его сонную артерию, виднелся довольно крупный бинт.

Это была явно отличная работа от остальных его залатанных ран, и марлю окрашивали две маленькие красные точки.

Это были знакомые Релику отметины.

Он тут же узнал их.

Должно быть, это была игла, – попытался сказать себе Релик, но его логика тут же отвергла идею. Хотя, скорее всего, наиболее тактично было бы притвориться, что он никогда не видел этого, Релик не был столь глупым или же хитрым, чтобы изображать невежество.

Отметина на шее его друга детства, должно быть, была оставлена вампиром.

Было достаточно просто заподозрить, кто мог стоять за этим.

— Феррет… ты?..

Релик не пытался встретиться с ней взглядом. Он удержал свои эмоции от того, чтобы они окрасили его слова.

— Я… не буду оправдываться, – сказала Феррет, всё ещё не поднимая головы.

Её руки крепко сжались в кулаки.

— Я… я слабая и бессильная. Михаэль противостоял тому человеку за меня, и всё же я ничего не смогла сделать для него.

Хотя её тон лишь слегка отличался от обычного, Релик мог уловить эмоции, которые наполнили её слова. Феррет изо всех сил старалась сохранить стойкость, но эти усилия служили только для того, чтобы сжать её сердце. Глаза девушки были влажными от слёз.

— Оборотни, которые несли Михаэля сюда, сказали мне, что его жизнь может быть в опасности. И в тот момент я… я…

Её голос содрогался.

Поскольку глаза Релика всё ещё были на отметине на шее Михаэля, Феррет также не заставляла себя взглянуть на брата.

Релик хотел быть рядом со своей сестрой. Но зная, что Феррет не хотела бы такой вещи, он остался там, где стоял, позволяя лишь своему вниманию сместиться на неё.

— Я… прежде, чем его взяли на лечение… Я… я погрузила свои клыки в шею Михаэля…

Её голос звучал придушено.

Хотя она казалась довольно спокойной, её слова были полны обиды. Обиды на себя за то, что она была столь слабой.

С этим Феррет попыталась окончательно закончить беседу. Но Релик подал голос прежде, чем комнату поглотила тишина.

— Всё в порядке, Феррет. Не думаю, что он обратился. Хотя я не уверен, благословение это или же проклятие, у тебя нет силы обращать людей…

Хотя Релик намеревался немного утешить Феррет этим заявлением, сердце Феррет лишь стало тяжелее. Вес её вины не облегчился.

Она вонзилась в шею Михаэля, выпила его кровь.

Воспоминания об этом ощущении усилило её дрожь, теперь чётко заметную.

— Почему я вообще… сделала нечто подобное?!..

Все эмоции, которые она сдерживала до сих пор, наконец переполнили девушку и прорвали плотину в её сердце.

Это были её искренние чувства, которые она обычно никому бы не показала.

— Я была напугана… когда я подумала, что Михаэль может умереть… Я была так напугана… Я была так напугана, я не знала, что делать! И прежде, чем осознать это… я уже кусала его… Но я лишь сделала всё хуже! Вместо того, чтобы излечить его, я лишь ранила его ещё сильнее! И, если… если Михаэль умрёт, потому что я выпила его кровь… Что, если он умрёт?! Я… я…

Только тогда Релик наконец повернулся к Феррет. Он держал её крепче, чем раньше, шепча, чтобы утешить её.

— Не говори такого, ладно? Феррет, Михаэль не умрёт. Помнишь то, что я сказал о гипотетическом развитии событий?

Но это начинало звучать так, будто его слова были направлены ему самому.

Обнимая свою сестру, которую он никогда за свою жизнь не видел столь прекрасной и хрупкой, Релик потерялся в мыслях.

— Всё будет в порядке, Феррет. Он будет в порядке.

— Я… я… Братик!.. Я!..

Феррет, которая уткнулась своим лицом Релику в грудь, едва сдерживала слёзы…

И вскоре она разразилась рыданиями, её эмоции обернулись громкими всхлипами.

Релик знал, что его сестра не хотела бы, чтобы он видел, как она плачет. Он тоже не хотел видеть этого.

Так что он печально молча стоял там, лишь слушая звуки её всхлипов.

Но внутри юноша позволил своему сердцу развить определённую эмоцию.

Ненависть к Пожирателю, который довёл его сестру до слёз…

Как только Феррет восстановила некое подобие спокойствия, Релик начал говорить о том, что собирается произойти дальше.

— Я связался с Хильдой, так что она скоро будет тут.

— …

Хильда.

Она была девушкой Релика и младшей сестрой Михаэля. Как только Релик упомянул её имя, Феррет повернулась к двери.

— Феррет.

— …Я не могу встретиться с ней.

— Всё хорошо, Феррет. Ты знаешь, что она не будет винить тебя.

— Это именно то, что ранит меня. Да, я знаю, что сбегаю… но, пожалуйста, достопочтенный братец. Пожалуйста… дай мне немного времени.

Слыша решительность в её словах, Релик не попытался остановить свою сестру.

Феррет взялась за дверную ручку и, не оборачиваясь, обратилась к своему брату.

— …До сегодняшнего дня я никогда всерьёз не пыталась выпить человеческую кровь. Я верю… что сегодня я впервые ощутила подобный импульс.

— …?

— Но… как странно. Даже хотя я чувствую к этому Пожирателю ровно противоположное того, что я чувствую к Михаэлю… я ничего не могу поделать с тем, что хочу выпить кровь этого проклятого человека. Я не оставлю ни единой капли и выплюну всё это в океан.

Говоря логически, это был момент, когда он должен был бы попытаться отговорить Феррет, подумал Релик.

Но он не сказал ничего подобного.

Он не сказал ей отбросить идею мести. Он знал, что подобные слова лишь загонят её ещё дальше в угол.

Когда Феррет честно призналась в своих чувствах, Релик мог ответить только одно…

— …Я тоже, Феррет.

Оборотни вернулись к человеческой форме, ожидая снаружи палаты Михаэля.

Хотя обычно это было бы против правил, чтобы столь большая группа толпилась перед комнатой, обозначенной «Никаких посетителей», администрация больницы знала о вампирах и понимала их ситуацию. Так что они закрывали глаза на определённый уровень нарушения правил.

Феррет поприветствовала их кивком и тихо ушла дальше по коридору.

Релик наблюдал, как его сестра уходит, и обернулся к синеволосому оборотню в коридоре.

— Ум…

— Мы знаем. Мы присмотрим за ней.

— …Спасибо.

— Хех. Это наша работа. Или, скорее, смысл жизни.

Синеволосый оборотень одарил его зубастой ухмылкой. Затем он последовал за Феррет вместе с парой других оборотней.

Релик с благодарностью отослал их. Внезапно маленький мальчик из одной семьи оборотней подошёл к нему.

— Братец Релик?.. Братик Михаэль ведь будет в порядке? Он ведь не умрёт, верно?

Релик мягко улыбнулся и погладил мальчика по голове.

— Всё хорошо. Ты ведь знаешь, как Феррет постоянно колотит Михаэля, но он всегда оказывается в полном порядке? Уверен, в этот раз он тоже поправится.

Даже сейчас несколько оборотней с тревогой заглядывали в комнату Михаэля.

Казалось, Михаэль был очень популярен среди нелюдей. Его открытость в сочетании с искренней натурой и тем, как он относился к ним так же, как и к остальным, восхищала их…

И это даже захватило сердце Феррет…

Релик шагнул обратно в комнату и закрыл за собой дверь. Там были только он и Михаэль. В этот момент предположительно находящийся без сознания парень внезапно подал голос.

— Это нечестно… знаешь?.. Просто потому… что вы с ней… брат и сестра… ты смог обнять её…

— Ты очнулся! Слава богу. Но всё же не дави на себя слишком.

— Хех… хах… я такой невезучий… Я собирался сводить её на свидание вечером.

Хотя Михаэль продолжал подшучивать, как и всегда, его голос делал весьма очевидным тот факт, что он был истощён.

— …Знаешь… Феррет меня поцеловала… прямо в шею… Я никогда не был так счастлив… за всю свою жизнь…

— Михаэль… Это-…

— Поцелуй. Ага… это был поцелуй.

Михаэль оборвал его. Скорее всего, у него были некоторые подозрения о том, что произошло с ним ранее.

— Вот почему… я так полон желания жить… знаешь? Я… весь на взводе…

У него был вид абсолютного удовлетворения, словно он бы без секунды колебаний простил Феррет, если бы её укус обратил его.

Но Релик также знал, что Михаэль никогда бы никаким образом не использовал инцидент, чтобы взять верх над Феррет. Михаэль не был ни достаточно силён, ни слаб для подобного. Он был попросту невинным.

— Я обещаю… я ничего не видел… Я не слышал, как Феррет плачет… правда… я серьёзно…

— Я знаю. Отдохни, Михаэль, – сказал Релик, пытаясь быть тактичным.

Но Михаэль выглядел куда более обеспокоенным, чем что-либо ещё, отказываясь засыпать, пока беседа не закончена.

— Релик… присмотри за Феррет… Знаешь?.. Она такой хороший человек… так что, если она ненавидит кого-то… или убьёт кого-то… из-за меня… в итоге она лишь ранит себя…

— Знаю. Я не позволю своей сестре стать убийцей. Всё будет хорошо, Михаэль. Ты должен немного поспать. Отдыхай.

Как только он убедился, что Михаэлю больше нечего сказать, Релик подошёл к окну и стал наблюдать, как солнце наконец исчезает за горизонтом. Небо уже было довольно тёмным, но его кожа, открытая к последним лучам света, болела. Нет, на ней в буквальном смысле оставались ожоги.

Но он проигнорировал боль, когда подумал, что он должен делать дальше.

Верно. Прямо сейчас Феррет кипит от ярости. Но я… чувствую себя так же, как она.

Кем бы ни был этот ублюдок… ублюдок, который довёл Феррет до слёз и так сильно ранил Михаэля…

Я никогда не прощу его. Клянусь.

Никогда…

Подоконник, где покоилась его рука, постепенно был скрыт тёмным туманом. Тень, которую Релик отбрасывал на больничную комнату, начала извиваться, постепенно принимая форму стаи летучих мышей. Присутствие волков было отброшено на стены комнаты.

И как раз, когда «сила» Релика почти поглотила всю комнату, Михаэль обратился к нему, несмотря на то что его глаза были закрыты и он никак не мог знать, был ли ещё кто-то в комнате.

— Релик… ты… тоже…

На его лице виднелась омрачённая чем-то улыбка. И тогда Релик обнаружил, что его злость спала при этом виде: его силы были торопливо усмирены.

С поражённым вздохом Релик усмехнулся брату своей девушки и своему лучшему другу.

— Михаэль… ты потрясный парень. Должен отдать тебе должное.

И тогда Михэль наконец уснул.

Чувствуя облегчение при звуках ровного дыхания Михаэля, Релик вновь перевёл свои мысли к грядущему будущему.

По крайней мере, надеюсь, что Фестиваль Карнеля пройдёт неплохо…

Но он был уверен: до тех пор, пока загадочный Пожиратель, атаковавший Феррет, всё ещё существует, мир, на который он надеялся, никогда не станет реальностью.

И была одна вещь, которую он ещё не осознал.

Остров Гроверт балансировал на грани более массового хаоса, чем он мог себе представить…

†

В то же время – Гавань.

Паром пришвартовался ещё раз в тот день, словно беспорядка ранее никогда не случалось.

Это был последний корабль, приплывший перед церемонией открытия Фестиваля Карнеля. Взволнованная болтовня пассажиров наполнила гавань ещё прежде, чем трап был опущен.

Оживлённые туристы из-за границы высаживались один за другим, и вскоре гавань принимала бесчисленное количество людей разных рас и этнических принадлежностей…

Но поток посетителей вскоре замедлился до ручья, и два мужчины сошли с парома в самом конце.

— Бли-и-и-и-и-и-и-ин, не могу поверить, что мы наконец здесь.

— К твоему сведению, младший брат, нет ничего более утомительного, чем плавать с тобой.

Этот дуэт был, что достаточно странно, одновременно полярными противоположностями и зеркальными отражениями. Их черты, рост и телосложения были идентичны, но цвет их глаз, волос и кожи отличался. Один был белым, а другой восточноазиатского происхождения.

Судя по их беседе, азиат казался старшим братом. Но с исключительно визуальной точки зрения невозможно было сказать, кто старше.

— Ладно! Пошли найдём мистера Герхарда.

— Сначала мэра.

Последовал напряжённый момент тишины.

— Давай начнём с того, что отследим Пожирателей!

— Ты что, идиот? В первую очередь нужно найти Зигмунда.

Ещё один момент тишины.

— Сильнейшая техника боя – бокс, правильно?

— Вообще-то сумо.

— …Ужин.

— Душ.

— Кошки.

— Собаки.

— …

— …

— …Для тех, кто влез в драку, вы выглядите так, будто довольно легко отделались. Так в любом случае зачем вы двое ввязались в драку на трапе?

Одно из должностных лиц держало двух парней заключёнными в офисе гавани, задержав их для допроса.

— Мы просто немного повздорили.

— Это наше хобби. И вы не видите на мне никаких ранений, потому что они уже исцелились.

Должностное лицо, допрашивающее странных парней, не совсем понимало, что на это ответить.

— Имена?

— Бриджстоун Йеллоу!

— Меня зовут Ишибаши Айджи.

Любой, кто говорил по-английски или японски тут же понял бы, что имена поддельные. Но должностное лицо говорило только по-немецки, так что он без задней мысли записал имена мужчин.

— Паспорта?

— Эй, ну же! Мы определённо немцы, родились тут и выросли.

— Нас бросили в юном возрасте, так что, боюсь, о нас нет официальных записей.

В этой точке было весьма очевидно, что мужчины врали. Но должностное лицо решило сохранить детальное расследование на потом и вместо этого продолжило свой допрос.

— Место работы?

— Стрелок!

— Ниндзя. Хотя, к вашему сведению, я не скрываюсь.

Должностное лицо наконец опустило свою ручку и положило два объекта на стол… объекта, которые были найдены в вещах мужчин.

Одним был пластиковый револьвер. Другим бамбуковый меч. Они оба весьма очевидно были детскими игрушками.

— Эта работа случайно не включает зарабатывание денег этими игрушками?

— Это не игрушки. Моя пушка стреляет серебряными и стальными пулями, вы знали?

— Этот меч называется такэмицу. И, к вашему сведению, мы не зарабатываем ими.

Должностное лицо, решив, что черноволосый парень был более разумным из дуэта, обернулся к нему.

— Ясно. Так как вы прокармливаете себя?

Но в этот раз два парня ответили в унисон.

— В качестве подработки мы немножко вамп-…

— Хех! Не могу поверить, что мы наконец сошлись хоть в чём-то, братец. Как одна счастливая семья.

— Но сложно поверить, что всё, что нам нужно было – это показать пару летучих мышей, чтобы нас выпустили. Похоже, сэр Герхард и Уотт весьма влиятельны в этих краях.

— Тц. Если бы мы собирались доказывать, что мы вампиры, я бы мог просто показать ему, как я обращаюсь с пистолетом.

— Так ты бы уничтожил здание или убил кого-то.

Поскольку они провели столько времени на допросе в офисе, у братьев не было иного выбора, кроме как отправиться на церемонию открытия с целью встретиться одновременно и с мэром, и с виконтом.

Жёлтый и Синий вместе взбирались на холм, окружённые бесчисленными посетителями фестиваля.

— Так, кто ещё идёт кроме нас?

— Хм… Мисс Дороти уже должна быть здесь. И мне кажется, что Романс Тёмно-Серый решил в этот раз остаться: он заявил, что не любит толпы.

— Ага, все сбегут, поджав хвосты, из-за этой его рожи. И кто ещё?

— Все остальные, скорее всего, будут принимать решения индивидуально. Мы связались с офицерами, которые отсутствовали – Чёрным, Зеркальным, Золотым, Серебряной, Жемчужным и Оранжевой. Но большинство ответили, что прибудут только, если у них будет время. Хотя казалось, что Гарде Чёрный собирается избить Казимира прежде, чем прибудет на остров, – стоически ответил старший брат.

Жёлтый со скучающим видом покачал головой.

— Так командная работа всё ещё чуждое понятие для всех… В любом случае ты сказал, что мисс Дороти уже здесь?

— Ага. Уже почти закат, так что она должна быть примерно… А. Сейчас.

Ишибаши поднял взгляд к небу над замком и улыбнулся как человек, который только что выиграл в лотерею.

†

В этот самый момент большинство тех, кто смотрел вверх в небеса над холмами, осознали, что что-то было не так.

— Ох? Мисс Дороти должна была присоединиться к нам сегодня? – задалась вопросом Терезия, пока направлялась к своему следующему пункту назначения.

— …Мисс Дороти, хах. Но у меня нет на неё времени… Я должен найти эту вампирскую девчонку… Нет. Найти Терезию – первостепенно…

После короткого отдыха Руди поднял свою гигантскую броню из-за своего укрытия в тени камней.

— …Хм? Я ничего не слышал о том, что сюда должна прибыть Дороти. Что задумал Казимир? – пробормотали чёрные летучие мыши, летящие над землёй, наблюдая за небесами вокруг них.

†

Что до господина самого замка, где начали происходить определённые странности…

[Боже мой! Сегодня пришлось встречать столько посетителей. Ах, похоже, до начала церемонии открытия всего час…]

Пока виконт задавался вопросом, куда бы пойти, чтобы получше рассмотреть церемонию, одна из горничных нервно подала голос, робко поклонившись.

— Ум… Господин?

[Да? Неужто ты нашла идеальный наблюдательный пункт для сегодняшнего фестиваля?]

— Нет, сэр. Есть кое-что очень важное, о чём мы должны доложить вам, но мы не могли прервать вашу встречу с гостями…

[И что же это может быть?] – решительно спросил виконт, улавливая серьёзность, с которой говорила горничная.

— Не так давно с нами связалась бабуля Джоб. Это случилось в гавани этим полуднем…

— Виконт! Окно! Снаружи!

Внезапный вскрик оборвал доклад горничной. С этим криком в комнату, спотыкаясь, ворвался японец в костюме – вампир-фокусник, ласково прозванный «Маг».

— Что происходит?! – воскликнула горничная, которая докладывала виконту, но все остальные в комнате, включая самого виконта, выглянули в окно и тут же осознали, что что-то было не так.

— …Это… снег?

Белые сгустки падали с неба в больших количествах, заполнив всё вокруг.

— Но… сейчас даже не зима!

Северная Германия была относительно тёплой даже зимой благодаря морскому климату. Это также означало, что лето тут было довольно прохладным и склонным к штормам, но, несмотря на всё это, летом на Гроверте никогда не выпадал снег. По крайней мере, это то, что диктовала логика.

Но в этот момент логика была мертва. Возможно, проще было бы понять, если бы сейчас падал снег, чем то, что происходило над замком в самом деле.

Если точнее, белые сгустки, падающие с неба, не были снежинками.

В тот момент, когда каждый сгусток достигал земли, он поднимался в воздух, как птица, повторно поднимаясь и падая, словно они все обладали собственным разумом.

И те в гостиной, кто обладал особенно хорошим зрением, наконец смогли уловить идентичность белых масс.

Из каждой из них росло нечто вроде крыльев, и они яростно хлопали ими, поднимаясь в небо.

— Это… белые летучие мыши? – пробормотал кто-то.

И в этот самый момент одна из этих самых летучих мышей взглянула на виконта внутри комнаты.

Вслед за этим миллионы белых летучих мышей, порхающих снаружи, бросились внутрь через каждое открытое окно, словно в попытке заполнить весь замок.

— Виконт! – отчаянно воскликнула горничная, пытаясь защитить своего господина, но виконт нацарапал ответ невероятно большими буквами.

[Нет нужды паниковать!]

— ?!

[...Посетительница не незнакомка.]

Летучие мыши собирались в одной точке с неслыханной скоростью. И по какой-то причине с того самого момента, как летучие мыши влетели внутрь, в гостиной, казалось, стало холоднее.

Наконец-то ветер, вызванный крыльями летучих мышей, стих. Все находящиеся в гостиной обернулись к точке, где они собрались… и там осталась не стая летучих мышей, как ранее, а девушка.

У неё была белая кожа, белые волосы и белые глаза, и она носила белое платье. Девушка, которая выглядела, скорее, как олицетворение снега, с ностальгией улыбнулась, когда заметила виконта.

— Ах… слишком уж давно не виделись, виконт Герхард, – неторопливо сказала она.

[Определённо так, моя дорогая Дороти.]

Было очевидно, что они были как минимум знакомы друг с другом, но горничные и оборотни не ослабили бдительность даже на мгновение. Маг, который один ходил взад-вперёд, нервно подал голос.

— Ум… Виконт? Кто это?..

[Ах да. Это мисс Дороти, коллега из Организации, которую я обсуждал ранее. Определённо очень давно не виделись… Что привело вас сюда, мисс Дороти? Я определённо буду счастлив узнать, что вы пришли, чтобы вновь увидеть моё лицо.]

Вторая половина его слов была направлена Дороти. Девушка приятно улыбнулась.

— Боюсь нет, Герхард. Сегодня я прибыла, чтобы защитить твоего сына Релика.

[Ох?]

— И Мелхильм, и Казимир оба нацелились на него! И учитывая, что однажды он станет и моим сыном, я подумала, что должна попытаться повести себя как его мать, пока у меня есть шанс.

Все, кроме Дороти и виконта, замерли. Мгновение спустя все глаза были на виконте, словно требуя объяснения.

Заметив эти взгляды, лужа крови не колеблясь дала им ответ.

[Что-то не так, друзья мои?.. Дороти – моя любимейшая невеста.]

†

Подземелье замка Вальдштайн – Лаборатория.

— …

В абсолютной тишине Доктор смотрел запись, записанную через камеры наблюдения в гавани.

Он установил камеры во многих местах на острове, в особенности там, где имели тенденцию собираться вампиры. Записи направлялись прямо к нему, чтобы он мог посмотреть их не покидая лабораторию.

Обычно он полностью игнорировал камеры в гавани.

Но, когда он услышал слухи о шумихе, случившейся там, Доктор решил взглянуть на это, как только Уал покинули лабораторию…

{Доктор? Что-то не так? Вы делаете ужасно страшное лицо.}

— Хм? А, Профессор. Вы как раз вовремя.

Доктор повернулся к Профессору с без необходимости яркой улыбкой.

{Что такое?}

— Нет, просто… я только что вспомнил, что прошло довольно много времени с тех пор, как мы начали работать вместе…

{Доктор? На вас не похоже так говорить о прошлом…}

— Праздные мысли, не более, Профессор… Но, если совсем уж честно, я правда должен поблагодарить вас за всё. Вы действительно помогли излечить моё одинокое сердце…

Хотя Профессор была озадачена внезапной сентиментальностью Доктора, она смущённо покачала своим телом, когда вновь подала голос.

{Вовсе нет, Доктор! Вы тот, кто спас меня, когда я была лишь душой без каких-либо воспоминаний, которая не могла ничего, кроме как цепляться за этот скелет! Я сделаю для вас что угодно!}

— Что ж, правда? Тогда… у меня есть просьба…

{Да? Тогда прошу вас!}

Профессор гордо выпятила грудь и отвела свои руки назад. Доктор наклонился к ней поближе: улыбка всё ещё зафиксирована на его лице.

— Тогда… я хочу, чтобы вы послушали, ладно? Прошу, услышьте моё имя. Я не могу попросить никого, кроме вас…

{А?}

Душу Профессора поразило зловещее предчувствие.

За всё время, что она жила с Доктором, никогда прежде он не говорил так – так, что это идеально подходило его детской внешности.

Пока Профессор растерянно стояла на месте, Доктор положил руку на крышку её гроба… И тихим голосом, столь тихим, что лишь она могла его услышать, он прошептал ей своё настоящее имя.

— Теодосиус… Моё настоящее имя… Теодосиус М. Вальдштайн.

И прежде, чем Профессор смогла хоть как-то среагировать, он быстро распахнул крышку гроба.

Её руки, гусеницы и генератор голоса тут же прекратили функционировать. Профессор больше не могла двигаться.

Но Доктор – Теодосиус М. Вальдштайн – печально улыбнулся «душе», которая определённо существовала перед ним.

— Прости… Просто отдохни тут немного, чтобы ты не была вовлечена. Не думал, что это случится так скоро, но… есть кое-что, что мне нужно сделать.

Абсолютно каждое слово, произнесённое этим прекрасным лицом, было наполнено пафосом, прямо как строки героя прямиком из трагедии.

— Спасибо. Ты… принесла мне спасение.

С этими словами Доктор вспомнил изображения, которые он видел на мониторе ранее.

Терезия – одна из двух детей, кого он встретил много лет назад.

И человек в броне, который вылез из ящика, на который она прислонялась ранее. По всей вероятности, её вторая половина.

Вспомнив их лица, Тео прошептал себе под нос.

— Но знаешь, я не стою спасения. Ни сейчас… ни когда-либо…

†

Всевозможные прошлые и настоящие сплелись на этом острове…

Оживлённые переполох и шумиха фестиваля окутали и прошлое, и будущее…

И в тот момент, когда он должен был начаться, час человечества подошёл к концу…

Ведомая огнями фестиваля…

Тьма ночи начала примешиваться к нему.

Медленно…

Столь медленно…

И тихо…

Без единого звука…