[Иногда люди порождают легенды.]

[Я говорю о том, что они примешивают эмоции, мечты и страсть к фактам или фабрикациям, известным как история, с целью создать всевозможные мифы.]

[В некотором смысле мы – вампиры – тоже одна из этих легенд. Мы, несомненно, существуем в этом мире, и эти легенды стали прекрасными масками, чтобы скрывать наше присутствие. В то же время появились некоторые личности, которые начали слишком увлекаться характеристиками вампиров из человеческих мифов.]

[Однако… хотя моя дочь, может, и пытается вести себя совсем как мифическая вампирша, я могу гарантировать, что она никогда не пила человеческую кровь… Возможно, в глубине души она боится, что акт испития крови навсегда отделит её от людей. Мне самому так не кажется, но всё ещё есть множество вампиров, которые согласятся с её ходом мыслей.]

[Но какая ирония! Тот, кто относится к Феррет как к самой что ни на есть вампирше – молодой человек по имени Михаэль, который не обладает никакими сверхъестественными силами! Конечно, я молюсь о том, что однажды он сможет спасти мою дочь от её неуверенности.]

[Я ожидаю великих свершений от Михаэля… Или, скорее, полагаю, уместнее будет сказать, что я не перестаю поражаться этому молодому человеку. Хотя он не более чем обычное человеческое существо, он из тех молодых людей, кто способен проявлять потенциал человека по полной. Иногда эта его сила превосходит даже наши вампирские способности, притягивая нас к нему. Хотя эта его магическая способность не особо влияет на людей, это мощный навык против сверхъестественных существ вроде нас.]

[Интересно, осознала ли это уже моя дочь? Даже если это ей лишь ещё предстоит, надеюсь, однажды она примет правду… что, несмотря на её беспрецедентные сомнения относительно его способностей, она также беспрецедентна в своей тяге к нему.] 

[Это сила Михаэля, более известная как «очарование».]

[Хотя нас называют вампирами, не все мы принимаем человеческую форму. Кто-то обладает внешностью кошек, или собак, или даже форм, которые не могут быть осознаны человеческим разумом. Просто так получилось, что тем, кто обладает чертами, напоминающими человеческие, проще стать предметами людского любопытства. С другой стороны, тех, кто не обладают формой, часто принимают за демонов или паранормальные силы, или же им поклоняются, как богам.]

[Теперь позвольте мне представить пару необычных вампиров, которые обратились из растений. Я считаю их обоих дражайшими членами своей семьи, и они оба проживают в моём замке.]

[Одних зовут Уалдред Айвенго. Изначально они были арбузом, и я не до конца уверен, какие местоимения использовать или должен ли я назвать их ребёнком или стариком. Уал всё ещё довольно молоды, но арбузий разум и воспоминания до сих пор запечатаны глубоко в их душу. Видите ли, душа Уала опирается на эти воспоминания, чтобы проецировать формы мужчин, женщин, детей, стариков или даже бессознательных предметов в глаза других существ. Да. Этот бывший арбуз, следуя этим воспоминаниям, избрал принять человеческую форму в надежде на более простую жизнь.]

[Даже если эти воспоминания были дарованы им кем-то другим, а не получены самостоятельно.]

[Другую же зовут мисс Селима Варгес, которая обратилась из прекрасного решительного цветка, растущего на улице. Она приняла форму милой юной леди, но в то же время она обладает практически символической формой растения. Некоторые люди называют её «уродливой», но как же так, если она обладает чертами и людей, и растений?]

[Главное сходство между этими двумя вампирами – тот факт, что после своих невероятных превращений, они избрали жить среди нас. Несмотря на то, что они знают, что в некотором смысле они изгои и в мире людей, и в мире растений.]

[Эволюционировали ли они из царства растений, или же они лишь уродливые мутации? Или, возможно, они регрессировали в неповиновении природе? Это, друзья мои, решать вам.]

[В конце концов, ярлыки «эволюции» и «регрессии» – не более чем субъективное суждение третьей стороны.]

[Хотя остров Гроверт обладает глубокой и богатой историей, я не могу сказать того же о его истории контактов с материком. Иными словами, Гроверт оказал очень малое влияние на историю мира, по крайней мере, внешнего. Это, конечно, отчасти связано с фактом того, что и мой предок, и я сделали всё, что в наших силах, чтобы, образно говоря, не привлекать к этому острову лишнего внимания.]

[Но было одно особое исключение.]

[Его зовут Карнельд Штрасбург.]

[Единственный человек с этого острова, который оставил свой след на внешнем мире.] 

[Служа моему предку, он был одновременно художником, тактиком, верным слугой и предателем, музыкантом и воином и изобретателем и разрушителем. Воистину артист множества ликов.]

[…Однако я также лично стал свидетелем его лица, которое он никогда бы не показал человеческому миру.]

[Этот человек был одновременно Пожирателем Дзикининки, первоклассным охотником и к тому же… коллекционером вампиров.]

[Прямо как термин и подразумевает, он создал коллекцию вампиров. Иногда вместо того, чтобы есть вампиров, он привозил их на этот остров в качестве пищи для своего искусства… или, как другие могут это назвать, в качестве своего вдохновения. Он приложил огромные усилия для того, чтобы привнести гармонию в отношения между людьми и вампирами, возможно, словно в обмен на свои действия как охотника и Пожирателя. В любом случае даже мне не выпал шанс взглянуть на каждый из его ликов. Лишь мой предок смог бы рассказать вам больше.]

[Очень немногие на этом острове помнят этого человека за его скрытые таланты, но его лика творца, тем не менее, достаточно для них, чтобы считать его символом их собственной истории. Вот почему мы вновь проводим этот чудесный фестиваль в его честь.]

[Но его скрытые достижения – тоже то, чем стоит гордиться. Без него это мирное сосуществование людей и вампиров не было бы возможно.]

[И, естественно, без такого человека Пожирательница и мелочный получеловек-полувампир никак не смогли бы бродить по острову столь свободно, как сегодня.]

[Теперь позвольте мне наконец обсудить главную тему моих размышлений…]

[История, которую я собираюсь поведать вам сегодня, мои дорогие друзья, – история стремления одного Пожирателя к мести.]

[Это продолжительное время по человеческим стандартам, и всё же лишь мгновение для таких существ, как я. Пламя ярости этого Пожирателя продолжало закипать до крайних пределов возможностей в его сердце. Сначала это пламя было незначительно: всего лишь искра, которую с лёгкостью мог потушить шторм ужаса, порождённый его заклятым врагом. Но в то же время его огню было даровано топливо силы. И вскоре оно вышло из-под контроля, словно оно могло целиком уничтожить мир… сжигая совершенно не связанных с этим вампиров в пламени его сердца.] 

[Часто говорят, что месть порождает лишь ещё больше мести. Даже у злейших врагов есть семьи и друзья, которые в итоге взглянут на тебя, как на своего собственного врага… Хотя мне кажется, что этого конкретного Пожирателя не волнуют подобные вещи.]

[Месть, в конце концов, лишь естественная реакция на трагедию, чтобы даровать успокоение мстителю. Такие заявления, как «Мёртвые не будут счастливы из-за мести» или «Месть лишь порождает насилие», не потушат пламя человеческой мести. Подобных слов недостаточно, чтобы убедить его в обратном. Месть, иными словами, акт войны – акт разрушения врага, попытка найти так называемое «душевное спокойствие».]

[Но ещё прежде, чем его месть была завершена, этот человек истребил слишком уж много вампиров.]

[Это личная и ужасно одинокая история двух Пожирателей Дзикининки и их жажды мести. Конфликты в их сердцах, однако, постоянно тянутся во внешний мир в поисках ответов.]

[Но неважно, насколько глубоки раны в их сердцах, и неважно, насколько болезненно их прошлое, мы – вампиры – можем ответить лишь парой слов.]

[Мы примем брошенный вызов.]