Солнце опустилось. Поднялся занавес для «Времени Аристократии».

Ди выбрал для лагеря не лес, а середину равнины. Не было никакой гарантии, что это место будет абсолютно безопасным, но с равнины открывался хороший обзор во все стороны, что было явно лучше, чем находиться в лесу, где сверхъестественные существа ползали под прикрытием кустов или скрывались за деревьями. Собрав сушняка и сухой травы, Ди развёл костёр.

Ещё до захода солнца они поужинали, сидя верхом на лошадях. Запах стряпни был бы тем, что привлечёт злобных сверхъестественных зверей. Однако путники не могли сделать ничего, чтобы скрыть свои собственные запахи, и не могли остановить биение своих сердец. Они могли только рискнуть избежать сверхострых чувств изголодавшихся монстров и демонов.

— Итак, прошло два дня — завтра мы должны войти в Клементс, верно? — сказала Ирия с некоторым облегчением, хотя её глаза всё ещё были прикованы к местности вокруг.

Она имела в виду время, которое они были в пути с тех пор, как покинули МакКрори. Для той, кто ожидал безжалостного преследования и засад, не было ничего удивительного в надежде на то, что последние два дня мира перенесутся и на следующий день. Разница между населёнными людьми городами и бескрайними просторами дикой природы была действительно сопоставима с разницей между раем и адом.

— Не теряй бдительности, — сказал хриплый голос. — В этих краях твари, живущие на равнинах, меняются так быстро, что голова идёт кругом. Неизвестно, что всплывёт. Хотя, я думаю, это всё ещё лучше, чем роща или лес.

— Всё в порядке, — сказал Микер, раскладывая свой спальный мешок. — Судя по звёздам, мы в северной части сектора девяносто шесть. Здесь не так много опасных вещей.

— О, а ты неплохо осведомлён, — игриво сказала Ирайя, глядя на него с восхищением.

Широкая довольная улыбка расплылась по его лицу.

В такие моменты всегда кто-то встревал.

— Хе-Хе! Интересно. Это тот самый наглец, который ничего не может сделать пра… гааах!

Хриплый голос тут же затих. Ди молча сидел у костра, подкармливая его ветками.

— Спасибо, — сказала ему Ирия. Она была благодарна, что он оборвал ехидное замечание.

— Простите — я знаю, что бесполезен, — слабо извинился Микер.

Хотя Ирия потратила последние два дня, обучая его, как ухаживать за лошадьми и пользоваться ножами и пистолетами, Микер продемонстрировал нулевую склонность к этим вещам. С другой стороны, мастерство Ирии было оценено хриплым голосом.

— Никто не рождается, будучи сразу настолько хорош! — сказал он. — Девушка получила магические инструкции. Может это хоть как-то объяснит, как она смогла убить Миттерхауса, а?

Ди не ответил.

— Нет проблем. Не беспокойся об этом, — сказала Ирия мальчику, похлопав его по спине.

— Л-ладно, - заикаясь, выдавил мальчик с улыбкой, но тут же опустил глаза.

Видимо, подобное внимание смутило его.

Ирия посмотрела на Ди — вернее, на его левую руку — затем подняла глаза на лицо Охотника, когда тот что-то бросил в пустошь, сердито сказав:

— Можешь что-нибудь с этим сделать?

— Если бы я мог.

Закончив бросать вещи во всех четырёх направлениях, Ди сжал руку в кулак. Каждый раз, как он это делал, в ночи раздавался тихий предсмертный хрип. Он прозвучал десять раз.

С наступлением ночи воздух стал холоднее. Микер был прав: они не встретили ничего опасного. По крайней мере, ничего, что жило бы в пустоши.

Единственной вещью, с которой это можно было сравнить, были волны, разбивающиеся о берег. До тех пор, пока берег был далеко, они приближались, беззвучно накатывая одна на другую. Они шумели, когда за ними следовали другие волны. Но одинокая волна всегда была бесшумна. То же самое относилось и к этой «волне».

Она распростёрлась ещё на три четверти мили в ширину, а затем приблизилась к группе. Чтобы они не смогли сбежать. Так она могла поглотить их всех до последнего и переварить. Она была в пятидесяти ярдах от своей цели, и человек, управляющий ею, был уверен в успехе.

Находящееся в трёх милях от лагеря, это место было недоступно даже для взгляда дампира. Через бинокль Аристократа, купленный в антикварной лавке, он видел три фигуры, спящие возле костра. Осталось всего пятьдесят ярдов — и он позволил желудку сжаться.

Однако секунду спустя хозяина этого желудка охватило чувство, что что-то не так. Чувство, похожее на страх. Хотя он выплеснул содержимое желудка и принял все меры предосторожности, его желудок начал что-то пожирать. Казалось невозможным, что кто-то смог обнаружить его присутствие, его движение. За исключением Ди, возможно?

— Вперёд! — взревел он, его крик был полон отчаяния.

Его желудок вздулся, как гигантское облако — а затем ужасная боль превратила его в сотрясаемый спазмами камень.

«Он его прикончил?»

В тот же момент он почувствовал предсмертную дрожь своего желудка, выхватил кинжал и отрезал пищевод, торчащий из его рта. Однако когда он снова поднялся на ноги, его тело сотрясла крупная — и последняя — дрожь. Когда он с глухим стуком упал на землю, стрела, которая по диагонали пронзила его горло сверху, слабо сверкнула серебром в лунном свете.

* * *

— Не двигайся, — сказал ей Ди, но как только он встал и ушёл, Ирия услышала в отдалении голос женщины. Сначала она напряглась при мысли, что это Лорелей, но быстро вспомнила, что колдунья мертва. Кроме того, это было похоже на крик. Ей не пришло в голову позвать Ди. В ней говорила кровь воина.

Убедившись, что Микер спит, она сконцентрировала взгляд в направлении голоса, и разглядела что-то вроде белого тумана, парящего в глубинах тьмы. Поняв, что он приближается, Ирия потянулась к рукояти своего меча.

Менее чем через две секунды показалась женщина в длинной белой мантии. Облик её был столь прекрасен, что даже Ирия невольно вздохнула — казалось, что лунный свет освещает только её лицо.

«Приди».

Нежный, печальный голос, эхом отозвавшийся в ушах Охотницы, определённо принадлежал женщине.

«Приди ко мне, и я заставлю тебя забыть обо всех страданиях этого мира».

Зрение и слух — должно быть, её разум был потрясён манящей красотой, прокравшейся через эти два её чувства, потому что Ирия неуверенно поднялась на ноги.

Женщина стояла прямо перед ней. Её объятия были раскрыты, рукава мантии ниспадали вниз, как Млечный Путь.

«Приди ко мне, и я заставлю тебя забыть обо всём и обо всех. Вот так».

Обняв Ирию за спину, красивая женщина улыбнулась. В этот самый момент прекрасное лицо раскололось в форме креста. Часть его была ядовитого оттенка и имела узоры, напоминающие нос и глаза. Несомненно, это было лепестками цветка. Но лепестки отливали сталью. А потом бутон, который был её головой, откинулся назад, готовый напасть на ничего не выражающую Ирию.

Хотя он, вероятно, намеревался проглотить не только голову Охотницы, но и всё её тело, он не смог этого сделать. Когда женщина обняла Ирию, рука Охотницы не выпустила рукоять оружия. И в тот момент, когда демонический цветок поднял свою смертоносную голову, горизонтальный удар прошёл через её тело, рассекая его надвое.

Верхняя половина великолепной женщины без слов упала на землю, быстро превратившись в причудливый клубок корней, а нижняя половина — извергающая что-то, что могло быть кровью или жидкими питательными веществами — также быстро превратилась в странный стебель и несколько подвижных корней.

Отскочив на десять футов, чтобы избежать фонтана пищеварительной жидкости, Ирия приземлилась и глубоко вздохнула. Этого было достаточно, чтобы вернуть дыхание в норму. Секунду спустя Ирия смотрела на рассечённые надвое останки чудовищного растения, возвращая клинок в ножны.

Не успела она повернуться к нему спиной, как раздался крик:

— Осторожно — сзади!

Ещё до того, как Ирия услышала слова Микера, она взмахнула мечом. Это был инстинкт. Прежде чем меч прекратил движение, она отпрыгнула в сторону.

На том месте, где она только что стояла, рассекая камень надвое, пролегла нить, похожая на хлыст, которая тянулась к ране на нижней половине существа. Пока его отрубленная часть корчилась на земле, Ирия бросилась к тяжело раненному существу, отводящему назад свой смертоносный кнут, на этот раз разрубив его вдоль. Нижняя часть твари рухнула на землю, превратившись в прекрасную женщину, как будто это была её лебединая песня, а затем, замерев, немедленно приняла свой истинный облик.

— Ты в порядке? — спросил её спаситель, бросившись к ней, однако воительница не казалась благодарной, когда крикнула ему, чтобы он не подходил, продолжая смотреть на своего врага.

— Оно мертво. Ты рассекла его корни, — услышала она голос Микера.

— Ты прав — но откуда ты знаешь об этом?

— Ну, это то, что называют «трижды разделённым бароном». Их не так много, но это одно из самых опасных существ, встречающихся в этих краях. Люди редко сталкиваются с ними, так что о них мало что говорят. Найдя добычу, они принимают подобную форму, чтобы подобраться ближе. Я не понимал, что это такое, пока он не обнял тебя... Она действительно была хорошенькая. Странно, что тебя это не обмануло.

— Да, — ответила Ирия со смущённой улыбкой, а затем повернулась вправо. Ди только что вернулся. То, что осталось в сознании Ирии от красоты этого трансформированного растительного монстра, теперь растаяло, как лёд.

Тряхнув головой, чтобы выбросить из неё новое великолепное лицо, Ирия сказала Микеру:

— Ты спас меня. Спасибо. Ты действительно много знаешь о созданиях Фронтира, да?

— Только то, что я прочитал в книгах, — застенчиво ответил Микер, с гордостью потирая затылок.

— Ну, благодаря этому я всё ещё жива. Запомни это: ты спас мне жизнь. И я буду благодарна тебе до конца своих дней.

Когда мальчик кивнул, они оба заметили, что Ди смотрит на них. Хотя в его жестокой красоте не было никаких изменений, им двоим пришлось улыбнуться. Так они получили представление об иного рода выражении эмоций.

Час спустя Ди нашёл труп Ногии. Его желудок превратился в куски вяленого мяса, разбросанные по округе, и в течение следующих нескольких дней этот желудок наполнит желудки других обитателей пустоши.

Ирия и Микер обменялись подозрительными взглядами.

— Поссорился со своим партнёром? — пробормотала Ирия, но Микер покачал головой. Воспоминания об инциденте с демоническими насекомыми, которые ему до сих пор удавалось подавлять, вышли на первый план. Он описал, что произошло с Ирией.

— В таком случае, не означает ли это, что у нас есть союзник? Ди, есть идеи, кто бы это мог быть?

Хотя ответа не последовало, им обоим показалось, что из левого кулака Ди снова вырвался крик боли.

II.

Было уже сильно за полдень, когда они прибыли в Клементс. На фоне горного хребта маленький городок одиноко ютился посреди пустоши. Последние лучи солнца окрасили горные вершины на западе, создав непродолжительный алый мир, существующий, пока вечер не окутает всё вокруг синевой.

— Все такие красные. Это невероятно! — воскликнула Ирия.

— Да, как будто всё пропитано кровью! — добавил хриплый голос.

И как выглядел Ди в этом багровом мире? Люди на деревянных тротуарах, мужчины, управляющие фургонами, путешественники высоко в сёдлах, крановщики, шахтёры с тележками руды, проститутки, которые могли быть и голыми — всех их поначалу привлекала его великолепная внешность, но потом они отшатывались назад с выражением ужаса на лицах. Собственно, конь какого-то путешественников и тележка одного из шахтёров столкнулись, так что они оба упали на землю.

Когда они прошли половину Главной улицы, Ирия повернулась к зданию справа от них и сказала:

— Если ты ищешь гостиницу, она прямо здесь.

— Мне нужно кое-куда зайти, — только и сказал Ди.

— Куда? — спросила она, но тут заметила лицо Микера, ехавшего на лошади рядом с ней. Он был совершенно подавлен. Пока они добирались до города, он говорил всё меньше и меньше, а с тех пор, как вошли, не проронил ни слова. Это сказало Ирии всё, что ей нужно было знать.

— Ты собираешься поместить его в приют?

Охотник слегка кивнул.

— Ты знаешь, где он?

— Я как-то видел его на карте.

Ирия уже собиралась сказать ему, чтобы он этого не делал, но вовремя прикусила язык. Она подумала о будущем их троицы.

— Полагаю, это единственное решение, — сказала Ирия, возвращаясь к мальчику. Это всё, что она могла для него сделать.

Скоро Ди свернул с Главной улицы направо. Дорога из утрамбованной земли тянулась, как нить, к далёкому лесу. В пятистах или шестистах ярдах впереди стояло простое, но элегантное здание, едва ли подходящее для шахтёрского городка. Приют для сирот.

Ирия украдкой взглянула на Микера. Его маленькое личико смотрело в землю, а на глазах выступили слёзы. В глубине души женщина вздохнула и уже собиралась снова посмотреть вперёд, когда услышала, как он сказал:

— Я не хочу идти туда!

Ирия закрыла глаза.

— Я хочу остаться с тобой, мисс Ирия! Я хочу путешествовать с тобой вечно.

Она не могла слушать его. Она не должна была. Ирия решительно напомнила себе, что в интересах мальчика вести осёдлый образ жизни. Осталось триста ярдов. Если до конца пути он ничего не скажет, то так и будет. Ей осталось только продержаться всё это время.

— Ди? — нахмурив брови, сказала она, когда они приблизились на сто ярдов.

Ди добрался туда первым, но не обернулся. Догнав его, Ирия присмотрелась повнимательнее, а потом, сама того не желая, сказала:

— Что — закрыто?

В багровом свете они увидели, что двери здания заколочены, а шторы на всех окнах задёрнуты. Естественно, не было никаких признаков чьего-либо присутствия. Всё, что они нашли, это необитаемые руины.

Повернувшись к Микеру, Ирия тихо прошептала:

— Повезло нам, а?

— Не очень-то ты умна, девочка.

Нарушитель спокойствия вновь их прервал.

— Ты хочешь сказать, что до сих пор не знаешь, что будет лучше для наглеца — мирно жить здесь или продолжить пути с нами? Ты, может, и привыкла к трудной жизни, но думать, что то же самое справедливо и для всех остальных, настолько высокомерно, насколько только возможно! Кроме того, должна быть очень веская причина для того, чтобы здание такого размера перестало использоваться. Подумай немного об этом, прежде чем говорить, что кому-то повезло. Идиотка.

— Что ты сказал? — прорычала Ирия, уголки её глаз поднялись вверх.

— В этом здании есть что-то странное.

С этими словами Ди развернул коня. Ирия спросила его, что случилось, но молодой человек, естественно, не ответил. Он молча позвернулся к дороге, которая привела их сюда.

Следующим местом, куда они зашли, был офис шерифа, где на их вопросы были даны ответы.

Ещё семь лет назад приют Святого Гольдердея по-настоящему процветал. А потом дети и сотрудники внезапно исчезли. Однажды осенним днём по городу прокатилось эхо, похожее на звук поворачивающегося в замке огромного ключа. Только позже люди заметили исчезновения, хотя ни одна душа не могла дать адекватного объяснения двум этим странным явлениям. Десять сотрудников и тридцать семь детей так и не вернулись, так что заведение было заколочено, и семь лет спустя оно всё так же стоит там, купаясь в багровом сиянии осени.

— Если вы хотите поместить его в специализированное учреждение, отправляйтесь в Асноу, — сказал шериф, чей возраст балансировал где-то на границе средних лет. Хотя он старался не смотреть на Ди, голос его дрожал от восторга. — Если вы оставите его здесь, в нашем городе, вам лучше подготовиться. Шахтёрские города суровы. Здесь нет никого, кто дал бы тебе поблажку только потому, что ты ребёнок. Если честно, кто-нибудь может схватить его в любое время и заставить работать в шахтах до конца его дней, и я ничего не смогу с этим сделать.

— Адское место, — сказала Ирия, потирая переносицу. Её тон не был критичным. Она не хуже других знала, что это Фронтир. — Но мы мало что можем с этим поделать, верно? Итак, что скажешь, Ди?

— Поступай, как хочешь. Здесь мы расстанемся.

— Подожди, — взволнованно сказала Ирия, краем глаза взглянув на Микера, сидящего на стуле в углу комнаты. — Как ты можешь быть таким холодным? Он был с нами всё это время! Мы не можем оставить ребёнка здесь!

— Не могу сказать, что будет проще: путешествовать с нами или остаться здесь. Ты дай ответ.

— Но я…

— У вас здесь есть священник?

Внезапный вопрос Ди привёл шерифа в замешательство.

— Нет. Ох, но скоро появится.

— Учитель?

Шериф кивнул.

Во многих случаях учителя выступали в качестве религиозных деятелей. Поскольку эти два призвания имели лишь некоторое сходство, подобные начинания часто заканчивались катастрофой, но слияние силы руки, выводящей уравнения на доске, и рта, превозносящего существование Бога, звучало достаточно заманчиво, чтобы многие попытались.

— Да, наш учитель-священник может забрать ребёнка. Мистер Лазло холост, но, к счастью для вас, с ним живёт его милая старая мать.

Сказав это, шериф остановился, словно вспомнил что-то, и посмотрел на записку, приколотую к краю стола. На ней была написана дата.

— А, точно! Завтра церемония закладки стен новой школы. Видите ли, старая сгорела шесть месяцев назад. Мистер Лазло всегда там. Идите и посмотрите сами. Это на северной площади. Его адрес…

За окном уже сгущалась синяя тьма.

* * *

Троица направилась прямо к дому Мистера Лазло. Молодому учителю оставалось только ответить на пару вопросов, прежде чем дело о том, принять ли Микера, было решено.

— Не будет никакой роскоши, но я смогу дать ему обычное воспитание. Оставь его мне.

Когда учитель показал свои жемчужные зубы, Ди ничего не сказал, но протянул правую руку.

— В двенадцать мне надо идти к школе на церемонию закладки стен. Если хотите, пожалуйста, присоединяйтесь к нам.

Попрощавшись, Охотники направились к выходу. В дверях Ирия обернулась. Мальчик был в задней комнате, вероятно, наслаждаясь игрой с матерью Лазло. Его весёлый голос вызвал улыбку на губах Ирии.

Ничего не сказав мальчику, Охотники в сопровождении Лазло вышли наружу.

— Простите, что спрашиваю,— сказал учитель Ирии, - но, насколько я понимаю, вы двое не имеете никакого отношения к мальчику — Микеру. Верно?

Ирия слегка кивнула.

— Судя по тому, что я имел удовольствие видеть, — продолжил учитель, — это совсем не так. Я должен извиниться, но, честно говоря, какое-то время я сомневался, что вы на самом деле не его старшие брат и сестра, пытающиеся от него избавиться. Если это возможно, почему бы вам двоим не остаться здесь и не жить с ним?

— Жить? — Ирия произнесла это слово так, словно слышала его впервые.

— Да — если хотите, то до конца ваших дней. Если это невозможно, то, по крайней мере, до тех пор, пока он не станет достаточно взрослым, чтобы вы двое могли уйти, не причинив ему боль. Что вы об этом думаете? Я знаю, что вы путешествуете с какой-то целью, но…

— Ты что, такой тупой, что не можешь понять, просто посмотрев на них?

— Простите?

Ди сжал левую руку в кулак.

— Благодарю за предложение, но я спешу, — сказал он.

— Вот как? А как насчёт тебя?

Ирия заволновалась, когда спокойные глаза учителя уставились на неё.

Нет. Я не особо спешу. Я бы хотела остаться в городе и жить с Микером.

Хотя эти слова звучали в её сердце, Ирия покачала головой.

— Мне жаль. У меня тоже есть важное дело.

— Даже так? — сказал Лазло, и всё же на его губах появилась улыбка. — В таком случае, когда ваше дело будет завершено, непременно возвращайтесь.

— Вернуться?

— Мы будем ждать. Что бы ни случилось, пожалуйста, возвращайтесь к нам.

Ирия тупо уставилась на протянутую ей руку. Что-то заставило её ответить на рукопожатие.

— Ди?

Учитель обеими руками сжал ладонь стоящей в нерешительности Ирии.

— Мы будем ждать здесь, сколько бы времени это ни заняло, — сказал он ей. Его взгляд был прикован к лицу Ирии.

III.

— Какое облегчение, — сказала Ирия, когда они вернулись на Главную улицу.

Опускалась тьма. Теперь все ворота в городе должны были быть закрыты.

— Теперь всё, что от него требуется — вырасти хорошим человеком.

— Возможно, он облажается.

— Что?

Чувствуя себя не так, будто кто-то испортил ей праздник, а скорее ужасно печальной, Ирия натянула поводья.

Услышав резкий свист ветра, Ирия почувствовала холодную сталь у основания шеи. Быстрый взмах Ди. Она неспособна была среагировать на это.

— До того как мы вошли в дом Лазло, ты бы парировала это.

Ирия не могла опровергнуть сказанное Охотником.

— Это не твоя вина. Но ты начала думать о своём будущем.

В глубине души Ирия кивнула, соглашаясь. Она вспомнила успокаивающий голос Лазло: «Мы будем ждать. Что бы ни случилось, пожалуйста, возвращайтесь к нам». Это было заклинание для восстановления утраченного. Она вернётся в этот город и будет жить с Микером. Она начнёт новую жизнь. Для Ирии это было подобно тем старым дням, которые у неё отняли из жизни в долине. Что-то, что она считала забытым, начало испускать золотое сияние. И это начало потихоньку подтачивать железную волю, которая заставляла Ирию сосредоточиться на её миссии.

Ей не следовало туда идти. В доме учителя было сияние, отравляющее Ирию в её нынешнем состоянии.

— Ты абсолютно прав, — сказала Ирия, кивая. — Я размякла. Убери клинок. Я не могу умереть здесь.

Послышался скрежет меча Ди, скользнувшего в ножны.

— Я ухожу.

Прежде чем ледяные слова Охотника отзвучали, Ирия предложила:

— Подожди до завтра.

Ди направился прочь.

— Если у тебя есть какие-то дела с теми парнями, лучше останься со мной. Я убеждена, что они имеют в виду нечто большее, чем просто упреждающий удар по тому, кто охотится на них. Тот факт, что Миттерхаус пытался похитить меня вместо того, чтобы убить, является доказательством этого. Не хочешь узнать почему? Кроме того, это ты отвёз меня в тот дом! Если это то, что выбило меня из колеи, ты должен, по крайней мере, помочь мне вернуться в норму, не так ли?

Ди остановился.

— До завтрашнего полудня. Я не думаю, что тебя убьёт столько долгое ожидание, — крикнула Ирия ему в спину, которой он всё ещё был повёрнут к ней.

Если бы Ди обернулся, то увидел бы, что лицо девушки в темноте омрачила невидимая доселе серьёзность.

* * *

Шахтёрские города, как и любое сообщество, сосредоточенное вокруг определённого занятия, с первого луча солнца были наполнены уникальными звуками. Звон колоколов, скрип колёс повозок, ржание лошадей, возгласы, крики, свист мечей, рассекающих воздух, и выстрелы. В рыбацкой деревушке к этим обычным шумам добавлялся звук лодочных моторов; в городе, где выращивали сторожевых животных, это был шум кормления и дрессировки, или крики сверхъестественных зверей, выставленных на продажу — а в шахтёрском городе незаменимой частью окружающей среды являлся гул портальных кранов, отбойных молотков и работающих экскаваторов.

Однако сегодня всё было немного иначе. С раннего утра динамики, расставленные по всему городу, играли гимн, который был обнаружен в южных секторах Фронтира около века назад.

Мы не свернём с пути Твоего

Пути, который Ты нам показал

Хотя незнакомцы

Могут отклонить Твоё руководство

Мы привлечём их на Твой путь…

Незадолго до полудня мальчик-посыльный поднялся в номер Ди и вручил ему записку от Ирии. «Приходи к западному концу Главной улицы в 12: 00», - говорилось в ней. Хотя мир покрывали пепельно-серые облака, золотое сияние, просачивающееся сквозь них, доказывало, что небо над головой было ясным.

Без десяти двенадцать Ди вышел из отеля. Прохожие смотрели на него, будто одержимые, и не раз случались неприятности, когда люди или фургоны сталкивались друг с другом. Проститутки, одетые в самые минималистичные яркие одежды всевозможных цветов, падали перед своими борделями, в то время как приличные женщины и их дочери шатались, испытывая головокружение, и вынуждены были сидеть и отдыхать в креслах, выстроенных на верандах разных зданий.

Когда Главную улицу охватила паника, Ди добрался до её западного конца. Там стояла женщина в белом платье. Её волосы были собраны в пучок и стянуты лентой, украшенной кристаллами, а белая вуаль на голове развевалась на ветру. В левой руке она сжимала длинный меч, одновременно и неуместный, и ужасающий.

Когда она подошла ближе, её окутал слабый аромат духов. Девушкой была Ирия.

— Была у парикмахера? — спросил Ди.

Ирия криво усмехнулась.

«Чего ещё я могла ожидать от такого человека, как ты?» - как бы говорило выражение её лица.

— Ах ты! Это называется салон красоты.

Хриплый голос хихикнул, но это закончилось болезненным стоном.

— Ну, как тебе мой наряд?

Взявшись за юбку, Ирия легко покружилась для него.

Ди не ответил.

— Нам лучше пойти в школу на закладку стен. Так что я купила это в магазине подержанной одежды.

Как ни странно, в шахтёрских городках вроде Клементса было не так уж много магазинов, в которых продавали новую готовую одежду. Когда требовался такой наряд, человеку приходилось ждать, пока из Столицы прибудут купеческие фургоны, или сделать специальный заказ. Если бы не это, жизнь во Фронтире была бы невозможна. Новая одежда неизбежно попадала в магазины подержанных вещей. И именно там Ирия совершила свою покупку.

Перчатки, доходившие ей до локтей, были расшиты цветами, и само платье тоже было покрыто ими. Розами.

— Ну? — снова спросила Ирия. Она явно ожидала комплиментов.

— Тебе идёт, — казал Ди железным тоном.

— Как мило с твоей стороны сказать это! — ответила Ирия, дрожа от радости. Это была не та бессердечная воительница, что убила собственного брата, а обычная деревенская девушка.

— Но — ты знала, когда купила его?

С таким выражением лица, словно она совершила ужасную ошибку, Ирия призналась:

— Я просто выбрала самое красивое, что у них было на витрине…

— Это свадебное платье, — тут же ответил ей Ди.

Ирия потеряла дар речи.

— Хорошо, что мы идём не на открытие церкви, а? Люди могут не так понять.

— О нет!

С отчаянием на лице Ирия осмотрела свой наряд.

— Я… я ни разу не была на свадьбе в соседней деревне… Должно быть, я выгляжу, как идиотка. Пойду переоденусь.

Когда она уже собиралась убежать, рука в чёрной перчатке схватила её за локоть.

— Что?

— Тебе идёт, — повторил Ди, поворачивая на восток.

Гимн продолжался.

Даже если мы пойдём

По долине теней в царстве Смерти

Мы зла бояться не станем

Ибо Ты с нами…

— Эй!

Потянувшись за мечом, который с лёгкостью выхватили у неё из рук, Ирия посмотрела на того, кто это сделал.

— Меч не подходит невесте, — сказал Ди.

Вздохнув, Ирия выпалила нечто не совсем подходящее, учитывая то, как она была одета:

— Ты оставил меня совершенно голой! — спокойно глядя на Ди, она взяла его под левую руку. — Поэтому — тебе придётся защищать меня

Когда они вдвоём двинулись по тротуару, из салона красоты выскочили три косметолога, и им оставалось только ошеломлённо смотреть, как пара проходят мимо.

— Это просто… прекрасно! — сказали они голосами, больше похожими на вздохи, когда пара превратилась в отдалённое размытое пятно.

Впереди зазвучал гимн. Его нёс ветер.

Доски тротуара скрипели под ногами, и каждый раз, когда они поднимались по ступенькам, Ирии приходилось приподнимать подол платья.

Когда они дошли до конца тротуара и спустились на землю, облака разошлись, и на них упал единственный луч света.

Толпа всколыхнулась. Восхищённо зашумели голоса. На мгновение они погрузились в грёзы о красоте, и не очнулись от этих грёз, пока пара не дошла до места закладки фундамента. Перед каркасом школы была установлена платформа, и мать Лазло возглавляла хор.

Направляясь к платформе слева, Лазло первым заметил пару. Он вздохнул и замер. Заметив его реакцию, около тридцати человек по цепочке повернулись в ту же сторону, а мать Лазло была ошеломлена последней.

Не двигаясь почти десять секунд, учитель, наконец, начал:

— Все… В этот знаменательный день закладки стен… у нас есть ещё одна причина для празднования, из-за прихода этой прекрасной пары… Боже… как прекрасно… Это как сон, верно?

Никто не заметил печали в голосе учителя.

— Так мило с вашей стороны прийти. Поздравляю вас обоих. Видели ли вы когда-нибудь такого сильного жениха или прекрасную невесту?

Он хлопнул в ладоши. Звук распространился по толпе. В пролившемся меж облаков свете поднялись аплодисменты бесчисленных пар рук.

Что-то блеснуло в глазах Ирии.

В этот момент раздался сердитый крик:

— Перестаньте, чёрт возьми, хлопать!

Грубоватый на вид мужчина лет пятидесяти встал перед Ирией. Хотя многие из участников были здесь проездом, судя по его одежде, он был из этого города. Мужчина ткнул узловатым пальцем в лицо Ирии, крикнув:

— Невеста? Не смеши меня! Я своими собственными глазами видел, как она одним ударом отрубила головы трём парням, даже моложе, чем она!

Голос мужчины дрожал, как дрожал и его палец.

— Ты помнишь это, мисси? Это было около полугода назад, в городке на западе Фронтира под названием Тринидад. Я сидел в баре и выпивал, когда ты вошла вслед за ребятами! Они были в крови, а ты чиста, как стёклышко. Все трое просили о помощи у бармена и клиентов. Некоторые пытались вмешаться, но ты просто избила их, будто они ничего не значили. Затем ты обезглавила двух мальчиков. А третий стоял на коленях, умоляя о пощаде. Сложив руки вот так, он просил пощадить его, сказал, что это разобьёт сердца его родителей. Он даже был помолвлен — но ты не проявила к нему милосердия. И потом, обезглавив его, ты вышла оттуда с тремя головами. Кровь всё ещё фонтаном била из чёртовых тел!

Мужчина прервал свои обвинения, чтобы перевести дыхание.

Ирия не сказала ни слова. В её прекрасных бледных чертах не было ни боли, ни борьбы. Но неровно дышащий человек со шрамом от меча на правой щеке, казалось, испытывал странный приступ облегчения.

— Подожди минуту, Калеб, — сказала мать Лазло. — Я слышала, что эта женщина — Охотник. Нет ли вероятности, что у неё была веская причина для убийства тех трёх мальчиков? Что ты скажешь на это, мисс Ирия?

Улыбнувшись, Ирия сказала:

— Спасибо, — она тут же обернулась. — Это довольно обычная история, Ди — пойдём.

— Ты собираешься бежать?

— Слушай, ты не должна бежать, — обратился к ней Лазло. — Тебе следует ответить на эти обвинения. Если ты очистишься от них, мы не станем останавливать тебя. Однако, если у тебя была причина сражаться с ними — если это было оправдано — ты должна рассказать нам об этом. Разве это не долг любого порядочного человека?

— Верно, — сказала его мать.

— Оправдано, — пробормотала Ирия. — Если бы мне пришлось рассказать больше, я в любом случае была бы полностью очищена. Но слишком много разговоров меня утомляет.

Ирия собиралась уйти, но остановилась. Рука Ди была на её локте.

— Ди?

— Кажется, она была оправдана — хотя этого слова я не слышал уже очень давно.

На секунду Ирия сделала движение, будто собирается вырваться из руки Ди, пристально глядя в лицо Охотника, но затем смягчилась. Легонько стукнув Ди по руке, чтобы он отпустил её, она направилась к человеку по имени Калеб. Мужчина отвёл взгляд. Он не ожидал ответного выпада.

— Те трое были мошенниками, — чётко сказала Ирия. — Они вели себя грубо, а потом ходили и просили людей о помощи — и таким образом убили уже двух Охотников. Но если бы тогда я всем это объяснила, думаешь, они поверили бы мне? Хотя вряд ли дело в этом, не так ли?

Ирия указала пальцем на щёку мужчины.

— Ты ждал меня на окраине города, ведь так? Сказал, что если я не хочу, чтобы пошли слухи о том, как я убила их в тот день, я должна стать твоей сукой. Разве шрам на твоей щеке не был наградой за попытку забраться на меня?

— За-закрой свой поганый рот! Кто, чёрт возьми, тебе поверит? Все вы — вы знаете меня! Я родом из этого города! Не слушайте эту проклятую бродячую Охотницу.

— Прекрати, Калеб, — сказал сильный женский голос с вершины платформы. — Теперь ты под подозрением. То, что она сказала, правда?

— Да ладно вам, миссис Лазло! — он указал на Ирию, готовя новые оскорбления.

— Довольно, Калеб, — сказал шериф, выходя из толпы. — Так получилось, что мы получили сообщение из офиса шерифа Тринидада об этом инциденте. Всё так, как говорит девушка. Ладно, возвращайся домой. Вы двое тоже идите.

Взяв Ирию за руку, Ди развернулся. Когда они бок о бок пошли прочь, позади них раздался голос:

— Играешь со мной, а, сука?

Сняв с бедра револьвер, Калеб сжал его обеими руками, прицеливаясь.

— Стой! — крикнул шериф, хватаясь за пистолет на бедре.

Горизонтальная серебряная вспышка рассекла поле зрения присутствующих. Лезвие без рукояти, тонкое, как ивовый лист, безжалостно полоснуло по сонной артерии Калеба. У Охотницы было скрытое оружие.

Кровь хлынула на платье Ирии — и чёрная стена преградила ей путь. Пальто Ди. Оно остановило яркую кровь, защищая её безупречный наряд.

— Ди…

— Пойдём.

Правая рука Ирии всё ещё была протянута к мужчине. Даже не взглянув на Охотницу, Ди похлопал её по плечу.

Толпа замерла. Повернувшись к ней, Ирия склонила голову.

— Прощайте — и спасибо.

Никто не ответил на прощальные слова Ирии. Толпа видела только смерть.

Когда они уходили, Ди сказал:

— Это была самозащита, шериф. Не нужно брать показания.

Свет снова скрылся за облаками. Когда две печальные фигуры ушли в серый мир, гимн продолжал эхом отдаваться в вышине.

Мы не свернём с пути Твоего

Пути, который Ты нам показал