Крыша замка Вальдштайн.

Как только истребители ушли, единственными, кто остался в величественном замке, были виконт-вампир и японская Пожирательница.

Солнце ярко сияло над ними, и Шизуне встала спиной к надвигающимся сумеркам: её глаза сфокусированы на луже крови на крыше.

[Ох, я и правда находил странным то, что никто не ходит туда-сюда по замку… Но только подумать, что вы пытались отпугнуть людей? Насколько же скрупулёзно ко всему подошли эти добрые святые.]

Несмотря на напряжение, повисшее в воздухе, лужа крови продолжала в неизменном темпе складывать буквы.

— Герхард фон Вальдштайн… это и правда ты? – тихо спросила Шизуне в качестве подтверждения.

Буквы уверенно преобразовали себя.

[Милая леди, вы поймали не того человека!]

— Перед этим ты сказал, что так и есть. Почему теперь ты это отрицаешь?

[Очень жаль, что вы не смогли по-хорошему ответить на мою шутку, юная леди.]

В этот раз буквы сложились прямо в воздухе вместо поверхности стены.

[Теперь… по-видимому, тем, что вы швырнули в Вашего Почтенного ранее, были святая вода и ртуть, а также, полагаю, соль или пепел белой древесины. Ваш Почтенный с ужасным сожалением сообщает, что ни одно из этих веществ не причинит Вашему Почтенному никакого вреда. Возможно, осушители, но ни соль, ни серебро не являются слабостями Вашего Почтенного.]

Косо взглянув на слова, парящие в воздухе, Шизуне потянулась к задней части своей белоснежной куртки. По какой-то странной причине там в ножнах находились бесчисленные ножи и вилки, словно какое-то оружие. Не было бы удивительно, если бы атака чем-то вроде ножа для фруктов была бы отражена одними только рядами этих столовых приборов.

Достав сразу несколько вилок за раз, Шизуне швырнула их в лужу крови со скоростью пули.

[Ваши усилия тщетны, юная леди.]

Несколько ножей разрезали шутливые слова и погрузились в лужу крови. Естественно, они не пронзили саму жидкость – они вонзились в крышу.

[Хм?]

Лишь мгновение спустя виконт осознал кое-что. Рукояти столовых приборов были необычайно толстыми, выглядя скорее так, будто они принадлежали инструменту по типу долота.

Всего секундой позже искры полетели из кончиков вилок, и лужа крови начала закипать.

[Некий шокер. Ваш Почтенный даже подумать не мог, что по вашему оружию может бежать ток.]

Слова, парящие в воздухе, были адресованы Шизуне, словно вампир был ничуть не затронут электрическим шоком. Кровь, собравшаяся на крыше, соскользнула с места, куда воткнулись столовые приборы, тут же оборвав закипание.

[Это и правда досадно, но Ваш Почтенный также устойчив и к электрическому шоку. И дам вам совет прежде, чем вы потратите ещё больше усилий: это тело также неуязвимо к пламени.]

— Благодарю за совет… Ты весьма тактичен для монстра, – сказала Шизуне, глядя на лужу крови, которая подёргивалась, словно амёба. – Я уже съела несколько вампиров, которые могли обращаться в туман, но я никогда не видела того, кто мог бы превратить себя в жидкость.

Услышав это, виконт образовал в воздухе ещё больше слов. Строки, парящие в воздухе, искривлялись и гнулись, как тонкие металлические проволоки, создавая новые формы.

[Ах, учитывая ситуацию ранее и время вашей реакции – которая, по наблюдению со стороны Вашего Почтенного, превосходит даже вампирскую – Ваш Почтенный полагает, что вы Пожирательница Дзикининки, верно? Значит ли это также, что вы не связаны ни с какими религиозными группами экзорцизма?]

— …Спасибо, что также потратил время на написание «Пожирательницы» фуриганой.

Я и не думала, что он и слово «Дзикининки» напишет по-японски.

Шизуне неловко повела плечами и достала ещё больше ножей и вилок из своего арсенала.

[И ещё позвольте Вашему Почтенному добавить: похоже, вы ошибочно полагаете, что Ваш Почтенный обладает способностями, схожими с другими вампирами – а именно обращением себя в жидкую форму, как те превращают себя в туман. Но это несомненно истинная форма Вашего Почтенного, и, на самом деле, из этого следует, что Ваш Почтенный не может принимать человеческую форму.]

Хотя Шизуне вовсе не была обязана продолжать читать слова виконта, она обнаружила, что смотрит на кровавые буквы, пока продумывает свой дальнейший план действий. В тот момент, когда она осознала смысл, вложенный в заявление виконта, она нахмурилась и ответила ему:

— …Тогда у тебя нет человеческой формы?

[Это вне всяких сомнений тело Вашего Почтенного во плоти. Настоящая картина лужи в самом расцвете сил, разве не так?]

Шизуне ощущала себя несколько странно из-за самого факта беседы с молчаливой лужей крови, но её мозг продолжал посылать адреналин по её телу, позволяя ей быстрее приспособиться к этой необычной ситуации.

Потратив мгновение на наблюдение за новой формой лужи крови, она вновь обратилась к буквам в воздухе.

— Ясно… Ты необычный, допустим, но мне неинтересно ничто из этого.

Шизуне крутанула столовый нож, который держала в руках, пытаясь подстроиться под темп своего противника.

— Хотя мне было бы интересно выяснить, какой ты на вкус.

[Честное слово, какая дерзость для юной леди!]

Буквы смеялись.

Они не создавали никаких звуков, предполагающих это, но буквы сменили шрифт и слегка подрагивали таким образом, что подсказывало Шизуне, что он посмеивался, когда говорил это. Или, если точнее, её мозг невольно пришёл к пониманию его действий.

Архаичная манера речи, которую использовал вампир, почти заставила девушку почувствовать себя так, будто она беседовала с таким же японцем. Когда она обнаружила, что оказалась втянута в порождённый виконтом темп, Шизуне осознала, что вампир перед ней был довольно необычным для своего собственного вида.

Всевозможные вампиры существовали в этом мире.

Некоторые могли обернуться абсолютно невидимыми. Другие умели синхронизироваться с песком, телепортироваться, создавать собственные копии или контролировать огонь. Это был спектр способностей, который кто-то ожидает обнаружить в бульварных романах о ниндзя, но подобные силы действительно принадлежали некоторым более необычным вампирам, которых она встречала в прошлом.

И несмотря на тот факт, что она лично съела подобных вампиров, самопровозглашённый виконт перед ней был чем-то совершенно отличным от тех, с кем она сталкивалась до сих пор. Его выделяли не его способности или облик, а скрытый, но заметный в нём запах человечности.

Обычно Шизуне не обратила бы на подобные мысли никакого внимания, но сегодня всё отличалось.

Лужа крови ни секунды не колебалась, продолжая создавать всё больше слов.

[Однако Ваш Почтенный должен заметить, что…]

— Прекрати говорить в третьем лице. Ты такой высокомерный, это раздражает, – потребовала Шизуне, вновь крутанув свой нож.

Со стороны это была весьма сюрреалистичная сцена, но не казалось, что хоть у одной из сторон возникали особые проблемы с коммуникацией друг с другом.

[Ах, мои извинения! Я думал, что достиг некоего уровня владения японским языком, но, боюсь, некоторые мельчайшие нюансы этого искусства всё ещё могли ускользнуть от Ва-… а, прошу прощения, мене.]

— Попробуй ещё раз.

[Тогда Мы.]

— Ты это нарочно, не так ли?

Прищурив свои и без того узкие глаза, Шизуне поправила свою хватку на ноже, который крутила. Заметив это, виконт торопливо перегруппировал свои кровавые буквы.

[Простите меня за грубость, самая прекрасная из леди! Я просто не мог сдержаться от небольшой шутки, видя ваше изумительное сияние. Я делаю всё, что в моих силах, чтобы доказать, что вы не намерены нападать на меня, но не похоже, что это работает.]

— Благодарю за комплимент, но я не отпущу тебя так просто.

Если бы комплимент был получен от кого-то другого, Шизуне, возможно, смогла бы оценить его. Но она ничего не чувствовала к замечанию от вампира – её врага. Восприняв его слова за провокацию, Шизуне постепенно замолчала. Вампиры были её врагами, ответственными за смерть её семьи. Это был первый раз, когда она так долго беседовала с кем-то их вида… несмотря на нетрадиционный метод их коммуникации.

Возможно, вампирская форма, скорее склизкая, чем гуманоидная, заставила её невольно снизить бдительность.

Но вампиры есть вампиры. Те, что вырезали мою семью. Они украли у меня счастье… И теперь они моя добыча.

Шизуне спокойно начала раскрывать свою жажду крови.

Виконт, вероятнее всего, заметив изменения атмосферы, сформировал новый набор слов в воздухе.

[Погодите секунду! У меня нет ни долга, ни мотивации, ни времени сражаться с вами сегодня. И если вы вовсе обладаете силами одолеть меня, тогда сомневаюсь, что поглощение моего тела ещё больше повысит ваши способности.]

— Это не имеет значения. Для меня один тот факт, что ты вампир, достаточная причина.

[Я бы попросил вас послушать то, что я хочу сказать. Я не пил кровь никого из жителей этого острова, и я не пытался подчинить их себе. И ко всему прочему, как я вообще могу вонзить клыки в шею леди с подобным телом?]

Форма виконта определённо вызывала у Шизуне некоторые сомнения. Даже если вампиры, которым не нужно было пить кровь, существовали, как могло это конкретное существо извлекать хоть какую-то энергию?

Но, даже если виконт говорил правду, это ничего не значило для Шизуне.

— Злой ты или нет не имеет ничего общего с тем фактом, что я собираюсь съесть тебя.

Жажда крови Шизуне ни капли не уменьшилась. Лужа крови тихо ответила:

[Это из-за какого-то долга? Например… вас наняли, чтобы убить меня?]

Шизуне взглянула на него и покачала головой.

— Нет, это личное.

[Ах, вы определённо выглядите так, будто у вас есть некое предназначение… Месть, полагаю?]

Мгновение Шизуне выглядела так, будто ей некомфортно, прежде чем выкрикнула весьма неуместный вопрос, словно чтобы скрыть что-то:

— Зачем ты так стараешься добавлять многоточия? И к тому же не то чтобы тебе даже нужно писать все эти твои «Ах».

Однако ответ виконта на её грубый тон был неизменно вежливым.

[Ах, прошу прощения. Боже мой, только не опять… Я искренне извиняюсь, юная леди. Для меня акт создания этих букв и слов ничем не отличается от акта речи. Вместо ощущения голоса, покидающего мой рот, что бы ни возникло в моём разуме обращается этими буквами крови, которые вы видите перед собой. Кажется, мой мозг – ах, скорее всего, в моём случае я должен звать это душой – переводит мои слова в буквы для моего удобства. Говорят, если человеческое существо будет носить пару очков, которые показывают мир вверх ногами, три дня, к концу этого периода его разум приспособится к его новому зрению. Для меня это работает примерно таким же образом.]

Выслушав это заявление, Шизуне невольно вздёрнула бровь.

— Вампир вроде тебя? Душой? Не смеши меня.

Вслед за этим последовала тишина.

Форма виконта замерла на месте. Бриз подул между ним и замолкшей Шизуне.

Спустя мгновение виконт начал писать в манере, из-за которой казалось, будто он выбирает свои слова с предельной осторожностью.

[Ха-ха-ха. Вы говорите, что вампиры – бездушные существа? Не то чтобы совсем уж безосновательное заявление и в некотором смысле совершенно верное], – сказал он с явной задумчивостью в тоне, продолжая прежде, чем Шизуне успеет вмешаться. – [Насколько много вы знаете о вампирах? Я допускаю, что вы должны были приобрести огромное количество знаний о наших способностях и характеристиках. Но вы никогда не задумывались, что это странно, что каждый индивид может обладать способностями и слабостями столь отличными от других?]

Никогда.

Для Шизуне вампиры были добычей – ничем, кроме цели её ненасытности и прежде мести. В первые её годы в качестве Пожирательницы, когда она была ведома одной только местью, она стремилась узнать настолько много про их слабости, насколько возможно. Но, когда она стала достаточно сильна, чтобы одолеть вампира в одной схватке, её это больше не волновало. Для её равнодушия было множество причин, но одной из них был тот факт, что ей больше не нужно было знать слабости данного вампира, чтобы одолеть его.

К этому моменту слабости вампиров влияли лишь на эффективность того, насколько быстро она сможет завершить сражение. Она никогда не делала лишних усилий, чтобы заглянуть в них глубже, чем необходимо, и не то чтобы она когда-то намеревалась делать это.

Но нельзя было сказать, что лужа крови перед ней была совершенно ей не интересна. На самом деле, она пробудила её любопытство настолько, что девушка практически захотела начать слушать. Она бы никогда не колебалась так сильно, если бы вампир писал на английском, но, когда она увидела свой родной язык, её сердце смягчилось.

Если бы она всё ещё была ведома одной только местью, Шизуне бы не обратила ни малейшего внимания на заявление виконта, да и не то чтобы у неё хватило бы самообладания для этого.

Но сейчас подобная тема обсуждения даже приносила ей некоторую выгоду.

Будучи Пожирательницей Дзикининки, которая поедала кровь и плоть вампиров, чтобы поглощать их силы, незнание ничего о своей добыче означало, что она никогда не сможет подобающе выразить словами, каким существам была она сама.

Девушка на мгновение задумчиво прикрыла глаза, затем вновь крутанула нож и убрала его в ножны в задней части своей куртки.

— …Говори. Я могу даже оставить тебя на потом, если ты сможешь развеселить меня.

[Благодарю вас за внимание, прекрасная юная леди.]

†

Во тьме.

Какими вампирами были мои настоящие родители?

Отец всегда говорил: [Они были замечательными. Я горжусь тем, что могу считать себя одним из их друзей, и я обещаю тебе, что ты можешь относиться к себе с такой же гордостью, будучи их сыном]. Но он никогда не говорил мне ничего конкретного.

Почему я был рождён вампиром? Не то чтобы я проклинал свою судьбу, но мне всегда было интересно.

Отец научил меня самым разным вещам о вампирах. По-видимому, в мире существует бесчисленное множество их вариаций, и где-то половине из нас даже не нужно пить человеческую кровь, чтобы выживать. Отец один из них. Но так стало только после того, как он принял ту жидкую форму, в которой он сейчас.

Я из того типа, кому нужно пить кровь регулярно, чтобы выжить.

Неважно, человеческая ли она или животная, мне нужно пить кровь живого существа, иначе я лишусь своих сил. Это иная нужда, чем голод. Не то чтобы это влияет на меня физически, но, если я долго не буду пить кровь – несколько месяцев подряд – начнёт казаться, будто моё сознание отделяется от моего тела.

У некоторых вампиров цикл голода короче, чем у других. Я слышал, что некоторым из них нужно выпивать по крайней мере одного человека в день. Хотя обычно подобных быстро выслеживают.

Отец сказал мне: [Акт высасывания крови не столь прост, как обычное выпивания чьей-то крови. Это акт разделения самой своей души. Релик, сын мой, ежели ты изберёшь путь сосуществования с людьми, ты никогда не должен думать о питье крови как об акте «взятия». Помни это: выпивая чью-то кровь, ты делишь свою жизнь и душу с ними]. Но, если честно, это непросто. В конце концов, я просто поддаюсь желанию выпить чью-то кровь, не так ли?

Когда я вонзаю свои клыки в чью-то шею и выпиваю их кровь, мне кажется, что нечто покидает моё тело и сливается с человеком, которого я кусаю. Думаю, если я попытаюсь сфокусироваться на этом ощущении сильнее и попрактикуюсь, я в конце концов смогу «подчинить» кого-то или даже «обратить». Хотя не то чтобы я когда-то правда пытался.

Обратить кого-то – втянуть человеческое существо, столь отличное от меня, в мир вампиров… В фильмах и романах это так же просто, как распространение чумы. Целые деревни обращаются за ночь. Если верить словам отца, у меня и самого есть силы, чтобы сделать это. Он говорит, что, физически говоря, я настолько близок к тем самым вампирам, которых вы видите в фильмах, насколько это возможно.

Я могу обратить любого человека, которого выберу, в вампира. Феррет говорит, что это всё равно, что помочь человеку «эволюционировать» или вроде того, но, честно сказать, мне самому так не кажется.

Как ты можешь звать это эволюцией, когда у новой формы столько слабостей?

Судя по тому, что смог узнать мой отец, примерно восемьдесят процентов вампиров слабеют от солнечного света. Самые слабые из них не могут даже пошевелиться, пока солнце не зайдёт, и, по-видимому, многих из них люди убивают в дневное время.

Я могу лишь едва двигаться днём, но только в помещениях. Скорее всего, я обращусь в прах, если солнечный свет заденет меня, и мои силы заметно слабеют с первыми петухами.

Я ненавижу запах чеснока, и я не выношу очищенные соль или серебро. Скорее всего, я умру, если кто-то вонзит кол мне в сердце. Я могу возродиться из праха, если мне помогут, или потратив целые века усилий, но я слишком напуган от одних только мыслей о том, чтобы попытаться провернуть подобное.

Я не могу войти в проточную воду. Я могу пересечь её на кораблях или самолётах, но я не могу войти в неё физически.

По-видимому, вампирская энергия вытекает в воду. Её возможно поглотить обратно из стоячих бассейнов, но ты не сможешь забрать её из бегущего потока.

Это означает, что я не могу принимать душ – мне нужна ванна. Слава богу, я не особо много потею и не так уж легко пачкаюсь, но, если честно, когда я покрываюсь песком или пылью, это становится той ещё проблемой.

Полагаю, единственное, с чем у меня нет проблем – распятия. Но, опять же, почти никто из вампиров не имеет слабости к ним. Хотя многие из нас слабы против сил верующих, которые владеют ими…

Я могу делать большинство вещей, которые люди могут ожидать от вампира. Помимо этих слабостей я могу пережить что угодно. Я могу превратиться в стаю летучих мышей, контролировать фамильяров, обращаться в туман, прятаться в тенях, телепатически передвигать предметы и гипнотизировать людей одним взглядом. И относительно менее известных сил, я могу обращаться в змею или рой комаров. Хотя я редко делаю это, потому что другим это не нравится.

Думаю, физически я сильнее других детей моего возраста, но, если честно, я никогда не проверял это или вроде того.

Моё тело всё ещё растёт. Поэтому питаюсь я как люди. Но, когда мне исполнится двадцать или около того, я окончательно прекращу «стареть».

Но мне всё ещё не нравится тот факт, что у меня столько слабостей. Каждый раз, когда я хочу помыть руки, мне приходится набирать воду в таз. Если я суну руку под кран, их обожжёт, словно я держал их в огне. И что до солнечного света… хотя я слышал, что многие люди начинают обходиться без него, поскольку компьютеры и интернет обрели популярность, я предпочитаю улицу. Я терпеть не могу то, как всё обстоит. Возможно, это звучит слегка по-детски, но я хотел бы иметь возможность поиграть в футбол со всеми другими детьми моего возраста. На Гроверте у нас нет никаких полей с освещением… Ну, полагаю, это просто оправдание. Это тяжело – не иметь возможность гулять под солнечным светом. Люди могут думать, что это всё равно, что поменять восприятие дня и ночи местами, но не то чтобы люди обращаются в прах, когда выходят вечером, не так ли?

Ну, возвращаясь обратно к теме… Иными словами, мой баланс сил и слабостей не такой уж удобный. Я не особо возражаю, потому что я был таким с тех самых пор, как родился, но, если человека обратить в вампира, уверен, он удивится всем тем слабостям, с которыми ему придётся уживаться.

В этом смысле я завидую своей младшей сестре.

Феррет моя полная противоположность. У неё вовсе нет слабостей. Она в полном порядке под солнечным светом. Она может есть чеснок, принимать душ и плавать в реках и океанах. Она старается не делать этого передо мной, чтобы не расстраивать, но мне всё равно.

Серебро на неё не влияет, а про распятия и говорить не стоит. Никто никогда не пробовал, но она, возможно, даже сможет пережить кол в сердце.

Но у Феррет нет большинства сил, которыми обладаю я. У неё быстрая регенерация, но у неё нет никаких других способностей. Она не может обращаться в летучую мышь или туман, она не может общаться с крысами или летучими мышами, она не может двигать предметы силой мысли, и она не может гипнотизировать людей.

Хотя есть одна деталь… Феррет может обходиться без питья крови. Она может пить её, если захочет, и она, скорее всего, может в некоторой степени подчинить кого-то, укусив его, но… Не думаю, что она сможет обратить кого-то.

Вот почему мы с сестрой словно зеркальные отражения. Да и наши характеры тоже отличаются.

Я действительно люблю свою сестру, но иногда я задаюсь вопросом.

Что мы вообще такое?

Не просто вампиры. Мне кажется, что мы необычны даже для нашего вида.

Я, рождённый с большинством вампирских характеристик, и Феррет, рождённая без слабостей. Кем были наши родители? Означают ли наши физические силы и способности что-то особенное?

Я время от времени задаюсь этим вопросом, но я никогда не поднимал эту тему рядом с отцом.

Кажется, если я скажу ему, я потеряю то счастье, которым мы обладали до сих пор.

В конечном итоге я могу проклясть себя за то, что я настолько любопытен к знаниям. Я могу возненавидеть свою собственную младшую сестру, которую должен любить.

Вот, что пугает меня.

Подвальный офис портовой администрации.

Услышав шаги, спускающиеся по лестнице, брат и сестра вампиры одновременно открыли глаза.

Мне это снилось?

Всё ещё ощущая сонливость, Релик начал приводить свои мысли в порядок.

Среди девушек, которых он встречал в Японии, лучше всего он поладил со старшей девушкой, которую он встретил в Йокохаме в последний день. В итоге он рассказал ей самые разные вещи, которых в обычной ситуации никогда бы не сказал.

Я так и не испил её кровь, но могу поставить, что она была бы великолепна.

На мгновение вновь погружаясь в свои воспоминания, Релик снова сосредоточился на своём слухе.

Он смог различить две пары шагов. Не похоже, что они принадлежали двум рабочим, которым Феррет угрожала ранее.

Понемногу пробуждая своё сознание, Релик сфокусировался на реальности перед собой и начал сравнивать звуки шагов с теми, которые он знал по своим воспоминаниям.

Звуки совпали с его воспоминаниями, словно пара отпечатков – они были идентичны с такой же парой брата и сестры, как он и Феррет, хоть и с некоторыми отличиями.

Голос, который эхом разнёсся с лестницы, подтвердил его подозрения.

— …Видишь? Я говорила тебе! Релик и Феррет должны быть тут!

Это Хильда?

Релик излишне напрягся, когда услышал детский знакомый голос своей подруги детства. Он не слышал голоса со стороны второй пары шагов, но, скорее всего, Хильду сопровождал её брат Михаэль.

Как они нашли нас? Мы собирались сходить к ним сами!

Сердце Релика, обычно тихое и слабое, начало биться с практически человеческой скоростью. Даже у вампиров, которым не нужно было дышать, было сердцебиение, потому что их тела всё ещё нуждались в поставке питательных веществ и энергии.

Они совершенно не отличались от людей тем, что их сердцебиение ускорялось, когда они были взволнованы. Мысли Релика мешались всё сильнее, пока он пытался понять, как ему следует поприветствовать его приближающуюся подругу детства.

Аргх, это нехорошо. Если Михаэль тоже здесь, Феррет свихнётся.

Релик задался вопросом, должен ли он открыть крышку своего гроба, чтобы избежать подобной ситуации. Однако…

— Ферре-…

В тот момент, когда он подумал о том, что он услышал взволнованный мужской голос, Релик осознал, что крышка гроба Феррет распахнулась, вслед за чем последовал такой звук, будто кого-то безжалостно ударили.

У него была неплохая идея относительно того, что происходило снаружи.

Скорее всего, старший брат Хильды Михаэль попытался запрыгнуть в гроб Феррет, только чтобы быть награждённым ударом.

Михаэль комично крутанулся в стену.

— Михаэль!

Естественно, той, кто позвала его по имени, была не Феррет, а сестра Михаэля – Хильда.

Хотел бы я, чтобы моя сестра тоже иногда звала меня по имени, – подумал Релик про себя, слушая отчаянные попытки Феррет сдержать свою ярость.

— Ты!.. Н-наглец!..

Хотя она набросилась на Михаэля, который всё ещё катался по полу, её девичий голос отбросил часть достоинства её слов.

— Твой голос прелестный даже когда ты злишься, Феррет.

Хотя его челюсть и спина должны были болеть, Михаэль с энтузиазмом поднялся и одарил Феррет, выбравшуюся из гроба, сияющей улыбкой.

Было очевидно, что Феррет сдерживалась, когда ударила Михаэля. Его шея свернулась бы на сто восемьдесят градусов, если бы она пошла против него по полной.

Понимал ли он это или нет, Михаэль встал и протянул ей руку.

— С возвращением, Феррет! Должно быть, тебе было так одиноко без меня. Но не волнуйся. Теперь всё будет в порядке!

— Что…

Феррет лишилась дара речи из-за дерзости Михаэля.

Релик тихо хихикнул в своём гробу, слушая перепалку снаружи.

Михаэль вовсе не изменился, хах. Полагаю, это лишь естественно, учитывая, что прошёл всего год.

Хорошенько посмеявшись, Релик принял решение и открыл свои глаза, медленно поднимая крышку гроба.

Флуоресцентный свет просочился внутрь гроба, практически ослепив юношу. Но свет неожиданно заслонили.

Релик открыл крышку до конца. Тень, блокирующая свет, поприветствовала его.

— Релик… с возвращением!

Перед ним стояла человеческая девочка по имени Хильда. Релик на мгновение склонил голову при виде своей подруги детства, а затем робко рассмеялся и ответил на её улыбку своей собственной.

— Я дома.

†

Остров Гроверт – Окрестности города Рукрам.

— Всё правда нормально?

Каргилла и остальные вернулись из замка, так ничего и не добившись, однако Уал продолжал неловко ворчать, пока они ехали в фургоне.

— Конечно! Послушай, наши клиенты и мэр были теми, кто сказал, что он слаб к солнечному свету. С этим не должно быть никаких проблем. Мы уничтожили гроб под солнцем, так что мы выполнили свою работу.

Они приехали в маленький особняк на окраине леса неподалёку от города. Это был дом клиентов. Все истребители вышли из фургонов. Дом находился в прекрасной гармонии с деревьями в лесу. Он был довольно маленьким для особняка, но, если доклад о том, что его населяло семейство из четверых, был правдив, дом выглядел практически слишком большим для такого числа обитателей.

— Мы действительно получим там хоть какие-то деньги?

— …Обычно в качестве доказательства мы приносим обратно вампирский прах, или укус на шее жертвы испаряется. Но всё должно быть нормально, пока у нас есть это видео. У нас есть записи об их сделке с нами, так что в худшем случае мы сможем сказать им, что мы продадим их информацию медиа, если они не заплатят.

— Это буквально шантаж… Гах!

Уал заслужил ещё один удар в нос за своё замечание.

Из-за серии необычных событий в этот день Каргилла был весьма на взводе. В обычной ситуации он бы хотя бы связался с главным офисом, но в этот раз он был ведом исключительно желанием покинуть Гроверт как можно скорее.

На самом деле, его даже не волновали деньги – он просто хотел объединиться с командой своего заместителя и сбежать с острова.

Мельком взглянув на легковушку, на которой приехала его правая рука, Каргилла медленно подошёл к парадной двери дома.

— Я связался с ними через рацию прежде, чем мы приехали сюда, так что всё должно быть нормально. Но…

Беспокоясь, что клиенты могут перепутать его с грабителем из-за его внешности, Каргилла позвонил в дверной звонок.

И через пару мгновений белая пара открыла дверь.

— Ох… Вы, получается, мистер Каргилла… из команды истребителей? – неуверенно спросила жена.

Каргилла заставил себя натянуть улыбку такого типа, которой новичок Уал никогда раньше не видел.

— Доброго дня, мэм! Работа была успешно выполнена, и мы только вернулись после решения вашей проблемы с вредителями, которые угрожали вашим жизням!

— О боже мой… Спасибо вам огромное!

Истребителей провели в гостиную. Они заняли всю комнату и были вынуждены остаться на ногах. Каргилла предлагал, чтобы остальные остались снаружи с машинами, но пара настаивала, что они благодарны каждому члену команды, так что в итоге они теснились внутри, как сардины в банке.

Каргилла предпочёл бы вовсе забыть о благодарностях и уйти как можно быстрее, но он не был достаточно красноречив, чтобы отказать им, и в конце концов сдался, заведя всех внутрь.

— Я чувствую, что это ловушка, это наверняка уловка! – громким шёпотом шипел Уал до самого конца, но Каргилла лишь фыркнул.

— Всё нормально. Мы можем оставить эти кровавые буквы Пожирательнице. И, даже если эта пара работает на эти буквы, сейчас середина дня. Одна световая бомба – всё, что нам нужно.

— Но этот виконт или что бы то ни было был в полном порядке!

— Ух…

— Мне действительно не нравится, к чему всё это идёт. Вы не думали, что, может, тут целая стая вампиров, которые не слабы к солнечному свету?

Новичок высказал весомую точку зрения. Но Каргилла был здесь на миссии. Он не мог отступить сейчас.

— Я буду приглядывать за ними. И, если ты прав, мы побежим, как никогда, – сказал Каргилла, решительно покачав головой.

— Вау, то есть вы вообще ничего не продумываете?!

Как этот парень вообще стал лидером?! – задался вопросом Уал и незаметно встал поближе к выходу.

Каргиллу назначили лидером из-за огромного опыта, которым он обладал. Но, в конце концов, его опыт заканчивался на столкновениях с мелкими сошками, и он никогда ранее не был вовлечён в столь необычную ситуацию, так что понятия не имел, что делать.

— Сэр, – окликнул его заместитель, прибывший раньше. – Понятия не имею, почему вы сейчас настолько на взводе, но, если что-то происходит… вы бы хотели, чтобы мы втроём вышли и завели машины?

— Х-хорошая идея! Возможно, я параноик, но просто чтобы убедиться, что мы сможем убраться отсюда как можно скорее.

— Ага…

Правая рука и двое других всё ещё ничего не знали о самопровозглашённом виконте. Они покинули поместье, выглядя очень озадаченными по поводу состояния команды Каргиллы. Отослав их, Каргилла с отчаянием проглотил правду и вновь натянул фальшивую рабочую улыбку.

Всеми силами стараясь скрыть свои потные ладони, Каргилла завёл светскую беседу с парой. Он хотел закончить обсуждение как можно скорее, но он не был так уж хорошо подкован в беседах, так что разговор шёл совершенно не в том направлении, в котором ему бы хотелось.

— Мы были в ужасе. Вампиры имели виды на наших детей.

— Конечно.

Каргилла был настолько сосредоточен на том, чтобы поскорее покинуть остров, что в итоге не заметил два важных факта.

Первым было то, что пара приняла его заявление об уничтожении вампира слишком уж легко. Другим был тот факт, что мэра, которого, как упомянула его правая рука, он встретил вместе с парой, нигде не было видно…

— Этот «виконт» беспокоил нас последние десять лет. Изначально нас наняли, чтобы обучать на дому двух детей из этого замка.

— Верно… а?

О чём эта женщина говорит?.. Погодите секунду.

Вот когда он наконец осознал, что что-то было не так.

Они знали виконта десять лет? В отчёте ведь всё было совсем по-другому. И, если они знали его так долго, они должны быть в курсе, что у него иммунитет к солнцу. Дерьмо… И ещё, если так подумать, где этот мэр, который первый сказал нам, что он слаб к солнечному свету?

— Мы оба были учителями, когда ещё жили в Британии. Так что он попросил нас предоставить детям-вампирам образование на уровне средней школы…

Стойте, что? Детям-вампирам? Никто не упоминал их до этого!

Предупреждающие звоночки сходили с ума в голове Каргиллы. Он взглянул на других истребителей, но они все переглядывались друг с другом с напряжёнными лицами. Уал – новичок – уже придвинулся поближе к двери.

— Ум, стойте, в каком смысле «дети-вампиры»? Мы слышали лишь об одном вампире…

— Всё верно. Мы не говорили вам о них. Мэр сказал, что мы не должны. Дети покинули остров около года назад, и мы наняли вас, чтобы избавиться от этого виконта, пока они в отъезде. Но вот когда мэр пришёл и… ох, верно. Виконт довольно популярен среди людей этого острова. Куда больше, чем какой-то мэр…

А? Что несёт эта женщина?

— Ох? Мы не упоминали это прежде? Большинство людей на этом острове знают. Это секрет только среди островитян, но… существование вампиров раскрыл сам виконт и его окружение. Дети-вампиры отправились в путешествие без пункта назначения. Вместе со всеми фамильярами из их замка. Мэр зовёт виконта графом. Два наших ребёнка абсолютно очаровательны. Дети-вампиры близнецы – мальчик и девочка. Мэр очень юн. Ему уже за тридцать, но ему не дашь хоть немного старше двадцати. Фамильяры виконта включают в себя оборотней, ведьм и вампирш в зелёном, и они, возможно, способны одолеть армию небольшой страны. Дети-вампиры очень быстро учатся. Если бы они могли присоединиться к человеческим детям, уверена, они смогли бы поступить в прекрасный университет.

Постепенно слова женщины становились всё более непоследовательными. Предложения следовали друг за другом без чёткой связи. Она жутко продолжала, словно сломанная кукла. Теперь, когда Каргилла задумался над этим, жена была единственной, кто говорил уже какое-то время. Муж просто наблюдал за ними с натянутой на лицо улыбкой.

— Ум, хорошего дня, мэм.

В этот момент его осторожность переборола преданность работе. Каргилла поднялся со своего места даже без притворной вежливости. Другие истребители, похоже, тоже пришли к такому же заключению, направляясь к двери один за другим.

— Ох, боже, уже темнеет. Похоже, мне нужно включить свет, – сказала женщина, не замечая действий истребителей, и потянулась к выключателю на стене.

Свет залил комнату. И в то же время ставни в доме начали с громким скрипом закрываться сами по себе.

— Ухо-о-о-оа-а-а-а-а-а-а-а-а!

Истребители кинулись к дверям, напоминая поток из прорванной дамбы. Но в дверном проёме стоял Уал.

По какой-то причине его руки были широко раскинуты в стороны, словно он преграждал им путь.

— Ну же, пацан! Поторопись и вали!

— Что с тобой не так, новенький?! Прочь с дороги!

С боевым кличем истребители попытались убрать Уала с пути, однако…

Их отбросила невидимая сила, которая швырнула других истребителей на пол коридора.

— Э-эй. Новичок? – ахнул Каргилла, приближаясь к сцене мгновением позже.

— Звиняюсь. Неужто переборщил?

Нервный тон новичка пропал без следа. Теперь он говорил с ними с жалостью, словно он смотрел сверху вниз на низшие создания.

— Блин, кто вообще назначил тебя лидером? Обычно люди сначала выполняют работу, а потом уже с клиентами встречаются. Честное слово… ты понятия не имеешь, насколько сильно ты испоганил мой потрясающий план.

Несколько человек попытались проигнорировать его и уйти, но им попрепятствовала невидимая сила. В контрасте с их страхом и растерянностью Уал излучал ауру самообладания, дарованную лишь обладающим превосходством.

— Боже, босс. Ты на самом деле был прав, знаешь? Как там ещё раз… Да, это правда, что большинство вампиров слабы к солнечному свету и некоторые даже обращаются от него в прах, но… те, кто позволяют вам найти их гробы – слабаки. Действительно слабаки. Низшие среди низших из самых глубоких низов.

Уал предоставил ему простое объяснение о вампирах легкомысленным тоном, напоминающим монолог из комикса.

— Послушай, босс. На действительно сильных вампиров никогда бы не доложили. На самом деле, никто бы их даже не заметил. Горожане, живущие рядом с ними, никто из них бы даже не выяснил это. Разве это не то, что для вампиров означает подчинить кого-то?

— Кто… ты… чёрт побери такой? – прошипел Каргилла: его голос становился всё слабее с каждой секундой.

Уал покачал головой и усмехнулся.

— Я. Говорил. Тебе. Я говорил тебе всё это время. Ты никогда не знаешь, если может существовать вампир, который совершенно неуязвим к солнечному свету.

Быть не может. Ни за что…

К этому моменту подозрения Каргиллы были практически подтверждены, но он не мог поверить в это. Он не хотел верить в них.

Не потому, что он верил в нового истребителя. А потому, что, признавая этот факт, он признавал опасность, в которой находилась его жизнь в настоящий момент.

Но Уал безжалостно объявил правду.

— Вампир, который неуязвим к солнцу… Верно, прямо как… я.

Внезапно тело Уала раздулось, как воздушный шарик.

— Позвольте мне представиться вновь. Видите ли, в мире есть что-то вроде собрания вампиров. И там я тоже новичок. Уалдред, к вашим услугам. Пожалуйста, зовите меня Уа-а-а…

Остаток предложения был оборван внезапным раздутием его шеи.

Казалось, словно они наблюдали за ростом растения в ускоренной перемотке. Плоть изверглась из вялого тела Уала, поглощая его одежду и создавая новую ткань на поверхности его тела.

— Эй… Погоди. Ты не вампир! Да быть не может! – воскликнул Каргилла, не в силах принять диковинную сцену, разворачивающуюся у него на глазах.

…Перед истребителями появилась форма гигантского мужчины: его лицо покрывала борода, из-за чего он выглядел как варвар.

Гигант, который был Уалом, обратился к Каргилле и другим совершенно иным тоном.

— Хм-м, думается, я должен позаботиться о вашей шайке.

Истребители в полном замешательстве кинулись бежать тем путём, которым они пришли. Их не столь уж маленький запас оружия всё ещё был в их машинах. Каргилла просто на всякий случай скрывал пистолет в своей одежде, но как только он достал его, невидимая сила схватила оружие и притянула в руку гиганта.

— Дерьмо…

Стоило Каргилле повернуть обратно, громкий шум эхом разнёсся по поместью.

Дверной звонок! Другие, должно быть, здесь, чтобы посмотреть, что происходит!

Цепляясь за этот луч надежды, Каргилла обернулся в сторону двери. Гигант сделал то же самое, медленно и не заботясь о своём оружии.

Но повернут ли три человека ситуацию в его сторону? Каргилла мгновение сомневался в этом, прежде чем прийти к осознанию.

Стойте. Другие были здесь кучу времени до того, как мы прибыли. Так как они не заметили, что что-то было не так с этой парой?

Из-за постоянных скачков сильных эмоций, Каргилла обнаружил, что страх в нём снова поднимает свою голову.

Он проигнорировал звонок (даже если он хотел добраться до двери, гигант блокировал её) и развернулся, чтобы направиться к чёрному ходу. В этот самый момент страх, который тихо давил на его плечи, принял материальную форму.

Другие истребители, которые должны были сбежать до него, все лежали в коридоре.

Некоторые хватались за свою грудь, а другие лежали совершенно неподвижно. Это было поражение. Для этого не было других слов.

Сделав резкий вдох, Каргилла осознал, что мир вокруг вращается. Он больше понятия не имел, происходило ли это наяву или во сне.

Но, когда его разум начал проваливаться в галлюцинацию, он заметил кое-что необычное. Хотя он находился не в той ситуации, чтобы задумываться над подобным, оно неопределённо давило на него.

Разве этот коридор не немного… задымлённый?

В тот момент, когда он подумал об этом, тонкий слой тумана над интерьером дома протёк за него с тревожащей скоростью. Туман рассеялся в одно мгновение.

Каргилла понятия не имел, что происходит. И позади него раздался голос, который не мог быть больше не к месту в столь опасной ситуации.

— А-ха-ха-ха! Хи-хи-хи! Разве не забавно? Разве не здорово, красавчик? Сто-о-ой… теперь, когда я смотрю на тебя, ты вовсе не такой уж молодой! Должна ли я просто звать тебя старикашкой?

Мысли Каргиллы вернулись обратно к реальности из-за голоса. Он обернулся и столкнулся лицом к лицу с девочкой в кричащей одежде. Он был уверен, что мгновение назад там никого не было. Казалось, словно она материализовалась прямо из воздуха.

Верхняя половина её лица была окрашена, словно какой-то национальный флаг. Она носила красную шапку с тремя концами, скорее, напоминающую ту, что носит Санта-Клаус.

Из-за своего невероятно диковинного наряда она очень напоминала шута, но она держала себя в куда более зловещей манере, чем то, что ты ожидаешь от артистки.

Каргилла неловко осмотрелся в попытке понять свою ситуацию. Но шут издала механической смешок.

— А-ха-ха! Могу поставить, ты ждёшь тех красавчиков, которые пошли наружу перед этим! Вот оно! Они могут прийти освободить тебя со всем своим шикарным оружием, верно? Но знаешь что, мистер Старик Старикан Старикашка, не ожидай слишком многого, ладно? Я просто говорю это тебе же на благо. Я говорю тебе заранее, чтобы ты не слишком уж расстраивался! Так что запомни, что я делаю это для тебя. Ладно? Не смотри на меня со слезами на глазах! А-ха-ха!

После долгой паузы девушка наконец добралась до слов, которые столкнули бы Каргиллу в бездну отчаяния.

— Хи-хи! Знаешь что, знаешь что? Я уже подчинила их!

— …?

— А-ха-ха! Я говорю о тех красавчиках, которые уже пошли наружу. Тот с очками! Они уже под моим контролем! Я чуточку, немножко их укусила! Так что знаешь что, знаешь что? Они ещё не вампиры, но для них всё кончено! Твой друг в очках и все внутри этого дома! Они вдохнули меня, когда я ещё была в форме тумана. И я уронила маленькую капельку своей крови в их лёгкие! Это было так весело! Все рты разевали, как рыбы на суше! Хи-хи! Я боюсь солнечного света, но я могу делать всё, чего пожелаю до тех пор, пока избегаю солнца! Разве не круто? Круто же?

И тогда… медлительный мужчина наконец осознал правду. Девушка, стоящая перед ним, была вампиршей. И, если верить сказанным ей словам, их судьба уже была предрешена.

Дерьмо! Вот почему мы должны убивать вампиров до того, как посмотрим им в лицо!

Несмотря на его непреодолимое бессилие, Каргилла, борясь за свою жизнь, достал нож со своего пояса. У него была лишь одна цель – сердце девочки. В этот раз невидимая сила не остановила его. Судя по всему, этой силой обладала не девушка, а гигант, который когда-то был Уалом.

— Умри!

— А…

Шут застыла, застигнутая врасплох внезапной атакой Каргиллы.

Маленький удар потряс её тело. Она опустила взгляд и обнаружила гигантский нож, торчащий из её груди.

И прежде, чем она смогла присмотреться к нему, Каргилла изо всех сил повернул клинок.

— Ох…

Девушка посмотрела обратно на свою грудь, а затем Каргилле в лицо. После того, как она повторила это движение несколько раз, её глаза наполнились слезами…

И она громко рассмеялась.

— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Хи-хи-хи-хи! Ты удивился? Удивился ведь?

Каргилла тихо стиснул зубы. Когда он повернул нож, он не ощутил сопротивления. Он не повредил её сердце.

— А-ха-ха-ха-ха-ха-ха! Ты такой крутой, мистер Старикан! Я может и страшная вампирша, но у кого хватит мужества пырнуть девушку в грудь? И ты к тому же повернул нож! Может, в тебе есть хоть что-то от профессионала. Или может-может! Может, тебе нравится разрывать на части маленьких девочек! Мистер, не говорите мне, что вас возбуждает, когда вы видите этих милых бедных девочек-вампирш, корчащихся от боли и обращающихся в прах в своих гробах?! А-ха-ха-ха-ха-ха!

Что-то вроде мелкого пара внезапно покрыло её грудь, и в следующее мгновение её тело рассеялось в туман, растворяясь в воздухе. Каргилла злобно поправил свою хватку на ноже и шагнул вперёд для побега.

Гигант у передней двери не сделал никаких заметных движений с тех пор, как появилась шут. Уступал ли он ей, или он просто не был заинтересован в Каргилле? Его бородатое лицо не позволяло ни капли эмоций просочиться наружу.

— Хи-хи-хи! Эй, знаешь что? Было ли это горячо? Я об «ох…», которое я сказала, когда меня пырнули! Было ли это горячо? Было ли это соблазнительно?

Когда Каргилла кинулся глубже в дом, девушка собрала себя из тумана за его спиной. Каргилла несколько раз подряд пытался стряхнуть её с хвоста, но каждый раз она рассеивалась и собиралась вновь. Начинало казаться, словно она телепортируется вокруг него снова и снова.

— Была ли я милой?

— Была ли я завораживающей?

— Была ли я возбуждающей?

— Была ли я сексуальной?

— Была ли я захватывающей?

— Была ли я чувственной?

— Была ли я эротичной?

— Была ли я похотливой?

Каждый раз, когда шут повторно материализовалась, она добавляла возмутительную остроту. Но к этому моменту Каргилла был слишком напуган ситуацией и слишком зол на свою собственную беспомощность, чтобы беспокоиться об этом.

Он резал вампиров, которые, как он думал, были сильнее людей.

Он потакал собственным иллюзиям о том, что он сильнее, и был опьянён ими.

Он мог безжалостно уничтожать этих существ без ограничений закона.

Он был опьянён не чувством разрушения, а своей собственной силой – силой, которая навлекала смерть на вампиров.

Но теперь именно это происходило и с ним.

Ошеломляющая сила игралась с ним в ситуации, которую он не понимал, когда его жизнь потихоньку сводилась на нет. Он мог слышать, как всё, что он строил до сих пор, обращалось прахом.

Была ли это сила? Уверенность? Статус? Слава? Всё – даже его прошлое и будущее – рухнуло, оставив лишь обломки, а шут всё продолжала громко смеяться над ним.

— А-ха-ха! Знаешь что, я расскажу тебе кое-что действительно крутое! Это конец, так что ты собираешься услышать кое-что потрясающее. Это словно твой последний пир перед казнью! Но я научу тебя, что не все пиры так уж вкусны. Я буду действительно милой и нежной учительницей!

Окончив это тошнотворно длинное вступление, шут поднесла свои губы к уху Каргиллы.

Каргилла больше не беспокоился о том, чтобы оттолкнуть её, сфокусировавшись на побеге, когда он перепрыгнул через тела своих коллег истребителей, однако…

— ….тоже.

Глаза Каргиллы обернулись столовыми блюдцами…

Но прежде, чем он успел закричать, шут вонзила свои крошечные клыки ему в шею.

В то же время дверной звонок, который звонил всё это время, замолк, и дверь пинком распахнули.

Гигант медленно обернулся. В дверном проёме стоял молодой человек в чёрном костюме. Он тяжело дышал, глядя на гиганта, вставшего у входа.

— Ублюдок… Если кто-то звонит в звонок, нужно его впустить.

— Э, так вы ж сказали, чтоб я никого не впускал… – гигант моргнул, жалуясь на своего начальника.

— Когда-нибудь слышал об адаптации к своей ёбаной среде, педант? Ты один из этих безмозглых педантов, о которых трещат медиа в наши дни? Ну?!

Молодой человек поднял одну ногу. Тело гиганта сдулось, сменяя форму на съёжившегося маленького ребёнка.

— Мне жаль! Мне жаль! Пожалуйста, пожалуйста, не бейте меня!

Ребёнок, чей пол не был ясен, содрогался перед молодым человеком со слезами на глазах, словно маленькое животное.

— У-у-упс, моя ошибка, новичок. Я не буду тебя бить или типа того.

Молодой человек нежно улыбнулся и ударил ребёнка ногой по голове.

— Гах!

— Но о пинках ничего обещать не могу.

Молодой человек начал бить ногой ребёнка в живот снова, и снова, и снова, и снова, и снова.

— Какого хуя с тобой не так? Какого чёрта ты вечно превращаешься в сопляка, когда ты извиняешься? Думаешь, я какой-то извращуга? Или ты считаешь, я один из этих «хулиган снаружи, милый старший братик внутри»? Так, что ли?!

Молодой человек продолжал свои надругательства: его губы растянулись в тонкой улыбке. Этот жестокий акт остановил голос мужчины средних лет, послышавшийся из-за его спины.

— Э-эй…

Молодой человек обернулся. Огромный, дрожащий мужчина в военном жилете наблюдал за ним.

— Т-ты человек? К-куда делся тот гигант? Не знаю, кто вы, но, пожалуйста! Помогите мне!

А? Что, они упустили одного?

Подумав мгновение, молодой человек внезапно улыбнулся, выпрямился, повернулся в сторону мужчины и, поправив воротник, уважительно поклонился.

— … Вы, значится… должно быть, здесь по работе истребителя вампиров.

Отбросив в сторону своё варварское поведение, он вежливо представился мужчине.

— Меня зовут Уотт Штальф. Я мэр этого города.

Надев пару солнцезащитных очков, которую он вынул из кармана, он склонил свою голову и усмехнулся.

Пара необычайно развитых клыков показалась в его улыбке.

— И в качестве подработки… я немножко вампир.

…Тишина.

Дом, который был охвачен переполохом некоторое время назад, теперь жутко затих. Лишь время продолжило свой бег в том же темпе, словно трое присутствующих были единственными существами в целом мире.

Мужчина в военном жилете – Каргилла – некоторое время изучал клыки Уотта, прежде чем кивнуть и внезапно чётко произнести:

— На самом деле, я тоже!

— …Что?

Уверенная ухмылка Уотта погасла. Ребёнок, свернувшийся в дверном проёме, тоже растерянно взглянул на Каргиллу.

— Ха-ха-ха-ха! Так вы так и не заметили, мистер Штальф? Вы думали, я не раскрыл ваш план? Новичок в вампирском обществе, продвигающийся по служебной лестнице, даже хотя он наполовину человек. И более того, при свете дня вы перспективный молодой мэр Рукрама! Молодое лицо, которому никак не может быть за тридцать, и к тому же убогий лжец. И эти подпольные сделки! Вы использовали каждую каплю способностей, которыми вы обладали, чтобы заработать эту политическую мощь, вы трудолюбивый человек… то есть дампир!

Загадочный мужчина пересказал личную информацию об Уотте и вдруг начал бежать на него на полной скорости.

— На самом деле, я всегда был влюблё-ё-ё-ё…!

— А?!

Ощутив внезапную дрожь, Уотт со всей силы пнул мужчину в живот.

— Гах…

Закашлявшись и сдерживая рвоту одновременно, Каргилла прокатился по полу, остановившись на совсем другом конце коридора.

Уотт, тяжело дыша, тихо прошипел в пустоту:

— …Клоун. Это твоих рук дело, не так ли?

Туманный участок перед главным входом ответил, быстро принимая человеческую форму.

— А-ха-ха-ха! Вы знали? Вы всё поняли, господин Уотт? Но могу поставить, что я напугала вас, не так ли? Господин Уотт, я только что контролировала его! Хи-хи! Могу поставить, что вы не знали. Даже хотя следы моих зубов на его шее были красными и чёткими! Вы такой ненаблюдательный, господин Уотт!

Голос шута был ясным и чётким. Наверное, её голос звучал бы прекрасно, если бы она пела, но, учитывая её тон, её слова вызывали только раздражение.

Уотт на мгновение скривился, а затем вздохнул, признавая поражение. Он прикрыл своё лицо правой рукой и схватился за дверной проём своей левой.

В таком положении он медленно покачал головой, а шут продолжила болтать.

— Хи-хи-хи-хи! Вы такой глупый, господин Уотт! Кто бы стал просить о помощи кого-то, кто пинает маленького ребёнка? Это должно было дать вам наводку!

— …

Девочка шагнула в сторону Уотта, который сохранял молчание, и внезапно сделала очень серьёзное выражение лица.

— «И в качестве подработки… я немножко вампир.»

— …

Шут смеялась над ним, пытаясь скопировать его голос. Уотт ничего не сказал и просто поднял пальцы в символе мира.

— С-стойте, господин Уотт! Не глаза, не глаза! Это ведь плохой пример. Что будете делать, если ребёнок начнёт вам подража-а-ать?!

Шут каталась по земле, прижимая ладони к своим глазам. Уотт проигнорировал её и повернулся, чтобы выплеснуть злость на Уала. Но по какой-то причине он столкнулся лицом к лицу с самим собой.

Его двойник вежливо поклонился ему…

— «И в качестве подработки… я немножко вампир.»

Уотт отправил своё зеркальное отражение – новичка – в полёт в сторону. Он опустил свою левую ногу новичку на живот, а свою правую ему на лицо, и воткнул в его плоть свой каблук.

Бах, бах, бах, бах.

Снова и снова…

Когда он убедился, что Уал окончательно прекратил двигаться, Уотт достал телефон из своего кармана.

Затем он набрал номер из своей телефонной книжки и позвонил на него.

— Это я.

[О, босс!]

Он мог слышать у телефона расслабленный голос.

— Ну? Думаешь, сможете задержать их на пару дней?

[Ух, нет, сэр! Совершенно невозможно. Максимум на сегодня. Ну то есть, что с ними такое? Эти оборотни сильнее большинства вампиров, и эти зелёные горничные! Вам нужно увидеть их, чтобы поверить в это, сэр, вы не поверите, какие они милашки! И они серьёзно просто фамильяры? Ух, если честно, мне не очень хочется умирать, босс. Можно мы уже домой пойдём? Некоторые ребята уже начинают приударивать за этими горничными. Такими темпами они все будут там к завтрашнему дню, блин…]

Уотт повесил трубку и швырнул телефон на землю.

— Поразительные люди эти подчинённые. Никогда не устану злиться на них. Совершенно отличаются от этих ёбаных жмуриков в городском совете. Ирония в лучшем виде. Ты так не думаешь, Клоун?

Шут, которая в какой-то момент вновь пришла в чувства, внезапно подала голос.

— А-ха-ха… Господин Уотт, а вы не забыли сделать резервную копию данных?

У Уотта на телефоне было более двухсот телефонных номеров для работы в мэрии.

Теперь названный телефон валялся на земле, разлетевшись на кусочки.

Молодой человек в солнечных очках мучительно взвыл.

— Хи-хи! Господин Уотт, вы правда мелкая сошка, не так ли? Но вот почему я так сильно вас люблю!

Игнорируя шута, Уотт поправил свои солнцезащитные очки и повторил свои же слова.

— …Неважно. Самое главное препятствие – пережить ночь.

†

Замок Вальдштайн – Гостиная.

[Вампиры, видите ли…]

Шизуне сидела на роскошном диване. Лужа крови начала выкладывать небольшие слова на мраморном журнальном столике.

Комната была элегантной, хотя она отличалась в своей элегантности от дорогих гостиничных номеров. Бесчисленные украшения комнаты, хоть и богатые, ни в коем разе не были кричащими.

На самом деле, установка домашнего кинотеатра, DVD проигрыватель и игровая приставка возле них придавали комнате нелепую атмосферу. Большая часть электроники была японского производства, но Шизуне не была достаточно сведущей в этой области, чтобы знать подобное. И даже если бы она знала, это бы ничего не изменило.

Шизуне оставалась напряжена, сидя на самом краю удобного дивана, чтобы она могла в любой момент вскочить на ноги.

Совершенно не встревоженный её поведением, виконт выложил свои слова перед ней.

[Вампиры, которых вы, люди, видите в фильмах и романах, определённо также являются верным изображением нашего вида.]

— Также верным?

[Определённо. Пожирательница Дзикининки вашего калибра должна быть в курсе, что способности каждого вампира сильно варьируются. Некоторые могут с лёгкостью летать по воздуху и обладают чудовищной силой, некоторые не могут подходить к воде, когда другие свободно плавают в ней. Некоторые вампиры воистину чудовищны – например, есть представители более пяти метров в высоту, которые обладают восемью руками. К сожалению, большинство таких вампиров давно вымерли. Истреблены людьми.]

— Людьми? – удивлённо выпалила Шизуне.

Виконт сухо продолжил.

[Я пытаюсь сказать, что такие люди, как вы, существовали на протяжении веков. У вас должно быть некоторое представление, учитывая, что вы встали на этот путь из-за рассказов других Пожирателей, пришедших до вас. Иными словами… лишь те, кто обладают силой избегать поимки человеческими руками, смогли прожить так долго. Хотя, наверное, наблюдать за этой ситуацией уморительно… Только теперь дело в том, что мы должны жить в тени от людей из-за наших сверхчеловеческих сил. В конце концов, при всех наших способностях мы в большинстве своём в сильном меньшинстве.]

— …Тогда что вообще такое вампиры? – тихо спросила Шизуне, словно побуждая виконта продолжать.

Вампиры, которых она встречала в прошлом, обладали воистину широким спектром способностей. И каждый раз, когда она встречала одного, ей казалось, что нет двух вампиров достаточно похожих, чтобы она могла воспринимать их как один вид.

И словно разглядев сквозь её любопытство, виконт перешёл сразу к сути вопроса.

[Ах, попросту говоря, вампиры тоже обладают жизнью. Наши корни лежат в том же месте, что и ваши – людские.]

Виконт отослал ещё один поток крови к пустому пространству рядом с буквами, которые он писал. Сначала он начал рисовать фигуру, которая очень напоминала семейное древо. В первую очередь он изобразил главную ветвь, от которой прорастали множество других, из которых прорастали ещё больше линий.

[Коацерваты – первая форма жизни, рождённая на молодой Земле – породили бесчисленное множество организмов. Повторные мутации и совпадения, конечно, сильно посодействовали.]

Шизуне переводила взгляд со слов на рисунок и обратно и в тишине призывала виконта продолжать.

[То, что люди в основном считают живыми существами – те организмы, которые живут в этом двухмерном плане, который я изобразил здесь – в том же измерении, что и они сами. Однако…]

На этих словах виконт остановился, и рисунок прошёл через резкие изменения.

Из середины одной из веток кровь проросла в ещё одну ветвь… но она росла в воздух.

[Это было результатом определённой мутации. Думайте об этом как о двумерном существе, тянущемся к третьему измерению. Иными словами, эта линия пошла на контакт с искажённым измерением.]

— Искажённым измерением?..

[Это довольно сложно объяснить… В конце концов, мы никак не можем знать, действительно ли это измерение выше нас. Но давайте разберёмся в этом в вампирской манере и назовём это измерение «Демоническим царством». Вернёмся к нашему обсуждению: формы жизни, которые оказались особенно приспособлены к этому измерению, эволюционировали в этом направлении. Конечно, эти существа отличаются от нас, вампиров…]

Множество потоков крови начали подниматься в воздух от некоторых из многочисленных ветвей, нарисованных на мраморном столе. Они начали распространяться хаотично, без определённого направления.

[В качестве примера, хотя я и не видел их лично, легендарные существа, такие как драконы или пегасы, вполне могут существовать. Или, возможно, они столь сильно связаны с этим другим измерением, что ныне они невидимы для наших глаз. Вы когда-нибудь слышали о вещи под названием «летающие стержни»? Это существа, которые были замечены лишь на камерах. Распространено мнение, что это просто комнатные мухи, но мы не можем сказать наверняка, что они не существуют. Я говорю о существах, которые существуют, но решили не сосуществовать с такими, как мы.]

После момента тишины слова, написанные на столе рядом, рухнули, когда он начал создавать новое предложение.

[Но мы, вампиры, видите ли, ни здесь, ни там. Мы обитаем в этом мире и живём по тем же правилам. Но в зависимости от эпохи и места мы искривляем и нарушаем эти правила слишком уж легко. И всё же по какой-то причине скорость, с которой мы мутируем, невероятно быстра. Есть случаи мутации, происходящей за одно поколение, в связи с волей индивидов или, например, из-за воздействия религии. Вот почему некоторые вампиры слабы к распятиям. Но, если бы мне нужно было назвать один общий фактор, который связывает всех вампиров вместе, я бы сказал… да. Мы – вампиры – можем свободно осуществлять контроль наших душ.]

— Душ?..

Шизуне тихо ахнула. Теперь, когда она подумала об этом, это самое слово было причиной, по которой их битва была приостановлена, и она согласилась на предложение виконта на чай.

[Некоторые говорят, что у вампиров нет никакой души, и в некотором смысле это абсолютная правда. Подтверждённой теории нет, это моя личная гипотеза и не более. Вампиры – существа, чьи души совершенно отделены от тел, но которые также способны контролировать свою пустую оболочку. Иными словами, вампиры – существа, которые могут делать, что захотят, со своей собственной душой.]

Объяснение виконта не имело особого смысла для Шизуне. Она сощурила глаза. Кажется, заметив это, виконт добавил ещё одно предложение.

[Если совсем уж упростить этот вопрос, полагаю, кто-то может сказать, что душа вампира использует телекинез, чтобы оживить свой собственный труп.]

— Телекинез? Серьёзно? Я видела вампиров, которые могут использовать некую невидимую силу, но…

[Да, не будет преуменьшением сказать, что эта определённая способность – очень базовая форма этой силы. Чтобы контролировать чьё-то тело свободно… Нет, это способность контролировать материю, которая составляет чьё-то тело на молекулярном или даже атомном уровне… Естественно, этот контроль не идеален. В конце концов, в противном случае мы были бы способны исправить наши слабости, и я бы давным-давно вернулся к человеческой форме.]

Нечто в том, что сказал виконт, беспокоило Шизуне, но она решила пока что сохранять молчание и послушать, что он скажет.

[Например, возьмите способность некоторых вампиров обращаться в стаю летучих мышей или пятно тумана. Это акт разделения себя на множество живых существ, но за ними всеми стоит лишь одна душа. Что до последнего, как кто-то контролирует себя, когда у него нет ни глаз, ни мозга?]

— Включая тебя.

Шизуне бросила эту фразу с сарказмом, но буквы крови, кажется, вовсе не были застигнуты врасплох.

[Именно! Уверен, теперь вы можете понять механизм, стоящий за работой моих движений. Как может масса жидкости, которой не достаёт каких-либо мускулов, двигаться столь свободно? Телекинез – сила, которая игнорирует законы физики. Моя душа всегда смотрит вниз из этого измерения в другое, контролируя моё тело во множестве форм. То же самое касается и вампиров, которые летают по воздуху. Более могущественные индивиды могут даже обращать одежду на себе или свои украшения в летучих мышей или туман, когда они превращаются, но увы! Мои силы телекинеза распространяются лишь чуть больше, чем на моё тело. Я не могу делать ничего, кроме как переворачивать страницы книг, менять DVD или нажимать кнопку на пульте. Если вы дадите мне немного времени, я, возможно, даже смогу заварить чашечку чая. Что скажете?]

— Нет, спасибо.

Слова виконта оборвались, словно он был разочарован немногословным ответом Шизуне.

Но вскоре он сформировал ещё больше слов, словно утешая себя. Его новое высказывание привлекло внимание Шизуне.

[Возможно, вампиры обращаются пеплом после смерти потому, что их тела изначально сформированы из мутировавшего вещества схожего состава. Когда Пожирательница, как вы, поглощает плоть и кровь живого вампира, скорее всего, будет верно сказать, что вы получаете «душевную» энергию, которая наполняет тело. В конце концов, кровь вампира – катализатор, который циркулирует душевную энергию через его тело. Сердце – слабость для большинства вампиров, но мой старый друг однажды составил теорию: если считать душу некоего рода пультом, сердце может быть приёмником сигналов, посылаемых душой. Иными словами, вампиры, чьё тело не является слабостью, способны использовать иные свои части в качестве приёмника сигналов.]

— Это относится и к тебе? – спросила Шизуне.

Лужа крови не двигалась.

— Ранее ты сказал что-то о том, чтобы вернуться в человеческую форму, верно? Что это значит?

[Всё просто.]

Спустя мгновение колебаний виконт решил рассказать о своём прошлом женщине, которая пришла охотиться на него.

[Изначально у меня была человеческая форма… Нет, возможно, точнее будет сказать, что изначально я был человеком.]

†

Давным-давно отец был человеком.

Он был укушен другим вампиром, чья душа хлынула в него через укус. Отец сам говорил мне, что именно так его и обратили в вампира.

Он жил так некоторое время после, но однажды он начал проводить исследования о наших телах – телах вампиров. У него была лишь одна мысль в голове: избавить нас от слабостей.

Отец сделал всё, что мог, чтобы достичь своей цели, и, в конце концов, он избрал отказаться от своего же тела. Он обнаружил бактерию, прошедшую странную мутацию, прямо как и мы, и позволил ей слиться с собственным телом. Вот как он принял эту странную форму.

Он сказал, что эта бактерия была словно противоположностью вампиров. Она порождала энергию, когда солнечный свет падал на неё. Это нечто вроде фотосинтеза, но куда более эффективного. И теперь всё, что нужно отцу, чтобы жить – это солнечный свет.

Благодаря этим симбиотическим отношениям, отцу больше не нужно пить кровь. Хотя есть всего одна проблема.

В отличие от меня и других вампиров, отец обладает силой лишь на солнце.

Отец не может жить без солнечного света.

— Боже мой, впервые слышу, что виконт когда-то был человеком…

Солнце село на Гроверте. Релик находился на отшибе города, на пути к дому Хильды и Михаэля, устроившись в задней части фермерской телеги.

Релик рассказывал Хильде о своём отце, оставаясь внутри гроба. Феррет больше не было с ними: она жаловалась, что не может сесть в мерзкую фермерскую тележку, так что Релик попросил её первой отправиться в замок, чтобы она могла объявить об их прибытии отцу. Так что девушка ушла.

Михаэль последовал за ней, словно это было лишь естественно, так что сзади скрипящей телеги теперь были только Релик и Хильда.

— Приношу извинения за все проблемы, – сказал Релик из гроба.

— Да не стоит, юный господин! Виконт Вальдштайн всегда так хорошо относился к нам, – ответил старик спереди.

Хотя Гроверт был достаточно индустриализирован, чтобы машины были основным транспортным средством, на острове также были конные экипажи для туристических целей. Старик, кажется, использовал отставную лошадь, чтобы возить свои продукты на рынок в город.

Большинство людей, живущих на этом острове, долгое время знали о существовании вампиров. Если точнее, они сосуществовали.

Не то чтобы люди и вампиры примирились со своими отличиями.

Это было тяжело для вампиров, которые так долго считались врагами человечества, быть принятыми в человеческое общество настолько просто.

Но на этом острове всё отличалось.

Гроверт, отделённый от материковой Европы и её долгой истории, был населён вампирами с самого начала. Это было его естественным состоянием.

Вампиры на этом острове всегда в некотором смысле господствовали над людьми.

Индустрия прогрессировала, и Гроверт начал поддерживать постоянный контакт с материком: вампиры покинули политическую сцену острова. Но люди острова принимали вампиров вроде Герхарда и Релика без какого-либо сопротивления.

Однако это не означало, что вампиров уважали или предоставляли им официальные права.

Большинство молодых людей в эти дни предполагали, что у острова была длинная и необычная традиция поклонения вампирам. Очень немногие знали, что лорд замка Вальдштайн всё ещё был жив в жидкой форме.

Однако для портовых властей, которые были ответственны за контроль приездов и отбытий вампиров с острова, и старших жителей Гроверта Герхард оставался виконтом и уважаемым господином.

— Замечательно иметь столь близких друзей, – сказал старик.

Релик смущённо отвёл взгляд несмотря на тот факт, что он всё ещё был в своём гробу.

— Ну, Хильда и Михаэль единственные мои друзья моего возраста…

К тому моменту, как они прибыли в дом Хильды, солнце окончательно село. Релик вылез из своего гроба. Легко поднимая его одной рукой, он поблагодарил старика и направился с Хильдой к её дому.

— Релик, тебя устраивает, что ты оставил все остальные свои вещи в гавани? – неуверенно спросила Хильда.

Релик натянул очень человеческую и детскую улыбку.

— Ага. Горничные и бабуля Джоб возвращаются завтра, так что мы можем отнести всё это обратно вместе.

— Хочешь сказать, что старая леди оборотень тоже приедет?! – взволнованно спросила Хильда.

Релик кивнул.

— Это потрясающе! Я видела её всего три раза, так что я всегда хотела поговорить с ней! Релик, ты должен представить нас друг другу завтра!

Большинство людей её бы и один раз не увидели.

Дети в городе понятия не имели о секрете замка Вальдштайн. Даже хотя их бабушки и дедушки предупреждали их о вампире, живущем внутри, молодые люди всегда думали о здании лишь как о туристической достопримечательности, так что не ходили туда без разрешения, опасаясь, что их отругают. Они не имели ничего против вампиров, потому что они не верили в их существование.

Хильда и Михаэль, однако, были особенными.

Из невежественных детей им одним была раскрыта правда, позволяя им шагнуть куда глубже в секреты острова, чем их ровесникам. Поскольку они росли с Реликом и Феррет с детства, они не видели фамильяров замка или кровавого вампира символами страха.

— Наши родители слишком уж суровы к тебе. Не могу поверить, что они не позволили мне представить тебя хоть кому-то. Не то чтобы кто-то с такой уж лёгкостью поверит, что ты вампир.

— А-ха-ха! Может, я должен превратиться в стаю летучих мышей у всех на глазах, – пошутил Релик.

Хильда улыбнулась и покачала головой.

— Ты не можешь так поступить! Все будут издеваться над тобой.

Релик был благодарен Хильде за столь обыденные беседы.

Иногда, когда он смотрел на Хильду, он обнаруживал, что борется с непреодолимым желанием.

Я хочу сделать её своей. Я хочу подчинить её, и выпить её кровь, и обратить её в такого же вампира, как я.

Скорее всего, это его желание всё ещё было слабее, чем оно должно быть, поскольку он ещё не до конца вырос.

Но юноша боялся, что однажды он потеряет контроль над этими желаниями и сделает что-то, о чём может пожалеть.

Незадолго до того, как он отправился в свою поездку, он признался во всём этом Хильде. Это было, во всех его намерениях и целях, признанием в любви к его подруге детства. Но также в глубине души он знал, что это вполне может обозначить конец их отношений.

Когда Хильда закончила слушать всё это, её глаза округлились.

«С чего это ты вдруг, Релик? Михаэль и я уже давно знали всё это. Мы были друзьями с вами, вампирами, уже много лет, не так ли? Виконт сказал нам то же самое раньше, но я дала ему свой ответ. Что я приму своё решение, когда до этого дойдёт. Я сказала ему, что если я тебе нравлюсь, тогда я буду готова. Ну… на самом деле, я действительно рада, что мои чувства не были просто односторонней влюблённостью!»

Релик был ошарашен её ответом.

«Ты так говоришь, потому что ты ещё юна», – сказал он ей, – «люди допускают ошибки, когда они молоды. Ты изменишь своё мнение, когда мы вырастем».

Хотя он пришёл к ней, чтобы признаться в своих чувствах, Релик с иронией обнаружил, что пытается отвергнуть её. Но Хильда улыбнулась.

«Тогда как насчёт этого? Если я не изменю своё мнение к тому моменту, как мы повзрослеем, то мы можем пожениться. Тогда ты можешь решить, хочешь ли ты выпить мою кровь.»

Скорее всего, это было тем самым моментом, когда Релик действительно влюбился в Хильду.

Вот почему он никогда бы не смог заставить себя подчинить её.

Релик отправился в своё путешествие отчасти с целью отдалить себя от Хильды, чтобы он смог привести свои мысли в порядок.

И что до остального, Феррет попала в яблочко.

Даже проводя время с другими девушками, когда доходило до того, чтобы выпить их кровь, Релик мог думать только об улыбке Хильды.

Чего он боялся, так это не акта испития её крови. Это была идея того, что он мог случайно подчинить её или втянуть её в мир вампиров.

— Что не так, Релик? Уверена, мама и папа будут рады снова увидеть тебя!

Хильда невинно улыбнулась, пока Релик оглядывался на собственное прошлое.

— Ага. Определённо, – ответил Релик, но в глубине души он знал, что такого никак не может быть.

Родители Хильды прибыли из-за пределов Гроверта. Релик с лёгкостью мог сказать, что они не были в восторге от него или Феррет. Пара была нанята вампирским виконтом в качестве преподавателей для близнецов, что позволило Релику и Феррет встретиться и подружиться с Хильдой и Михаэлем.

Однако родители Хильды были до смерти напуганы вампирами. Они не были глубоко религиозны, но их неприязнь выходила за пределы враждебности, обращаясь ужасом. Последние десять лет они с уважением относились к виконту, как и другие островитяне, но было очевидно, что их уважение было рождено страхом, не восхищением.

Релик уже был уверен, что родители Хильды встретят его нервными фальшивыми улыбками и глазами, полными ужаса. Одна вещь, которую он считал благословением, однако, – это факт того, что они никогда не покидали остров. Может, они опасались, что вампиры отомстят. Или, возможно, один из фамильяров, вроде бабули Джоб, угрожал им.

Релик чувствовал, что нервничает всё сильнее, когда они с Хильдой прибыли в дом её семьи в лесу…

— А?

Они тут же могли сказать, что что-то было не так.

Каждая затворка была закрыта, а парадная дверь была выбита вовнутрь.

— Что… это?.. – прошептала Хильда, крепко хватая Релика за руку.

Грабители?! – подумал Релик, распуская свои чувства вокруг.

Он пытался обнаружить присутствие живых существ, но парень не слышал какого-то человеческого дыхания или сердцебиения.

— Давай проверим внутри.

Релик поднял руку. Множество летучих мышей появились из кончиков его пальцев и залетели в дом.

Картины, отражающиеся в глазах летучих мышей, начали мелькать в уголках разума Релика.

В то же время дрожь Хильды отдалась и в его собственном теле.

Для неё грабители, вооружённые пистолетами и ножами, были куда страшнее вампиров.

— …Кажется, всё, кроме двери, в порядке…

Внутренняя часть дома не представляла из себя особый беспорядок, и парень не уловил какого-либо человеческого присутствия внутри.

Но в тот момент, когда они осторожно шагнули внутрь…

— Я ждал вас.

Из дома послышался голос.

Это был рабочий тон, который не звучал бы не к месту в сфере обслуживания. Голос, совершенно чужой для тёмного дома, послышался от фигуры, стоящей в конце коридора, ведущего к парадному ходу.

Но я никого там не видел! – подумал Релик и осознал кое-что.

У азиата, стоящего перед ним, не было ни дыхания, ни сердцебиения.

— …Вампир…

— Ах, прямо как кто-то мог ожидать от достопочтенного Релика фон Вальдштайна. Я рад заметить, что вы весьма наблюдательны.

Мужчина механически улыбнулся, приближаясь к Релику и Хильде: при всём этом он был совершенно безоружен.

— Эм… Релик, ты его знаешь?

Несмотря на надежды Релика, азиат определённо был абсолютным незнакомцем. В конце концов, мужчина очевидно был восточноазиатского происхождения, но в его совершенно свободном немецком не было ни капли характерного гровертского акцента.

— Кто вы? Что случилось с семьёй, живущей здесь? – спросил Релик, защищая Хильду, когда он осторожно шагнул вперёд.

— Кто я, спрашиваете вы? Мне ужасно жаль. У меня кончились визитки с тех пор, как я отдал свою человечность… Ах да. Хотя я не намеревался, чтобы так произошло, мой действующий работодатель называет меня «Фокусник».

Фокусник натянул самоуничижительную улыбку и ответил на второй вопрос Релика.

— А что до пары, проживающей в этом доме, одна из моих коллег укусила их обоих, пока юная леди рядом с вами отсутствовала.

— …!

Релик слегка обнажил свои маленькие клыки, услышав безэмоциональный ответ Фокусника. Хильда нервно переводила взгляд с его лица на Фокусника и обратно, всё ещё не до конца понимая ситуацию.

— Хах! Прошу прощения, но юной леди пришло время ложиться спать.

Азиат вытащил из своего кармана платок и поместил его на собственную голову.

— Раз, два…

После внезапного отсчёта фигура мужчины растворилась в воздухе.

— Три.

Голос послышался позади Релика.

Перед его глазами промелькнул платок Фокусника, и к тому моменту, как Релик торопливо обернулся…

Мужчина замахнулся в сторону шеи Хильды.

†

Мальчик и девочка шли по лесной тропе, ведущей в замок.

Это была пешеходная тропа, ведущая обратно в замок Вальдштайн, на противоположной стороне горы от асфальтированной дороги, ведущей к парковке.

Земли здесь были практически необработанными в сравнении с другой стороной. Уличные фонари, освещающие путь, напоминали нерешительные попытки сделать путь полезным. Люди иногда переходили эту дорогу на прогулках днём, но почти никто не ходил по этому пути после заката. «Вы не должны ходить по этой тропе, потому что в ночи это путь вампирского виконта…» – говорили старики острова, но, учитывая общее недоверие в это время, было очевидно, что большинство молодых людей просто считали предупреждения стариков чем-то, порождённым беспокойством об их безопасности, а не присутствием вампиров.

Мальчик и девочка пересекали этот самый путь. Мальчик совершенно не выделялся, а вот девочка, что достаточно странно, носила чёрное платье необычного дизайна.

Девочка выглядела очевидно недовольной. Но мальчик, который казался чуть старше неё, практически сиял.

— Я люблю тебя! – сказал он в тот самый момент, когда они оказались вне зоны слышимости кого бы то ни было.

Феррет чуть не споткнулась.

— Феррет! Ты в порядке?

— Я начинаю задаваться вопросом, в порядке ли твоя голова! – закричала Феррет на Михаэля, который обеспокоенно посмотрел на неё.

Но он нежно улыбнулся и покраснел, словно ничего не произошло.

— Ав, спасибо за беспокойство, Феррет.

— Это не то, что я имела в виду!

Феррет поражённо покачала головой. Она направилась дальше вперёд, не одарив Михаэля ни единым взглядом.

— Невероятно… У тебя совсем стыда нет?

— Нет, я просто признавался тебе в любви… в любом случае, какой твой ответ?

— Я отказываюсь отвечать на дешёвые признания в любви, которые я получаю каждую встречу! – злобно сплюнула Феррет, но она не пыталась завершить эту беседу.

Если бы она хотела, она могла бы забраться на гору так быстро, что Михаэль никогда бы не догнал её. Но знала ли она об этом или нет, она подстроила свой темп под его, пока они пересекали путь вместе.

— Каждое дешёвое признание многого стоит, если ты сложишь их вместе.

— Тогда очень жаль, потому что я выкидываю их каждый раз, когда получаю, – холодно сказала Феррет, ведя себя излишне угрюмо, при этом тяжело дыша.

— А-ха-ха! Не волнуйся, Феррет. Я не собираюсь так просто сдаваться.

Феррет была одинока.

Живя с фактом того, что она вампирша, её чувство одиночества росло вместе с ней.

Её брат, хоть и обладал бесконечными слабостями, был типичным вампиром. В сравнении она не обладала ни слабостями, ни особыми силами, которыми обладал её брат.

Хотя они оба были приёмными, их огромное сходство делало очевидным, что они были близнецами. Вот почему Феррет не обладала уверенностью в себе, столь отличная от своего старшего брата.

Хотя она была вампиршей, она вовсе не напоминала таковую.

Почему я вообще родилась?

Ход мыслей Феррет шёл в куда более негативном направлении, чем у Релика.

Поскольку солнечный свет не влиял на неё, она могла бы выбрать посещать обычную школу, если бы пожелала. Но она сама отказалась от этого. Сильнее страха быть отвергнутой своими сверстниками был её страх быть разделённой со своим братом. Она боялась, что, если она изберёт пойти по иному пути, чем Релик, она в итоге станет кем-то совершенно отличным от него.

Почему она была рождена? Когда они начали осознавать, что они не обычные вампиры, Феррет обнаружила, что утопает в неопределённости.

Но однажды её приёмный отец сказал ей:

[Если ты не уверена в себе, дочь моя, тогда у тебя должна быть вера. Это может быть что угодно, что ты выберешь, – вера в защиту любимого или даже в управление миром, если пожелаешь. И до тех пор, пока ты продолжаешь верить, ценность твоего существования появится сама собой.]

«Тогда… я выбираю защищать своего брата. Потому что мы в одной лодке.»

«Я не возражаю, чтобы всё оставалось так. Я проведу вечность рядом с ним. Мы единственные кровные родственники друг для друга. Поскольку он обладает всем, чего нет у меня, я буду его тенью. Потому что это будет значить, что я рождена всегда помогать Релику. Вот почему я сделаю всё, чтобы защитить его…»

Примерно в то время, когда Феррет тихо поверила в свою решимость и закрыла своё сердце ото всех, кроме брата, определённый молодой человек вошёл в её жизнь.

Изначально мальчик по имени Михаэль был не более чем другом детства. Феррет никогда особо не говорила с ним и считала его не более чем сыном её преподавателей. Однако…

«Я люблю тебя», – сказал он ей однажды ни с того ни с сего.

Феррет не сразу поняла, что он имеет в виду. Только после того, как она взяла несколько мгновений, чтобы обработать эту информацию, она ответила:

«Я не заинтересована.»

Это было ничто иное, как категоричный отказ. Феррет правда не была заинтересована в Михаэле. На самом деле, она была больше обеспокоена девочкой по имени Хильда, в которой очевидно был очень заинтересован Релик.

Но к счастью или несчастью для Феррет, Михаэль не был из тех, кто отступает так просто.

«Я буду любить тебя сильнее, чем ты заботишься о Релике!»

«…!»

Искренне шокированная заявлением Михаэля, Феррет наконец посмотрела ему в глаза. Она всегда думала, что она способна скрывать свои мысли. Она думала, что её изменения в поведении в сторону брата не отразились на её поведении. Но молодой человек перед ней, казалось, знал её настолько хорошо, что он заметил эти неуловимые изменения.

Но она холодно подумала про себя:

Ясно. Он, должно быть, не знает, что я вампирша. Иначе он бы никогда не сказал мне нечто подобное.

С этим аргументом Феррет решила показать свою истинную личность, несмотря на строгие предупреждения своего отца. Она уставилась на Михаэля и обнажила свои клыки.

Она даже продемонстрировала свою сверхсилу, подбросив его одной рукой.

Однако…

К огромному счастью или несчастью для Феррет…

Михаэль был из тех людей, кто отвечает на все вызовы с невероятным энтузиазмом.

«Меня не волнует, если ты вампирша. На самом деле, я люблю тебя такой, какая ты есть, вампиршей!»

Пока Феррет слушала признание мальчика, из головы которого текла кровь, она обнаружила, что её и правда загнали в угол.

Она была в ужасе. Не то чтобы ей не нравился Михаэль. На самом деле, её незаинтересованность дала дорогу крошечной капле любопытства. Но она боялась принимать кого-то ещё в свой мир – образовывать связь с частью внешнего мира.

Казалось, словно в тот момент, когда она сделает эту связь реальной и станет частью мира, само её существование будет отринуто.

Ментально загнанная в угол тринадцатилетняя девочка отчаянно ломала голову над причиной отказать молодому человеку перед собой и пришла к определённому заключению.

«Т-ты правда веришь, что аристократка вроде меня вовсе соизволит быть с простолюдином?!»

Вот когда началась её одержимость аристократией и именем Вальдштайн.

«Почему ты всегда так вежливо разговариваешь?» – будет жаловаться её брат Релик следующие три года.

Но сейчас перед Феррет стоял молодой человек, которого не волновали классовые различия, которые предположительно должны были встать между ними.

— Я спросил виконта, когда ты уехала, о том, могу ли я начать встречаться с тобой.

— Что?!

Феррет остановилась как вкопанная и одарила Михаэля выразительным взглядом.

— И ч-что отец ответил?..

— Он сказал, что не может отдать свою милую дочь кому-то, кто сначала пытается подлизаться к её семье. Он просто бросился на меня! Я думал, что утону.

Ответ Михаэля каким-то образом успокоил Феррет, но также озадачил. Однако, отмахнувшись от этого, Феррет тихо ответила:

— Ясно… Это весьма прискорбно.

— Но я не сдамся. Ох, верно! Знаешь, я стану актёром. Я буду потрясным исполнителем, как Шон Коннери, и королева посвятит меня в рыцари. Что думаешь? Я буду рыцарем-человеком, защищающим вампирскую принцессу. Разве это не звучит как что-то из сказки? И затем они влюбляются.

У Феррет было много мыслей по поводу мечты Михаэля, но она решила указать на один конкретный момент в особенности.

— …Пэрства больше не существует в Германии.

В некотором смысле это было отрицанием её собственной семьи. Но Феррет непреклонно продолжила.

— Отец теперь единственный аристократ, оставшийся в этой стране…

Феррет прекрасно знала: неважно, что она говорила о своей семье, дворянский титул был чем-то, ради чего её отец работал только лишь сам. Она не могла хвастаться титулом, когда она даже не была его кровной родственницей. Всё, что было у Феррет от её имени – её вампирская кровь, нечто, что она лично обозначила чем-то превосходящим над людьми из гордости.

Когда она вновь начала отступать в свою оболочку, Феррет заметила нечто, спускающееся по склону горы. Она подняла взгляд, задаваясь вопросом, кто это может быть…

— Феррет! Ты в порядке?!

Это был её брат Релик, чья одежда почему-то была порвана.

— Достопочтенный брат?!

— Релик! Эй, ты в порядке? Где Хильда?

Феррет и Михаэль поспешили к нему. Релик со злости ударил кулаком по земле.

— Чёрт побери! Какой-то японский вампир устроил нам засаду в доме Хильды… и похитил её!

— Что?!…

Михаэль встревоженно схватил Релика за воротник.

— Погоди-ка! Я думал, ты был с ней!

— Мне жаль… Он был слишком силён. Я ничего не мог…

Но прежде, чем он смог закончить своё предложение… Феррет врезала Релику в лицо.

Демонстрация безудержной силы Феррет отправила Релика в полёт, из-за чего он с небывалой скоростью врезался в дерево на склоне горы. Эта сила была в дюжину раз мощнее, чем та, которую она использовала против Михаэля.

Релик соскользнул по стволу дерева даже не пискнув.

— У меня тоже есть вопрос для тебя, – холодно сказала Феррет, натянув ледяную маску и окутав себя жаждой крови.

— Кто ты?

Тишина.

Горный путь был освещён лишь уличными фонарями. Пока они стояли во тьме столь глубокой, что она бы поглотила их, если бы они сделали шаг с пути, странная тишина окутала их.

— Угх… Это было довольно жестоко… – пробормотала персона, принявшая форму Релика, простонав от боли.

…И к тому моменту, как она поднялась, она больше не выглядела как молодой человек.

Теперь она была одета как турист, но Феррет и Михаэль никак не могли знать, что это были Уал, принявшие форму начинающего истребителя вампиров.

— То есть даже если ты поняла, что я не твой брат, как ты можешь бить кого-то в лицо настолько сильно? Или это было что-то вроде «мой брат никогда бы не оставил девушку в беде»? Что-то такое слащавое? Ты так меня подловила?

Хотя их форма изменилась, похоже, они не оправились от боли. Уал смотрели на Феррет ещё не сфокусировавшимися глазами.

— Вовсе нет. Боюсь, твой провал был очевиден ещё задолго до этого.

— Да?

Когда трансформирующийся вампир встал перед ней, Феррет произнесла нечто, что она знала как безошибочный факт:

— Достопочтенный брат слишком могущественный, чтобы проиграть хоть кому-то!

†

Дом Хильды.

Около месяца назад его план начал идти наперекосяк.

До этого всё шло невероятно гладко.

Примерно десять лет назад он был всего лишь продавцом, который баловался уличной магией. Но вот когда его укусил и обратил вампир, обозначив начало его новой жизни.

Он не был уличным артистом, который использовал всевозможные уловки и приспособления, чтобы показывать магию. Он был повышен до волшебника во всех смыслах этого слова.

Вампир, который обратил его, погиб в лесном пожаре около шести лет назад. Но уже испив кровь множества людей, Фокусник не мог вернуться в человеческий мир. Он был брошен в мире – вампир без господина.

Это было волнующее ощущение свободы. Он был настолько вне себя от радости из-за своего освобождения, что той ночью выпил кровь десяти человек.

Избегая того, чтобы оседать на одном месте слишком надолго, он объехал всю Японию. И прежде, чем он осознал это, он стал общаться с другими вампирами.

Их маленькая организация постепенно разрасталась всё больше и больше. И как только он нашёл себе возможную позицию в огромной организации в Европе, он оборвал все связи, которые создавал до сих пор, и вступил в эту организацию. Получив признание за свои навыки в качестве переговорщика, он стал работать подчинённым Уотта Штальфа и закрепил свою позицию в организации.

Его начальник был беспомощным и некомпетентным. Уотт был для него не более чем ступенькой. Уотт не только отказывался признавать своих подчинённых, он к тому же не прекращал звать его «Фокусник». Его выводил тот факт, что он постоянно слышит эту кличку.

Но его план и правда начал идти под откос только приблизительно месяц назад.

Они поймали и заперли вампира, который предположительно был виконтом некоего рода. Они заморозили его жидким азотом и запечатали в его же гробу. Таким образом он собирался сделать парочку саркастичных замечаний в сторону своего некомпетентного начальника, а затем Фокусник планировал следовать приказам сверху и поймать двух вампиров в Йокохаме. Но к тому моменту, как он и остальные прибыли в Японию… обе цели уже исчезли.

Они взяли на себя труд запечатать доставляющего кучу неприятностей виконта и найти дуэт, скрывающийся за морем, но всё это ничего не значило.

Вот когда с ними связался Уотт, который также работал в городском совете. Британская пара получила письмо от Релика и пришла к Уотту, раскрывая его содержимое. Они спросили его, как они могут защитить своих детей от вампиров.

В письме Релик писал, что они с Феррет приедут на день раньше своих фамильяров, чтобы встретить детей этой семьи.

Это была уникальная возможность, подумал Фокусник. Если он сможет использовать эту ситуацию в свою пользу, у него выйдет занять позицию выше, чем некомпетентный Уотт, однако…

Всего неделю спустя вампир, который командовал и им, и Уоттом, умер.

Ему сказали, что его убили.

Невозможно.

Сначала он не мог поверить отчёту.

Убитый высший руководитель был не только силён, он не был из дураков, кто позволил бы людям обнаружить его убежище.

Кроме того, он был убит ночью.

Такой человек вообще мог существовать? Кто-то, кто может выстоять против столь мощного вампира в полночь?

Смерть их начальника поставила их планы в тупик.

Вскоре после этого… Уотт радостно взял всё в свои руки.

Несколько дней спустя Уотт приказал им продолжать план, заявляя, что он намерен почтить желания их начальника.

— Мистер Штальф, я не могу согласиться с этим. Я не пытаюсь сказать, что я не хочу исполнить план, но, поскольку наш начальник упокоился с миром, мне кажется, мы должны дождаться приказов других офицеров, прежде чем действовать! – сказал он: его тон резче, чем обычно.

Ответ Уотта последовал вместе с раздражённым взглядом.

— Да? А кого ебёт? Шишки наверху плевать на нас хотели. Кроме того, Мелли в любом случае единственный, кто хотел провернуть это. Организация не какая-то корпорация… Скорее, это социальный клуб. Если ты и правда хочешь, чтобы кто-то тобой командовал, я возьму эту работу на себя вместо Мелли.

— …Даже если это означает, что ваши действия приведут к тому, что вас выгонят?

— Да нормуль всё будет. Они всё равно просто кучка монстров.

Этот человек не прислушается к разумным доводам.

Ничего хорошего не выйдет, если и дальше связываться с Уоттом Штальфом, подумал Фокусник и решил устранить его.

Он был уверен, что это будет простая задача – убить одного беспомощного дампира. Кроме того, их начальник изначально назначил ему роль присматривать за действиями Уотта. Если Фокусник хотел произвести хорошее впечатление на других офицеров Организации, он должен был следовать этой роли. И время пришло.

В тот момент, когда он принял своё решение, он в мгновение ока шагнул Уотту за спину…

…Каблук Уотта врезался ему в лицо.

— ?!

Уотт усмехнулся, двигаясь куда быстрее, чем того ожидал Фокусник.

Как такое возможно?..

Ещё всего месяц назад силы Уотта даже не давали права звать его вампиром. Он был выше, чем Фокусник, по статусу только из-за его позиции в публичном мире в качестве мэра. Как он мог зайти так далеко столь быстро?

Нет. Это невозможно. Это невозможно…

Произнеся те слова, которые волшебник вроде него должен был слышать от своих зрителей, Фокусник рухнул. Когда он открыл свои глаза, он стал преданным подчинённым Уотта.

Он сменил свои цвета, словно выполняя фокус… тихо ожидая дня, когда он сможет вновь достичь высот.

И сегодня его планы вновь пошли под откос.

Он намеревался вырубить подругу детства Релика, чтобы взять её в заложницы и вести с ним переговоры. Однако…

— Ты в порядке, Хильда?

— …Ага, всё хорошо.

Фокусник был застигнут врасплох, но Релик и Хильда беседовали так, будто не произошло ничего необычного.

Стая летучих мышей проросла из плеча Релика, поймав руку Фокусника, когда та опустилась, словно лезвие катаны. Летучие мыши прижались друг к другу, будто создавая симметричное изображение, оборачивая себя вокруг руки Фокусника с той силой, на которую никак не были способны обычные летучие мыши.

— …Ты мог ранить Хильду, – холодно пробормотал Релик.

— …Ургх!

Фокусник вздрогнул и обнаружил, что пытается отступить назад, подавленный решительным недетским взглядом Релика.

Стойте. Погодите. Это не то, чего я ожидал.

Фокусник думал, что знал, во что ввязывается, когда пришёл бросать вызов Релику фон Вальдштайн, прекрасно осознавая, каким существом тот был. Но Фокусник недооценил Релика, думая, что мальчик был всё ещё скован своей незрелостью. Хотя он слышал о разнообразных способностях Релика, ему также сказали, что Релик всё ещё не был особо искусен в них. Изначально Фокусник согласился с этой оценкой. Но рефлексы и сила, которые Релик демонстрировал у него на глазах, сделали ясным для Фокусника, что Релик был сильнее него.

Стиснув зубы, он уставился на мальчика. Но вскоре его губы растянулись в ухмылке.

— …Поразительно. Хотя и с изъянами, готовый продукт действительно на совершенно ином уровне, – сплюнул он, пытаясь спровоцировать юношу.

— …?

Понятия не имея, о чём говорит Фокусник, Релик обнаружил, что смотрит мужчине в глаза.

Фокусник не позволил этому шансу проскользнуть мимо него. Он начал выводить Релика из равновесия, закладывая основу для своей хитрости.

— Хм? Похоже, вы понятия не имеете. Вы не знаете, как вы появились, или как вы и ваша близняшка получили столь необычные характеристики, не так ли?

Это была атака из разряда всё или ничего.

Явное сомнение отразилось на лице Релика, когда его внимание переключилось с Хильды на Фокусника. Фокусник продолжил накладывать свои чары, завлекая внимание Релика ещё дальше на свою территорию.

— Так в конце концов виконт Вальдштайн ничего не рассказал своим детям. Сколь упрямо с его стороны. В конечном итоге вы бы рано или поздно узнали. Или, возможно, он также пытался использовать вас двоих для своих целей?

— Что… вы пытаетесь сказать?.. Верно. Кто вы?

— Ах, прошу прощения. Говоря простыми словами, меня послали забрать вас с нами.

Фокусник накладывал слой за слоем искусственной вежливости, но всё это было частью его плана.

Подтвердив, что внимание Релика было целиком сосредоточено на нём, Фокусник начал объяснять правду о существовании мальчика.

— Релик… прежде, чем вы были усыновлены семьёй Вальдштайн, у вас не было фамилии. В конце концов, вы были рождены с единственной целью стать живой реликвией в прямом смысле этого слова…

†

Замок Вальдштайн – Гостиная.

[И вот когда я бросился в лаву, используя свою парообразную форму, чтобы ослепить своего врага!]

— Занимательно.

Сколько времени прошло? Шизуне не была недовольна тем, что слушала подвиги виконта в прошлом, но вампир начал сплетать сказки его метаморфоз, начиная с того момента, как он объединил своё тело с бактерией, затем агонию его ранних дней в жидкой форме, инцидент, в котором он столкнулся с бандитами в виде лужи крови, шумиху, которая произошла, когда христианская часовня была построена рядом с замком, и другие истории из своей жизни в эпические приключения.

Снаружи уже было темно, и гостиную освещала флуоресцентная люстра, весьма отличная от той, что висела в спальной. Около половины замка была оцеплена от посетителей, и интерьер комнат в этой секции слегка отличался от того, который кто-то мог найти в больших особняках.

Мраморный стол был покрыт словами и иллюстрациями. Практически казалось, будто это телевизор, который показывает только красный цвет. Виконт Вальдштайн, похоже, весьма привык к подобным представлениям. Он приостанавливал написание в моменты кульминации и использовал другие подобные тактики, чтобы втянуть свою одинокую зрительницу в его сказки.

[Гитаррин, который работал на ту же Организацию, что и ваш покорный слуга, похвалил мои действия…]

До этого момента Шизуне внимательно слушала его, но тут внезапно прервала.

— Ты продолжаешь упоминать «Организацию». Что это?

[Ах, разве я забыл объяснить? Говоря простыми словами, это собрание вампиров, которое используют в основном для сбора информации.]

Шизуне перевела своё внимание с истории виконта на мраморном полотне на самого виконта.

— …Расскажи мне больше.

Кажется, виконт вспомнил, кем была Шизуне, после того, как взглянул ей в глаза. Торопливо потряся своей жидкой формой, он сформировал ещё больше слов на столе.

[Погодите секунду, я попрошу вас. Я понимаю, почему Пожирательница Дзикининки вроде вас может искать собрание вампиров. Но у меня нет намерения продавать своих бывших партнёров, как и у меня нет представления о том, что случилось с ними за сотни лет с тех пор, как я покинул их компанию.]

— …Серьёзно? Слушай. Я выслушала, что ты хотел сказать, и ты мне нравишься. Я знаю, что в конечном итоге убью тебя, поскольку ты вампир и всё такое, но я, скорее всего, сожру тебя последним, и я не возражаю соблюдать дружелюбие до тех пор. И если я умру от старости до этого, тогда ты можешь жить. Так что я думаю, тебе лучше рассказать мне, где я могу найти больше этих вампиров…

Заявление Шизуне решительно отличалось от хорошо известной клятвы «я единственная, кто может одолеть тебя» между двумя близкими врагами. Её простое заявление «ты мне нравишься, но в конечном итоге я убью тебя» отдалось в душе виконта вместе с её ледяной улыбкой.

Там не было цвета для её эмоций, за исключением очевидных признаков любопытства. Хотя виконт ощущал ауру опасности в этом выражении, он не позволил этому помешать его попыткам беседы.

И словно прося оплату взамен за раскрытие своего прошлого, он осторожно бросил более личный вопрос в сторону Пожирательницы.

[…Что лежит в основе вашей одержимости вампирами, смею ли я спросить?]

Это был вопрос, направленный к самой её сути. Шизуне остановилась, затем решительно посмотрела на лужу крови на столе и признала правду.

— Раньше это была месть. Это всё ещё она. Но теперь моя месть… это как будто… в ней нет радости жизни.

С этими словами Шизуне раскрыла свою историю. У неё не было намерений раскрывать хоть что-то из этого другим истребителям, не говоря уже о других людях – делать подобное было бессмысленно.

Это могло иметь смысл только когда она рассказала это вампиру перед собой – своему врагу.

Историю о том, как вампиры внезапно появились в её мирной деревне.

Как её семья была убита.

Как она поклялась убить всех вампиров.

Как она убила в первый раз.

Как что-то начало меняться в её сердце…

Она начала по чуть-чуть раскрывать своё прошлое.

[Весьма печальные обстоятельства, несомненно… Хотя мы, вампиры, не можем выжить без крови, те, кто не могут сковать себя кандалами, лишь погружают всех окружающих в руины, не более. У меня нет ни права извиняться от имени этого вампира, ни права судить об этом существе, но позвольте мне хотя бы пожелать вашей семье упокоиться с миром.]

Выслушав историю Шизуне до конца, виконт медленно написал эти слова на столе. Шизуне ждала, пока он продолжит, но он не показал ни единого признака этого.

— …Ты ничего не скажешь обо мне? Ты не собираешься сказать мне что-то о том, как моя месть не удовлетворит мою семью? Я была уверена, что ты из того типа людей, кто отчитает меня на эту тему.

[Ох? Месть – нечто, что кто-то осуществляет с целью достичь внутреннего покоя. Она не осуществляется прежде всего ради мёртвых.]

Шизуне сощурила свои глаза, удивлённая ответом виконта, и самоуничижительно улыбнулась.

— …Ясно.

[Конечно, это не значит, что я целиком согласен с вашим планом действий… Позвольте мне спросить. Если бы убийцей вашего брата был не вампир, а человек, вы бы решили аннигилировать всё человечество?]

— Люди не пьют кровь.

[Но по этой логике, есть множество вампиров, которые не убивают людей.]

Хотя ей практически казалось, что её убеждают дать ответ, Шизуне не дрогнула.

— Верно, я бы всё равно сделала это. Да. Я бы сделала это. Я бы убила их всех – аннигилировала человечество своими собственными руками.

К этому моменту она была отчасти ведома упрямой гордынью. Шизуне отвела взгляд, когда отвечала.

Вампир решил, что это означает, что она лжёт, и заключил, что он смог поселить зерно сомнений в её сердце, даже если всего лишь небольшое.

[Вы думаете, что прекращение мышления отличается от приверженности вере? Открыться новому и придерживаться своих убеждений определённо один из вариантов. Но, боюсь, я не могу смириться с тем, что отринуть веру и прекратить мыслить – одно и то же.]

Тишина. На мгновение Шизуне задалась вопросом, куда ей отвести глаза, а затем сделала глубокий вздох и сменила тему.

— В чём цель Организации? Мировое господство?

[Это ни в коем разе не секретное общество. Ничего столь помпезного. Как я сказал ранее, они в лучшем случае лишь обмениваются информацией. Она была основана двадцатью вампирами, включая меня. Другой вампир и я изучали эволюцию вампиров. Я рассказал вам об обстоятельствах, касающихся моего тела, но был кое-кто ещё, кто подходил к той же идее, но с другой стороны.]

Когда атмосфера вновь успокоилась, буквы крови сформировали слова довольно старомодным шрифтом, словно вспоминая о прошлом.

[Говоря простыми словами, это был план создания чистокровных. Довольно мифическая идея – взять виды могущественных вампиров и смешать их вампирскую кровь. Ах, полагаю, граф Дракула может быть подходящим примером для этого. Многие фильмы показывают его прародителем или истоком всех вампиров, но степень его сил увеличивалась и уменьшалась с годами. Прямо как боги или демоны… Но, видите ли, столь сильное и всемогущее существо никогда не существовало в истории вампиров. Характеристики многих разных вампиров лишь объединились в общем сознании, породив вымышленного персонажа. Конечно, я не могу отрицать вероятность того, что в своём невежестве проглядел такое существо в других странах, и на самом деле оно существовало… Но в любом случае этот мой друг из Организации намеревался создать столь могущественного вампира.]

Один поток крови поднялся и начал искривляться, словно рисуя форму в воздухе.

— Смешивать… вампирскую кровь?.. Разве это вообще возможно?

[Боюсь, весьма сложная процедура. Выяснилось, что вампиры с меньшим количеством слабостей обладают как меньшим количеством способностей, так и репродуктивных возможностей. Тем более для тех, у кого много способностей и мало слабостей. В конце концов, если они не могут умереть, у них нет нужды оставлять после себя потомков. Но они желали создать столь могущественное существо. Проще говоря, чем легче существо убить, тем большее потомство оно хочет оставить после себя. Процесс эволюции был необходим для вампиров, чтобы достичь этого конечного состояния. Не было бы необычным, если бы подобный процесс произошёл из-за навязывания чьего-то желания, особенно учитывая нашу природу вампиров. Или, скорее, это то, что в большей или меньшей степени в итоге и произошло.]

Буквы крови рухнули, затем преобразовали себя.

[Позвольте мне начать с заключения. Как результат их усилий, они воссоздали вампира, который может появиться лишь в мифах – того, что обладает достаточной силой, чтобы быть известен как Бог или дьявол. Но в обмен этот вампир также был оставлен с практически всеми слабостями, известными нам. Солнечный свет, как и для большинства вампиров, чеснок, соль, святая вода, серебро, сильная неприязнь к святым артефактам и так далее. Слабости каждого вампира были собраны в одном этом индивиде!]

Легко было сказать, что слова виконта содержат много эмоций. Возможно, Шизуне просто показалось? Складывалось впечатление, что шрифт стал немного искажённым.

[Много лет назад – десятков, вероятнее всего – мне случилось предоставить убежище для пары вампиров, сбежавших с того острова. Они были подопытными крысами Организации и уже невероятно близки к их предполагаемому идеальному продукту. Я выслушал их историю и принял их, как своих гостей. Однако эти два вампира приняли свою кончину от рук человеческого охотника. Я не могу выразить, насколько я ненавидел себя за то, что даже не смог наблюдать за их последними моментами. В качестве покаяния я принял их потомков, как своих собственных. Чтобы даровать их детям счастье и свободу, как бы того пожелали мои друзья. И, если возможно, чтобы однажды они заняли мою позицию над этим островом. С безупречными этикетом и вежливостью, конечно.]

— …К чему этот этикет и…

[Ах, я верю, что долг каждого – обладать хотя бы каплей вежливости, особенно среди вампиров, с целью однажды взаимодействовать с людьми с материка. Подобающие манеры всегда одержат верх над небольшими недопониманиями! Если однажды вампиры и люди смогут поучаствовать в питье крови рука об руку с учтивостью, я бы хотел присутствовать, чтобы узреть столь замечательное зрелище.]

Буквы крови страстно описывали картину, скорее всего, невозможных мечт. Но Шизуне, всегда являя собой картину спокойствия, задала вопрос:

— Что случилось с вампиром, который проводил эти эксперименты?

[Что случилось с Мелхильмом, спрашиваете вы? Ах, он, похоже, нацелился на моих детей, но я могу спать спокойно, зная, что мои фамильяры присматривают за ними… Хм?]

Виконт внезапно оборвал себя, словно только вспомнил о чём-то.

[Теперь, когда я думаю об этом… почему я вообще был запечатан в собственном гробу? Это было так внезапно, что я не могу вспомнить… Хотя мне кажется, что я слышал голос Уотта в самом конце.]

Виконт безразлично описал свои воспоминания, выявляя их одно за другим. Но Шизуне вновь подала голос, словно чтобы остановить его.

— Мелхильм Херцог…

[Ах! Так вы его знаете?]

— Я прекрасно его знаю. Так вышло, что недавно я его съела… Он был восхитителен.

Её выражение было холоднее льда, неподвижно и совершенно статично. Но в её глазах виднелся безошибочный блеск волнения, который был куда сильнее, чем любой, который она показывала ранее.

— …Так, где я могу найти ваших сына и дочь?

†

Дом Хильды.

— …Быть не может…

Услышав секрет своего рождения от Фокусника, Релик в шоке хватался за слова.

— Нет. Это невозможно… Как же… Феррет и я… Нет…

— Это не ложь, клянусь вам. Вы были рождены, чтобы стать реликтом несуществующего предка – противоречивое существование. Вы продукт сотен лет экспериментов, рождённый поколениями экспериментальных объектов.

Релик(т) был термином, использующимся для организмов, чьи черты оставались неизменными с древних времён, подобных латимерии. В преследовании несуществующего существа, известного как предок всех вампиров, была проведена серия экспериментов, чтобы породить подобное существо.

Когда Релик задумался над этим, объяснение Фокусника не было таким уж неожиданным. Он долгое время задавался вопросом по поводу своего очевидно необычного набора сил и иногда даже размышлял над вероятностью того, что он был рождён в результате эксперимента. Но до тех пор, пока его опасения не были подтверждены, он всегда пытался смахнуть их, как продукт своего гиперактивного воображения.

Возможно, он смог бы цепляться за надежду, что Фокусник лжёт, но, если бы дело было в этом, такому странному вампиру не было бы причин появляться перед ним в такое время.

Пока самые разные мысли всплывали на поверхность его разума, Фокусник продолжил, словно пытаясь загнать его ещё дальше в угол.

— Однако вы были созданы с изъяном.

— …?

— Эти множество слабостей, которыми вы обладаете, изначально предназначались для вашей сестры близнеца. Конечно, тот факт, что вы близнецы, был чем-то, что было искусственно индуцировано с самого начала. Ваша сестра была создана, чтобы забрать каждую слабость, пока вы оба ещё находились в чреве… Конечно, даже современная медицина никак не смогла бы вызвать подобное. Ошибочно было предполагать, что мы – вампиры – и наши всё ещё неразвитые технологии вообще сможем преуспеть в подобном достижении. Поразительно, что вы стали хозяином всех способностей и слабостей одновременно. Возможно, в качестве побочного эффекта ваша сестра стала практически бессильной вампиршей…

Релик ощутил тошноту, когда Фокусник упомянул Феррет. Это было даже хуже, чем понюхать чеснок.

— Иными словами, ваша сестра существовала как козёл отпущения.

†

Замок Вальдштайн – Гостиная.

Внезапный вопрос Пожирательницы о местонахождении его детей вдруг привёл виконта обратно в чувства.

Сама лужа крови сильно затряслась, будто вопрос заставил её запаниковать.

[Они отправились в путешествие, чтобы стать людьми, к плечу созвездия Орион. Я отправил их на вампирской ракете, работающей на вампирской энергии – есть точнее, V(ампир) Второй Модели.]

— …Ты ужасный лжец, хах? – удивлённо заметила Шизуне.

Тело виконта сжалось.

[Стоит проявлять вежливость и не употреблять любые производные от слова «ложь», когда джентльмен чувствует, что он должен скрыть правду. Что я заявил вам было не фальшью, а мечтой! Истинные джентльмены вдохновляют других через истории о мечтах.]

— Как какой-то хвастливый барон из сказки…

[Ах! Барон Мюнхгаузен, говорите вы! Но я попрошу вас поправить себя. Это не просто сказка! Это великая история о приключении: «Чудесные Приключения в Воде и на Земле: Кампании и Комичные Путешествия Барона Мюнхгаузена», опубликованные Готфридом Августом Бюргером. Я также насладился просмотром фильма «Приключения Барона Мюнхгаузена».]

Виконт всё болтал на мраморном столе. Шизуне выглядела слегка удивлённой.

— Так ты даже фильмы смотришь? – спросила она и вспомнила DVD плеер, стоящий в углу комнаты.

[Ах весьма бесстыдно, но я – Герхард – невольный пленник не только фильмов, но и всевозможных историй.]

— Могу поставить, что ты из тех, кто думает, что всё, что ты посмотрел – потрясающе.

[Ничто, существующее в этом мире, не может быть не потрясающим! Дело лишь в личных предпочтениях!] – сказал виконт с излишним энтузиазмом.

Но Шизуне выявила его намерения, тихо повторяя свой прошлый вопрос.

— Так где твои дети?

Между ними вновь повисла тишина.

Это был особенно долгий период затишья. Лужа крови – виконт – в конечном итоге пришла в движение и смело вывела свой ответ на столе, словно у него больше не было смысла притворяться.

[Я должен быть честен с вами. Ранее я заявил, что у меня нет соблазна сражаться с вами, но, если вы изберёте напасть на моих детей, у меня не останется иного выбора, кроме как защитить их. Во время войны это нормально даже для шестнадцатилетних облачаться в доспехи, но до тех пор, пока столь тёмная тень не брошена на этот остров, я обязан защитить мою семью… Но я никак не могу заставить себя сражаться против такой милой юной леди, которая столь терпеливо слушала мои сказки. Я должен отказаться! И вот почему я прошу вас воздержаться, ради меня!]

— Я тоже не хочу драться с кем-то, кто был столь хорошей компанией. Но у меня такое чувство… если в конечном итоге я собираюсь убить тебя, я могу с таким же успехом сделать это сейчас. Но я просто скажу это: спасибо. Сегодня я повеселилась.

Впервые ощутив что-то кроме любопытства, Шизуне слабо улыбнулась… не как Пожирательница, а как человек.

— Но мне всё ещё хотелось бы встретиться с твоими детьми.

Улыбка Шизуне померкла, и девушка попыталась покинуть своё место. Однако…

— …?

[В чём дело?]

— Что-то с этой комнатой… Чувство слабое, но я могу уловить другого вампира.

[Ах, так Пожиратели Дзикининки могут ощущать наше присутствие? Такое невозможно для нас вампиров… Ах, это удивительно.]

После того, как виконт выразил своё восхищение, все движения в комнате прекратились. Внезапно голос юной девушки прозвучал из воздуха.

— А-ха-ха-ха! Ты заметила, ты заметила! Хи-хи! Это было так быстро! И так круто!

Несколько секунд спустя замок Вальдштайн будет окутан тонким слоем тумана.

[Ах, вампирша-грабитель, не так ли? Весьма элегантно, хватать сокровища в парообразной форме, но могу ли я предложить вам в следующий раз прислать предупреждение, как это делают все подобающие воры?]

Туман внезапно стал плотнее перед удивительно расслабленными буквами, сформированными виконтом. Затем он затвердел в форме девушки.

— Хи-хи! Приветик, виконт Вальдштайн! Полагаю, это второй раз, когда мы встречаемся! Хотя в последний раз крышка гроба блокировала нам путь. Это весьма очевидно, но я шут! Можешь звать меня как угодно! Пьеро, Клоун, Огюст, что тебе нравится.

[Ах… так вы одна из тех, кто запечатал меня в моём гробу? Я хотел бы подать официальную жалобу. Возможно, вы могли бы направить меня к вашему лидеру?]

Услышав голос девочки, виконт перевёл своё внимание на окно гостиной, где она материализовалась, и составил буквы на английском, чтобы их языки совпадали.

[Ах, и касательно вопроса того, как я могу обращаться к вам… Могу ли я предположить, что вы прекрасно осведомлены о разнице между каждым из этих имён?]

— А?

[Вы знаете, что «Пьерро» – термин, использующийся исключительно для таких персонажей в Комедии дель Арте? О теории, что термин «клоун» произошёл из слова, обозначающего «раб»? Или о роли Огюста?]

Английские фразы формировались перед шутом, осыпая её вопросами один за другим.

— И-и-ик! Мне жаль, мне жаль, мне жаль, мне жаль, я не знаю, мне правда жаль, я больше не буду так делать!

Шут выглядела так, будто в любой момент разрыдается. Буквы рухнули вновь и сформировались в более мягкие слова.

[Успокойтесь, юная леди. Невежество не грех. До тех пор, пока вы живёте со страстью к обучению.]

В этот самый момент рука Шизуне быстро и экстравагантно скользнула из-за виконта.

Серебряный объект разрезал буквы крови и проткнул сердце шута.

— Прости, с английским у меня не очень, – безэмоционально сказала Шизуне, бросая одну вилку за другой.

Девушка-шут мгновение казалась удивлённой, но её шок быстро уступил место ухмылке.

— Хи-хи-хи! Нехорошо! Это точно не сработает!

Вилки пронзали её тело снова и снова, но они проходили прямо сквозь неё, не оставляя ни царапины.

— А-ха-ха! Что я творю, я не должна расслабляться! Я здесь, чтобы убить тебя!

В тот момент, когда шут объявила о своих намерениях и обратилась в туман, виконт пояснил её слова для Шизуне.

[Она сказала, что пришла сюда, чтобы убить вас.]

— …Благодарю за помощь.

Затем виконт написал свои мысли и на японском, и на английском, продемонстрировав их Шизуне и шуту.

[Боюсь, возникнут проблемы, если вы начнёте сражение прямо здесь… Ниже по главной лестнице есть бальная комната. Могу ли я предложить вам переместиться туда?]

†

Что происходит?

Это виконт.

Эта странная лужа крови – виконт.

Господин Уотт обманом затащил его в гроб и запечатал там, а сегодня эта глупая команда истребителей выпустила его.

Он такой странный. Не только его вид. Его характер тоже.

Это правда не то, что я должна говорить, но… он в столь опасной ситуации. Почему он кажется настолько расслабленным?

Но меня больше не волнует. Я собираюсь убить эту девчонку ради господина Уотта. Я убью её. Я не собираюсь подчинять её. Я ни за что не позволю ей эволюционировать в вампира. Я просто собираюсь убить её. Ради господина Уотта.

Скорее всего, господин Уотт разозлится на меня за это. Но я ничего не могу с этим поделать.

Господин Уотт спас меня, когда я умирала в переулке Нью-Йорка. Всё, что я могу делать как вампирша – это обращаться в туман, но господин Уотт освободил меня.

Меня собирались убить другие вампиры, но господин Уотт использовал дешёвые трюки, чтобы спасти меня.

Он упомянул имя мистера Мельхильма и воспользовался его авторитетом, чтобы помочь мне.

После того, как он спас меня, он заставил вампиров, которые пытались убить меня, вылизать его обувь.

Он тот, кто помог мне, но тогда я подумала «какой жалкий тип». Но пока я сидела там, трясясь, господин Уотт рассмеялся и сказал, что я выгляжу как клоун.

Господин Уотт жалкий злодей и кусок мусора, но та улыбка, которую он показал мне, была настолько замечательной.

Я просто хочу увидеть это лицо вновь.

Но, если я не убью эту девчонку сейчас… Уверена, я больше никогда не смогу увидеть эту улыбку.

Быстро сбежав из гостиной, Шизуне спустилась по лестнице и заскочила в бальный зал. Не то чтобы она намеревалась следовать советам виконта: просто ей было бы проще сражаться со специалисткой по туману в просторном открытом помещении. Хотя она могла убить свою цель, выманив её в закрытое пространство и там сжечь, Шизуне предпочитала сражаться со своей противницей используя стратегию, в которой она ударяла в тот момент, когда вампирша вновь материализовалась. Вот почему она выбрала использовать место, где она могла сражаться со своей противницей с некоторого расстояния…

Однако бальный зал уже был полон гостей.

Истребители, вооружённые своим показным броским оборудованием.

И мужчина и женщина, которые были незнакомцами для Шизуне, вероятнее всего, жители Гроверта.

— Ох, юная мисс, что случилось со слизью? – сказал Каргилла, приближаясь к Шизуне с мягкой улыбкой и пистолетом в руках.

Это была улыбка, которую он бы никогда не показал ей, когда они были на пароме. Но эта жуткая, яркая ухмылка вскоре ввела Шизуне в курс дела.

— Ты был обращён… Нет, ты всё ещё в состоянии подчинения, – мрачно сказала Шизуне, доставая вилку.

— Ты довольно быстро улавливаешь, – сказал Каргилла и без колебаний нажал на курок.

Но в этот самый момент вилка была воткнута в его средний палец. Пуля выстрелила, но она пролетела над головой Шизуне.

При звуке выстрела Шизуне бросилась вперёд. Её нечеловеческая сила позволила ей подпрыгнуть до самой люстры.

Людей лишили сознания, теперь они были лишь чуть больше, чем марионетками, пляшущими под дудку своего хозяина. Самым быстрым способом окончить эту ситуацию было бы избавиться от хозяина. Однако…

— Чёрт побери… Клоун не здесь!

Неважно, куда она смотрела, Шизуне нигде не могла ощутить даже малейшего присутствия шута.

Когда она стиснула зубы, кол, наполненный взрывчаткой, был запущен в неё сзади.

Шут стояла на балконе далеко от бального зала, вслушиваясь в звуки взрывов, эхом разносящиеся по коридорам.

— Хи-хи-хи! Интересно, сможет ли она убить их. Они всё ещё невинные людишки, которые ещё не до конца обращены, в конце концов! Сможет ли она убить их? Или нет? А-ха-ха-ха!

Всё, что нужно было сделать шуту – позволить подчинённым людям истощить Шизуне. Затем она залетит Пожирательнице в лёгкие в форме тумана и материализуется внутри. Это окончит всё навсегда. Хотя ей нужно было материализовать лишь часть себя, она сражалась против Пожирательницы – существа, которое могло уловить присутствие вампиров. Она не могла приближаться опрометчиво, или она будет повержена.

Шут повернулась обратно ко входу на балкон, задумавшись над тем, чтобы направиться в бальный зал…

[Ах, весьма затруднительное положение.]

На полу балкона находилась лужа крови.

[Боюсь, я должен попросить вас освободить людей, которых вы подчинили. Эта пара – гости острова и мои собственные, поскольку они работают преподавателями для моих детей. И что до тех добрых святых – они те, кто освободил меня из моего запечатанного гроба.]

Шут аккуратно прочитала слова виконта. Её глаза на мгновение расширились, и она ехидно усмехнулась.

— А-ха-ха-ха! Мистер Виконт, вы слишком милы! Вы хотя бы знаете, что происходит? Эти глупые истребители прибыли на этот остров, чтобы истребить вас! И, и, и? Те, кто попросил господина Уотта избавиться от вас? Это та пара вон там! Конечно, они работают преподавателями, но они всегда боялись вас и ваших детей! Хи-хи! Вы разве не знали? Вы удивлены? Шокированы?

Пока шут насмехалась над ним, виконт быстро сформировал следующее предложение.

[О последнем я знал уже некоторое время.]

— А-ха-ха-ха… А?

[Ах, если бы только они озвучили своё желание уволиться, я бы не стал их останавливать. Но подумать только, что меня втянули в такую дилемму… Это полностью моя вина. Но наблюдая, как мои дети стали так близки с их собственными, я не мог заставить себя набраться смелости, чтобы разрешить проблему подобным образом. И в любом случае я должен был ожидать, что Уотт вовлечён в этот инцидент… Прошёл уже десяток лет с тех пор, как он начал беспокоить меня], – сказал виконт маленьким шрифтом, словно бормоча себе под нос.

Затем он повернулся обратно к шуту и обратился к ней большими буквами.

[Возможно, я мог бы попросить вас рассмотреть вариант освободить их?]

— …А-ха-ха! Тебе нужно будет заставить меня! – она по-детски хихикнула, явно провоцируя его.

Ответ виконта был прост.

[Тогда вы не оставляете мне выбора. Боюсь, времени мало, так что это будет быстро.]

— А?

Что-то приближалось. Шут тут же напряглась, обращая своё тело в туман и рассеивая себя.

[Если она загнана в угол, скорее всего, она убьёт их, даже хотя они могут быть невинными людьми. Прошу вас понять, что поэтому я и сказал о времени…]

Так вот какой этот виконт.

Он действительно странный.

Как это могло произойти?

Как…

Несколько больших пузырей начали расти у неё на глазах.

Они выглядели как красные сферы, быстро расширяющиеся в воздухе. Они начали целиком проглатывать туман вокруг себя.

Это плохо, это плохо.

Он поймал меня. Он в самом деле поймал меня.

Что мне делать? Я не могу материализоваться. Я слишком сильно рассеялась.

О нет, о нет… туман, моё тело… меня поглощает пузырь!

Нет, пожалуйста, нет…

Я не хочу исчезать.

Я не хочу умирать. Я ещё не хочу умирать.

Пожалуйста. Нет. Я должна спасти господина Уотта.

Ох, я даже сказать ничего не могу… Я не могу даже позвать на помощь. Я не могу даже извиниться.

Пожалуйста. Просто позвольте мне сказать всего одну вещь. Всего одной достаточно. Пожалуйста.

Господин Уотт, вам нужно убираться. Господин Уотт, эта девчонка…

— Должна ли я просто переломать им всем ноги? В худшем случае в итоге мне придётся убить их всех…

Шизуне провела некоторое время избегая атак людей, обследуя ситуацию.

— …?

Но внезапно люди замерли на месте и рухнули, где стояли, один за другим, словно их поразили дротики с транквилизаторами.

Сохраняя осторожность, Шизуне изучила одного из них и пришла к заключению, что они всего лишь без сознания.

Не зная, что произошло, она решила пока что отправиться за вампирским присутствием, которое она ощущала, но…

На балконе, связывающем обеденную с улицей, парил странный пузырь.

Ярко-красная сфера около десяти метров в диаметре тихо повисла в воздухе.

В тот момент, когда Шизуне шагнула в её сторону, пузырь рухнул вниз и восстановил свою жидкую форму, растекаясь по полу балкона.

Шапка упала на пол прямо под тем местом, где всего мгновением ранее парил пузырь.

Это была отличительная шапка Санты, которую носила девушка-шут.

— …Ты считаешь правильным, что «аристократ-джентльмен» хладнокровно убил девочку?

[Уверяю вас, что она не страдала.]

— Не могу сказать, что моё мнение о тебе совсем не изменилось… но спасибо.

Шизуне покрутила брошенную шапку на пальце, вздохнула и мягко улыбнулась.

Секундой позже, она услышала громкий шум прямо под балконом.

†

На горной тропе.

— Что это, научная фантастика? Или фэнтези?

Когда они столкнулись с Уалом, которые трансформировались в гиганта вдвое больше своей прошлой формы у них на глазах, Михаэль обернулся к Феррет с натянутой улыбкой на лице.

— …Возможно, ужасы, – ответила Феррет, в чьём тоне не было ни капли юмора.

Она столкнулась с врагом и задумалась.

Если бы она сражалась с человеком, разница в их телосложении ничего бы для неё не значила. К сожалению, их враг были вампиром, который, казалось, уже отмахнулся от её удара, нанесённого ею в полную силу.

— Это безумие! Разве он не идёт против законов о сохранении массы? Или он полый внутри?

— Пожалуйста, прекрати кричать без необходимости.

— Хорошо.

Михаэль замолк и перевёл своё внимание на вампира перед собой, убеждаясь в том, что держится ближе к Феррет.

— Что ж, кого из вас мне стоит избить? – сказали Уал, окончательно трансформируясь в гиганта. Они сделали шаг вперёд.

— Л-ладно, я буду твоим противнико-о-о-о-ом…?!

Михаэль набрался смелости выйти вперёд, но невидимая сила схватила его за воротник прежде, чем он смог даже достичь Уала. И эта же сила отбросила его в лес.

— …Телекинез.

Феррет ещё сильнее сощурила глаза.

Её атаки не сработают.

Она ничего не знала о слабостях своего врага.

Ей попрепятствует определённый рассеянный молодой человек.

Замок Вальдштайн совсем недалеко.

Собравшись с мыслями и удерживая эти факты в голове, Феррет тут же составила план дальнейших действий.

— Мы сбежим.

— Потрясно!.. Стой, что?!

Прежде, чем юноша успел сказать ещё хоть что-то, Феррет схватила Михаэля одной рукой и на полной скорости рванула к замку.

— Хах?! Погоди!

Уал, застигнутые врасплох курсом действий Феррет, торопливо последовали за ней. Однако форма гиганта не подходила для бега. Михаэль, которого несли ногами к замку, наблюдал за сценой и подумал, что они с лёгкостью смогут добраться до безопасности.

Но мгновение спустя существо изменилось.

— Остановитесь, пожалуйста!

Оно внезапно стало быстрее, и в то же время Михаэль обнаружил, что слышит очень знакомый голос.

Сзади по горной тропе к ним приближалась…

— Воу! Это нехорошо, Феррет! Ты гонишься за нами! Мне радоваться или что?

— …Ты просишь бросить тебя, Михаэль? – сказала Феррет, быстро оглянувшись назад.

Теперь её преследовала она сама. И если физически они были на одном уровне, Феррет с её дополнительным бременем находилась в весьма невыгодном положении.

Но из всех вариантов принять именно мою форму… отвратительно.

Между ними ещё было некоторое расстояние, но такими темпами вскоре Уал сможет использовать телекинез, чтобы заставить её споткнуться.

Если она бросит Михаэля, это гарантирует ей спасение, но…

— Не отпускай!

Я никогда не смогу сделать подобное. Я и подумать об этом не могу.

Но в контрасте с мрачным выражением решимости Феррет Михаэль легкомысленно достал свой телефон из нагрудного кармана и рассмеялся.

— Круть, эта фальшивая Феррет улыбается! Лучше сделать фото, это же такая редкость!

Ещё одна идиотская выходка, и я его бросаю! – решила Феррет ещё более мрачно, чем раньше. Она могла услышать механический щелчок рядом с собой. И…

— Не смей!

Она услышала крик, очень напоминающий её собственный голос только на несколько тонов выше.

— Что? Что это было? – задалась вопросом Феррет и вновь оглянулась назад.

Уал, которые всё ещё были в её форме, остановились на месте, скрестив руки перед собой, словно стараясь оградить своё лицо.

— Михаэль! Что ты сделал?!

— Ух, я просто делал фото… а? Что это? – внезапно сказал Михаэль, словно он увидел что-то странное.

Его глаза метались с фото, отражающегося на его телефоне, на фальшивую Феррет, стоящую перед ним, и обратно.

И…

— Не смотри на меня-я-я-я-я!

С мучительным криком существо с чудовищно длинными руками и ногами начало приближаться к ним с бешеной скоростью. Уал, которые всего мгновение назад были в форме Феррет, трансформировались в самую быструю форму, о которой могли подумать – мешанину нечеловеческих черт.

— А! Что-то приближается, Феррет! Оно огромно!

— Знаю!

— Не волнуйся обо мне, Феррет! Спасай себя!..

Почему он никогда не думает о том, что говорит?!

— Закончишь это предложение, и я отрублю тебе голову, а затем выкину её, Михаэль! – изо всех сил выкрикнула Феррет.

В этот самый момент задний балкон замка Вальдштайн появился в их поле зрения. Достаточно странно, но красная сфера парила прямо над ним.

— Это отец! – воскликнула Феррет.

Красная сфера лопнула в этот самый момент, но это было недалеко от замка.

Оставалось десять метров. К тому времени, как они наконец увидели заднюю дверь, невидимая сила потянула Феррет за ногу.

— И-и-ик!

С нехарактерным криком Феррет, всё ещё держа Михаэля, прокатилась весь оставшийся путь, оказавшись прямо под балконом.

— У-уф!

Михаэль был первым, кто ударился о стену, смягчив удар для Феррет. Она тут же вскочила на ноги.

— Ты в порядке?

— Плюс-минус… – усмехнулся Михаэль, к облегчению Феррет.

Она отвернулась от своего подрагивающего друга к существу, которое приближалось к ним сзади.

Уал вернулись к тому, что приняли форму маленького мальчика. Они взглянули на Феррет и Михаэля со смесью злости и страха.

— …Ты видел меня? – нервно спросил мальчик со стеклянными глазами вместо того, чтобы атаковать их.

— А?

— Ты видел её?.. Мою истинную форму?

На мгновение Михаэль задался вопросом, как ему следует ответить, прежде чем наконец решил быть честным. Он кивнул.

Руки мальчика сжались в кулаки.

— Что ты думаешь о моей внешности, человек? – спросил мальчик.

Михаэль вновь задумался, затем пришёл к довольно странному ответу.

— Ну… я бы сказал… вкусно?.. Или, возможно, миленько?

— Ты думаешь, что я вампир? Существо с эго… самосознанием?

Когда ярость в глазах Уала утихла, она уступила место чему-то, что выглядело как ужас.

— …Ага. Если это то, чего ты хочешь, тогда пусть так оно и будет. То есть, если бы у тебя не было самосознания, ты бы не говорил со мной прямо сейчас, не так ли?

— Погодите секунду! О чём вы говорите?! – растерянно выкрикнула Феррет.

И затем…

[Боже-боже. Леди не должны так повышать голос, Феррет.]

Слова крови, написанные на немецком, спустились перед глазами Феррет.

— Отец!

— Виконт Вальдштайн, сэр!

С этим огромное количество крови пролилось с балкона. Это было бы шокирующим зрелищем для тех, кто ничего не знал о ситуации, но ужасное зрелище ознаменовало надежду для пары, которая уже знала об этой форме виконта.

[Когда ты вернулась из своего путешествия? И ничего не сказав своему собственному отцу!]

— Прошу прощения? Я уверена, что мы писали вам в прошлом месяце, отец.

Глядя на растерянное выражение Феррет, виконт вспомнил, в какой ситуации он находился в настоящий момент.

[Хм? Теперь, если так подумать… Сколько я был заперт в своём гробу?]

— Заперт? Что вы имеете в виду?

Всё ещё столь же растерянный виконт внезапно начал новое предложение.

[Ах, это редкость], – он обратился к Уалу, которые отстранились и наблюдали за происходящим. – [Это весьма необычно – видеть таких, как вы. Вы друг Феррет, полагаю? Если так, вы очень желанный гость. Чувствуйте себя как дома.]

— Чт-…?

Уал растерянно остановились, будто они не понимали, что виконт имеет в виду. Затем они застыли.

[Но я должен спросить у вас кое-что. Что вы вообще делали с теми добрыми святыми ранее сегодняшним днём?]

— …!

Уал содрогнулись, понимая смысл, скрытый в вопросе виконта. В настоящий момент они были в форме маленького мальчика, который совершенно отличался от юного истребителя ранее. Так откуда виконт знал, что это тот же человек?

[Ясно… Конечно. Вы манипулируете визуальным восприятием своей душой, из-за чего кажется, что вы способны трансформироваться. В то же время вы контролируете все инструменты с помощью телекинеза, как человеческое существо… Прошу прощения, будучи телом без глаз, я воспринимаю мир напрямую через свою душу. Ваша форма постоянна для моего взора.]

— Т-так… вы можете видеть меня… вы… моя истинная форма…

[Вы можете звать это «истинной формой», но у вас всегда была всего одна форма, из того, что я могу видеть.]

Читая это, Уал в форме маленького мальчика начали дрожать.

— Нет… не… не… смотрите на меня…

Их зубы стучали, и внезапно они в ужасе затрясли головой.

— Не-не-не-не-не-не-не-не-не-не смотрите, никто не смотрите, не смотрите на меня! Не смотрите на настоящих меня, я-я-я-я-я прямо здесь! Я мыслю за себя! Это единственные я, я единственная своя душа! – бессвязно бормотали они.

[Ах… Ясно, их эго ещё не стабилизировалось.]

Виконт приблизился к ним, чтобы успокоить. Однако…

— Нет… Не-е-е-е-е-е-е-е-е-е-е-ет! Не смотрите на меня, не смотрите на меня, не смотрите на меня!

С криком ужаса, напоминающим всхлип, Уал поджали хвост и сбежали тем же путём, которым пришли.

У совершенно потерянной Феррет, которая наблюдала за этим зрелищем прошлые десять минут, нашёлся лишь один комментарий на этот счёт.

— …Что это вообще было?

†

Дом Хильды.

Как я мог быть настолько бесстыжим?

Говорить Феррет «Просто будь собой», когда я тот, кто в первую очередь забрал у неё эту свободу.

Она была помещена со мной, чтобы она могла стать козлом отпущения, и я появился со всеми способностями своих родителей. И я всё ещё называл себя её старшим братом.

И поскольку я забрал все их слабости, я даже забрал её свободу умереть.

— Релик? Приди в себя, Релик!

Прости, Хильда. Я хотел испить твоей крови, но это, наверное, потому, что кто-то запрограммировал эту мысль во мне.

Тот я, что думает прямо сейчас… правда я?

Чёрт побери… чёрт побери… Я никогда не воспринимал это серьёзно, когда видел истории об искусственном интеллекте и роботах, которые боролись с ощущением самих себя, но я и представить не мог, что я буду чувствовать себя настолько ужасно, когда узнаю правду.

Я мыслю. Следовательно, я существую. Но что, если даже это что-то, что кто-то заранее запрограммировал в меня?

И прежде всего… поскольку я был рождён таким образом, я вообще изначально живое существо?

— Релик! Релик!

Но я знаю, что я должен сделать. Для начала я уведу Хильду куда-нибудь в безопасность. Я должен защитить её от этого человека.

— Думаете, вы сможете сделать нечто подобное?

Чёрт побери. Он опять что-то говорит. Не слушай его. Ничего не слушай. Просто думай о защите Хильды.

— Вы ни человек, ни вампир, созданные как идол. Плод исследований одного грешного вампира. Вы были созданы из жертв сотен тысяч вампиров. Знаете, что это означает?

Прекрати. Заткнись. Чёрт побери. Каждый раз, когда я пытаюсь сделать что-то… каждый раз, когда я почти прихожу в себя, он открывает рот и всё рушит. Я должен заставить его заткнуться, но моя душа не слушается меня. Я не могу обратить своё тело в летучих мышей. Я не могу представить себя. Я не могу объективно воспринимать своё собственное тело.

Чёрт побери. Что происходит? Я всё время обращался в стаю летучих мышей. И внезапно мне кажется, что моё тело принадлежит кому-то другому.

— Иными словами, вы для нас вроде Бога. У вас есть сила, чтобы править другими. Вы самое близкое существо на Земле к истинной форме. Вы понимаете? Как вы себя чувствуете? Рождённый, к огромному счастью, чтобы стать совершенным существом, продукт, стоящий веков исследований. Вы знаете, что это значит для вас?

Прекрати, прекрати, прекрати, прекрати пытаться запутать меня. Просто думай о защите Хильды. Просто думай о том, чтобы одолеть этого человека…

— Вы не знаете?

Прекрати задавать мне вопросы…

Хильда?

— Ты спрашиваешь, знает ли он, что это значит? Ты не понимаешь, не так ли? Ты ничего не знаешь.

— Кто ты, по-твоему, такая, раз вмешиваешься в нашу беседу?

— Подруга детства Релика! Какие-то проблемы с этим?! – заявила Хильда, с вызовом глядя на азиата.

Я никогда не видел Хильду такой злой.

Для кого она делает это? Меня? Быть не может. Но это неважно. Тебе нужно убираться, Хильда. Нет. Мне нужно позволить ей сбежать.

— Я отвечу на твой вопрос за Релика.

Спасибо, Хильда. Но что ты собираешься сказать?

Ты можешь сказать: «Релик всё ещё Релик» или «Только Релик может решать, чего он стоит», но такие ответы не сработают.

Но спасибо тебе. Меня не волнует, что ты ему скажешь. Потому что просто слышать твой голос в этом ответе может помочь мне вновь встать на ноги. Так что прямо сейчас я просто хочу услышать, что ты можешь сказать.

— Хорошо, я скажу это. Если то, что ты говоришь, правда, и Релик – результат этих вампирских экспериментов…

…

— Если он идол, не просто человек или вампир, и, если он правда был создан с помощью сотен жертв в прошлом…

…Хильда?

— Если он Бог или дьявол… Если он просто везучий или если он идеальное создание!

— Это означает… что он непобедим.

— Вампиры это, или люди, или сотни других существ из прошлого! Он ли это или кто-то ещё! И даже если он сражается против слов! Это значит, что он никогда не проиграет!

— Я говорю, что Релик никогда не проиграет твоим словам!

— …………!

†

В тот момент, когда Хильда шагнула перед ним, чтобы защитить, и объявила о своей вере в него, Релик пришёл к внезапному осознанию. Он осознал, что ему на самом деле никогда не нравилась Хильда, и он её не любил.

Он также осознал, что в этот самый момент он в самом деле влюбился в неё.

Летучая мышь пролетела мимо него.

Дюжины летучих мышей поднялись в небо из дверного проёма. Одна из них задела лицо Фокусника.

— …Откуда взялись эти летучие мыши?!

Тело Релика не показывало ни единого признака трансформации. В сторону это, после заявления Хильды он прекратил дрожать и стиснул зубы. Он просто упал на колени, склонив голову. У Фокусника сложилось впечатление, что время вдруг остановилось, а в следующее мгновение он заметил, что Релик стоит.

Фокусник не упустил момент, когда Релик поднялся на ноги. Казалось, он смотрел киноплёнку, которую внезапно обрезали.

Он не мог ошибиться. Вампир вроде него, сконцентрировавшийся на своих ощущениях до предела, не мог упустить нечто подобное, говорил Фокусник самому себе, но реальность перед ним уже сменилась. Теперь Релик держал Хильду в своих руках.

Ответ Хильды был настолько простым и прямолинейным, что Релик никогда даже не рассматривал его.

Но для него этого было достаточно. Это был ответ, который он искал.

— Хильда, – прошептал Релик, обнимая её крепче. – Спасибо тебе. Думаю, теперь я буду в порядке. Мне жаль. Раньше я хотел защитить тебя как только мог. Но теперь я хочу защитить тебя всем, что у меня есть. Я обещаю. Я отдам всего себя.

С этими словами он мягко приложил свой рот к её шее.

В этот самый момент сотни – нет, тысячи – летучих мышей возникли из стен, пола и потолка и покрыли весь дом покрывалом из летучих мышей с Реликом и Хильдой в центре водоворота.

— Быть не может… Он синхронизировал своё тело со всем этим домом?!

Многие вампиры могли обращать даже свою одежду и аксессуары в летучих мышей, когда они трансформировались. И в зависимости от их сил, некоторые могли обращать и свой транспорт – машины, мотоциклы и подобное – вместе с собой.

— Нет… целое поместье?! Это неслыханно!

Однако Фокусник ошибался.

Поскольку он находился внутри поместья, он так и не осознал, что происходит – с городом, и с целым островом…

— …!

Шизуне Киджима, которая шла по замку Вальдштайн, вдруг ощутила дрожь от внезапного прилива вампирского присутствия.

Она выглянула наружу с ближайшего балкона. Уличные фонари были тусклыми, и света города, который должен был быть виден вдали, более не наблюдалось.

Она могла ощутить мощное вампирское присутствие. Однако она не могла указать его местоположение.

В сравнении это было похоже на то, когда шут трансформировала себя в туман. Но это ощущение было на совершенно ином уровне.

Затем Шизуне осознала, что улицы, лес и замок были окутаны плотным туманом.

В этот самый момент остров Гроверт погряз в тумане настолько плотном, которого никогда не видели в прошлом.

[Ах, полагаю, это дело рук Релика?]

— Достопочтенный братец вызвал всё это?

[Ах, Феррет. Насколько я помню, даже ваши родители синхронизировались со всем замком в прошлом. Но подумать только, что там может быть такой спектр различий в силе среди нас, вампиров…]

Пока виконт и Феррет стояли позади замка, внезапный туман покрыл даже звёзды в небе. Казалось, словно всё вокруг них погрязло во тьме. Бесчисленные летучие мыши собрались в воздухе, чернильно-чёрные стаи кишели, как комары.

— Я не до конца понимаю, но… – сказал Михаэль, наблюдая за этой сценой. – Ты такую силу хочешь, Феррет?

На мгновение Феррет просто открыла рот.

— Иногда ты задаёшь действительно неудобные вопросы.

— …Прости.

В то время как загадочный туман окутал весь остров…

Один человек оставался совершенно спокоен.

Уотт Штальф молча снял свои солнцезащитные очки и осмотрел стаи летучих мышей, поднимающихся с земли.

— Так финальный босс показал себя, – сказал самый мелочный из людей, наслаждаясь ситуацией больше всех остальных. – …Это сила, а? Это вершина вампирских способностей? Синхронизировать себя с целым островом и, если пожелаешь, обратить всю чертову штуку в гигантского волка, который может уничтожить мир за одну ночь, – он усмехнулся.

Затем Уотт твёрдо поднял взгляд к небу, словно решив что-то.

— Почему бесполезная великая сила должна быть настолько чертовски прекрасной?

Потянувшись рукой к туману и летучим мышам, покрывающим небо, Уотт пробормотал, с детским блеском наблюдая за этой картиной:

— …Я влюблён. Эй, Сила. Я в очередной раз влюбляюсь в тебя.

— П-погоди секунду!

В резком контрасте со спокойным Уоттом Фокусник был самым тревожным человеком на острове несмотря на то, что стал свидетелем лишь малой доли отражения силы Релика.

— Стой, пожалуйста, мне жаль, я расскажу тебе правду, я думал, что смогу одолеть тебя, сломав твою волю, но, пожалуйста, поверь мне, я просто был молод и опрометчив, я думал, что смогу дать тебе небольшой толчок… Это жульничество! Это слишком! Ты должен использовать эту силу только против финального босса или какой-то глобальной угрозы! Ты мог одолеть меня даже не пытаясь! Так зачем ты делаешь это со мной? Я не убивал твоих друзей, или любимых, или вроде того!

Пока Фокусник бормотал это, уже практически сражённый, Релик молча шагнул в его сторону.

Мне конец. Всё кончено. Я никогда не думал, что до этого дойдёт. Я был уверен, что я смогу убраться даже в случае, если он использует свои силы. Но теперь всё конечно. Какая сила вообще может украсть даже мои силы к побегу?

Стая летучих мышей, выглядящая так, словно они могут поглотить мир вокруг них, расчистила путь для Релика и Хильды.

— Нет, Фокусник никогда не должен терять своё самообладание, – удивительно спокойным тоном сказал Релик, положив руку Фокуснику на щёку. – Но поскольку в твоей магии на самом деле нет никаких трюков, возможно, я должен звать тебя Волшебник.

— Ох…

Подумать только, что из всех людей мальчик перед ним назовёт его тем, что он хотел услышать всё это время.

Так леди удача наконец покинула меня…

Достаточно странно, в тот момент, когда он услышал слова Релика, Фокусника окутала необъяснимая безмятежность.

Чёрт побери. Может, она покинула меня в тот момент, когда я отказался от своей человечности.

— Три.

И, когда он услышал этот голос, Фокусник осознал кое-что.

— Два.

Ох… Меня сотрут.

— Один.

Отсчёт продолжался, движимый не Фокусником, а Реликом. Скорее всего, подумал Фокусник, это его вампирские инстинкты пытались помочь ему принять гибель.

Если так подумать, когда был последний раз, когда я в самом деле исполнил настоящий фокус…

— Ноль.

Прежде, чем он смог даже подумать над ответом, Фокусник исчез.

На полу, где он стоял мгновение назад, сияла зияющая дыра размером с ванну: её края усеяны бесчисленными волчьими зубами. Они взволнованно стучали друг о друга, словно приветствуя свою новую пищу. Клац-клац-клац.

Практически казалось, будто они аплодируют.