► День 1, <A>, комната [Кадзуки Хосино]

*хрясь*

Удар. Полупрозрачные руки пролезают внутрь меня и сминают мои органы. Меня мнут, крошат, сдавливают – чтобы засунуть в игру. Я чувствую, как меня крутит, точно пьяного, словно меня зашвырнули в стиральную машину вместе с тряпьем.

Испытывая физический дискомфорт от таких ощущений, я одновременно терял цвет – становился как те полупрозрачные руки. Я стал легким, словно из меня вытряхнули абсолютно все. Я медленно открыл глаза, которые, сам того не сознавая, только что зажмурил.

Первым, что я увидел, был бетонный потолок и свисающая с него лампочка без плафона.

Мое сердце забилось чаще.

Снова я очутился в этой смахивающей на тюремную камеру комнатушке.

…Нет, не совсем так. Впервые я оказался здесь в полном понимании этого слова. И я собираюсь начать сражение, в котором действительно не могу позволить себе допустить ни единой ошибки.

Я вспомнил обещание, данное мне Дайей.

«Ты можешь остаться в живых, если за эти восемь дней никто никого не убьет».

«И – если ты сможешь добиться такого исхода, я уничтожу “Игру бездельников”. Это то самое “справедливо”, о котором ты толковал, верно?»

Моя цель – раздавить «шкатулку», спасти Марию и вернуться в реальный мир.

Нам удалось разобраться с «Комнатой отмены» и «Неделей в трясине», найдя их «владельцев» и убедив их расстаться со «шкатулками». Но сейчас это не прокатит. «Владельца» «Игры бездельников», Дайю, не переубедить.

Поэтому мне и не нужно убеждать его; мне нужно посостязаться с ним.

Я должен вести всех остальных, так чтобы никто не начал убивать. Я должен дойти до финала, при котором никто не погибнет.

Я огляделся. В полном соответствии с моими воспоминаниями в комнате обнаружились туалет и раковина. Далее – монитор дюймов на 20, стол и на столе джутовая сумка.

Содержимое сумки тоже не изменилось. Шариковая ручка, блокнот, синие часы, семь сухих пайков, портативный медиаплеер и нож.

Однако –

«Рад – познакомиться».

На этот раз отвратный зеленый медведь Нойтан поприветствовал меня так.

…«Рад познакомиться», хех.

Ощущение какое-то неловкое – но это правильное приветствие. Я, может, и чувствую, что уже общался с ним несколько раз, но на самом-то деле это наша первая встреча. До сих пор с ним встречались только мои NPC, мои копии. Я же лишь видел это в «чужих переживаниях».

«Гу-фу-фу – рад – познакомиться – Кадзуки-кун – отлично – пора – тебе – выбрать – свой – [класс]».

– ?.. Я могу выбрать себе [класс]?

«Да – “Битва за трон” – устроена – так – что – игрок – имеет – ряд – преимуществ – перед NPC – в частности – ты – имеешь – психологическое – преимущество – потому что – знаешь – что – остальные – лишь – NPC – плюс – “чужие переживания” – благодаря – которым – ты – мог – изучить – их – манеру – поведения».

– И возможность выбрать свой [класс] – тоже одно из таких преимуществ…

«Именно».

Изображение Нойтана исчезло, взамен на экране появился список [классов].

[Король]

[Принц]

[Двойник]

[Колдун]

[Рыцарь]

[Революционер]

– …Мм?

Я обнаружил, что [Король], [Колдун] и [Революционер] почему-то затенены.

«Затененные – [классы] – выбирать – нельзя! – Потому что – их – уже – выбрали – другие – игроки», – ответил Нойтан на мой незаданный вопрос.

Уже выбранные [классы], хех. [Революционером] был Дайя, [Королем] Юри-сан, а [Колдуном]… мне не представилось возможности узнать это, но [Колдуном] наверняка была Ироха-сан.

– Но зачем это правило?

«Без этого – правила – игроки – чья – очередь – настала – раньше – находились бы – в слишком – невыгодном – положении! – Они ведь – получают – меньше – информации – от “чужих переживаний”. – Поэтому – мы – даем – им – больше – свободы – в выборе – [класса] – так – справедливо».

Ясно. …Ну, правда, по-моему, первый игрок все равно в слишком уж невыгодном положении…

Как бы там ни было, я могу выбрать между [Принцем], [Двойником] и [Рыцарем]. …Как и следовало ожидать, оставшиеся классы не очень-то подходят для того, чтобы контролировать ход игры.

– Ах.

Внезапно до меня кое-что дошло.

Я могу выбирать только из этих трех [классов]. Но это означает также, что опасные [классы] – [Король], [Колдун] и [Революционер] – наверняка достанутся другим.

Я вспомнил второй раунд, когда игроком была Юри-сан. Я в тот раз был [Революционером]. Трагедии избежать все равно не удалось, но… что было бы, окажись [Революционером] Кодай Камиути?

Наверняка все закончилось бы еще хуже. Возможно, я бы даже не смог спасти Марию.

Если на этот раз [Революционер] достанется Дайе или Кодаю Камиути…

– …Ухх.

Я содрогнулся. Если так получится, совершенно невозможно будет все решить мирно, без происшествий.

…Нет, не время робеть. Все равно я должен довести остальных до блока <E> восьмого дня без единой смерти.

«Выбирай – давай».

Услышав напоминание Нойтана, я вновь повернулся к монитору.

[Принц], [Двойник], [Рыцарь] – какой вариант даст мне лучшие шансы вести остальных за собой, не позволить никому погибнуть? Думаю, главное – в первую очередь сдержать [Революционера]. А значит –

Я протянул руку и нажал выбранную мной кнопку.

«Ты – уверен?»

Он сам меня понукал, а теперь переспрашивает.

– ….Уверен я!

[Класс], дающий возможность договориться с [Революционером], потому что у них схожие условия победы. И вдобавок – этот [класс] имеет способность, позволяющую устрашать других. Этот [класс] –

Я нажал кнопку с [Рыцарем].

Изображение на экране тут же сменилось, вновь появился Нойтан.

«Отлично – Кадзуки-кун – только что – стал – [Рыцарем] – надеюсь – ты – скроешь – свою – жажду – отомстить – другим – как – сказано – в описании – [класса] – предай их – и разруби – своим – мечом!»

– …Отомстить, хех. Не смеши меня.

Когда я это пробормотал, пасть зеленого медведя раскрылась в широкой ухмылке.

«Не, ну ты же ненавидишь тех ребятишек, которые тебя обманули и жестоко убили, правда? Они ведь пытались убить тебя ради собственного выживания! Хе-хе-хе».

Он перестал заикаться, полные злобы слова вылетали свободно. Я вспомнил. О таких вещах этот мерзкий зеленый медведь может говорить бегло.

– …Ты не представляешь себе, как ты ошибаешься! Я совершенно не ненавижу их.

«Кончай уже изображать святого, ты, засранец! Или ты простишь любого, кто будет тебя убивать, и при этом будешь смеяться, как дебил? Ты, мазохист хренов! Ты же все равно думаешь, что это они должны сдохнуть, а не ты, верно? Конечно же, ты так думаешь. Ведь другие же так думали, когда убивали тебя».

– Никогда в жизни я не буду так ду-…

Но тут я застыл.

Разумеется, я не ненавижу их. И мстить им я тоже не собираюсь. Совершенно не хочу этим заниматься.

Однако – Юри-сан и другие действительно убивали «меня». Хоть это и была всего лишь моя копия, конечно же.

Я не смогу достичь моей цели, если не поставлю на кон собственную жизнь. А значит, я готов рискнуть жизнью, чтобы защитить других. Возможно, придется даже стать их щитом и принять на себя все.

…Ради защиты людей, которые несколько раз меня убили.

Смогу ли я сделать это не колеблясь? Не сомневаясь? Честно говоря… не уверен, правда. А тогда – не помешает ли мне это незначительное сомнение достичь цели?

Я потряс головой.

Бессмысленно думать об этом.

Все, что мне нужно, – сделать все возможное, чтобы мы могли доверять друг другу. Если мне это удастся, никто не начнет убивать.

– …Нет.

Возможно, это не совсем верно. …Нет, это совсем неверно.

Этого б у д е т н е д о с т а т о ч н о.

Конечно, взаимное доверие необходимо. Но одного его даже близко недостаточно. Ведь Кодай Камиути сможет делать все, что его душе угодно, Юри-сан предаст ради сохранения собственной жизни, Ироха-сан будет поступать так, как сама сочтет правильным, а Дайя просто не станет сотрудничать.

Итак, что же мне делать?

«Ты меня не слушаешь! Просто утопи в крови эту шайку, и все будет в порядке, ты, подлый убийца!»

– Заткнись!

«Неужели ты думаешь, что сможешь здороваться с ними за руку, зная, что среди них есть убийцы? Выкинь это из головы! Ты должен править остальными, как грязными рабами!»

– …Заткнись. «Рабами» – да пошел ты в жопу! Я никогда…

…Нет, а может, он прав? Может, это правда единственный выход?

Я не хочу сказать, что можно все решить, лишь перебив остальных. Я имею в виду – ничего не удастся сделать, если всего лишь доверять друг другу.

Все верно. Иными словами, чтобы победить…

…я д о л ж е н в л а с т в о в а т ь н а д н и м и.

– …Ха-ха.

Что за дела? Если мы хотим вырваться из этой игры, кто-то должен править остальными, занять «трон», в соответствии с названием игры?

З н а ч и т, я с м о г у в ы и г р а т ь, е с л и с т а н у «к о р о л е м»?

Подхожу ли я на эту роль? Да нет, это совершенно нереально; мне ни в жизнь с этим не справиться.

Но в то же время я осознал:

это единственный способ добиться того, что никто никого не убьет.

Если так –

«В “Битве за трон” я всего лишь слабая девушка».

«…Но все равно я хочу защитить тебя, даже ценой собственной жизни».

…Я справлюсь. Ради того, чтобы защитить Марию, всего лишь слабую принцессу в этой «шкатулке», я справлюсь.

«Давай – пора – уже – поздороваться – с ребятками – которые – тебя – убивали».

С этими словами Нойтан исчез, и дверь открылась.

Чернота за дверью жадно, уродливо клубилась. Она дышала злобой, с которой мне предстоит сражаться.

Я сжал кулак.

Да… я все понял!

– Я…

С т а н у «к о р о л е м».

► День 1, <B>, большая комната

Мы вшестером уже собирались в этой смахивающей на больничную палату комнате.

Как и во втором раунде, попытка Ирохи-сан пригрозить мне ножом была предотвращена Дайей, так что без ножа возле моего горла обошлось.

Благодаря этому атмосфера была не очень напряженной, и события развивались примерно в том же ключе, что и во втором раунде. И, как и тогда, мы решили познакомиться друг с другом, и предложил это тоже Кодай Камиути.

Вслушиваясь в представления каждого из них, я думал, как подчинить себе этого человека.

– Я Ироха Синдо, мое хобби…

Председатель студсовета Ироха-сан. Ее часы оранжевого цвета. Она невероятно талантлива. Если верить ее словам, сверхчеловеком ее делает отменная способность сосредотачиваться на главном. Характер у нее очень прямой, она почти никогда не лжет. Похоже, она несколько неуклюжа в тонких вопросах чувств – как своих, так и окружающих. Возможно, это потому, что она всегда стоит над всеми. Если она соберет волю в кулак, она способна полностью подавить эмоции и даже стать убийцей.

Она тепло относится к Юри-сан, но, на мой взгляд, так она просто пытается рационализировать свои эмоции, чтобы справиться с негативом от той любовной истории.

Иными словами, в ее взаимоотношениях с Юри-сан спрятана бомба.

Думаю, она не предаст меня, если мне удастся заслужить ее доверие. Кроме того, она умеет влиять на атмосферу, так что могла бы стать весьма ценным союзником.

– Я, я Юри Янаги.

Лучшая ученица класса 3-1, Юри-сан. Бежевые часы. В отличие от Ирохи-сан, она очень восприимчива к чувствам других и может воздействовать на то, как они ее воспринимают. Более того, она настолько целеустремленна, что с выгодой пользуется хорошим отношением к себе со стороны других. Поскольку эмоции, которые она показывает открыто, в основном фальшивые, это трудно заметить.

Но по сути своей она просто трусиха и, в общем, добрая душа. Она ни за что не опустится до убийства, если это не будет жизненно необходимо.

Похоже, Ироха-сан для нее – не просто хорошая подруга.

Иными словами, их взаимоотношения с Ирохой-сан неустойчивы и с ее стороны тоже.

Важно не столько завоевать ее доверие, сколько успокоить ее, показав все преимущества, которые она получит от сотрудничества с нами.

– Кодай Камиути, рад познакомиться.

Кодай Камиути, первоклассник. Зеленые часы. Этот тип способен убить без колебаний, он даже наслаждается ситуацией, в которой мы оказались. Поскольку он действует, исходя из того, что сам считает «интересным», а собственная жизнь ему безразлична, его поступки трудно предугадывать. Он привык к насилию, уж не знаю почему. Даже у Марии или Дайи нет против него шансов в драке один на один.

Его влечет к Юри-сан, но это совершенно не значит, что он будет деликатничать с ней.

Доверять ему бесполезно, так что он меня и не обманет. Он – единственный явный враг. Чтобы одолеть его, мне, по-видимому, придется создать такую обстановку, в которой он просто не сможет совершать убийства.

– Меня зовут Дайя Омине.

Его часы черные.

Он «владелец» «Игры бездельников», но его отношение к «Битве за трон» по-прежнему для меня непонятно.

Разумеется, я понятия не имею, как с ним сладить.

– Я Мария Отонаси, первоклассница.

У нее красные часы. Принцесса.

– …Ээ, а!

Я замялся. Похоже, я был настолько сосредоточен, что рефлекторно расслабился, когда представление Марии закончилось.

– Что ты там делаешь, Кадзуки? Пытаешься изобразить идиота?

Мария взглянула на меня из-под приопущенных век; Юри-сан захихикала.

Однако – тут, конечно, ничего не поделаешь, но не очень-то мне нравится сидеть и анализировать других, словно пытаясь пройти какую-то игру… хотя вообще-то они NPC, конечно…

Но все равно – не думаю, что это имеет значение. Хоть они и не помнят предыдущие три раунда, хоть их жизнь и смерть здесь никак не сказывается на реальности, – все-таки эти NPC точно такие же, как оригиналы.

– Твоя очередь, – вдруг заявила мне Мария.

– Э? Какая очередь?

– Никакая «какая». Твоя очередь представиться.

– Аа, ну да.

Взгляды остальных, естественно, сосредоточены на мне.

Я собираюсь раскрыть рот – но останавливаюсь.

…Да. Я не должен так вот просто взять и представиться. Если я последую за всеми и сделаю вид, что ничего не знаю, позже возникнут вопросы, почему я держал все в секрете, и это вызовет недоверие.

С другой стороны – просто выложить им сейчас все, что я знаю, тоже опасно. Если я скажу что-то, чего не должен говорить, меня сочтут подозрительным.

– …Кадзуки, чего молчишь?

– А, не…

Но сейчас лучшая возможность рассказать им об «Игре бездельников»; это не вызовет таких больших сомнений, поскольку Нойтан еще не объяснил правила. Я должен что-то раскрыть.

Проблема в том, как выбрать ту информацию, которую следует сообщить.

Собравшись с силами, я раскрыл рот.

– Я Кадзуки Хосино, второклассник. Я одноклассник Дайи и познакомился с Марией еще до ее перевода в нашу школу. Кроме того –

Я сглотнул слюну и продолжил:

– …я [Р ы ц а р ь].

На их лицах появилось вопросительное выражение.

– …Кадзуки-кун. Под «Рыцарем» ты подразумеваешь что-то вроде средневекового рыцаря?

Это Ироха-сан спросила.

– Типа того, да.

– Аах, ты меня напугал. Я уже почти решила, что тебя посвятила в рыцарский сан какая-нибудь королева или еще кто-то. Так этот «рыцарь» – метафора какая-то или?..

Тут ее перебил Нойтан.

«Йя-йя-йя – кажется – кто-то – тут – своевольно – разглашает – что – не положено – так что – я – сейчас – расскажу – вам – о “Битве за трон”!»

«Хорошо – я – желаю – вам – успешного – сражения! – Не надо – только – заканчивать – игру – чем-нибудь – скучным – вроде – общего – превращения – в мумии – хорошо?»

Закончив рассказывать нам о «Битве за трон», Нойтан исчез.

– Как насчет объяснения, Хосино-кун? – спросила Ироха-сан. Она и во время речи Нойтана несколько раз кидала на меня подозрительные взгляды. – Почему ты один еще тогда знал про «Битву за трон»? И откуда ты знаешь свой [класс], хотя никто из нас его пока не знает?

Все верно, я сам на это напросился, раскрыв свой [класс]. Теперь я подозрительный тип, раз знаю то, чего никто сейчас знать не должен.

Я тот самый подозрительный тип, в поисках которого Ироха-сан в каждом раунде угрожала нам всем ножом.

– …Но…

Первым, кто среагировал на ее вопрос, был не я, а Юри-сан.

– Это же не дает ему никакого преимущества, раскрыть свой [класс], как он сделал, да? Если бы он хотел выиграть игру, для него было бы намного лучше сидеть молча и обманывать нас…

– Это да.

– Поэтому я думаю, что Хосино-сан нарочно сделал что-то невыгодное для себя, чтобы смутить того, кто заправляет этой игрой.

У меня на душе стало легче. Хоть кто-то понял, зачем я сообщил всем, что я [Рыцарь].

– …Нарочно сделал что-то невыгодное для себя, хм. …Что ж, не исключено.

Суровое лицо Ирохи-сан чуть расслабилось.

– Но по-прежнему остается вопрос: зачем ты это сделал?

С этими словами Ироха-сан вновь устремила на меня свой пристальный взгляд.

Я чуть кивнул и произнес:

– Я хочу вам кое-что сказать, и я хочу, чтобы вы мне поверили.

Я расскажу об альтернативном условии победы.

«Ты можешь остаться в живых, если за эти восемь дней никто никого не убьет».

Это слова Дайи.

– Существует способ выбраться из «Битвы за трон», не выполняя ее условий.

Я заметил, что они все задержали дыхание.

– Исход, при котором все превращаются в мумии, не предусмотрен. Иными словами, если мы все сумеем дожить до блока <E> восьмого дня, игра прекратится.

Такова моя цель, и в то же время – таково решение проблемы, которого должны желать все.

Нельзя сказать, что кто-то из них хочет убивать в «Битве за трон». Они просто не могли избежать убийств в попытке выжить или защитить других. Юри-сан и Ироха-сан убивали, когда были игроками, потому что они обе решили, что другого выхода нет.

Показать им, что есть другое решение, помимо убийства, – лучший способ избежать резни. Поэтому я просто обязан был рассказать.

– Если подумать… ведь Нойтан-сан тоже сказал что-то в том же ключе, правда? Что мы не должны делать что-то скучное, вроде превращения в мумии. Если эту фразу перевернуть… возможно… это подтверждает то, что нам рассказал Хосино-сан, – пробормотала Юри-сан.

Она ищет хоть какие-то аргументы, чтобы мне поверить; она хочет воспринимать мои слова всерьез.

Это вполне естественно – с легкостью верить приятной информации. Так что мне всего лишь надо дозированно давать им правду, пока я не смогу наконец полностью рассказать и про «шкатулки», и про то, что Дайя «владелец».

Да, я иду в верном направлении.

Если мы все будем стремиться к одной цели, убийств не будет.

То есть…

– Боюсь, пока что я не могу согласиться.

…если б не эта ходячая заноза.

Среди нас есть некий Кодай Камиути. И ему не нравится, когда нет убийств, – это мешает ему наслаждаться «Битвой за трон».

– У тебя возражение или что?

При этом вопросе Ирохи-сан он легкомысленно ухмыльнулся и, почесывая в затылке, ответил:

– В общем, я согласен, конечно, что Хосино-семпай как-то связан с «Битвой за трон»! Но значит ли это, что мы должны сразу поверить в решение, которое он нам предлагает?

Я явственно вижу, как тревога все сильней проступает на лице Юри-сан.

– Ведь это решение с таким же успехом может оказаться и враньем, правда? Может, Хосино-семпай извлекает какую-то выгоду из того, что мы ему верим, правда?

– Неправда!

– Тогда поясни, на чем ты основываешься, докажи, что это все не пустой треп.

Я замялся. Как же мне объяснить? Сколько я должен раскрыть, чтобы он понял? При том что я даже не знаю, поверят ли они мне, когда я раскрою им всю правду.

– И почему же ты не в состоянии объясниться? Разве ты не должен все нам рассказать, ничего не скрывая, если, конечно, ты и вправду хочешь вытащить нас из этой игры?

Я ничего не могу возразить; пользуясь этим, он продолжает атаку:

– Не можешь объяснить, хех. …Все ясно, я только что нашел разумное объяснение!

– …Э?

– Т ы ш п и о н. Если Хосино-семпай – шпион, который хочет сбить нас всех с толку, то все укладывается.

Это единственное слово оказалось очень сильным.

Это единственное слово перевернуло с ног на голову все мои слова, и теперь все остальные меня подозревают.

В глазах Юри-сан видна настороженность.

Ироха-сан хмурит брови.

Разумеется, они обе не в состоянии понять, кому верить – мне или Кодаю Камиути, – они ведь не помнят, что произошло в предыдущих двух раундах.

– …Уу.

Плохо. Если все так и пойдет, у меня не будет шансов стать «королем», просто потому что мне не будут доверять. Хуже того, меня могут считать врагом.

Под обстрелом холодных взглядов я машинально опустил глаза.

Никак не идут в голову слова, которые помогли бы разрешить эту ситуацию.

Неужели уже слишком поздно?

Неужели я уже проиграл?

Неужели я действительно не могу победить «Игру бездельников»?

Кодай Камиути ухмыльнулся; похоже, он был уверен, что уже победил; но –

– Прекрати уже, Камиути.

При звуках ее голоса угрожающая ухмылка исчезла у него с лица.

Мария.

Я успокоился, всего лишь услышав ее голос, даже улыбнулся.

Все верно, она всегда меня выручает. Не о чем больше волноваться. Теперь я в безо-…

– …Ах.

…Плохо, никуда не годится. Почему я успокоился?

Когда я так на нее полагаюсь, это и приводит к плохому концу. Или предыдущие раунды меня ничему не научили?

Но… хоть я и понимаю это, хоть именно я сейчас должен спасти Марию, а не наоборот, – все-таки я принял ее помощь снова.

– Прекрати пытаться изобразить из Кадзуки плохого парня.

Кодай Камиути распахнул глаза и демонстративно развел руками.

– Уаа, не говори странных вещей, пожалуйста. Разве не очевидно, что это Хосино-семпай пытается нам всем тут лапшу на уши навешать?

– Тогда объясни, почему ты пытаешься всех запутать.

– …Что ты имеешь в виду?

– Не понимаешь? Это доказывает, что у тебя неправильное мышление.

– Погоди, погоди… это почему еще?

– Объясняю: если б ты рассуждал, как любой нормальный человек, тебе бы захотелось согласиться с предложением Кадзуки независимо от того, веришь ты ему или нет. И даже если б тебе захотелось указать, что его предложение подозрительное, ты бы в норме сделал это по-другому.

– Да ну? Разве не нормально задавать Хосино-семпаю вопросы, если он подозрителен?

– Ты бы не стал делать этого так. Ведь Кадзуки своим предложением пытается избежать кровопролития. Даже если ты не знаешь истинных намерений Кадзуки, тебе должно было бы захотеться попробовать его предложение. И несмотря на это, ты открыто возражаешь Кадзуки. Т ы о т к р ы т о в о з р а ж а е ш ь ч е л о в е к у, к о т о р ы й п р е д л а г а е т и з б е ж а т ь к р о в о п р о л и т и я.

Кодай Камиути захлопнул рот.

– Ты вообще понимаешь, что то, что ты тут делаешь, – опасно? В каком-то смысле это может стать той искрой, которая приведет к убийствам. Если бы ты просто хотел, чтобы другие были более осмотрительными, тебе все равно следовало бы выбирать выражения поосторожнее. …Да, ну разумеется, совсем другое дело, если ты стремишься подстрекнуть нас участвовать в игре.

Уже побежденный, он вновь принялся возражать, неловко улыбаясь.

– …Да, может, я и переборщил слегка. Но почему тогда Хосино-семпай не может все объяснить?

– Даже ты, надеюсь, понимаешь, что это место – ненормальное, верно?

При этих неожиданных словах Марии Кодай Камиути поджал губы.

– Это, ну да… и что?

– Это место создали пришельцы с Сириуса, чтобы наблюдать за стилем жизни нас, землян.

– …Хааа?

Уверен, именно на такую реакцию она и рассчитывала. Мария приподняла уголок рта.

– Ты мне веришь?

– …Да чтоб я в такое поверил!

– А тогда в какое объяснение этой ситуации ты поверил бы?

Кодай Камиути нахмурил брови.

– Давай-давай, мне неважно, вранье это или фантазия, – просто объясни нам природу этого места так, чтобы мы могли все понять и согласиться.

Поразмыслив немного, он наконец ответил:

– …Не, не могу.

– Вот давай предположим, что Кадзуки знает правду, но эта правда выглядит так же бредово, как моя история про пришельцев с Сириуса, – ты серьезно считаешь, что он мог нам ее рассказать прямо здесь и сейчас? Мог ли он рассказать нам это, зная, что заведомо окажется в проигрышном положении?

– …

Утихомиренный окончательно, Кодай Камиути кинул на меня косой взгляд.

Он улыбался свой обычной улыбкой, но глаза его…

– …Ухх.

…горели нескрываемым безумием.

Даже я видел это лишь долю секунды, так что, видимо, другие не заметили этого безумия. В следующее мгновение, беззаботно улыбаясь, он демонстративно развел руками.

– Ладно, ладно, сдаюсь. Я слишком увлекся, пытаясь изложить свои сомнения, и потому недостаточно думал о других. Я очень, очень извиняюсь.

Я заметил, что при виде его улыбки Юри-сан и Ироха-сан чуть расслабились.

Но я знал, какая опасность прячется за этой улыбкой. Она искусно скрывает за собой безумие. Я знаю – я ведь один раз уже позволил этой улыбке обмануть себя и проиграл.

Но пока что нам удалось избежать худшей ситуации, когда каждый считает остальных врагами.

Однако –

«Тебе не о чем беспокоиться, Кадзуки. Я защищу тебя».

Я сжал кулаки.

…Так дело не пойдет. Совсем не пойдет!

Если я настолько слаб, что меня с легкостью одолевает Кодай Камиути, я наверняка проиграю «шкатулке».

И «Игра бездельников» убьет Марию.

► День 1, <C>, комната [Кадзуки Хосино]

«Ваш [класс]: [Рыцарь]»

На мониторе было написано очевидное.

Другие сейчас тоже должны видеть подобные сообщения. Мне остается лишь молиться, чтобы [классы] распределились в мою пользу.

«Эй, ты, сучонок, да что с тобой такое, что ты раскрываешь секреты, никого не спросясь?! И как ты теперь исправишь ситуацию, если станет скучно, ты, лицемер хренов? Если так будет, верни мне мои деньги!»

Нойтан принялся ругаться сразу, как только появился, но, как всегда, ответить мне ему нечем.

«Ладно, давай выбирай партнера по [Тайной встрече], засранец».

Нойтан с налитыми кровью глазами исчез, сменившись шестью портретами.

[Тайная встреча], хех. Я точно знаю, кого выберу. Я почти машинально потянулся к портрету Марии – но моя рука замерла на полпути.

А правильно ли выбрать именно ее?

Во всяком случае, это не будет ошибкой. Чтобы спасти Марию, мне наверняка понадобится ее сотрудничество.

Но… я протянул руку м а ш и н а л ь н о. Почти не думая.

Потому что я мгновенно решил, что это правильный выбор?

…Если бы! Даже после того, что только что произошло, я инстинктивно пытаюсь опереться на Марию вновь.

Значит, я не должен ее выбирать, независимо от того, правильный это выбор или нет.

Я разорву свою зависимость от нее.

– Я буду сражаться – один.

И поэтому я выберу игрока, которого должен победить первым.

Я вновь потянулся к дисплею остановившейся было рукой. И выбрал…

«Хо-хо – неожиданный – поворот – событий».

…«Ироху Синдо».

Я стану «королем».

И чтобы этого добиться, в первую очередь я подчиню себе Ироху-сан.

► День 1, <C>, [Тайная встреча] с [Дайей Омине], комната [Кадзуки Хосино]

Я уже подготовился к [Тайной встрече] с Ирохой-сан, но сперва Дайя. Стало быть, он выбрал меня быстрее, чем я Ироху-сан.

Я настроился на разговор с Ирохой-сан, так что это вроде как расхолаживает слегка; впрочем, я сразу взял себя в руки.

Я должен быть осторожен.

Дайя вошел в комнату сразу же, как только настало время. Еще даже прежде, чем усесться на стол, он хмуро уставился на меня.

– …Слушай, а ты настоящий Кадзуки Хосино?

– Э?

Неожиданный вопросец.

Скорее уж всех остальных можно назвать «ненастоящими», поскольку они копии (правда, он этого не знает).

Не, но то, что он задал этот вопрос, свидетельствует, что он не осознает себя «владельцем» «Игры бездельников». NPC Дайи играет на тех же условиях, что и все прочие NPC.

…Погодите-ка. Значит ли это, что…

– …Дайя. Что ты думаешь об этой «шкатулке»?

– А тебе хватает наглости проигнорировать мой вопрос и задать взамен свой. …Но я отвечу.

И он продолжил, не стесняясь демонстрировать свое недовольство:

– Э т а «ш к а т у л к а» – п о л н о е д е р ь м о.

Как я и думал.

– Никакого смысла нет в дурацкой «шкатулке», которая существует лишь для того, чтобы люди могли играть в игру, где надо убивать друг друга.

Э т о т Д а й я д у м а е т т о ч н о т а к ж е, к а к Д а й я и з в т о р о г о р а у н д а.

Фактически он произнес почти те же самые слова, что тогда. Если подумать, это очевидно. NPC Дайи не сохранил его память. Вполне естественно, что при той же имеющейся у него информации и действовать он будет так же.

И если мне не изменяет память, во втором раунде он…

– Кто же будет настолько туп, чтобы играть в эту идиотскую «Битву за трон»?

…пытался остановить «Битву за трон».

Иными словами, моя цель – остановить «Битву за трон» – совпадает с целью NPC Дайи. Следовательно, его можно считать «союзником».

Нет, Дайя не единственный мой «союзник». Другие NPC, за исключением Кодая Камиути, тоже не желают убивать. По правде сказать, лишь игроки до сих пор убивали, чтобы выжить самим, – потому что знали, что остальные NPC, и потому что думали, что другого выхода у них нет.

…Кажется, в поле зрения появился шанс на победу, самую малость.

– Дайя, я хочу кое-что тебе сказать. Выслушаешь?

– Что именно?

– С тобой связана самая большая опасность.

Дайя нахмурился.

– …Какого?.. Конечно, с точки зрения других, я могу казаться опасным. В конце концов, я, может, даже способен убить, если это необходимо. …Но что с того? Зачем ты мне сейчас это сказал? Хочешь убедить меня в чем-то, потому что я опасен?

– …Нет. Ты не понял; я не хотел сказать, что ты опасен, я хотел сказать, что ты в наибольшей опасности. Проще говоря – ты рискуешь, что тебя убьют.

– Не неси ер-…

Но он замер на полуслове.

– Хотя нет, это не такой уж и бред. Оставив в стороне вопрос насчет «наибольшей», соглашусь, что я легко могу оказаться мишенью, все из-за моего характера. Потому что я кажусь опасным!

– И не только поэтому.

После этих моих слов Дайя лишь вопросительно взглянул на меня.

– Еще и потому, что ты «владелец».

– Хаа? Не делай из меня идиота! Разумеется, я «владелец», но уж точно я не могу быть «владельцем» подобной «шкатулки».

Если вспомнить – он и во втором раунде заявлял, что эта «шкатулка» бессмысленная или что-то в том же духе. Просто невероятно, как он может так говорить, при том что сам же пользуется ей, чтобы развеять скуку…

Или то, что он пользуется ей, чтобы развеять скуку, – тоже вранье? Неужели у него имеется какая-то другая, скрытая цель, о которой я не должен узнать? И даже NPC Дайи не в состоянии разглядеть его намерений?

…Не знаю, но, думаю, мне следует скрыть информацию, которая может все запутать.

– …Неважно, правда это или нет, но Мария считает тебя создателем «Битвы за трон». А значит, на мой взгляд, есть большая вероятность, что другие, когда узнают об этом, ошибочно решат, что, раздавив «шкатулку» – то есть убив тебя, – они решат все проблемы.

Фактически, во втором раунде он погиб первым именно из-за этого.

– …Нда, это возможно. Но все-таки забавно, что я слышу не «не убивай никого», а «не дай никому себя убить».

С этими словами он хмуро уставился на меня.

– Я и раньше думал, ты какой-то странный. Наш добренький Кадзуки Хосино в норме не додумался бы до такого. А если бы и додумался, не сказал бы мне об этом с такой уверенностью. Что за отношение, вообще? Почти к а к е с л и б ы т ы у ж е…

Тут он застопорился.

– …Вот как… наконец все становится на места. Вот почему мне показалось странным твое отношение к Синдо и остальным, хех. Слушай – ты ведь не в первый раз играешь в «Битву за трон», верно?

Вот это – тот Дайя, которого мы знаем.

Он сумел угадать истину на основе ничтожного количества информации, хотя возможных вариантов существовало множество. Его способности действительно поражают.

– …Судя по твоей физиономии, похоже, я попал в яблочко. Ну, правда как таковая меня не интересует. Меня интересует, что ты хочешь заставить меня сделать, после того как заставил меня ответить на твой вопрос. Так что рискни поделиться со мной своими планами.

И затем Дайя самоуверенно добавил:

– Н о б у д ь г о т о в, ч т о я и с п о л ь з у ю т е б я.

Я машинально закрыл рот.

Изначально я собирался на этой [Тайной встрече] просто выяснить, что он намерен делать. Короче говоря, у меня не было каких-то конкретных планов в отношении его.

Однако теперь выяснилось, что у нас с ним общая цель.

Может, это мой лучший шанс? Я смогу действовать вместе с Дайей.

В смысле – может, уже и не будет больше такой ситуации, в которой он выслушает меня так беспристрастно, как сейчас. Если он мне поверит, мы вместе сможем что-то предпринять насчет его опасного положения. Но главное – к моим услугам будет его фантастический интеллект. Это будет колоссальный скачок навстречу моей цели.

Разумеется, риск есть. Если он захочет, то сможет с легкостью меня использовать, как только что и сказал. Говорю так не из мнительности, а потому что сам испытал это на себе в первом раунде.

Но…

– Я хорошо знаю устройство «Игры бездельников».

Молчать больше нельзя. Думаю, это было предопределено в тот момент, когда я раскрыл всем, что я [Рыцарь].

– Я хочу тебе много о чем рассказать, но сперва расскажу, как прошли первые три раунда «Битвы за трон»! В первом раунде…

Итак, я принялся ему объяснять.

Дайя слушал молча, почти не перебивая.

Рассказать ему все за оставшееся время я не успел, так что под конец [Тайной встречи] мы договорились, что на следующую я приду к нему.

► День 1, <C>, [Тайная встреча] с [Ирохой Синдо], комната [Ирохи Синдо]

Не знаю, как пойдет мое сотрудничество с Дайей. Но сейчас я должен переключиться и сосредоточиться на следующей задаче.

Партнер по следующей [Тайной встрече] – человек, которого я должен одолеть первым, которого я должен подчинить первым, – Ироха Синдо. И я уже решил, что буду говорить ей.

Причина, почему я хочу подчинить ее себе, очевидна. Она способна контролировать общую атмосферу лучше, чем кто-либо другой.

А значит, я должен начать действовать прежде, чем она успеет отмочить что-то, что мне невыгодно.

Судя по ее предыдущему поведению, она как минимум не должна полностью отбросить то, что я ей скажу.

Все будет хорошо.

Уговаривая самого себя, я вошел в комнату Ирохи-сан.

– …

И все же, почему? Ироха-сан стояла с бесстрастным выражением лица, скрестив руки, – словно поджидала врага.

– Можно поинтересоваться? Почему ты выбрал меня партнером по [Тайной встрече]?

Настороженность, которой не было в большой комнате.

Я ответил, слегка беспокоясь:

– Потому что я хотел, чтобы ты первой стала моим союзником, Ироха-сан!

Это не ложь.

– …«И р о х а - с а н»?

Ироха-сан подозрительно прищурилась.

– Эмм, а что такого?

– …Знаешь, большинство людей зовут меня «Пред», когда встречают впервые. Поэтому немного неловко, когда ко мне сразу же обращаются по имени. По-моему, я не располагаю к фамильярности.

Да, она напомнила – я ведь тоже звал ее «Пред», пока она не сказала мне прекратить…

– В любом случае… почему ты хотел, чтобы я первой стала твоим союзником? …Стой, не говори лучше. Ты заметил, что я пытаюсь контролировать общее настроение, верно?

– …Э?

Я в шоке от того, как быстро она соображает.

– Тебя беспокоит, что я могу по собственному усмотрению сделать что-то, что в итоге ухудшит твое положение. Поэтому ты хочешь быстренько сделать меня своим союзником. Так?

– В общем, да…

Какого черта? Она как будто предсказала, что я собирался сказать.

– Давай предположим, что некто послушно следует за другим, как ребенок, и все в итоге заканчивается хорошо. Даже если им просто повезло, я не могу уважать этого человека. Потому что послушно следовать за другим – означает прекратить думать самому, вверить свою жизнь другому, понимаешь? Ты согласен?

– …Эээ…

– Мне это просто-напросто не подходит. Подчиняться чьим-то указаниям, плясать под чужую дудку – совершенно неинтересно. …Так, на чем мы остановились? Ты сказал, что х о ч е ш ь п р и б р а т ь м е н я к р у к а м п о д в и д о м с о ю з н и ч е с т в а?

Я так и думал.

Я так и думал – она прочла мои намерения.

– Но, как я уже сказала, я выбрала не подчиняться тебе. Мы решили действовать, «думая» своей головой.

– …Мы?

Ироха-сан не стала отвечать на очевидный вопрос, кого она имела в виду.

Есть лишь один человек, который может объединиться с Ирохой-сан на этой стадии.

Юри Янаги.

Та самая Юри, которая однажды пыталась уже прикончить Ироху-сан с помощью [Убийства].

…Этот путь не приведет к добру, наверняка.

– Откровенно говоря, я собиралась поверить в то, что ты говорил нам в большой комнате!

– …Э?

– Но знаешь, на нашей [Тайной встрече] Юри указала, что ты, похоже, очень хорошо о нас осведомлен. Ну… разумеется, люди узнают о нас те или иные вещи благодаря слухам, но, по ее словам, ты на другом уровне; ты, похоже, знаешь о нас достаточно подробно.

– Это потому что…

Но Ироха-сан не дала мне себя перебить.

– Мне плевать, что именно ты про нас знаешь. Потому что я знаю, что у тебя особое положение. Но, видишь ли, проблема в том, что ты это скрыл. Т ы н е с о о б щ и л н а м с р а з у ж е, ч т о р а с п о л а г а е ш ь и н ф о р м а ц и е й, к о т о р а я д а е т т е б е п р е и м у щ е с т в о в и г р е.

– Я, я не собирался!.. Нет. Я не сказал, просто потому что это не то, что можно сказать сразу!

– Угу. Вполне возможно. Но гарантии никакой. Ты можешь быть зачинщиком, сторонником, противником этой игры – я не знаю. Хотелось бы верить в последнее, но если я ошибусь, это может стоить нам жизни. Тебе не кажется, что для нас слишком большой риск – просто подчиняться твоим указаниям?

Итак, она не пойдет за мной.

Вот дерьмо… совершенно очевидный вывод.

– Не волнуйся. Я не буду игнорировать твое мнение, Хосино-кун. Я полностью тебя выслушаю! Но «мы» решим, верить тебе или нет. От этого зависит наша жизнь, поэтому мы не можем слепо идти за кем-либо. Так что не стану я твоим «союзником». Прости.

Я, в общем-то, согласен – она рассуждает действительно здраво, и, похоже, с их позиции ее решение выглядит оптимальным.

Из этой ситуации я, по-видимому, еще могу что-то извлечь.

Но на самом деле так только кажется – н и ч е г о я б о л ь ш е н е м о г у…

Я уже в тупике.

– …Ироха-сан.

– Что? Все еще хочешь попытаться меня переубедить? Ну вперед. Я слушаю!

– …

По правде сказать, я вполне могу открыть ей почти все, как и Дайе. Она способна принимать решения взвешенно, и потому вполне можно ожидать, что она воспримет мою историю относительно благосклонно. Как минимум можно надеяться, что она более-менее поддержит меня в моей задаче «пройти игру без единой жертвы».

– …Я передумал.

…Так уже не получится.

– Ясно.

Ведь Ироха-сан непременно расскажет все Юри-сан. А когда примешается точка зрения Юри-сан, это будет совсем другое дело.

Потому что, в отличие от Ирохи-сан, способной рассматривать факты объективно, Юри-сан не верит в то, что ей не по душе. К примеру, вряд ли она поверит, что она всего лишь NPC или что у нее на плечах висит грех убийства.

Что будет делать Юри-сан, когда услышит мои слова, которые ей неудобны?

Я буквально вижу, что произойдет.

Она отвергнет их.

Она сочтет меня своим врагом.

И тогда она нацелится на победу в «Битве за трон», используя для этого Ироху-сан.

Иными словами – о н а с о в е р ш и т у б и й с т в о.

А значит, мы уже в тупике.

– …

Время [Тайной встречи] еще не вышло.

Но я не знал, о чем еще можно говорить.

► День 1, <D>, большая комната

Последствия своей неудачи я увидел сразу же, причем в худшем из возможных вариантов.

– Я считаю, мы должны объединиться в группы.

Дождавшись, пока все рассядутся по местам, Ироха-сан сделала такое заявление.

Я сразу даже не понял, что она имеет в виду. Ведь Ироха-сан и Юри-сан уже объединились. Зачем ей понадобилось объявлять это всем?

Но когда она метнула в меня улыбку, я понял.

Это некая форма давления.

Давления на меня и на «человека, знающего подоплеку “Битвы за трон”», в существование которого она верит.

Ироха-сан отнесла меня к числу врагов, потому что я не сумел ничего достичь на нашей [Тайной встрече].

– Похоже, мне следует объясниться. Сперва позвольте уточнить нашу цель. Разумеется, наша цель – выбраться отсюда, никого не убивая. Все согласны?

Возражающих не нашлось.

– Итак, Хосино-кун предложил некий способ добиться этого результата. По его словам, мы выберемся отсюда автоматически, если все выживем. Это, безусловно, звучит привлекательно, правда! Но согласны ли вы, что слишком опасно было бы слепо поверить ему и делать то, что он нам скажет, не зная его истинных намерений?

Убедившись, что все слушают серьезно, она продолжила.

– Но – в общем, никакого другого хорошего плана у нас нет, я права? Мы даже не можем сказать с уверенностью, правду он нам говорит или лжет. Но также это означает, что убийств не будет. Почему? Потому что никто не станет убивать ради победы в игре, когда есть заманчивая альтернатива, которая может оказаться правдой.

– Да, пожалуй, так.

Услышав, как соглашается Кодай Камиути, я едва не завопил: «Ты тут единственный, к кому это не относится!»

– Иными словами, в конечном итоге мы пойдем по пути Хосино-куна. Не доверяя ему в полной мере, мы тем не менее проведем восемь дней, ничего не предпринимая.

– Возможно, – кивнула Мария. – Но в конце концов мы, возможно, спасемся, как он нам сказал, да и в любом случае это намного лучше, чем убивать друг друга за победу в игре, верно?

Ироха-сан ответила:

– Да, безусловно; но есть и кто-то, кому этот подход не нравится, не так ли?

– Кто?

Ироха-сан произнесла, не меняя выражения лица:

– Зачинщик этой игры.

Человек, которого она считает врагом.

Она не ошиблась в том, кого считать врагом. Только победить его невозможно – ведь здесь нет его оригинала, только NPC.

И поэтому Ироха-сан уже сбилась с верного пути.

– Не знаю, каковы его намерения, но зачинщик игры наверняка хочет увидеть это отвратное зрелище, как мы деремся друг с другом. Или вы видите какую-то другую цель этой бредовой игры?

Возражений не последовало. Все были согласны с ее словами, хоть у них и не было строгих доказательств.

И я знаю, что она права. Эта «шкатулка», созданная Дайей для борьбы со скукой, не желает мирного развития событий.

Но вынужден повторить: его здесь нет.

– А значит, кто-то – кто-то, кто поддерживает зачинщика, – наверняка вмешается в ход событий, стремясь сделать так, чтобы люди начали погибать.

Эти слова Ироха-сан произнесла, глядя на меня.

Она ошиблась, определяя, кто ее враг.

– …Ты хочешь сказать, что это сделает Кадзуки?

– Нет, я так не утверждаю. Я только хочу сказать, что среди нас есть кто-то, кто хочет изменить ход событий. И если ему это удастся – мы в опасности. Именно поэтому мы разделимся на «группы».

На «нас» и «зачинщиков».

Вот оно что. Предположение, что «зачинщик» среди нас, – не единственная ошибка Ирохи-сан.

– Угу. Почему бы нет?

– Мне тоже… кажется, что так надо сделать.

Главная ее ошибка – думать, что игру не подстегнет никто, кроме «зачинщиков».

Это естественно. Когда я был NPC, я тоже не желал верить, что существуют люди вроде Кодая Камиути, которые действительно хотят играть в игру со смертью. И что Юри-сан способна дойти до убийства, я тоже не замечал. Ни того, ни другого я бы не узнал, если бы не второй раунд.

Таких вещей она просто не может понимать, если не помнит прошлые раунды.

Но Ироха-сан, ничего этого не зная, продолжала свое пояснение.

– Сейчас главная наша забота – ловушка зачинщика. Но мы можем ее избежать, если не будем действовать так, как он от нас хочет. Нет, напротив, мы должны понять его намерения и использовать их против него, и тогда мы добьемся исхода, при котором никто никого не убьет.

Мария, нахмурив брови, спросила:

– Именно поэтому ты хочешь поделить нас на «группы»?

– Именно. Я считаю, что если мы будем действовать поодиночке, кто-нибудь обязательно попадется на его удочку. Более того, у каждого из нас есть свои интересы. Худший сценарий, который приходит мне в голову, – когда кто-то из наиболее физически слабых игроков начнет подозревать остальных и допустит роковую ошибку – совершит убийство.

Но что если мы объединим свою волю? И наша общая воля будет непоколебима, что бы ни произошло? Ловушка «зачинщиков» превратится в полную ерунду! Поэтому я считаю, что мы должны создать «группы», где все едины. Разумеется, «зачинщики», которые хотят нас обмануть, в эти группы не проникнут.

– Пфф, – фыркнул Дайя, дослушав ее объяснение. – Я понимаю твои аргументы, но как ты собираешься строить эти «группы»? Для начала: как ты отличишь зачинщиков от остальных?

– Никак я их не могу различать, разумеется, – ответила Ироха-сан с таким видом, словно это нечто совершенно очевидное.

– Что? Но тогда…

– Поэтому – я п р о с т о о т б е р у у н и х с в о б о д у, – ответила Ироха-сан, не дав Дайе вклиниться.

– …Кажется, я тебя не понимаю. Ты будешь угрожать всем, кто с тобой не согласится, или что?

– Прямо наоборот!

Дайя поднял бровь.

– Наоборот?

– Да, наоборот. Я отберу свободу не у тех, кто не согласится с моим планом, а у т е х, к т о с о г л а с и т с я.

Не только Дайя – все смотрели на нее, распахнув глаза.

– Я не допущу ни единого возражения от каждого, кто вступит в мою «группу». Я заставлю их поклясться в полном повиновении мне. И я у б ь ю к а ж д о г о, к т о м е н я п р е д а с т.

– Уб-убьешь… эй… – вырвалось у меня.

Глядя прямо на меня, она пояснила:

– Позволь объяснить, как я это сделаю. Сперва я потребую от каждого, кто согласен со мной, передать мне свои пайки. Если верить этому Мерзведю, мы умрем, превратившись в мумии, если не поедим во время блока <E>, так? Ну так вот: я смою в туалет еду каждого, кто хоть самую малость даст понять, что собирается меня предать. Если они будут мне подчиняться, я выдам им по одному пайку в каждом блоке <D>. В общем, с помощью пищи можно добиться того же эффекта, что и у [Революционера] с его [Покушением], понятно?

– Погоди-погоди-погоди, – остановил ее объяснение Дайя. – А почему ты думаешь, что кто-то захочет в твою «группу», зная, что его там ждет?

Ироха-сан кинула в него холодную улыбку.

– Каждый, кто принадлежит к моей «группе», клянется мне в полном повиновении. Разумеется, они ничего не могут делать. В т о м ч и с л е о н и н е м о г у т п о д с т е г н у т ь у б и й с т в а. Следовательно, я буду расценивать каждого, кто принадлежит к моей «группе», как жертву, втянутую в эту игру, либо как лузера, который бросил попытки драться со мной. С д р у г о й с т о р о н ы, к а ж д о г о, к т о н е в м о е й «г р у п п е», я б у д у р а с ц е н и в а т ь к а к в р а г а, к о т о р ы й ж е л а е т д р а т ь с я.

Ироха-сан остановилась, чтобы перевести дух.

Затем, приподняв уголок рта, она заявила:

– Е с л и в ы х о т и т е д о к а з а т ь, ч т о н е в р а г и, т о к а к м и н и м у м в с т а н ь т е п е р е д о м н о й н а к о л е н и!

От этих грубых слов язык отнялся у всех – даже у Дайи.

Если вкратце – Ироха-сан сказала, что вступление в ее «группу» не добровольное, а обязательное, и что каждого, кто ей не подчинится, она уничтожит.

Кинув взгляд на наши ошарашенные лица, она продолжила, не меняя тона:

– Я знаю способ, как пройти игру. Кто-то, у кого достаточно силы воли, должен править остальными. Мм, в общем, можно сказать, что он станет временным «королем».

Станет «королем».

То же решение, к какому пришел и я.

– Я знаю: то, что я сейчас сказала, – очень эгоистично. Конечно, не исключено, что я приняла неправильное решение. Возможно также, что кто-то погибнет из-за моих ошибок. Это возможно, я признаю! Но вы наверняка согласитесь, что это все равно лучше, чем действовать поодиночке, угодить в полный хаос и начать подозревать всех подряд, верно?

– А насколько необходимо, чтобы именно ты это делала?

– Нинасколько, – отрезала она в ответ на реплику Дайи. – Но сомневаюсь, что кто-нибудь здесь подходит для этой работы лучше, чем я.

Голос ее звучал уверенно. Дайя почесал в затылке и продолжил.

– И есть еще одна проблемка. С нашей точки зрения, не исключено, что ты и есть зачинщик. Прежде чем мы за тобой пойдем, ты должна доказать нам, что тебе можно доверять.

– Понимаю. Честно говоря, я забыла, потому что я не из числа «зачинщиков». …Но вы, разумеется, не поверите, если я просто вам скажу так, хех. Что ж, ничего не поделаешь, придется вам показать.

С этими словами она задрала свою блузку.

– Я покажу вам свою решимость стать «королем»!

Там нож.

– Ч-что ты…

Не обращая на меня ни малейшего внимания, она вонзила нож в столешницу. От громкого, глухого стука Юри-сан вся задеревенела.

– Смотрите хорошенько, ребята! Вот что такое решимость!

Она оторвала воротник от своей формы и обмотала его вокруг левого мизинца так туго, что тот побелел.

Что, черт побери, она собирается –

Мой разум не поспевал за ее действиями. Но, не обращая на это ни малейшего внимания, она правой рукой взялась за нож, торчащий из стола прямо у нее перед глазами.

Невероятно пронзительный, решительный взгляд. Приподняв уголки губ, она часто, глубоко задышала. Холодный пот выступил на лбу.

– И-ироха?

Один лишь ее прожигающий насквозь взгляд заставил Юри-сан отдернуться. А затем…

– У, УААААААААААААААААА!!! – взревела она и…

– Ха! А-ха-ха, а-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!

…отрубила себе мизинец.

– Ах, ааа…

Не обращая внимания на побледневшую и потерявшую дар речи Юри-сан, Ироха-сан продолжала смеяться.

– Ч-что ты делаешь?!.

Мария, тоже не сумевшая немедленно среагировать на неожиданный поворот событий, наконец бросилась к Ирохе-сан, оторвала клок от своей белой блузки и принялась останавливать кровь. Ироха-сан ей не препятствовала, но продолжала часто дышать искривившимся ртом.

Затем она обратила свой решительный, обжигающий взгляд на меня.

Конечно, я от такого просто в ужасе!

– Ну и как вам? Думаете, тот, кто всего лишь хочет словить кайф от этой гнусной игры, способен проявить такую решимость? Я смогла на одной решимости отрубить себе палец, я по-прежнему кажусь вам ни на что не годной?

– У, ууу…

– Ни за что, ха! Ха-ха! Я! Не! Однозначно НЕ наслаждаюсь этой игрой! Я сильная, и я не сдамся!.. Я прирожденный лидер! Все понятно?!

Мы все в шоке.

При виде такой Ирохи-сан мы можем лишь подчиниться.

Да.

Это – Ироха Синдо.

Это – решимость Ирохи Синдо стать «королем».

– Доверьте их мне! Ваши жизни, ваши души – доверьте их мне всего лишь на то время, что мы в этой игре! Ради вас я вынесу все! Я приму на себя всю ответственность и буду нести ее, пока не сломаюсь!

Она отшвырнула мизинец прочь.

Показывая нам, что разорвала все связи с подобными вещами.

– Идите за мной, ребята! И будьте готовы, враги! Не надейтесь, что я позволю вам сделать по-вашему, дебилы! Я буду править здесь! Вот именно, я –

И она отчетливо произнесла:

– Я с т а н у «к о р о л е м»!

Вот это сила.

Я могу лишь робко смотреть на нее. «Король» должен быть только один. Двух одновременно быть не может. Иными словами, мне обязательно придется сражаться с ней – а она сверхчеловек, тут сомнений нет.

Это бессмысленно! У меня ни единого шанса на победу.

Переполняющий меня страх вдруг родил новую мысль:

…А может, просто предоставить ей быть «королем»?

Ведь неважно, кто именно «король». Если только есть кто-то сильный, кто будет править здесь всеми и в итоге предотвратит убийства, я смогу достичь своей цели и защитить Марию. Так может, вверить ей все?

– …

Я знаю. Это невозможно.

В смысле – она не может сражаться со своим врагом. Она всего лишь NPC, а ее оригинал уже закончил свое сражение.

Я огляделся.

Юри-сан дрожит, и пустота уже начала заполнять ее глаза.

Кодай Камиути на вид спокоен, но он не в состоянии скрыть огонь восторга в своих глазах.

Но Ироха Синдо всего этого не замечает. Из-за своего выдающегося характера она не способна замечать столь тонкие проявления человеческой природы.

Если она станет «королем», ее в конечном итоге обязательно предадут и убьют, как [Короля] в сценарии «Битвы за трон».

Да. Значит, я должен бороться.

Нельзя надеяться на Ироху-сан. Нельзя надеяться на Марию. Ни на кого нельзя надеяться в четвертом раунде «Битвы за трон».

В конце концов, я ведь здесь один.

Сейчас я один сражаюсь с тем Дайей, который в темной комнате.

Я взглянул на отброшенный палец.

Ироха-сан, я понимаю, насколько решительно ты настроена.

Я знаю и то, что ты потрясающий человек.

Но все же – т ы д л я э т о г о н е г о д и ш ь с я.

Ты не сможешь стать «королем». Ты всего лишь неуклюжий ребенок, который пытается стать «королем», хотя его роль – второго плана. Прочь с дороги.

Единственный здесь, кто имеет право стать «королем», – это я!

► День 1, <F>, комната [Кадзуки Хосино]

После того, что произошло, в «группу» Ирохи-сан вошли Юри-сан и Кодай Камиути. Юри-сан ладно, но от Кодая Камиути я не ожидал, что он так легко эту идею одобрит. Ну, скорей всего, он просто особо не думал на эту тему.

Мария и Дайя сказали, что отложат свое решение. Ироха-сан, видимо, тоже считает, что принять решение об абсолютном повиновении не так просто, так что, похоже, она решила подождать до третьего дня – точнее, до блока <D> третьего дня, когда мы все соберемся вместе.

Но уже сейчас мы под подозрением, что принадлежим к «зачинщикам».

Не только Ироха-сан, но наверняка и Юри-сан тоже относится к нам с опаской, даже если это и не видно по ее лицу. Мы уже противостоим друг другу. И никто уже не поверит словам человека из другой «группы».

Но – в общем, мне все равно надо действовать. Я должен разрушить ее иллюзию, что она способна стать «королем».

Главное – система «групп» в принципе не способна остановить игру. Чудовищные выходки Кодая Камиути подобными мерами не предотвратить, и, уверен, контролировать действия Юри-сан Ироха-сан тоже не сможет. Может, эта парочка и вошла в «группу», но они не отдали себя со всей искренностью. Ироха-сан не может этого знать, не имея информации о прошлых раундах.

Значит, я должен уничтожить саму систему «групп».

Но вряд ли я сумею достичь этого прямой атакой на Ироху-сан – сейчас, когда ее решимость невероятно сильна. Она уже поставила перед собой цель: стать «королем».

Я отлично знаю, что когда она поставила перед собой цель, сбить ее с этой цели невозможно. Я узнал это на собственной шкуре в третьем раунде, да и сейчас, когда она отрезала себе палец.

Стало быть, у меня нет выбора – я должен атаковать другого человека.

– …И это будет…

Имя человека, который станет моей мишенью, вспыхивает в голове сразу же.

Юри Янаги.

Переубедить ее будет нелегко. Но разрушить «группу» можно только через Юри-сан.

Да, завтра. Атакую Юри-сан завтра.

На этом я перестал ломать голову и улегся на кровать.

Похоже, ситуация развивается неважно. Думаю, я оказался слишком слаб. Я должен добавить решительности и действовать лучше. Но пока –

День первый, жертв нет.

► День 2, <B>, большая комната

– Так, давайте сюда.

По команде Ирохи-сан Кодай Камиути и Юри-сан выложили на стол свои пайки, ножи и почему-то часы.

Кивнув, Ироха-сан взяла часы и надела на левую руку, на которой не хватало мизинца. Понимаю – это, видимо, символ того, что она ими правит.

…Однако странно все же, что она остается столь невозмутимой, словно этого мизинца у нее и не было никогда. …Неужели ей уже не больно?

– А, и даже не пытайтесь говорить с ними, хорошо? Я предупредила их, что им можно говорить, а что нельзя.

Да, кстати – Юри-сан и Кодай Камиути до сих пор не раскрыли рта, кроме как чтобы поздороваться.

Судя по всему, они и свои [классы] ей сообщили.

– Ну, в общем-то, «нам» все равно нечего вам сказать, так что если у вас есть что-то, обращайтесь ко мне.

Мария кинула на меня беглый взгляд, но рта не раскрыла. Мария знает, что все это творит «шкатулка». И она знает, что мы можем приблизиться к решению, если правильно подадим эту информацию остальным.

Но она не может ничего сказать.

Теперь, когда Ироха-сан организовала свои «группы», уже не имеет значения, что правда, а что нет. Единственное, что имеет значение, – сможет ли поверить в это Ироха-сан. Если не сможет – исправить положение потом будет очень и очень трудно.

Во всяком случае, Мария не сможет действовать, пока не выяснит, откуда я знаю про «Игру бездельников».

Так что – ожидаемо – Ироха-сан принялась говорить с нами сама, держась непринужденно, словно ничего и не произошло. Она явно интересовалась нашей обычной жизнью и весело обсасывала банальные темы вроде наших хобби или что мы делаем по выходным. Но мы знали, какая опасность может нам грозить, если наши слова будут не так поняты. Все выглядело так, словно прокурор и обвиняемый затеяли вечер знакомств прямо в зале суда.

В течение всего этого времени я, осторожно отвечая Ирохе-сан, поглядывал на Юри-сан.

Она почти неотрывно смотрела в пол.

Если она начнет действовать…

Я вспомнил второй раунд. В отличие от Ирохи-сан, которая все делает открыто, Юри-сан действует тайно. И когда ее маневры всплывают на поверхность, предпринимать что-либо оказывается уже слишком поздно.

Будет ли что-то делать Юри-сан? Она очень расчетлива, вряд ли она предпримет какие-то поспешные действия, если решит, что план Ирохи-сан по выживанию сработает наилучшим образом…

Внезапно Юри-сан почувствовала мой взгляд и подняла глаза.

Хоть и нервничая немного, она неловко улыбнулась мне, словно выражала сочувствие. С этой беззащитной улыбкой она излучала очарование маленького зверька. Невольно я подумал, какая же она милая.

Милая?

Она пытается заставить меня думать, что она милая?

В нынешней ситуации она не избегает меня, но пытается привлечь на свою сторону?

– …

Нет, я слишком уж подозрителен. Даже она не надевает специально каждое свое выражение лица. Я знаю это.

Я знаю это… но я заметил и еще кое-что.

Не думал ли я только что, будет она действовать или нет?

И почему я настолько беспечен, что задаю себе подобные вопросы? Мы уже не на той стадии развития событий.

Во втором раунде она начала действовать сразу, как прибыла сюда, – хотя, разумеется, то, что она была игроком, несколько пришпорило это дело. Но она всегда действовала быстро. А значит, она и в этом раунде уже наверняка что-то планирует.

Ю р и Я н а г и н а ч а л а д е й с т в о в а т ь у ж е д а в н о.

► День 2, <C>, [Тайная встреча] с [Юри Янаги], комната [Юри Янаги]

То, как развивались события, заставило меня немедленно устроить [Тайную встречу] с Юри-сан.

Так что я не смог выполнить нашу договоренность с Дайей. Но тут уж ничего не поделаешь.

Я вошел в комнату Юри-сан.

Увидев меня, она тут же встала с кровати и принялась кланяться.

– Я очень извиняюсь, Хосино-сан. Мне не позволено говорить с тобой и на [Тайной встрече]. Поэтому, боюсь, я не смогу ничего сказать, даже если ты хочешь поговорить со мной…

Что за отношение.

Юри-сан явно думает, что я один из «зачинщиков», и потому настороже. Тут к гадалке не ходи.

И все же она дает понять, что лишь выполняет распоряжение Ирохи-сан, а сама против меня ничего не имеет.

Т а к ч т о о н а в с е - т а к и с м о ж е т п р и в л е ч ь м е н я н а с в о ю с т о р о н у, е с л и п о т р е б у е т с я.

…Но даже несмотря на такое ее хитроумие, я должен положить этому конец.

– …Ирохи-сан здесь нет! И ты все равно будешь выполнять ее приказы?

– Эмм… еще мне придется показать Ирохе мой медиаплеер.

Да, Ироха-сан ничего не упускает из виду. Но это для меня не было неожиданностью.

И у меня уже есть встречный план.

– Буду откровенен: тебя это все на самом деле устраивает?

– Э-эммм… я же сказала… я не могу отвечать тебе. Правда.

– Ты считаешь, что план Ирохи-сан сработает?

– Э-эмм…

Ее глаза тревожно бегали – и вдруг остановились, уткнувшись в стол.

Потому что она заметила: на блокноте, который я положил на стол, что-то написано.

«Наш разговор останется в тайне, если мы будем писать»

То, что написано в блокноте, не сохраняется в плеере. Я это заметил во втором раунде, когда получил записку от Кодая Камиути.

Юри-сан взглянула на меня, распахнув глаза. Похоже, она поняла, что это значит.

Я протянул ей ручку. Но она явно не в силах была сразу, на месте решить, как быть. Она лишь сложила руки на груди и стояла неподвижно.

– …Все ясно!.. Ничего не можешь сказать, да? Ну тогда и я буду молчать. А-ах, ну что за облом. Взял и потратил впустую [Тайную встречу], хах…

Все это я произносил, чтобы обмануть Ироху-сан, и в то же время двигал рукой.

«Чего ты хочешь на самом деле? Ты будешь просто следовать за Ирохой-сан?»

Закончив писать, я вновь протянул ручку Юри-сан.

Но та лишь замотала головой, давая понять, что не может.

«Что бы ни произошло?» – попытался написать я, но она по-прежнему мотала головой.

…Что ж, удивляться нечему. Никто не будет всерьез прислушиваться к человеку, которого подозревает.

Тогда я заставлю ее.

Я заставлю ее потерять спокойствие.

И я написал слова, которыми намерен этого добиться.

«Ты ведь его даже не любила»

Удивленная этой неожиданной, загадочной фразой, она взглянула на меня округлившимися глазами. Но я на этом не остановлюсь. Я еще сильней выбью ее из равновесия, я потрясу ее и заставлю ответить мне.

И я продолжил.

«Ты встречалась с парнем, которого любила Ироха-сан, правда?»

– !!!

Эффект превзошел все ожидания.

Плечи Юри-сан отчаянно затряслись, лицо стало белым как мел.

Я сделал каменное лицо и вновь протянул ручку. Юри-сан несколько раз перевела взгляд с моего лица на ручку и обратно, пока не решила наконец, что отказываться больше не может. Она взяла ручку; в глазах у нее стояли слезы.

Похоже, однако, что она все еще надеялась разыграть дурочку; дрожащей рукой она вывела: «о чем ты говоришь?» Но, увидев, что я стою молча и не собираюсь отвечать, разорвала лист и смяла обрывки.

Затем она принялась писать заново; по щеке ее побежала слезинка.

«откуда ты знаешь?»

«вычислить это невозможно»

«даже сама ироха еще не заметила»

Дописав, она потянула мне блокнот вместе с ручкой. Стерев слезы, взглянула на меня.

…Ха, таким личиком ты меня с толку не собьешь!

«Ты сама мне рассказала»

Если быть точным, рассказала мне Ироха-сан, но объяснять это сейчас – слишком много возни.

Юри-сан замахала руками, она была почти в ужасе.

«не понимаю! я никогда тебе ничего такого не рассказывала. ты вообще о чем?»

Пока все по плану. Моя цель была – добиться, чтобы она спросила это «откуда?»

Теперь я наконец могу написать то, что давно хотел.

«Это не первая моя игра в “Битву за трон”»

Юри-сан продолжала смотреть тревожно; похоже, она все еще не поняла.

Но если я так и напишу, она наверняка сообразит – все же у нее довольно острый ум.

«Я уже сыграл несколько раз с одними и теми же игроками. Сейчас четвертый раз»

Юри-сан вытаращила глаза. И затем в этих глазах постепенно начало всплывать понимание; но одновременно она начала дрожать от страха.

«Именно поэтому я много о тебе знаю»

Юри-сан отчаянно замотала головой, словно отвергая мной написанное. Затем потребовала ручку.

«врешь! я бы никогда никому не рассказала о моем бывшем!»

«В обычных обстоятельствах – да. Но ты уверена, что никому не рассказала бы в ненормальной ситуации вроде этой?»

– …Гг!

«Я провел с тобой уже три игры. И думаю, что знаю тебя довольно хорошо»

«Именно поэтому я кое-что заметил»

Почему Ироха-сан внезапно оказалась такой неприступной на нашей с ней [Тайной встрече]?

Я нашел ответ, когда посмотрел, с кем у нее была предыдущая [Тайная встреча].

«Это ведь ты подбила Ироху-сан на объединение в группы, да?»

– Что –

Она тут же закрыла рот левой рукой, чтобы не проронить еще чего-нибудь. Затем принялась нервно писать в блокноте, не отрывая руки ото рта.

«о чем ты? ты хочешь сказать, это я виновата, что все так получилось? во всем я? я такого ни за что бы не сделала!»

«Та Юри-сан, которую я знаю, вполне может так сделать»

Разумеется, нельзя сказать, что она знала все. Она ни за что бы не смогла предсказать, что Ироха-сан отрубит себе палец.

Но, зная характер Ирохи-сан настолько хорошо, она должна была предугадать как минимум вот что:

«По крайней мере ты не могла не знать, что Ироха-сан попытается подчинить нас всех себе»

Юри-сан уткнула глаза в пол и закрыла рот.

«Та Юри-сан, которую я знаю, использует других, чтобы выжить»

«Даже Ироху-сан»

Когда у нее нет иного выхода.

Все потому, что, в отличие от Ирохи-сан, она сама не может стать «королем». С ее характером совершенно невозможно править другими, объединять их волю.

Однако она в состоянии управлять человеком, ставшим «королем».

Вот почему она попыталась сделать «королем» Ироху-сан. Она пыталась править нами из тени. Так она собиралась обеспечить свою безопасность.

Она по-прежнему стояла молча, не поднимая головы. Стояла не шевелясь.

Но как-то незаметно для меня ее дыхание успокоилось.

– …

Она непринужденно взяла ручку и безмолвно заводила ей по блокноту.

«вполне допускаю, что ты провел уже три игры. и допускаю, что ты меня хорошо знаешь»

Медленно оторвав лист, она написала на новом:

«и что?»

Она подняла голову.

– …Ах.

Я застыл на месте.

Те же пустые глаза, что я уже видел однажды.

«если я извинюсь, заплачу и скажу “я сделаю, как ты скажешь”, тебя это устроит? если устроит, могу это делать сколько тебе угодно!»

И слезы на самом деле проступили у нее на глазах. Сделав действительно очень печальное лицо, она дописала:

«это детская игра»

– …

Ох…

Я уже проиграл.

«Послушай, я не это…»

Юри-сан даже не смотрела больше, что я ей писал. Равнодушно улыбнувшись, она улеглась на кровать.

– Ухх…

Я собирался заставить ее сда-… нет, я даже не хотел заходить так далеко. Я всего лишь хотел, чтобы она осознала правду и стала моим союзником. А потом, основываясь на этом, я собирался что-нибудь предпринять насчет Ирохи-сан.

Но я явно ошибся в выборе средств.

Разумеется, если бы я просто вывалил на нее правду, она бы мне не поверила. Но неужели действительно не было другого пути? Почему из всех возможностей я выбрал атаку на эту напуганную девочку?

«Не, ну ты же ненавидишь тех ребятишек, которые тебя обманули и жестоко убили, правда? Они ведь пытались убить тебя ради собственного выживания! Хе-хе-хе».

Слова Нойтана всплыли у меня в голове.

Может, он был прав? Неужели я подсознательно предпочитаю видеть в них врагов, которых нужно победить, а не друзей, которых нужно спасти? Может, это и есть причина, почему я напал на нее?

Если так… я уже попался в ловушку этой проклятой «Игры бездельников», сам того не заметив.

► День 2, <C>, [Тайная встреча] с [Марией Отонаси], комната [Кадзуки Хосино]

Мария вошла ко мне в комнату, скрестив руки на груди; она явно была в отвратительном настроении.

– …Ну наконец-то. Наконец я могу нормально с тобой поговорить. Блин… что вообще у тебя в голове? Ты должен был первым делом отправиться ко мне и все обсудить. Но нет, ты –

Мария оборвала свою речь на полуфразе и нахмурилась.

– Что за унылая физиономия?

Стало быть, мое лицо сейчас настолько депрессивное?

Шок от моего провала был настолько силен, что я сидел на кровати, повесив голову.

– Хех… ты просто источаешь уныние. Итак, что же стряслось? Тебя отшила Янаги?

– Отшила, ха… пожалуй, да, что-то в этом роде.

Какое-то мгновение она смотрела удивленно – она-то всего лишь пошутила, – а затем глубоко вздохнула.

– Ты уже попробовал к ней подгрести?.. Мда, вот что такое прирожденный бабник, хех. Ты решил, что у тебя все получится, потому что она такая беззащитная на вид? И промахнулся, какой стыд. С такой внешностью – у нее наверняка толпа фанатов. И у такого, как ты, с твоей любовью к женской одежде, нет шансов.

…Не, вообще-то это ты заставила меня надеть тот наряд.

Но у меня не оставалось энергии даже на то, чтобы огрызаться; я продолжал сидеть, уставясь в пол.

– …И вообще, как ты посмел влюбиться в девчонку, с которой только вчера познакомился? Если бы это была хотя бы Моги…

– Э?..

Она внезапно замолчала; я машинально поднял голову. Мария, почесывая нос, хмуро смотрела на меня; затем она слишком уж энергично плюхнулась на кровать рядом со мной.

Молча ткнула меня кулаком в плечо.

– Кадзуки, купи мне клубничный торт.

Еще и попрошайничает почему-то.

– …

– Не смотри на меня так. Я просто говорю, что составлю тебе компанию, раз уж ты облажался так постыдно. Я буду настолько добра, что выслушаю от тебя все жалкие оправдания, которые всегда говорят неудачники, которых отшили. Ну, вроде того, что на самом-то деле тебе на нее наплевать, или что вовсе она не симпатичная. По правде сказать, клубничный торт – это довольно дешево, если считать его платой за то, что мне придется выносить твое уродское нытье.

– …Да нет, это…

– Не знаю насчет Янаги, но я останусь с тобой. Я это имела в виду, – с серьезным видом произнесла Мария.

Она это говорит так прямо, как будто это нечто само собой разумеющееся, – я просто не мог не удивиться ее добрым словам. Но тут же улыбнулся – все-таки она такая заботливая.

Да. Сейчас не время уходить в депрессию. Конечно, я проиграл ту схватку. Но еще не поздно все исправить. Мне есть еще что делать и как это делать – и без ошибок на этот раз.

Чтобы защитить Марию.

– Прости, Мария. Это было не так, что я ей признался, а она мне отказала.

– …Я знаю. У тебя на такое просто кишка тонка. Я всего лишь пошутила, чтобы тебя взбодрить.

Это не она только что стояла в потрясении?..

– Ну так что же у тебя с Янаги произошло?

– Я не смог ее переубедить.

Мария подозрительно подняла бровь.

– Янаги? Не Синдо?

Я кивнул. Увидев такой мой ответ, Мария подперла рукой подбородок и задумалась.

– Но почему? Ты решил, что это необходимо сделать, после того как обдумал свою ценную информацию? …А, кстати. В первую очередь я хотела спросить, что вообще тебе известно.

– А, ну да…

– Выкладывай.

В лице Марии читалась полная убежденность, что я собираюсь полностью положиться на нее и сейчас расскажу ей абсолютно все без утайки.

Это точно. Проведя рядом со мной целую человеческую жизнь, она может видеть меня насквозь.

Однако –

– Прости, но я предпочел бы не рассказывать.

В последнее время я испытал несколько трагедий, о которых она ничего не знает.

Я несколько раз уже убеждался, что должен ее защитить.

– …Что… ты сказал? Ты не хочешь рассказать мне? Но почему?

– Думаю, я не могу опираться на тебя по всякому поводу.

– …Почему нет? Проблема ведь не в том, кто на кого опирается или не опирается, правда? Разве не очевидно, что пытаться найти решение вместе лучше, чем поодиночке?

Звучит чертовски разумно. С моими-то мозгами я запросто могу снова ошибиться, как в тот раз. Я прекрасно сознаю, что на мои способности трудно положиться.

Но что будет, если я расскажу ей о нашей ситуации? К примеру, что если я расскажу ей, что она NPC? Зуб даю, она решит, что вполне заменима, и станет относиться к себе с еще большим пренебрежением, чем уже относится!

Я не могу позволить ей этого. Выжить должны все.

Склонность Марии к самопожертвованию – п р е г р а ж д а е т п у т ь к м о е й ц е л и.

А значит, я не могу ей рассказать.

Лучше всего, если Мария будет действовать как можно меньше.

– …

Мария раскрыла рот, лицо ее было полно печали.

– …Я задела твою гордость тем, что выручала тебя все это время? Тебе кажется, что я смотрю на тебя сверху вниз? Если мои поступки заставили тебя думать так, я приношу тебе мои извинения.

– Я никогда так не думал!

– Ну тогда!

Она, наверно, не собиралась так взрываться. Неловко отведя глаза, Мария продолжила уже более спокойным тоном.

– …Тогда… опирайся на меня!

– …Мария.

…Возможно, в прошлом эти слова казались бы мне сильными.

Но сейчас я так думать больше не могу. Скорее они обратное впечатление производят.

Я ведь знаю.

Я знаю, что Мария знает, что это всего лишь подачка ее собственному эгоизму.

А значит, эти ее слова…

– Я спасу тебя!

…лишь горестный стон.

По крайней мере, так я это вижу; но то, что я должен сделать, от этого не меняется.

– …Мария, можно тебя попросить молчать о «шкатулке» какое-то время? Я считаю, говорить об этом Ирохе-сан очень опасно.

– …Ты все-таки не намерен меня просветить?

– …Угу.

Услышав это, Мария опустила голову и скрестила руки на груди.

– …Понятно. Ты наверняка все продумал, так что ничего не попишешь, наверно.

Подавляя свои чувства, она пыталась принять произошедшее.

Однако полностью убрать горечь с лица ей не удалось.

Мария смотрела на меня, притворяясь бесстрастной. Наши с ней отношения не настолько поверхностны, чтобы я не заметил печали в ее глазах.

И тут она сказала:

– Ты же… Кадзуки, верно?

Она, всегда видевшая меня насквозь, словно читавшая мои мысли; она, кто во время «Недели в трясине» даже заявила, что может узнать меня по движению лицевых мышц, – она так спросила.

– …Э?

Просто в шоке… просто в шоке от того, что она произнесла такое; я сижу в полном остолбенении.

Мария отвела взгляд.

И, глядя в сторону, еле слышно прошептала:

– …Проехали. Просто забудь.

► День 2, <F>, комната [Кадзуки Хосино]

С нашей [Тайной встречи] в поведении Марии особых изменений не произошло.

Уверен, то ее заявление было всего лишь крохотной оговоркой. Об этом свидетельствует то, что она никому не рассказала о «шкатулках».

Поскольку ситуацию никто не разогревал, все шло как шло.

Но это только сегодня.

Ироха-сан требует ответа насчет присоединения или неприсоединения к ее «группе» на третий день.

Как бы там ни было, сегодняшний день подошел к концу.

Я повалился на кровать.

День второй, жертв нет.

► День 3, <C>, [Тайная встреча] с [Дайей Омине], комната [Кадзуки Хосино]

– …Я что, серьезно сказал, что уничтожу мою собственную «шкатулку», если никто не умрет до блока <E> восьмого дня?

– Ага.

После моего кивка Дайя погрузился в размышления.

Наконец-то я смог дорассказать ему про «Игру бездельников». Изначально я не собирался сообщать ему, что он всего лишь NPC, но Дайя сразу заметил, что я что-то скрываю, и у меня не осталось выбора, кроме как рассказать.

Дайя, однако, был как будто не против. Скорее его не устраивало то, что он оказался «владельцем» «Игры бездельников».

– …Слушай, Кадзу. А что я сказал, когда отсылал тебя обратно?

– А почему тебе это важно?

– Кончай прискребаться и говори уже, Дуракадзу[2].

Чего? Он выдумывает новые оскорбления?

– …Эммм, когда я сказал, что выиграю у тебя, ты ответил «абсолютно нереально». Это, по-моему, последние слова, которыми мы обменялись.

– О да, тебе меня обыграть примерно так же реально, как заставить Землю крутиться в десять раз быстрее.

Вам не кажется, что этот тип чересчур невоспитан?

– Это означает, что «настоящий я» не верит, что в «Битве за трон» можно обойтись без убийств, хех.

– …Похоже, что так.

По-прежнему с непонимающим видом, Дайя скрестил руки на груди. Мне показалось, что он размышляет, верить мне или нет, так что я против воли спросил:

– …Ты мне веришь?

Дайя поднял голову и ответил без тени улыбки на строгом лице:

– Если ты правда Кадзуки Хосино, у меня нет другого выхода, я полагаю. Ведь Кадзуки Хосино, которого я знаю, не способен на ходу состряпать такую историю, и вдобавок он не умеет врать.

…Короче, он мне верит?

– …Но однако, если ты Кадзуки Хосино, то ты здорово изменился.

Неожиданные слова.

– Ты по-прежнему тот, кто давит желания других, но, кажется, твои мотивы слегка изменились. Я как-то сказал тебе, что со стороны ты выглядишь так, как будто ты парИшь, помнишь? Это ощущение сейчас стало немного слабей.

– Почему… стало?

– Откуда мне знать! Может, что-то в этой «шкатулке» произошло, что повлияло на тебя.

– В этой «шкатулке»?..

Первое, что приходит в голову, – Нана Янаги.

Столько времени думая, что я забыл о ней, столько времени отводя глаза, я всегда был в плену у нее – у моей первой любви.

Думаю, нельзя сказать, что я полностью освободился от нее сейчас. Попробую освободиться, забыв ее снова.

Но что совершенно точно – я понял, что не могу сбежать. Это я понял отчетливо.

И вот из-за этой крохотной перемены я со стороны кажусь другим?

– Выглядит так, как будто в тебе появилась какая-то цель… нет, какое-то стремление. Если так, то ты не сможешь больше овладеть «шка-»

Дайя застыл на полуслове.

– …Что такое?

Он стоял столбом, выпучив глаза; мои слова словно уже не достигали его.

– …Овладеть «шкатулкой»?.. Вот оно что… вот, значит…

– Дайя?..

Но Дайя обхватил рукой подбородок и погрузился в размышления, не обращая на меня ни малейшего внимания. Когда я уже оставил надежду получить ответ и просто ждал, он вдруг приподнял уголки губ.

– Хех, хе-хе…

Совершенно без понятия, что означает это хихиканье.

– Спасибо, Кадзу!

– Э?

– Оказывается, понять собственное мышление действительно легко. До меня только что дошло, что думает «настоящий я».

С этими словами Дайя торжествующе ухмыльнулся.

При виде этого выражения лица мне в сердце закралась тревога.

…Что такое? Неужели Дайя что-то затевает?

Но ведь у NPC Дайи и у меня по идее должна быть общая цель. Он вроде как поверил мне насчет «победы, если никто не умрет за восемь дней».

Так почему же?

Почему у меня такое чувство, будто он больше не на моей стороне?

► День 3, <C>, [Тайная встреча] с [Юри Янаги], комната [Юри Янаги]

Игрок всегда один.

Он один обладает информацией, дающей ему преимущество в игре, но он не может поделиться ей с NPC. Так что в итоге эту информацию он может использовать лишь для того, чтобы их обманывать.

Поэтому вполне естественно, если он решит сражаться в одиночку.

Убивать NPC, чтобы выжить, и затем быть раздавленным чувством вины. Уверен, это правильный способ играть в «Игру бездельников».

Но я здесь, чтобы это прекратить. Потому что, думаю, это единственный способ спасти Марию. Потому что иначе я буду чувствовать, что сдался «шкатулке».

Но – возможно ли такого добиться?

В этой «Битве за трон», где нельзя заводить союзников?

В комнату Юри Янаги я вошел в мрачном расположении духа. Она на меня даже не взглянула. Заранее зная, что это бесполезно, я написал сообщение на листе блокнота.

– …

Юри Янаги разорвала лист, смяла и отбросила, не читая.

Стало быть, она не собирается больше мне отвечать.

Я закусил губу.

Как вообще я смогу ее подчинить, если не буду с ней общаться?

Может, попытаться заставить ее прислушаться ко мне, дав понять, что я всего лишь хочу ее спасти? …Нет, бесполезно. Даже я сам сомневаюсь в этих словах, как же я сумею донести их до нее.

– …

Я сжал кулак и уставился в пол. Юри-сан заметила мою подавленность, но по-прежнему глядела в сторону.

Неужели нет больше способов?

Неужели я уже проиграл?

В ближайшем блоке <D> Ироха-сан попытается силой затащить нас к себе в «группу». Если все пройдет так, как она ожидает, я никогда уже не смогу стать «королем».

Внезапно я заметил лежащий на столе блокнот – надо полагать, блокнот Юри-сан. В блокноте была надпись.

«ироха – [революционер]»

Смысл этого послания я понял сразу же.

Юри-сан говорит вот что:

…Е с л и т ы б у д е ш ь в м е ш и в а т ь с я, я т е б я у б ь ю.

Думаю, она не врет. Ироха-сан могла заявить о намерении править нами лишь потому, что не беспокоилась о том, что ее саму могут убить, – проще говоря, потому что она [Революционер]. Более того, я почти уверен, что Юри-сан либо [Король], либо [Колдун]. Узнав, кому достался этот [класс], Ироха-сан наверняка сделала вывод, что ее не убьют.

И девушка, которая может даже отрубить свой собственный палец, вполне способна убить меня, если это будет необходимо.

Я подытожил мою текущую ситуацию. Я сделал своими врагами почти всех. Юри-сан – это очевидно; но Ироха-сан и Кодай Камиути – тоже мои враги, а что думает Дайя, я вообще не знаю… впрочем, как и всегда. И я не могу позволить себе положиться на Марию – предположительно моего единственного союзника.

В такой ситуации все, что я сделаю, обернется против меня.

Так значит, можно распрощаться с надеждой стать «королем»?

– …Угг.

Хоть я и твержу себе не сдаваться, но выход из положения не придумывается.

Все слишком безнадежно.

И я упал на колени.

Я больше не могу. Я оставлю трон Ирохе-сан. Вряд ли это хорошо кончится, но так лучше, чем действовать самому. Я должен подчиниться Ирохе-сан и молить небеса, чтобы Дайе и Кодаю Камиути не пришло в голову что-нибудь отмочить.

Я должен прикинуться камнем и не делать ничего – просто присутствовать.

Я – уже проиграл.

Я поднял голову, чтобы взмолиться о пощаде.

И тогда я увидел их. Увидел глаза Юри-сан, глядящие на меня сверху вниз.

…У в и д е л е е п у с т ы е г л а з а.

– …А.

Благодаря им я понял.

«Не, ну ты же ненавидишь тех ребятишек, которые тебя обманули и жестоко убили, правда? Они ведь пытались убить тебя ради собственного выживания! Хе-хе-хе».

Внезапно я нашел ответ на эти слова.

…Нет. Я не ненавижу их. Но… я б у д у б и т ь и х, п о к а о н и н е п о д ч и н я т с я м н е.

Когда я вчера мучил Юри-сан, я потом подумал – это потому, что я уже сдался «шкатулке». Именно поэтому я готовился победить ее.

Но это не так.

Разве я не знал это всегда? Моя задача – не в том, чтобы миндальничать с этими людьми, которые всего лишь NPC.

Моя задача – выручить настоящих.

«Пожалуйста, убей меня».

Во втором раунде «настоящая Юри-сан» сказала мне эти слова. «Игра бездельников» довела ее до такого состояния, что она должна была просить об этом.

Но была ли «Игра бездельников» единственной причиной ее страданий?

Нет. Что-то мучило ее еще в реальном мире. Теперь я это точно знал. Потому что я выучил кое-что в этой бессмысленной, гнилой «шкатулке».

Сделанного не вернешь. Грех Юри-сан, убившей Ироху-сан и остальных, останется при ней навсегда.

Но не удастся ли проанализировать и решить ту проблему, которую она принесла с собой из реального мира?

Не облегчит ли это ее боль хоть на чуть-чуть?

Ради этого – я выиграю.

И я не постесняюсь жестоко обходиться с NPC.

Это станет доказательством, что я не потерял из виду реальность, мою повседневную жизнь. Это станет доказательством, что я не сдался чему-то наподобие «Игры бездельников».

Что означает…

– …Хе-хе.

…я вовсе еще не проиграл.

Я встал.

Игроки в этой игре всегда одни. Но мне плевать.

Я здесь единственный, кто может уничтожить «Игру бездельников», какой бы безнадежной ни была ситуация. Никто, кроме меня, не может спасти остальных.

Раз так… я э т о с д е л а ю.

Я спасу всех, и первый шаг к этому будет – сломать Юри-сан.

– …Почему ты улыбаешься?

Юри-сан все еще смотрит на меня пустыми глазами.

Спасибо тебе. Я смог заметить только благодаря этим глазам. Я заметил, что она страдала, потому что привыкла подавлять истинную себя. Я смог понять, что хочу с этим что-то сделать.

По-прежнему улыбаясь, я грубым движением выдрал лист, на котором было написано «ироха – [революционер]», и изорвал его в клочки прямо у нее перед глазами, стараясь делать это как можно громче.

Пустота в ее глазах сменилась изумлением.

Да, вот как надо.

Я не дам ей снова позволить пустоте захватить ее глаза!

– Юри Янаги.

Она расширила глаза и уставилась на меня, когда я внезапно обратился к ней по имени и фамилии.

– Т ы с т а н е ш ь п и щ е й д л я н а с т о я щ е й Ю р и - с а н.

Поскольку я знаю ее очень хорошо, то легко могу предугадать ее реакцию.

– …Ах.

Ааа, как и ожидалось, наша трусишка вся побледнела.

Теперь тебе уже не хватает самообладания, чтобы меня игнорировать, верно?

– Ради этого я уничтожу систему «групп» Ирохи-сан. И сперва я заставлю тебя выйти из этой «группы».

На несколько секунд она просто лишилась дара речи; но в конце концов протестующе выдавила:

– Ч-что ты… ни за что я не выйду! Кроме того, я просто не могу!

– Я сказал, что «заставлю» тебя выйти.

– Если я ей это скажу… Она, она тебя убьет, Ироха, ты это знаешь?.. Она из тех, кто правда может… нет, она точно сделает это, ты это знаешь?

Похоже, ей не хватает самообладания даже на то, чтобы сообразить, что этот разговор Ироха-сан услышит в любом случае.

– Да знаю я!

– Т-тогда зачем говоришь такие вещи?! Это же самоубийство!

– Затем, что я сломаю и ее, разумеется. И тогда она меня не убьет.

Юри-сан распахнула глаза.

И яростно замотала головой.

– Невозможно… это просто невозможно. Если бы ты знал… если бы ты только знал, сколько раз я это уже испытала…

Точно –

Вот оно.

Наконец-то я понял причину ее страданий, этой налипшей на нее грязи.

– Так значит, если я одолею Ироху-сан…

Откуда у нее эти пустые глаза. Из-за ее…

– Е с л и я о д о л е ю И р о х у - с а н, с м о ж е ш ь л и т ы п е р е с и л и т ь с в о ю з а в и с т ь к н е й?

…жуткого комплекса неполноценности в отношении Ирохи-сан.

Я отлично понимаю это чувство – ведь рядом со мной все время Мария и Дайя. Мы с Юри-сан должны постоянно сознавать, что нам до них не дотянуться, мы должны постоянно бороться со страхом выглядеть ничтожными рядом с ними.

Хуже того: она, в отличие от меня, – номер два. Она всегда лишь на один крохотный шаг позади – это, должно быть, еще более невыносимо.

От нее до Ирохи-сан – так близко, и в то же время не дотянуться.

Какая же пытка – чувствовать такое постоянно?

«Все верно, такой дурочке, как я, лучше сидеть молча… ребята, простите меня, что досадила вам».

В первом раунде она назвала себя дурочкой. Она всегда казалась очень неуверенной в себе, хотя, на мой взгляд, она чрезвычайно умна и вообще достойна всяческих похвал.

Потому что она всегда сравнивает себя с человеком, до которого не в силах дотянуться.

– …Ах.

Так значит, она все-таки понимает?

Юри-сан била крупная дрожь, ее было почти жалко.

– Ты хотела хоть в чем-то опередить Ироху-сан, любой ценой?

В ответ Юри-сан лишь пожала плечами.

– Ты хотела опередить Ироху-сан. Ты всегда хотела выиграть. И поэтому в этой игре ты тоже хотела выиграть. Ты думала, что можешь считать своей победой, если тебе удастся управлять Ирохой-сан. И потому делала то, что делала.

Наверняка по этой же причине она, когда была игроком, обманула Ироху-сан и мучила ее, рассказывая о своем бывшем.

– П-прекрати говорить так, как будто ты все понимаешь…

Она пыталась возражать с недовольным видом, но ее способности к актерству исчезли почти полностью, так что читать ее лицо было легче легкого.

– Но даже сейчас, когда все идет как нужно, у тебя нет ощущения победы.

– !!.

– Ты была просто раздавлена. Потому что тебя заставили осознать, как жалок твой план на фоне той потрясающей решимости, которая позволила ей отрубить свой собственный палец.

– …Прекрати.

– И, глядя на нее снизу вверх, ты могла думать лишь об одном – выжить, положившись на нее. Потому что она заставила тебя понять, какая ты глупая и ничтожная.

– Прекрати.

– Тебе изначально было ясно, что ты не сможешь победить. Ты ведь уже знала, что чего-то подобного все равно не хватит, чтобы избавить тебя от комплекса неполноценности, раз он не исчез, даже когда ты уперла у нее ее любовь.

– Я сказала, прекрати!!

Одновременно с этим выкриком моя щека вспыхнула болью.

…Она только что отвесила мне пощечину?

Какое-то мгновение я просто не мог в это поверить. Нет, серьезно, Юри-сан ударила меня? Она, умеющая держать себя в руках лучше, чем кто-либо?

И она сама смотрела во все глаза, изумленная своим поступком. Молча таращилась на собственную ладонь, сжимая и разжимая ее.

– …Ах.

Затем ее плечи задрожали.

– П-прости меня…

Не успела она закончить фразу, как слезы проступили у нее на глазах.

– …Прости… меня. Но пожалуйста… прекрати… не говори больше такие жестокие вещи… не топчись по моим чувствам… пожалуйста… пожалуйста…

Держу пари, это тяжело.

Тяжело узнавать со стороны про свои собственные неприглядные чувства.

Но…

– Нет.

Почему это должно иметь значение?

Именно потому, что она упрашивает меня не делать этого, я должен надавить еще сильнее.

– Уу… ааа…

Услышав мои холодные слова, Юри-сан скорчилась и, закрыв лицо руками, разрыдалась.

– Если я отпущу тебя сейчас, то ничего не смогу сделать для настоящей Юри-сан. Поэтому мне без разницы, если ты прячешь лицо, только уши не закрывай, хорошо?

– Уу, ууу…

Конечно, это больно – смотреть, как она страдает. Но и мои чувства сейчас ничего не значат.

– Хочешь узнать, что ты сделала во втором раунде, когда была на моем месте?

И затем – финальный удар.

– Ты убила Ироху-сан.

Ее всхлипы прекратились, и она уставилась на меня покрасневшими глазами.

– …Ч-что ты сказал?..

Я нарочно не стал ничего повторять.

– …Убила ее?.. Я бы никогда до такого не дошла! Конечно… я трусиха… но я ни за что бы не смогла сделать ничего подобного!

В это она верила искренне, сомнений нет. И я уверен, сейчас она не лгала. Она смогла это сделать только потому, что сама была игроком, а все остальные, включая Ироху-сан, – NPC.

Но все же – она ее убила.

Ироха-сан теперь знает, что Юри-сан – коварная лгунья, которая ее обманула и убила.

И этого уже не изменить.

Должно быть, взгляда на мое лицо ей хватило, чтобы понять, что я говорю правду; она ведь такой спец по чтению лиц. Она погрузилась в отсутствующее молчание, лишь слезы продолжали капать.

Но я продолжил говорить.

– Юри-сан. Детали я расскажу потом, но и ты, и Ироха-сан выиграли, когда были игроками, так что тебе уже удалось выжить.

При этих словах Юри-сан чуть шевельнулась. Решив, что она, кажется, понимает, что я ей говорю, я продолжил.

– Но если мы ничего не предпримем, Ироха-сан ни за что не простит тебя за то, что ты ее убила. И ты сама не сможешь себя простить. Звучит, может, подозрительно, но я хочу помочь тебе в этом!

И затем добавил:

– Я уже думал, что можно сделать!

Юри-сан все еще льет слезы, но, похоже, она уже способна прийти в себя. Она подняла голову и взглянула на меня.

– Просто поймите обе, какой исход вам нужен. Откройтесь в этом раунде, скажите все, что думаете, но после этого вам надо будет снова поддерживать друг друга и доверять друг другу. Надо всего лишь прийти к такому исходу! Если вы обе сможете доверять друг другу в этой игре, у вас будет все в порядке и дальше. Ироха-сан сможет простить тебя, Юри-сан.

Я говорил спокойным тоном.

– А значит, ты должна рассказать ей все. Вырази словами все, что ты чувствуешь к Ирохе-сан.

Договорив, я стал ждать ее ответа.

Молчала она долго, затем наконец раскрыла рот.

– …Я… не понимаю, – безжизненным голосом произнесла она. – Что мы обе уже выжили и что мы должны доверять друг другу – совершенно не вижу никакого смысла.

– …Понятно.

Что ж, логично. Она ведь почти ничего не знает про обстоятельства; естественно, она не может все понять.

– Но…

Услышав это «но», я поднял голову.

Она слабо улыбалась.

– Мне уже не важно, что я не понимаю. Я уже на пределе из-за того, что мне приходится все время думать о таких жестоких вещах, только чтобы выжить… я больше не могу.

После этих слов она вдруг бросилась мне на шею.

– Поэтому… можно я на тебя положусь?

Похоже, она не в состоянии контролировать силу своих объятий; мне больно.

В этой ее неконтролируемой силе мне почудилось одиночество.

И я удивился.

Как бы ей ни было тяжело, она всегда сражалась одна, своими собственными методами. Хотя она всегда боялась и тревожилась, но продолжала сражаться и терпеть тяжесть на сердце. Даже когда она была игроком: она обманывала NPC, загоняла их в угол, убивала; а когда ее накрыло чувство вины, она все же вернула себе волю сражаться и в конечном итоге довела игру до победы.

Юри Янаги – такая сильная.

– Спаси… меня.

И несмотря на это, она больше не может ничего, кроме как положиться на меня.

Она больше не может ничего, кроме как цепляться за соломинку надежды, которую видит сейчас перед собой; она не может никем управлять.

Ее состояние самую малость напомнило мне кое-кого.

Напомнило «Нану Янаги».

Но я не смешаю больше «Юри-сан» и «Янаги-сан».

Ради спасения именно «Юри-сан» я обнял ее в ответ и сказал:

– Я спасу всех, обязательно!

► День 3, <D>, большая комната

Вам, может, покажется удивительным, но до окончания средней школы я была очень уверена в себе. У меня всегда были лучшие оценки, и я так здорово играла на фоно, что даже выигрывала призы на конкурсах! Я возглавляла школьный духовой ансамбль и одновременно была председателем студсовета. Я все время была в окружении людей, которые мной восхищались.

Поэтому, должно быть, я неосознанно считала, что я особенная.

Я была уверена, что все останется без изменений и когда я перейду в старшую школу. Но это «особенное» кресло в старшей школе вовсе не было для меня заранее подготовлено. Потому что в этом кресле восседала Ироха Синдо – со дня приветственной церемонии, когда она произносила речь от имени первоклассников.

Разумеется, я не собиралась сдаваться немедленно. Я не сомневалась, что могу вернуть себе этот статус. Скорее я была рада появлению соперницы.

Я верила, что обставлю ее мгновенно и снова стану номером один, и с этой верой начала работать еще усерднее, чем в средней школе. Я стала тратить больше времени на учебу. Разумеется, я не ограничилась тем, что стала дольше заниматься; я также опробовала различные методики, позволяющие заниматься более эффективно или лучше сосредотачиваться на учебе.

Но я не могла ее достать.

Тогда я начала нервничать. Поскольку я хотела опередить ее хотя бы в оценках, я забросила фортепиано, которым занималась еще с начальной школы, перестала посещать литкружок, в который вступила, стала меньше играть с друзьями, стала меньше спать, даже начала заниматься на переменах, смирившись с тем, что меня будут звать ботаником.

И все равно Ироха оставалась недосягаема.

Ироха активно занималась в кружке, проводила много времени в студсовете и спала на уроках – словом, все выглядело так, словно она прилагает гораздо меньше усилий, чем я… но я не могла до нее дотянуться.

Вообще-то это было не так уж странно. По итогам тренировочных экзаменов обычно было человек сто по стране, результаты которых были лучше моих, как бы я ни старалась. Пианистов, лучших, чем я, тоже было много, и стоило мне включить телевизор, как там косяками шли более красивые, чем я, женщины. Я не только до Ирохи не могла дотянуться. В общем, ничего странного, что так все выходило.

Она всего лишь показала мне, что я не более чем обычный человек. Что я – не особенная.

Благодаря Ирохе я смогла вылечиться от зазнайства. Правда, думаю, рано или поздно я и без Ирохи бы заметила.

Но все же – это было унизительно.

Страшно унизительно.

Почему я не особенная?

Из-за того, что мне понадобилось так много времени, чтобы понять, – я потеряла все. Я потеряла друзей, хобби, все мои особые таланты и стала всего лишь скучной девушкой – относительно умной, но не более того.

И тут я заметила, что Ироха влюблена в одного мальчика. Она пыталась скрыть, но для меня это было более чем очевидно. И с того самого времени, как я заметила чувства Ирохи, этот мальчик и для меня стал невероятно притягательным. Потому что я думала, что он просто должен был быть очень хорошим, если смог взять сердце Ирохи.

Если бы ему пришлось выбирать между Ирохой и мной, кого бы он предпочел?..

…Когда я так подумала, низкая мысль прошмыгнула у меня в голове.

Если бы этот мальчик выбрал меня…

…это значило бы, что я привлекательнее, чем Ироха?

Я прекрасно понимала, насколько подл мой план. Но все же не могла остановить саму себя.

Потому что я хотела увидеть!

Я хотела увидеть, как Ироха, всегда такая недосягаемая, хоть раз проиграет и будет ревновать.

Я хотела, чтобы она поняла.

Поняла, что где-то ниже нее существуют люди, которые испытывают унижение от того, что не могут до нее дотянуться, как ни стараются.

А потом мне удалось начать с ним встречаться.

Делая вид, что я сама не своя от восторга, я рассказала Ирохе с невинным лицом, как будто вовсе не догадывалась о ее чувствах к нему. В душе я хихикала, предвкушая, как она будет скрипеть зубами от злости. Меня блевать тянет, как вспомню, какой я тогда была.

«Ну же, Ироха, злись! Завидуй мне! Ненавидь меня!»

…Все должно было быть хорошо. Все должно было быть хорошо, если бы только она выплеснула на меня свои негативные эмоции. Но реакция Ирохи была абсолютно не такая, какой я ожидала.

– Поздравляю!

Она произнесла это с ласковой улыбкой и погладила меня по голове.

Из всего, что Ироха могла сделать, – она благословила нашу любовь.

Она благословила меня.

Меня!

Хотя я все время планировала, как сделать ей побольнее.

Не в силах поверить в это, не желая верить в это, я продолжала пытаться. Я продолжала использовать его, делая вид, что не замечаю, что моя любовь к нему – лишь недоразумение. Но все равно, какого бы совета я у нее ни просила, даже когда я сказала ей, что мы разошлись, – она поддерживала меня.

И всякий раз, когда она это делала, она тем самым показывала мне.

Все то, чего я не хотела замечать, – моя мерзость, моя мелочность, моя злоба – в сиянии Ирохи виднелось лучше и отчетливее.

Аа, знаю, знаю. Неважно, как мне от этого было больно, – все равно я не несчастная жертва, а гнусная преступница.

Но я не могу уже остановиться.

Я не могу отступить.

Потому что не хочу признавать, что опустилась от обычного человека до безнадежной предательницы, совершив столько грехов.

Не думаю, что мои грехи простятся и я перестану быть предательницей, если выиграю у Ирохи.

Но у меня уже нет выбора. Нет пути назад.

Разве не так?

Прости меня.

Прости меня.

Мой грех не настолько мелкий, чтобы его можно было смыть одними лишь этими словами.

– И вот это должно заставить меня простить тебя?

И Ироха-сан холодно рассмеялась.

Мы все собрались в большой комнате.

Похоже, Ироха-сан выслушала исповедь Юри-сан, записанную в ее плеере.

– Думаешь, я прощу тебя, раз ты осознала, какая ты змея?

Мария, Дайя и Кодай Камиути лишь наблюдали – они ведь не знали всех обстоятельств.

– Не прощу, сука!

И она плюнула на Юри-сан, стоящую на четвереньках в одних лишь белых трусиках и лифчике.

Юри-сан лишь молча глядела в пол. Ее левая щека вздулась – похоже, Ироха-сан ударила ее еще у себя в комнате.

Смотреть на это больно. Я ведь знал, что так будет. Стало быть, за это и я в ответе.

Но если даже это я не смогу выдержать, мне не справиться с Ирохой-сан.

– …Послушай, Синдо, что вообще происходит? – раскрыла рот Мария, не в силах больше видеть это зрелище.

– Да ничего особенного, в общем. Всего лишь навсего то, что происходит, когда кто-то вступает в мою «группу», клянется мне в полном повиновении, а потом имеет наглость нарушить мой приказ.

И, словно назло Марии, Ироха-сан наступила Юри-сан на голову.

Из груди Юри-сан вырвалось рыдание; Ироха-сан, щелкнув языком, молча надавила. Нога начала разгибаться, прижимая Юри-сан лбом к полу.

Со стороны выглядело так, как будто Юри-сан пресмыкается перед Ирохой-сан.

– Кто позволил тебе разевать пасть? Ты должна просто опустить голову, она тебе для украшения. Неужели надо тебя учить силой, пока не дойдет?

– П-прекрати, Синдо!

– И не подумаю. …И вообще. Вы ведь в курсе, да? Время вышло. В этом блоке вы все окажетесь в моей власти. Это лучший выход, какой я только смогла придумать, так что ничего не надо менять, что бы там ни думала эта грязная сучка! – заявила Ироха-сан, не убирая ноги с головы Юри-сан. – И тогда я стану «королем» и закончу эту игру ради вас.

Да, Ироха-сан такая.

Вот как она обращается с той, кого совсем недавно еще считала милой подругой, если ей это нужно для достижения своей цели.

Разумеется, нельзя сказать, что она совершенно бесчувственная. Наверняка ей очень больно, она глубоко раскаивается. Но эти эмоции она заперла в себе. Ради достижения своей цели Ироха-сан может контролировать собственные чувства.

Это я осознал в третьем раунде, когда она в первый же день перебила всех, чтобы выиграть.

Да, потому-то я и смог предсказать то, что произошло.

И поэтому я…

– Н е в о з м о ж н о!

…скину ее с ее липового трона.

Ироха-сан медленно убрала ногу с головы Юри-сан и одарила меня пристальным взглядом. Обжигающий, убийственный взгляд.

– …Следует ли это так понимать, что ты не намерен войти в мою «группу»? Какая жалость. Тогда ты умрешь!

– Нет, я не это имел в виду. Я просто сказал правду! Я имею в виду – такой м я г к и й человек, как ты, никогда не сможет править другими!

– Мягкий? Ты это о чем?

От ее взгляда у меня реально мурашки по коже. Но, стараясь казаться спокойным, я с усилием расслабил губы.

– Я о твоей мягкой реакции на предательство Юри-сан! Ты всего лишь содрала с нее одежду, ударила ее, плюнула на нее и поставила ногу ей на голову? Это и называется «мягким»!

Ироха-сан ухмыльнулась, тоже стремясь показать свое самообладание.

– И что же я должна сделать, чтобы ты остался доволен?

И я сказал, чтобы стереть эту ее ухмылочку:

– Убей ее!

Как я и ожидал, Ироха-сан перестала улыбаться и распахнула глаза.

– В самом начале… разве не ты нам объявила, что спустишь в унитаз еду всякого, кто хоть намекнет, что собирается тебя предать? Но ты ведь не сделала этого, правда? Ты специально устроила это шоу с раздеванием Юри-сан до белья, так что наверняка ведь не сделала, я прав?

Ироха-сан усмехнулась.

– …Ха-ха. Это всего лишь шоу, пока я на самом деле не спущу ее еду и не убью ее? Тебе не кажется, что у тебя очень извращенное мышление? Как же ты не поймешь, что «спустить еду в туалет» – это просто так называемая «гипербола»? Неужели непонятно, что тогда это просто необходимо было сказать, даже если я не собиралась действительно делать это?

– Даже если так, не показываешь ли ты нам сейчас своим мягким обращением с Юри-сан, что твою «группу» ничего больше не связывает?

– …Что ты хочешь этим сказать? Ты хочешь, чтобы я убила Юри?

– Ну что ты. Я всего лишь показываю, что…

И я заявил ровным голосом:

– …такая система «групп» дефектна изначально.

– …

Ироха-сан молча скрестила руки на груди. С ее сообразительностью она не может не понимать, что окажется побежденной, если не найдет что возразить прямо сейчас.

Но она может думать сколько хочет – развернуть сражение в свою сторону ей уже не удастся!

Потому что все сказанное мной на 100% справедливо.

– …И что именно дефектно?

Голос ее звучит чуточку менее уверенно, чем раньше.

– Эта «группа» основана на вере в тебя. Но этой веры не было изначально. Ты придумала свой план, исходя из чего-то, чего не было. Потому-то он и дефектный. Или я ошибаюсь?

– …

Еще один лишь толчок.

Еще один лишь толчок – и Ироха Синдо, способная зарезать нас всех или отрубить себе палец, свалится со своего фальшивого трона.

…И тем не менее…

И тем не менее Ироха-сан улыбнулась уголком рта. Показывая мне, что она спокойна, как удав.

– Да, поддерживать систему «групп» тяжело. Я признаю! И что с того? Если создать «группы» слишком трудно, значит, мне нужно отбросить этот план и придумать новый. Или ты считаешь, что я на это не способна?

– …

Такой контратаки я не предвидел.

Ироха-сан все еще не сдалась, хоть я и загнал ее в угол.

– В общем, совершенно не вижу причин подчиняться тебе.

Похоже, что так…

Ни за что она не сдастся из-за такой мелочи. Потому что Ироха-сан – сильнейший из моих противников, та, кого я должен победить в первую очередь.

Я смогу достичь своей цели, только если сделаю что-то с этим сильнейшим противником. Цель Дайи все-таки должна совпадать с моей, а с помощью Ирохи-сан и Юри-сан мы сможем утихомирить Кодая Камиути в достаточной степени, чтобы он не смог никого убить.

Всегда самое трудное – встать на правильные рельсы. Когда встал, остальное уже не представляет серьезной проблемы.

И первое, что я должен сделать, чтобы встать на правильные рельсы, – разделаться с Ирохой-сан.

Если мне это удастся, я смогу достичь своей цели.

И поэтому я ни за что не отступлю. Несомненно, я уже загнал ее в угол, так что теперь я ни за что не отступлю.

Я принялся искать, как бы нанести завершающий удар.

– …

Мой взгляд упал на Юри-сан – та по-прежнему дрожала, не отрывая головы от пола.

…Ааа, понятно.

Даже ведь неважно, насколько настойчивой пытается быть Ироха-сан, так?

– …Так что, ты бросишь Юри-сан? Чтобы спасти себя и остальных?

В к о н ц е к о н ц о в, о н а в е д ь у ж е з н а е т, ч т о п р о и г р а л а.

Ироха-сан ответила без колебаний.

– Да.

Подтверждение – именно то, чего я от нее и ждал.

И это подтверждение – очевидная ложь.

Л о ж ь, р а с к у с и т ь к о т о р у ю о н а м е н я у м о л я е т.

– Так тебе меня не обмануть.

И я положу этому конец.

– Я ведь уже сказал тебе, верно? Убей Юри-сан.

– …

– Если ты правда хочешь бросить Юри-сан, покажи нам это прямо сейчас. Тебе всего лишь нужно поставить нас на колени, для этого впечатли нас своей силой, убив ее, – так же, как ты отрубила себе палец.

Ироха-сан.

Ироха-сан наверняка думает, что она самая подходящая на роль «короля». Именно потому, что она так думает, она и берет на себя лидерство. Она это делает, потому что уверена: это самая прямая дорога к ее цели.

Но что если она сочтет кого-то другого годным на роль «короля»?

Уверен, она передаст трон этому человеку.

Вот почему она меня проверяет.

Она хочет убедиться, гожусь ли я для трона, способен ли я раскусить столь явную ложь.

– …Ха-ха.

Ироха-сан издает смешок.

– …В общем, да, я не смогу! А значит, я не могу больше быть «королем».

И вот так –

И р о х а - с а н п е р е д а л а м н е т р о н.

Поджав губы, Ироха-сан уселась на отдельно стоящий стул.

– Хаа… – напоказ вздохнула она и неловко улыбнулась.

– …Ироха… проиграла?..

Юри-сан расширившимися глазами смотрела на сидящую с побежденным видом Ироху-сан. Затем девушка в белье встала, подошла к Ирохе-сан и уставилась на нее сверху вниз.

– …Почему? Почему ты не убила меня? Ты ведь вполне могла это сделать, правда?.. Если это нужно ради твоей цели, ты вполне могла, правда?

Услышав эти слова, Ироха-сан криво улыбнулась.

– Юри. А какая у меня цель? – спросила она, отведя глаза и опершись локтем о стол.

– Э? Стать «королем»… да?

– Нет, конечно! Это всего лишь средство для достижения цели.

– П-понятно. Но тогда…

И тут Ироха-сан обратилась к сбитой с толку Юри-сан с нежной улыбкой, словно мать, терпеливо объясняющая ребенку таблицу умножения.

– Моя цель – защитить тебя, Юри.

Юри-сан эти слова озадачили еще сильней.

Потому что их она ожидала меньше всего.

Но я знал.

Прямо перед своей смертью в первом раунде Ироха-сан сказала мне: «…Прости, что не смогла спасти тебя». Сказала, хотя это было последнее мгновение ее жизни.

Эти слова позволили мне понять, что ее цель – защищать Юри-сан.

Конечно, она пыталась защищать и наши жизни, и свою собственную. Но, судя по ее стилю жизни, других она ставила выше себя. И, конечно, спасти Юри-сан она хотела сильней, чем кого-то, с кем она познакомилась лишь недавно.

Поэтому она ни за что не убила бы Юри-сан, даже если это значило бы окончательный крах системы «групп».

Юри-сан замотала головой, не в состоянии поверить своим ушам.

– Т-ты врешь! Т-ты ведь понимаешь, что я предала тебя? Это ведь поэтому ты рассердилась, и заставила меня раздеться, и ударила меня, и…

– Юри, ты смеешься надо мной, что ли?

– Э?

– Ты хочешь сказать, что я могу поменять цель из-за каких-то эмоциональных дерганий? Ты считаешь меня такой соплячкой? Чтобы восстановить «группу», я просто должна была как-то символически тебя наказать за то, что ты спелась с Хосино-куном. По-моему, раздевание было отличным шоу, броским и все такое?

– …

– Мда, но все мои труды пошли насмарку. Знаешь, я была абсолютно уверена, что ты молча пойдешь за мной. Я и представить себе не могла, что ты угодишь в лапы Хосино-куна. Так что в этом отношении я уже проиграла!

Юри-сан глядела на Ироху-сан в упор – но, похоже, все еще не могла врубиться. Качая головой, она произнесла:

– …Не понимаю! Твоя цель – защитить мою жизнь? Даже если так и было сначала, ты просто не могла не передумать, когда узнала, что я обманывала тебя. Ты бы ни за что не стала спасать такого ужасного человека, как я.

– Знаешь, Юри? Ты глупенькая.

И Ироха-сан вздохнула.

– Уээ?..

– Все ведь так просто, что об этом даже думать не надо.

Увидев, что Юри-сан по-прежнему стоит с недоумевающим видом, Ироха-сан почесала в затылке.

– …Аах, ччерт! Вот скажи, ты хоть раз пыталась встать на мою точку зрения?

– На твою точку зрения?..

– Вот именно. Юри, ты говорила, что у тебя всегда были лучшие оценки. И у меня тоже! Я тоже всегда была лучшей!

Юри-сан по-прежнему не могла понять, к чему клонит Ироха-сан.

– Я тоже хотела сохранить за собой место «первой»! Но представь себе, что есть кто-то, кто преследует тебя со страшной силой. У тебя тогда не остается выхода, кроме как стараться, лезть из кожи, правда? Ты ведь не хочешь уступать, правда? Как ты думаешь, насколько отчаянно я работала, хоть и не подавала виду, чтобы сохранить за собой первое место?

На лице Юри-сан проявилось изумление.

– Ты не могла до меня дотянуться, хоть и старалась изо всех сил, – потому что я особенная? Что за ерунда! По-моему, ты просто не поставила себе правильную цель, Юри! Если тебя спросят, кем ты хочешь стать, чего ты хочешь добиться учебой, ты сможешь ответить не задумываясь? Держу пари, что нет! Ну, потому что ты думала только о том, чтобы опередить меня, и больше ни о чем.

– Я…

– С такой паршивой мотивацией у тебя и шансов не было меня опередить. Ты старалась изо всех сил? Да не тебе это говорить! Там и близко этого не было! Те, кто правда выкладываются полностью, не несут такую хрень!

– …Значит, я смогу стать, как ты, если буду сильнее стараться?

– Аах, боже ты мой! Ты вообще слушаешь, что я говорю? Ты в принципе не сможешь стать, как я, понимаешь? Я – это я. Ты – это ты. У каждого свои достоинства, свои способности, так что абсолютно невозможно стать таким же, как кто-то другой, даже если он твой идеал. Какой бы я ни была для тебя классной, ты не сможешь стать мной!

– Наверно, ты права. Такой, как я, никогда не стать…

При этих словах Ироха-сан поднялась на ноги, сердито глядя на Юри-сан. Схватила ее за дрожащие плечи; от ее выражения лица кровь стыла в жилах.

– А-айй!

– Да! Какой бы ни была классной…

И она проревела:

– Я не смогу стать такой, как ты!

Выражение боли исчезло с лица Юри-сан, она уставилась на Ироху-сан изумленными глазами.

– Я была спокойна, когда услышала, что ты стала с ним встречаться? Было похоже, что я поздравляю тебя от чистого сердца? Если так, значит, мне удалось. В конце концов, не благословить любовь моей лучшей подруги было бы просто позорно.

– И-ироха?..

От собранного выражения лица Ирохи-сан не осталось и следа. Она, сохранившая хладнокровие, даже когда развалилась ее система «групп», сейчас окончательно потеряла самообладание.

– Ты серьезно думаешь, что есть кто-то, кому не будет унизительно, когда у него крадут его любовь? Конечно, это было унизительно, даже для меня! Конечно, я тебе завидовала! Но что мне было делать? Он ведь сам выбрал тебя! Когда я услышала, подумала «ну разумеется» или что-то вроде того. Ты понимаешь, какая я? Ты понимаешь, какая я, что не удивилась тому, что он выбрал тебя? Или ты думала, когда смотрела на меня, что я не чувствовала себя униженной? Но я не ты, Юри, и у меня не было иного выхода, кроме как сдаться!

Что с тобой, Юри?! Ты ведь так хорошо читаешь лица других, почему же ты так и не смогла этого понять? Ты хотела, чтобы я тебе завидовала? Ты что, совсем дура? Я… я! Еще с приветственной церемонии, с того самого момента, как я тебя впервые увидела…

Вцепившись ей в плечи еще сильней, она прокричала:

– …я завидовала тебе!

Юри-сан, по-прежнему не понимая, просто молча смотрела на Ироху-сан.

Держу пари, для Юри-сан это нечто невероятное. Наверняка очень трудно поверить, что та, кого она считала абсолютно недосягаемой, сверхчеловеком, – что она завидовала ей с самого начала.

…Прости, Юри-сан. Но я знал!

«Первым человеком, которого я уважала и которому завидовала… а может, даже ревновала… была Юри».

Я знал еще с первого раунда.

И потому я знал также, что рушит их отношения всего лишь непонимание друг друга.

– Даже мне хочется иногда на кого-то опереться! Но почему-то я просто не могу этого сделать. И всякий раз, когда я думаю об этом… вспоминаю тебя!

С этими словами она выпустила плечи Юри-сан.

Внезапно лицо Юри-сан, неотрывно глядящей на Ироху-сан, переполняет изумление.

– Ироха… почему ты пла-…

– Ха-ха, ты это вообще о чем? Я просто не могу –

Видимо, из желания подхватить то, что она считала шуткой, Ироха-сан дотронулась до своей щеки.

И распахнула глаза.

Потому что поняла, что в самом деле плачет.

– Не может быть… я плачу?.. Не могу припомнить, когда я плакала, правда, за всю жизнь. Я просто не могу плакать, особенно на виду у других, и все-таки…

Но у нее текли слезы.

У нее правда текли слезы.

Неоспоримый факт – Ироха-сан плакала.

Ее лицо сморщилось.

– Уу…

Ее всегда собранное лицо сморщилось, как у ребенка.

– Уаа… уааааааааааааа! Ааааааааааааааааааа!

Она разрыдалась.

Вот эта вот Ироха-сан.

Ироха-сан, способная даже отрубить себе палец ради достижения своей цели.

Не в силах больше сдерживать эмоции, она рыдает, как маленькая девочка.

– И-ироха?..

– Уаааааааааааа! Юри, ты дура, дура, дура, дура! Я верила тебе! Я… верила, как дура, что только ты меня никогда не предашь!

Слезы лились у нее из глаз рекой, из носа тоже потекло.

– И все же, и все же! Супермен! Кто это?! В смысле, не валяй дуракааа! Ну чего ты меня не поймеооошь! Я тоже не хочу становиться каким-то там «королем»! Я боюсь этой игры, где надо убивать! Было так больно отрубать себе палец! Я хочу, чтобы меня кто-то защитил! Но я должна была это все сделать, хоть и не хотела, так?! Я думала, что лучше всех подхожу на роль «короля», поэтому у меня не было выбора, кроме как взять это на себя, так?! Я не хотела, чтобы другие умерли из-за того, что я на кого-то положилась, Юри, поэтому у меня не было выбора, так?!

Ничего не осталось от потрясающего сверхчеловека; она рыдала взахлеб, как ребенок.

Юри-сан спросила, все еще ошеломленная:

– Ироха… а почему ты хочешь защищать такую, как я?..

Услышав этот странноватый вопрос, Ироха-сан сердито вперилась в нее красными глазами.

– Это разве не очевидно?!

Вдруг мне вспомнились слова, которые я услышал от Ирохи-сан в первом раунде.

«Что ты думаешь? Я на самом деле – л ю б и л а Ю р и?»

До этой минуты я не знал, как ответить на ее вопрос. Одного лишь опыта третьего раунда недостаточно было, чтобы понять истинные намерения Ирохи-сан, которые она держала в себе настолько плотно, что даже неподходящие эмоции стирала начисто.

Но теперь-то понял.

Видя ее обнаженные чувства, я понял.

Ироха-сан действительно…

– Т ы т а к с и л ь н о, с т р а ш н о д о р о г а м н е, ч т о я х о ч у з а щ и щ а т ь т е б я, р а з у м е е т с я!

…любит Юри-сан.

– Ты так нужна мне, что, когда я не могу тебя спасти, мне приходится убеждать себя, что я тебя ненавижу, иначе я бы этого не вынесла!

Наконец-то эмоции начали возвращаться в глаза Юри-сан, в которых до того было одно лишь изумление.

– А…

В следующее мгновение слезы побежали и по ее щекам. Как и у Ирохи-сан, слезы потекли, словно из крана, мгновенно залив все лицо.

Эти две девушки…

…так сильно и так долго восхищались друг другом, что начали друг другу завидовать.

Из-за этого, возможно, и кое-какие неудачи получились в этой «шкатулке», но в итоге, естественно, их сильные чувства все-таки прорвались наружу.

– Ироха… Ироха…

Они обнялись.

Две девушки рыдали в объятиях друг друга.

– Прости меня… прости меня…

– Даже слышать не желаю! Не желаю слушать твои извинения! Одним этим ты не заставишь меня простить тебя! Я кое-что другое хочу от тебя услышать, очень хочу!

Секунду Юри-сан была в растерянности, но тут же сообразила. Лицо ее, все в слезах и соплях, осветилось неловкой улыбкой, которую никто не решился бы назвать милой, и она нежно прошептала, выворачивая наружу сердце:

– Я тоже люблю тебя, очень-очень…

Аах.

После этих слов я наконец понял.

Что означали действия Юри-сан во втором раунде, когда она надела часы Ирохи-сан. И зачем она поведала ей свой грех – то, что она украла у Ирохи-сан ее любовь.

«…Пожалуйста, убей меня».

Ч т о б ы И р о х е - с а н б ы л о л е г ч е у б и т ь е е.

Думаю, желание выиграть у Ирохи-сан тоже отчасти было причиной. Но в первую очередь Юри-сан рассказала ей это, чтобы ей было проще убить NPC Юри-сан, – ведь она знала, что Ироха-сан тоже будет игроком. Она хотела спасти жизнь Ирохе-сан, даже будучи готовой, что та станет ее ненавидеть.

Пойти на такое непросто. Она ни за что бы не смогла…

– Я всегда… любила тебя.

…если бы не любила Ироху-сан.

Хех.

Это уже даже не вопрос прощения или непрощения. В конце концов, какое это будет иметь значение, пока они любят друг друга.

Конечно, их отношения в реальности от этого не исправятся. Эти две девушки – лишь NPC, это не оригиналы, погруженные сейчас в бездну отчаяния.

Но я верю.

Я без труда верю, что они смогут помириться и отбросить отчаяние прочь.

Тогда у меня и другие мысли замелькали.

Одолев сильнейшего из противников и сделав первый решительный шаг навстречу моей цели, я был убежден:

Мне удалось. Вне всяких сомнений, я встал на нужные рельсы и теперь смогу достичь своей цели. Ни за что больше не проиграю.

Верно –

Я выиграл у Дайи.

Игра слов. В оригинале Дайя говорит «кудзу Кадзу»; «кудзу» дословно – «мусор», «отбросы».