За густыми зарослями бамбука раскинулся прекрасный город.

Необычный — совсем не похожий на привычные современные пейзажи. Улицы делили его на ровные кварталы, точно шахматную доску, а вдоль них тянулись ровные ряды аккуратных, детально выстроенных деревянных домов.

В самом сердце города возвышалось здание, покрытое киноварным лаком — оно напоминало дворец Дайдайри в древнем Хэйан-кё. На широкой улице за этим величественным строением стояла женщина. Красавица в роскошном японском наряде, словно сошедшая со страниц древней легенды.

— Так… значит, ты и есть принцесса Мёдзин? — сухо спросил Додзи Ямасэ.

На нём были грязные брюки-карго и сетчатый жилет. Своими внешним видом он напоминал гончую, что идеально подходило его профессии оператора. Из-за щетины он казался старше, но на самом деле под этой растительностью и тёмными очками скрывалось удивительно молодое лицо.

В правой руке Ямасэ держал цифровую камеру, не прекращая запись города.

— Честно говоря, я в шоке. Кто бы мог подумать, что в Японии еще осталось нечто подобное. Чувствую себя как в тематическом парке.

Он неторопливо оглядел пустынный город и лишь затем навел объектив на женщину. Ямасэ был не из тех, кто тушуется перед ослепительными красавицами. Единственное, что заставило его эмоции дрогнуть — присутствие зверя подле неё. Огромного монстра с телом тигра и головой обезьяны.

— И всё это под защитой Модзю. В чём фокус? Как такое вообще возможно? — спросил он с явным осуждением.

Модзю походили на фантастических тварей из древних мифов, но никто не знал, что они такое на самом деле. Известно было лишь одно: их появление привело Японию к краху. И всё же здесь, в этом странном городе, Модзю подчинялись женщине и охраняли территорию. Это было единственное место, уцелевшее среди разрухи.

— Здесь нельзя снимать, — сказала укротительница Модзю в кимоно странным, почти дружелюбным тоном.

— Что?..

Ямасэ растерялся, услышав слова Каруры Мёдзин. Слишком уж буднично они прозвучали из уст женщины, которую сопровождал жуткий призрачный зверь.

— Чтобы находиться здесь, нужно разрешение. Пожалуйста, положите камеру и всё остальное оборудование на землю и покиньте это место, — мягко предупредила Карура, сопровождая просьбу спокойной улыбкой.

Камера жалобно скрипнула в сжавшихся пальцах Ямасэ. То, с какой естественной невозмутимостью она держалась в этом богом забытом городе, окончательно вывело его из себя.

— Славные у тебя одёжки, принцесса.

Голос за спиной заставил Ямасэ обернуться. Это была его коллега — Мияби Маисака. Она стояла, скрестив руки на груди, и не сводила с Каруры яростного взгляда.

Когда-то Мияби работала телеведущей, а после J-ноцида объединилась с Ямасэ, чтобы показать миру, во что превратилась их родина. Она едва сдерживала гнев. Отстранённость и самодовольный вид Каруры заставляли её кровь буквально кипеть.

— Ты вообще понимаешь, через что сейчас проходит мир?! Весь народ Японии уничтожили, пока вы, "высокородные", спокойно отсиживались здесь!

— …И? — Карура с недоумением наклонила голову.

— Что?

— Чего вы хотите от нас?

В её голосе не было ни издёвки, ни защиты — только искреннее непонимание. Мияби лишилась дара речи. 

Карура Мёдзин была дочерью главы правящего клана, некогда символа всей нации, и всё же она казалась совершенно безучастной к тому, что этой самой нации больше не существовало.

​— Мы ничего от вас не хотим. Власть имущим всегда плевать на всех, кроме себя. В любые времена и в любом месте, — ответил Ямасэ вместо напарницы.

Он продолжал стойко записывать холодное выражение лица Каруры.

— Но как бы там ни было, я покажу миру правду. Покажу кто вы есть на самом деле. Такая у меня работа.

​— Порой правду лучше не знать, — Карура печально прикрыла глаза и коснулась алого камня на груди. — Впрочем, паре простаков, опьянённых собственным чувством справедливости, этого всё равно не понять.

— Вот за это я тебя и не выношу! Твоя заносчивость и этот всезнающий вид… меня от них просто воротит! — прорычал Ямасэ, впившись взглядом в надменную улыбку Каруры.

Мияби, стоявшая позади него, ахнула:

— Додзи!

— Да что там ещё… а?!

Ямасэ обернулся — и сразу понял, в чём дело. 

На крыше здания стояли Модзю. Не двое и не трое. Их были сотни. Огромная стая монстров взирала на них сверху вниз, словно собираясь раздавить любого, кто рискнёт противостоять Каруре.

— Ты… ты ими управляешь?! — Мияби побледнела. — Ты всех их приручила?!

Страх в её глазах был неподдельным.

То, что ей подчинялись одна-две твари, было невероятно, но ещё объяснимо. Но столько? Вывод напрашивался сам собой: Карура Мёдзин могла повелевать любыми Модзю поблизости. А значит, она имела прямое отношение к их появлению по всей Японии.

— Вот это номер… Да у нас в руках сенсация! — возбуждённо выкрикнул Ямасэ.

В то же миг стая Модзю сорвалась с мест, оскалив клыки. Гигантские ящеры, очертаниями напоминавшие обезьян лавиной хлынули вниз. Обычный человек не прожил бы и секунды под натиском этих монстров, каждый из которых превосходил размерами медведя гризли.

— Мияби!

Но Ямасэ не запаниковал. Он швырнул камеру напарнице и выхватил с пояса охотничий нож. Серебряное лезвие сверкнуло, когда он наотмашь рассек воздух.

Нож был крупным, но всё же не длиннее тридцати сантиметров — слишком мал, чтобы достать до Модзю. Тем не менее, все звери в поле зрения Ямасэ вмиг оказались разрублены невидимым клинком. Изуродованные твари тут же рассыпались, оставив после себя лишь клубы миазмов.

Видя гибель сородичей, оставшиеся монстры взбесились. Издав пронзительный вой, они ринулись на Ямасэ с новой силой.

Результат был прежним. С каждым взмахом клинка звери падали замертво, обращаясь в прах. Невидимый вихрь разрушения безжалостно выкашивал ряды Модзю.

— Мияби Маисака… медиум Иры — ветряного дракона, верно? А значит, ты её Лазарь, Додзи Ямасэ, — ровно произнесла Карура, глядя на редеющую толпу Модзю.

В её голосе не было ни тени удивления. С самого начала она знала: лишь медиум дракона и её Лазарь способны войти в город, охраняемый Модзю.

Ямасэ направил нож на Каруру.

Убивать объект репортажа он не собирался, но и возиться, пытаясь взять её целой, не видел смысла. Достаточно ранить — так, чтобы лишить её возможности сопротивляться. С этой мыслью он активировал Регалию.

Однако ветряной клинок рассеялся, не успев коснуться Каруры. Слабое сияние, исходившее от неё, свело атаку на нет.

​— Быть не может… эта Магатама… и есть Регалия?

Самоцвет в форме запятой на её груди вспыхнул, как живое пламя.

Ямасэ глухо выругался, осознав, что перед ним. Сокровище, способное отразить мощь Регалии Лазаря… Должно быть, это и была та самая легендарная реликвия.

— Я покажу тебе, почему дочерей клана Мёдзин из поколения в поколение называют Карура.

Проигнорировав вопрос, она коснулась Багряной Магатамы.

В следующее мгновение её тело окутало кроваво-красное марево. Ослепительный огонь заполнил взор Ямасэ, растекаясь по всей улице. Пламя приняло форму исполинской алой птицы, расправившей пылающие крылья.

​— Карура, также известная как Гаруда — божественная птица, сияющая подобно пожару и пожирающая драконов.

Карура улыбнулась, прижимая самоцвет к груди. В этот момент Ямасэ впервые ощутил первобытный, леденящий ужас.

Рефлекторно он взмахнул ножом, высвобождая всю мощь своей Регалии. Однако вызванный им шторм мгновенно исчез, не сумев всколыхнуть даже прядь её волос. Вихрь был попросту поглощен обжигающим пламенем.

— Ты… стерла наш ветер?!

Холодный пот пропитал спину. Инстинкт вопил: беги, пока ещё можешь.

Но атака Каруры была быстрее.

— Сгори дотла. Пламя! — она резко взмахнула левой рукой.

Пламя, окутывавшее Каруру, вытянулось, заострилось и сорвалось вперед подобно клинку.

​Ямасэ попытался отразить удар ветром, но огонь был неумолим.

— А-а-а-а! — отчаянный крик разорвал воздух. Пламя настигло Мияби.

Ямасэ бросился к ней и крепко прижал к себе.

— Мияби! Держись! Мияби! — прохрипел он.

Огонь тут же перекинулся и на него, прожигая одежду, впиваясь в кожу. Ямасэ отчаянно гасил пламя ветром, сбивал его руками — но огонь не отставал. Он извивался, как змея, цеплялся, будто обладал собственной волей и жаждал выжечь их до последней клетки.

— Карура!.. Мёдзииииин! — взревел Ямасэ, и лицо его перекосило от жгучей ненависти.

Та смотрела на них сверху вниз с холодным состраданием. Огненные крылья за её спиной заливали призрачный город багровым светом. Багряная Магатама — её Регалия — чарующе мерцала в отблесках пожара.

†

Серый самолёт прорезал облака, постепенно снижаясь к земле.

Военная машина, оснащённая четырьмя турбовинтовыми двигателями. В её облике не было ни капли изящества — лишь сухая практичность, возведённая в абсолют.

Однако в одном из отсеков, сразу за кабиной пилотов, интерьер разительно менялся. Там, по особому приказу владельца, установили роскошное кресло уровня бизнес-джета элитного класса и обставили всё с вызывающей помпезностью.

В этом кресле восседал молодой человек. Белокожий, с серебристыми волосами. Одетый в брендовый костюм и увешанный дорогими аксессуарами, он выглядел чужеродным пятном среди суровых наёмников, заполнивших борт. Впрочем, сам он не замечал нелепости своего вида, как не замечал и странных взглядов подчиненных.

— Лорд Андреа, прошу подготовиться к посадке, — ровным голосом произнесла сидевшая рядом девушка.

Невысокая азиатка лет шестнадцати-семнадцати. Черты лица правильные, даже красивые — но совершенно лишённые выражения. Живая кукла.

— Наконец-то, — мужчина тяжело вздохнул и поставил пустой бокал на столик.

Он привык летать первым классом; тряска и шум военного самолёта окончательно испортили ему настроение.

​— Подумать только, мне пришлось лично прибыть на этот захолустный восточный остров. Меня тошнит от одного этого вида, — он брезгливо бросил взгляд в иллюминатор.

Внизу расстилались руины. Даже взлётно-посадочная полоса аэропорта была в таком плачевном состоянии, что приземление стало бы невыполнимой задачей, не будь у их самолёта усиленных военных шасси.

Впрочем, иного ожидать не приходилось. В стране просто не осталось тех, кто мог бы следить за инфраструктурой. Большая часть населения погибла четыре года назад, во время J-ноцида.

— Но всё это неважно. Думаю, когда я стану королём, здесь станет уютнее. Регалии — слишком ценное сокровище, чтобы ими владели такие куклы, как твои сёстры. Тебе не кажется, Энрикета? — мужчина взглянул на девушку с сардонической ухмылкой.

— Да, лорд Андреа, — кивнула она, словно андроид, с пустым взглядом.

Её густая чёрная чёлка, в которой одна прядь была выкрашена в зелёный, едва заметно качнулась.

Мужчина удовлетворённо кивнул и допил остатки вина. Он вытер губы платком, на котором был вышит герб: корона, конь и дьявол. 

Эмблема "Галереи Берит".