Яхиро покатился по земле; мощный удар и жгучая боль пронзили всё тело. Из лёгких хлынула свежая кровь, а рот наполнился привкусом смерти.

Он слышал, как сквозь щели в проржавевшем стальном каркасе здания свистит обжигающий ветер.

Стояло лето. Четвёртое со времён катастрофы.

В руинах города не осталось ни следа человеческой жизни. Слышался лишь стрекот цикад. Лишь они не ведали покоя, своим бесконечным плачем возвещая о наступлении сумерек.

Какая неистовая жажда жизни. Как же много воли в этих созданиях. Чудовищные разрушения изменили лик земли, истребив всех людей подчистую, но эти неугомонные насекомые продолжали жить как ни в чём не бывало. Это вызывало одновременно и трепет, и отвращение.

С этими мыслями Яхиро взирал на сумеречное небо сквозь пролом в потолке.

Алое зарево словно выжигало небеса. Именно это багровое небо воскресило в памяти воспоминания четырёхлетней давности.

В такой же летний день багровый дождь, плотный, словно туман, окрасил мир цветами пламени.

Куда ни глянь — повсюду рухнувшие небоскрёбы. Обломки и руины. Искорёженные поезда, смятые в серые груды металла. Рухнувшие мосты и провалившиеся дороги — даже сама земля утратила привычные очертания. Казалось, будто смотришь на совершенно чуждый мир.

Непрерывно лил дождь. Ржаво-красный дождь. Больше ничто не двигалось.

Не выжил ни один человек. Миллионы жителей были стёрты с лица земли. Сожранные без остатка — не осталось даже тел.

Единственным уцелевшим был Яхиро Нарусава — тринадцатилетний мальчишка, сжимающий окровавленные кулаки.

— Су...и...!

Его голос гулким эхом разнёсся по безмолвным руинам.

Он всё ещё ощущал тепло её маленькой ладошки в своей руке, перед глазами стояла её детская, невинная улыбка. Но её самой нигде не было. Лишь свежая кровь, пропитавшая одежду Яхиро насквозь.

— Где ты... Суи...?!

Никто не отозвался на его крик; лишь глухой ветер задул сильнее.

Яхиро взобрался по заваленной обломками лестнице, чтобы осмотреться с высоты.

Всё вокруг напоминало паршиво сделанную диораму. Опустошённый город-призрак, залитый багровым дождём. Повсюду полыхали пожары, окрашивая утреннее небо цветами заката.

В небесах кружил катаклизм. Огромная тень, накрывшая собой весь мир. Переливающееся всеми цветами радуги чудовище плыло сквозь облака по спирали, с презрением взирая на землю.

— Слава богу… ты жив, братик... 

Раздался чистый, жизнерадостный голос.

Девочка смотрела сверху вниз, на Яхиро, а за ней, словно танцуя, парило чудовище. От этого зрелища по спине пробежали мурашки.

Суи Нарусава кротко улыбалась посреди багрового ливня.

— ...Или ты просто не смог умереть?

Это видение не отпускало. Он не мог сбежать от этого воспоминания даже сейчас. Воспоминания о её ясных глазах, в которых отражался разрушенный мир, и о прекрасном, но свирепом драконе за её спиной.

†

​— ...Тц!

​Сознание померкло лишь на мгновение.

Яхиро очнулся рывком, полный злости. Перекат — и он уже на ногах. Клыки зверя лишь чиркнули по макушке.

​Свирепый Модзю, возвышавшийся над ним на три метра, промахнулся. Вложив в рывок слишком много силы, зверь не успел затормозить и с грохотом впечатался в бетон. Этой заминки хватило: Яхиро выхватил нож и восстановил равновесие.

Рана была чудовищно глубокой. Легкое всмятку, правая лопатка в крошево. Рука держалась буквально на честном слове.

Хрупкое человеческое тело не способно выдержать даже касательного удара лапы Модзю. Нервы плавились от бесконечной боли.

Зверь, дробя бетон челюстями, снова развернулся к нему. 

В нос ударил резкий запах жженой серы.

​Обликом Модзю напоминал смоляно-черного пса. Армейские, найди они его первыми, с радостью окрестили бы тварь "Чёрным псом" или "Адской гончей", но Яхиро было плевать на клички.

Модзю есть Модзю. Звери. Чудовища, которых нужно уничтожать сразу, как только они появятся.

Черный гигант припал к земле, выдохнув облако серного пара.

Размером с бизона. Ловкий и умный, как гончая. Эти твари существовали вне законов природы; человеку-одиночке нечего было противопоставить их запредельной боевой мощи.

"Охрана" Яхиро уже сбежала, а может, была перебита. Впрочем, эти парни даже не пытались скрыть презрения к молодому японцу. Они бы ни за что не пришли ему на помощь, даже будь они живы.

То, что Яхиро с такими ранами вообще мог двигаться, было настоящим чудом. А из оружия у него — только нож.

Черт с тобой, — подумал он, и уголок его губ пополз вверх.

Он погрузил клинок в собственную рану, густо смазывая сталь свежей кровью.

​Черный Модзю зарычал и бросился в атаку.

Вместо того чтобы бежать, Яхиро встретил зверя в лобовую. Два силуэта столкнулись во тьме.

Модзю попытался вонзить гигантские клыки в левую руку парня, но не смог прокусить её. Рука остановила челюсти, способные дробить бетон — свежая кровь на коже затвердела, превратившись в броню.

​В правой руке Яхиро уже сжимал нож.

​— Время расплаты! — выкрикнул он окровавленному клинку, вонзая его в бок чудовища.

Лезвие было коротким, не больше пятнадцати сантиметров — смехотворно мало для такого громадного противника. Даже войдя по рукоять, оно едва пробило толстую шкуру.

И всё же эффект был мгновенным.

​От раны по иссиня-черному телу побежали трещины. Они расползались по всей туше, повторяя рисунок кровеносных сосудов: яд в крови Яхиро нёс разрушение.

Зверь взревел от боли. Он уставился на Яхиро глазами, горящими яростью и ненавистью.

​Но на этом его сопротивление закончилось.

​Лапы подломились, и монстр рухнул, рассыпаясь на куски, словно хрупкая гипсовая статуя.

​Яхиро безучастно наблюдал, как Модзю обращался в прах. Вернув нож в ножны, он коснулся окровавленного плеча. 

Раздавленное легкое, размозженное плечо и разорванная плоть уже восстановились. От ран не осталось и следа. О том, что здесь произошло, напоминала лишь кровь на его изодранной одежде.

Тот факт, что рука едва не оторвалась, лишь ускорил процесс. С рукой или без неё — регенерация сделала бы своё дело.

Яхиро не мог умереть. Просто не мог.

​Какую бы смертельную рану он ни получил, пока сохранялась хотя бы половина тела, проклятие не позволяло ему сгинуть — все органы воссоздавались заново.

Именно поэтому он оказался единственным, кто выбрался из руин в тот дождливый день четыре года назад.

​Яхиро забрал то, за чем пришел, и покинул здание.

​Опустошенный, мертвый город простирался под сумеречным небом до самого горизонта.

Исполинские полуразрушенные высотки казались окаменелостями — даже такие стальные гиганты, как "Tokyo Skytree".

​Стояло лето. Четвертое лето с тех пор, как исчезли японцы.

​И всё же Яхиро продолжал скитаться по этому мёртвому городу.