Гу Хун Цзянь узнала, что ей определённо не нужно спать, поэтому ждала, когда Линь Сы Цзэ завершит свои дела с Хэ Фан Нин. Как только свет свечи погас, она бесцельно бродила внутри дворцового зала Хэ Фан Нин.

Была ли она призраком или человеком, Гу Хун Цзянь легко приходила в себя.

Для посторонних Гу Хун Цзянь была лишь правительственной чиновницей со дня основания государства. Она владела силой и неоднозначными отношениями с Императором, которые невозможно было описать. Используя жестокие методы, быстрые и решительные действия, решимость и редкие улыбки, она представляла собой роковую женщину с повадками сорванца. Как если бы вся её фигура была создана из металла.

Только сама Гу Хун Цзянь и Линь Сы Цзэ знали, что на самом деле она была обыкновенной женщиной. Она очень старалась поддерживать пугающую репутацию перед посторонними, потому она редко смеялась. И всё же после знакомства с людьми она спокойно плачет и смеётся, так сильно, что даже если Линь Сы Цзэ гладил её по голове, то она всё равно бы хихикала ещё очень долго.

Настроение Гу Хун Цзянь часто менялось из-за Линь Сы Цзэ, так как он всегда досаждал ей. Проходило много времени, чтобы её эго могло восстановиться после подобного.

Стояла кромешная тьма. Ничего отчетливо не видя, она плыла, погруженная в раздумьях, не обращая внимание, на постепенно светлевшее небо.

Хэ Фан Нин и Линь Сы Цзэ проснулись. Линь Сы Цзэ привёл себя в порядок и рано ушёл на утренний суд. Хэ Фан Нин неохотно рассталась с ним, надеясь, что Линь Сы Цзэ оставит обещания такие как «После судебного заседания я приду проведать тебя» и прочие. Однако Линь Сы Цзэ не ответил и ушёл.

Гу Хун Цзянь показала язык ошеломлённой Хэ Фан Нин и последовала за Линь Сы Цзэ, когда он ушёл во дворец.

Линь Сы Цзэ внезапно упомянул про префектуру Гу во время утреннего суда, спрашивая генерала Сунь. Тот ответил: «Докладываю, Ваше Императорское Величество. Оттуда все ещё не приходило вестей, но я верю, что они придут в ближайшие несколько дней».

Генерал Сунь изначально был самым титулованным высокопоставленным военным офицером Линь Сы Цзэ. Эта операция с префектурой Гу также предназначалось под его командование, но в последний момент Гу Хунь Цзянь взяла верх. Он не обижался на неё, лишь очень беспокоился.

Линь Сы Цзэ кивнул на ответ генерала Сунь.

И тут неожиданно появился человек, проговорив: «Ваше Императорское Величество, у вэй чен(1) есть срочное донесение».

Линь Сы Цзэ сказал: «Что за донесение?»

Гу Хунь Цзянь быстро оглянулась и поняла, что это Чжао Юнь Юань. Он был знаменитым учёным при Имперской Академии Ханьлинь(2). Вытерпев ещё несколько лет, он, вероятно, заменит Имперского Секретаря Чжоу, который быстро терял способность держать кисть в руках.

Чжао Юнь Юань сказал: «Помощник Министра Гу – женщина, в конце концов. Хотя у неё есть Вице-Генерал Ван для поддержки, всё ещё остаётся риск серьёзного кризиса. Чен считает, что… Возможно небольшое подкрепление следует отправить для поддержки Помощника Министра Гу».

Гу Хун Цзянь слушала и весьма удивлялась.

Чжао Юнь Юань был очень честным человеком.

Из-за его честности он однажды сделал доклад, обвиняя Гу Хун Цзянь в том, что у неё ядовитое сердце и представляла собой исчадие зла. Линь Сы Цзэ швырнул донесение Гу Хун Цзянь, чтобы та на него взглянула, и пробежавшись по нему глазами, высказалась, что Учёный Чжао хорошо владел литературным талантом, полностью достойным быть Главным Учёным Золотой Имперской Экзаменации(3). Этот бастард был намного лучше в закулисных политических играх, чем она.

На второй год, после восхождения Линь Сы Цзэ на трон, его отношения с Гу Хун Цзянь слегка смягчились.

Гу Хун Цзянь подделала свою личность на «Гу Хун(4)» и тогда уже смогла пройти Имперскую Экзаменацию вплоть до Дворцовых Экзамнов(5). Только Линь Сы Цзэ знал об этом в тот момент. Его молчание и собранное лицо ничего не выдали. Вместо этого он лично помазал Гу Хун Цзянь на место Главного Учёного. В то же время имелся экзаменационный кандидат, который поистине обладал подлинными способностями, которые все восхваляли до небес. Он также понравился и Линь Сы Цзэ. В результате случился беспрецедентный приход сразу двух Главных Учёных.

Тем трагичным заместителем Главного Учёного и был Чжао Юнь Юань. Таким образом, он неблагосклонно относился к Гу Хун Цзянь, и она понимала такое отношение. Несмотря на это, Чжао Юнь Юань совершенно не держал обид на неё. Напротив он продолжал… Неблагосклонно смотреть на Гу Хун Цзянь.

Во время Праздника Цяньлинь(6), Гу Хун Цзянь тут же раскрыла свою личность, заявляя, что она женщина. Все были потрясены от ужаса, а лицо Линь Сы Цзэ потемнело. Он не стал ничего объяснять, а просто объявил, что теперь она женщина-государственный чиновник. Несколько чиновников сразу же попытались отстранить Гу Хун Цзянь, но она постепенно нанесла им ответный удар.

Голоса, утверждавшие, что Гу Хун Цзянь была исключительно бесчестной и злой чиновницей, никогда не умолкали, однако она никогда не обращала на них внимание. Чиновников, что она отстранила, все как один были убыточны для Линь Сы Цзэ.

После того как Гу Хун Цзянь приняла пост женщины-Главного Учёного, она за несколько прошедших лет по уши окунулась в бюрократию. Гу Хун Цзянь не могла найти кого-либо среди государственных чиновников, что подобрались к Линь Сы Цзэ ближе, чем она сама. Все знали, что она его доверенное лицо, его правая рука.

Во время предыдущей династии цензорат(7) стал не больше, чем декорацией. От Старшего Имперского Цензора(8) до местных губернаторов(9) и даже следственные цензоры(10) – никто из них не владел сильным характером, и лишь немногим было позволено говорить. С момента взлёта Линь Сы Цзэ, Гу Хун Цзянь вновь отстраняла людей, кто бросал вызов Линь Сы Цзэ. Ныне цензорат напоминал пустую полку.

Хотя методы Гу Хун Цзянь были жестокими, они всё же эффективные. Более того, цензорат вообще не имел способных людей. Со временем стало меньше людей, пытавшихся сместить её. Все заметили серьёзные намерения Линь Сы Цзэ и не имели другого выбора, как принять эту специфичную женщину, что стояла наравне с ними в утреннем суде.

Какая жалость, что она не была мужчиной. Тогда получение Золотой Грамоты(11) и её постепенное восхождение не могло быть достигнуто без обманных выходок. Действительно, как она могла стать Помощником Министра за семь лет? Этот Чжао Юнь Юань не смог занять место Имперского Секретаря после 7 лет, всё ещё оставаясь Учёным Чжао, пока Гу Хун Цзянь уже стала Помощником Министра.

Люди трепетали и пресмыкались перед Гу Хун Цзянь в её присутствии, однако за её спиной они говорили про неё гадости. Некоторые из них дошли до её ушей, но она осознала в невозможности их опровержения.

Поначалу она пребывала в ярости, хотя позже её это никак не трогало. Глядя на вялое и глупо-выглядящее письмо от Чжао Юнь Юань, она могла лишь улыбаться и похвалить его изящный почерк.

Гу Хун Цзянь также понимала свою отвратительную натуру, но она не могла предвидеть, что Чжао Юнь Юань также будет беспокоиться за неё… Что ж, с другой стороны, он в принципе не верил в её способности…

Как только Чжао Юнь Юань закончил своё заявление, появился ещё один человек и сказал: "Помощник Министра Гу полна хитростей. В любом исходе у неё не будет проблем. С чего Чжао да рен волноваться?»

Гу Хун Цзянь с пренебрежением оглядела этого человека. Она продолжала фыркать, зная, что её всё равно никто не слышал.

Этот человек был определённо Главой Верховного Суда(12). С такой позицией, он вероятно должен был быть очень стар, однако он ровесник Гу Хун Цзянь. Хотя его характеристики вполне безупречны, от него веяло высокомерной и хитроумной аурой, заставляя вглядываться в него и намеренно избегать любого общества, связанного с ним.

Ему удалось занять место Главы Верховного Суда, и помимо его способностей, всё ещё очень важным оставался вопрос о его настоящей фамилии – Цзо. Его звали Цзо Нин Хао.

Конкретно он – известный сын Министра Цзо, пребывавший сейчас в отставке от судебных дел и, праздно проводя остаток своих дней у себя дома. Он младший брат Цзо Нин Ян. Можно сказать, что он родился позже Цзо Нин Ян всего на две-три минуты.

Он и Гу Хун Цзянь терпеть не могли друг друга. Потому Гу Хун Цзянь ничуть не удивилась тому, что он о ней так высказывался. Она лишь уверила себя, что этот человек пребывал крайне инфантильным.

Взор Линь Сы Цзэ перешёл с Чжао Юнь Юань к Цзо Нин Хао. Он лишь сказал: «Решение по этому вопросу будет принято после прихода новостей из Префектуры Ху».

Проще говоря, он ни согласился и ни возразил, однако он дал ответ. Голос Чжао Юнь Юань «соглашения» утихнул, пока Цзо Нин Хао стрельнул взглядом на Учёного, который также молчал.

Ничего важного после этого не произошло, поэтому Гу Хун Цзянь полетала вокруг, надеясь, что хоть кто-нибудь её заметит. К несчастью, имперский двор протекал как обычно. Она не могла вызвать страха или ужаса на лицах членов имперского двора.

И всё же никто не смог её увидеть.

Если кого Гу Хун Цзянь и хотела, чтобы её кто-то увидел, так это Цзо Нин Хао, потому что она была уверена в том, что он умрёт от испуга.

Как только утро прошло, Линь Сы Цзэ немедленно вернулся в Вэнь Дао Тан. Он исправил записи в своей учётной книжке(13). В то же время Цзян Хай Фу разрешила слугам вынести лёгкие закуски. Хотя Линь Сы Цзэ никого не встречал. В полдень он прекратил поедание блюда в одиночку, а затем ненадолго вздремнул. Потом он ушёл в императорский сад на прогулку и попрактиковаться в боевых искусствах. Наконец, Линь Сы Цзэ вернулся в свой кабинет и поправил записи в учётной книжке.

Гу Хун Цзянь следовала за Линь Сы Цзэ от заката до рассвета, внезапно осознавая, что его жена в самом деле неповторима скучная и унылая.

Более того, Линь Сы Цзэ явно не по нраву такой образ жизни. Как только день закончился, Гу Хун Цзянь беспомощно уставилась, поскольку она не заметила, чтобы Линь Сы Цзэ хоть раз улыбнулся.

Не считая разговора в середине дня с Имперским Секретарём Чжоу(14), Линь Сы Цзэ ни с кем больше не виделся.

Казалось, что Линь Сы Цзэ действительно очень опечален.

Жалость Гу Хун Цзянь к Линь Сы Цзэ испарилась позже этим вечером. Хэ Фан Нин вероятно видела его шедшего к её месту вчера, посему сегодня, она набралась смелости и приехала в Вэнь Дао Тан, утверждая, что она испекла немного деликатесов и суп. Линь Сы Цзэ встретил её, отказавшись комментировать об её отсутствии этикета. Он не казался очень довольным, как только он в первую очередь вернулся во Дворец Цзы Юнь.

«В первую очередь» – это было подсказкой к тому, что Линь Сы Цзэ последует за ней позже, так что Хэ Фан Нин не могла сдержать радости. Она всё ещё сдерживалась как могла, лишь выставив пленительный румянец на её щеках, говоря: «Ваше Императорское Величество, чэнь це нечего будет делать, если вернётся первой. Чэнь це уверена, что будет лучше для чэнь це остаться здесь, чтобы сопровождать Ваше Величество».

Линь Сы Цзэ взглянул на неё и ответил: «Тогда ты можешь размолоть чернильную палочку для меня вместо него».

В стороне стоял юный дворецкий евнух растиравший чернильную палочку, его глаза, похоже, вот-вот слипнутся. Хэ Фан Нин улыбнулась. Она не испытывала неприязни к данному занятию, несмотря на её шершавую и монотонную работу. Слегка подняв свой рукав, она своими белоснежными тонкими, нефритовыми пальцами сжала кончик чернильной палочки и начала мягко тереть её об чернильный камень.

Эта сцена замечательной жены, сопровождающей своего учёного мужа в его учёбе, заставило Гу Хун Цзянь закатить глаза. Она не вскипела как прошлой ночью, ведь здесь в целом не на что было злиться.

Хэ Фан Нин взяла верхний край чернильной ручки, неожиданно добавив: «Это первый раз, когда Хэ Фан Нин разламывает чернильную палочку. Не обижайтесь, Ваше Императорское Величество, если оно не выйдет удачным…»

Линь Сы Цзэ ответил: «Ладно».

Приостановив свою работу, он продолжил: «Есть большая разница между тобой и кое-кем другим – сейчас чернильный камень потрескался бы».

Хэ Фан Нин посмотрела в сторону, чтобы оглядеть молодого дворецкого евнуха. Он смотрел на них невинным взглядом, а затем тряхнул головой, вздрагивая в страхе. Да смилостивятся над ним небеса, ведь он никогда прежде не проливал ни единой капли чернил и не разбрызгивался ими!

Подплывая к компании, Гу Хун Цзянь безучастно уставилась на них.

Человек Линь Сы Цзэ говорил о том, что должен... Нет, это было определённо она.

Это случилось в 3-ем году Пинчан. Линь Сы Цзэ взошёл на трон в 4-ом году, пока он проживал в Дворце Чжао Хун.

До этого, она и Линь Сы Цзэ имели довольно противоречивые мнения, и это вышло на свет в первый раз, когда у них появилась сложность поладить друг с другом. Не столько поладить, сколько их отношения стали глубоко соревновательными. В то время, Хэ Фан Нин не была с ним близка. Единственной женщиной для него была Гу Хун Цзянь.

В то же время, Гу Хун Цзянь неустанно росла в государственном ранге вплоть до Помощника Министра. Линь Сы Цзэ, по большей части, считал, что данный титул был двусмысленным.

Помощник Министра, Помощник Министра – кем собою представляла Помощник Министра на самом деле?

Поэтому, он больше не позволял ей повышаться в звании. А потом они серьёзно повздорили. Линь Сы Цзэ намеревался её поселить во дворце. Гу Хун Цзянь отказалась, утверждая, что она боялась сплетней о том, что она неспособный руководитель, так как он развлекался с ней, чиновницей. Линь Сы Цзэ спорил, что он лишь давал ей свою резиденцию, когда он ещё пребывал принцем при Дворце Дэ Зэ(15), который недавно переименовали в Чжао Хун. Гу Хун Цзянь, страдавшая от отсутствия крыши над головой, в конечном счёте согласилась.

Дворец Чжао Хун и Шао Хун, он приказал ей, чтобы она жила там(16). С самого детства она послушно следовала всем его приказам каждый раз.

Оставив Дворец Дэ Зэ, которая была его второй резиденцией будучи принцем, его первой резиденцией являлся Дворец Баэ Фу. Поскольку он находился в самой отдалённой области, то тот абсолютно пустовал. Его второй дворец также хранил много воспоминаний для них обоих. Гу Хун Цзянь ничего не могла, кроме как согласиться.

Так только казалось, что Гу Хун Цзянь проживала вне дворца в особняке по улице Алой Птицы. Каждый день, она притворялась уходящей в имперский двор с другими, перед поездкой на паланкине в покои императорских наложниц. Таким образом, это породило огромную проблему.

В 3-ем году Пинчан, Гу Хун Цзянь всё ещё было слегка неуютно. К 4-ому году Пинчан она уже полностью привыкла к жизни в гареме. Однако весь гарем знал, что она из себя представляет. Хотя она и не владела статусом императорской наложницы, тем не менее, она оставалась часто посещаемой и любимой для Императора. Однако среди чиновников двое не могли допустить того, чтобы Линь Сы Цзэ высоко оценивал Гу Хун Цзянь.

Вследствие после 4-го года Пинчан Гу Хун Цзянь вела себя свободно и сдержанно внутри гарема. Порой она могла даже тайком убегать во Дворец Вэнь Дао Тан в поисках Линь Сы Цзэ.

В то время он был очень занят, возможно, куда сильнее, чем в настоящем, поскольку он всегда проверял имперские доклады или обсуждал важные вопросы с канцлером.

Хотя Гу Хун Цзянь была Помощником Министра, она оставалась слишком молодой, чтобы позаботиться обо всём Китае. Масштаб её мыслей был слишком узок, ограниченный личностью, известной как Линь Сы Цзэ. Она всегда желала помочь ему в его переживаниях и трудностях. В результате, Линь Сы Цзэ требовал от неё взвешенных умозаключений, прежде чем он позволит ей принять решение.

И так, спустя много времени, Гу Хун Цзянь ни с чем не управилась. Что касалось дел, появлявшихся прямо под её носом, то она могла лишь умолять их разрешиться самим собой.

Поскольку она опасалась перейти дорогу другому канцлеру в Вэнь Дао Тан, Гу Хун Цзянь всегда появлялась снаружи от него. Иначе она бы пересеклась взглядами с Цзян Хай Фу. Если он улыбался и кивал, то это значило, что здесь не было посторонних. Тогда она могла спокойно войти. Если же Цзян Хай Фу покачивал головой, тогда ей следовало аккуратно исчезнуть.

Если она могла зайти, то забегала внутрь без лишних колебаний. Поначалу она испугала бы его, почти заставив того швырнуть письменную кисть в неё. Когда он увидел, что это была Гу Хун Цзянь, то медленно усилил хватку на почти брошенной кисти и спросил: «Почему ты здесь?».

Сначала Гу Хун Цзянь могла весело хихикнуть и сказать что-то нелепое. А позже она составляла ему компанию и рассматривала имперские доклады вместе с ним.

По правде говоря, это было позорной просьбой, но Линь Сы Цзэ не возражал. Гу Хун Цзянь была же куда бессовестнее. Она могла ухватить без спроса имперские донесения, разговаривать о делах, что не касались её, и глумиться над опечатками Командира Чжэн. Она могла даже высказаться о том, как с Имперским Секретарём Чжоу сложно иметь дело. И в таком возрасте она утверждала всё это очень уверенно и энергично. Временами она могла прочесть некоторые имперские доклады, но она только жаловалась на то, что они являлись «чушью» или переполнены «изящных слов и слащавой речью»(17).

Линь Сы Цзэ не был уверен, что она были искренна, однако она и не доставляла ему хлопот, и продолжал делать правки в своей учётной книжке.

Позже, Линь Сы Цзэ полностью привык к тому, что нахальная девушка входит в Вэнь Дао Тан, захватив с собою имперские донесения, чтобы опрометчиво критиковать их, а он даже засыпает, почти пуская слюни на имперские отчёты.

Перед возвращением с её мира грёз, Гу Хун Цзянь просыпалась и находила себя на мягком кресле в Вэнь Дао Тан под изящным жёлтым лоскутном покрывалом. Она огляделась вокруг растерянно, вспоминая, что именно Линь Сы Цзэ перенёс её сюда, и сам же резко упал слегка сконфуженно. Затем она выбегала наружу, где он и был, и вместе продолжали оценивать имперские доклады.

Гу Хун Цзянь прислонилась к стене и проговорила: «Оу, я заснула..?»

Линь Сы Цзэ взглянул на неё без слов, многозначительное выражение в его глазах высказывали по существу: «А если нет, тогда что?»

Гу Хун Цзянь ответила: «Я лежала верхом на столе и бессознательно… Иии, как я оказалась на мягком диване? Айя, Сы Цзэ, ты перенёс меня сюда?!»

Лин Сы Цзэ смутился на её смелое утверждение, не глядя на неё, и тогда она весело заявила: «Сы Цзэ, тебе и вправду не всё равно!»

Наедине Гу Хун Цзянь называла его просто «Сы Цзэ», а он звал её «Хун Цзянь». При посторонних они звали друг друга «Ваше Императорское Величество» и ай цин(18).

ღღღ

Когда Гу Хун Цзянь достигала климакса в постели с Линь Сы Цзэ, она могла на одном дыхании вскрикнуть «Ваше Величество». Это заставляло его мгновенно терять дыхание, а его движениям стать более горячими и сильными перед тем, как он, наконец, выпускал себя внутрь Гу Хун Цзянь.

ღღღ

Гу Хун Цзянь нежно отзывалась о своём опыте вместе с Линь Сы Цзэ. Она вспомнила, как требовала его помочь ей с размалыванием чернильной палочки.

Гу Хун Цзянь каждый раз возвращалась увидеть, как молодой дворецкий евнух Императора размалывает чернильную палочку. Линь Сы Цзэ временами кричал дворецкому евнуху, чтобы тот зашёл заменить чернильные кисти. Завидев как мало осталось от чернильной палочки, Линь Сы Цзэ кивнул в одобрении, перед тем как позволил ей размолоть остатки.

По факту Гу Хун Цзянь никогда раньше не занималась этим. Будучи ребёнком, она больше предпочитала танцы с клинками или метание копья. Она никогда не обслуживала Линь Сы Цзэ в своём детстве. Он бы обучил её как писать иероглифы и также помог бы ей с разламыванием чернильной палочки. Чтобы позже пройти имперские экзамены, она упорно училась, но всё равно имела при себе кого-нибудь, кто служили ей и растирал чернильную палочку для неё. Итак, когда она в первый раз лично попыталась это сделать, то потерпела неудачу.

Гу Хун Цзянь начала писать мелкие символы чернильной палочкой, когда она разламывала , только чтобы обнаружить, что она не разломала достаточно чернил после долгого времени. Поскольку чернильная палочка не сломалась пополам, то она предположила, что ей стоит растереть её с большим усилием.

Поскольку она занималась боевыми искусствами, её руки не были слабыми. Ей хватало силы, чтобы проделать дыру в чернильном камне, неожиданно испрямляя его, прежде чем тот расколется пополам.

Чернила намочили её руку и одежду Линь Сы Цзэ, выплёскиваясь наружу и забрызгав их лица.

Тот онемел.

Гу Хун Цзянь тут же запаниковала и попыталась вытереть чернила с лица Линь Сы Цзэ, но забыла, что её собственная рука была по локоть грязи. Посему его серьёзное лицо стало абсолютно чёрным.

Гу Хун Цзянь потеряла дар речи. Она не сдержалась и громко рассмеялась. Линь Сы Цзэ оставался молчалив, пока внезапно не потянулся и не ущипнул её за лицо – его рука уже давно была по локоть в чернилах.

Гу Хун Цзянь не смогла избежать этого, потому улыбнулась и разрешила ему поиграть с её лицом. Неожиданно Линь Сы Цзэ не удержался и засмеялся. Гу Хун Цзянь насмешливо взглянула на него, чьё лицо было чёрным. Впрочем, её обыкновенное лицо стало милым и забавным. Оба посмотрели друг на друга, и, в конце концов, Линь Сы Цзэ коснулся её подбородка. Им уже было всё равно на чернила. Гу Хун Цзянь закрыла глаза, принимая его поцелуй, пока её сердце безмерно таяло.

После долгого времени Линь Сы Цзэ отпустил Гу Хун Цзянь. Она упокоила свою голову на его груди, глубоко дыша, и, удобно захватив его одежду, тем самым пачкая её. Линь Сы Цзэ взял её за руку и заявил: «Неуклюжая».

Гу Хун Цзянь не могла не возразить и вытянуть голову вверх, чтобы слегка прикусить его подбородок.

Линь Сы Цзэ опустил голову, чтобы посмотреть на неё своими бездонными глазами. Чуть позже, он позвал кого-то, чтобы здесь всё отмыли, забрав с собой Гу Хун Цзянь, чтобы помыться. Дворец Чжао Хун имел громадную купальню. Линь Сы Цзэ швырнул её в воду и быстро последовал за ней. Они помогали друг другу отмыть свои лица. А потом они опустились ниже…

Гу Хун Цзянь слегка смутилась, но на лице Линь Сы Цзэ, казалось, не было и тени стыда. Он лишь обнял её и помог ей тщательно отмыться в купальне. Наконец, Гу Хун Цзянь вынесли на руках как принцессу, её лицо покраснело и она не могла смотреть на господина.

После того случая, Гу Хун Цзянь больше не осмеливалась помогать Линь Сы Цзэ с разламыванием чернильной палочки.

С яркими и сладкими воспоминаниями в её душе, Дух Гу Хун Цзянь вернулся в настоящее. Её взор опустился на безупречную Хэ Фан Нин, наклонившая свою голову, чтобы оценить и исправить имперские донесения Линь Сы Цзэ. Она тихо вздохнула.

Она не соответствовала для этой должности, наконец-то хоть кто-то нашёлся для неё.

Гу Хун Цзянь заметила, что они оба собирались провести ночь наедине(19). К её удивлению, Линь Сы Цзэ попросил Хэ Фан Нин уйти и сразу ушёл в свой кабинет, чтобы вздремнуть.

——————————————————

(1) Это покорный слуга младшего чина. «wēi» означает «младший» и «chén» означает «слуга», который используется к обращению к повелителю.

(2) Академический и административный институт, где членство в академии приурочили к элитной группе учёных, выполнявших секретарские и литературные задачи для суда.

(3) |状元| или «zhuàngyuan» - это титул, выдаваемый учёному, который достиг наивысшего балла в высочайшем уровне Китайских Имперских экзаменов. |金| - это составная аббревиатура от |金| и |科舉|, |金| относящаяся к золотым спискам, в которые включаются успешные учёные при сдаче экзаменов и |科舉| - Имперские экзамены, являвшихся системой экзаменов на гражданскую службу в Имперском Китае для отбора кандидатов в государственную бюрократию.

(4) Символы поддельной личности |顾弘| - это омофон к символам |顾虹| от её имени Гу Хун Цзянь.

(5) «Diànshì» |殿試| - “придворный экзамен” проводившийся каждые три года в Императорском дворце и часто проводился самим Императором, высший уровень экзаменации, который могли сдать только избранные квалифицированные учёные.

(6) Праздник, устроенный Императором для успешных кандидатов на Имперский экзамен.

(7) Надзорное ведомство высшего уровня, ветвь централизованной бюрократии, параллельно шести Министерствам и пяти Главным Военным Комиссиям, подчинялась непосредственно Императору.

(8) Второй после Премьер-Министра, отвечающий за импичмент, поддержание порядка и ведение официальных счетов.

(9) Должностное лицо, избранное или назначенное главным распорядителем закона в одной или нескольких из провинций, составляющих нацию.

(10) Чиновник Цензората в Имперской Китайской гражданской бюрократии, отвечающий за расследования и импичмент.

(11) |金榜| или «jīnbǎng» дословно означает «табличка с позолоченной надписью». Это список пропусков на высшие имперские экзамены, почётный список.

(12) На самом деле это Храм Дали, который по существу эквивалентен Верховному Суду Соединённых Штатов. Быть главой храм Дали (Верховного Суда) – значит быть главой судебной системы.

(13) Учётная книга – это буклет в форме гармошки с футляром, используемый для ведения счётов и тому подобного.

(14) Имперский Секретарь – титул в соответствии со статусом члена Имперской Академии Ханьлинь.

(15) |泽| в «Дворец Дэ Цзе» это тот же символ, что и в «Цзэ в имени Линь Сы Цзэ |德泽|. Сама по себе эта фраза/идиома, означающая «благодать» или «добродетельный благодетель», что очень иронично, учитывая характер Линь Сы Цзэ. Авторесса также обожает игру слов, так как |德| произносится как «dé», в то время как |的|, символ, означающий «собственник», произносимый как «de» – очень высокомерно со стороны Линь Сы Цзэ жить во дворце, практически заявляя, что он принадлежит ему.

(16) |召| – это символ означающий «вызов/призыв» и символ, который составляет |昭|, первый символ «Чжао» в словосочетании «Дворец Чжао Хун». Авторесса играет на лингвистике языка и на фонетическим сходстве между символами, чтобы передать идею «Я вызываю тебя» или «Я приказываю тебе».

(17) |花言巧语| – это идиома на китайском, что буквально означает «изящные слова, цветистая речь». Образно говоря, Гу Хун Цзянь жалуется на то, что отчёт состоит из «элегантных, но неискренних слов» или «лживой риторики».

(18) Так Император обращается к своим наложницам.

(19) Жаргонный термин – «сладкая ночь». Это обычно когда женщина просит мужчину провести с ней ночь, зная заранее, что выгонит его на утро с постели. Проще говоря, женщина предлагает мужчине секс на одну ночь, и выгоняет его на следующее утро. В данном случае всё наоборот – Линь Сы Цзэ выгоняет Хэ Фан Нин.

(20 |压力山大| сокращённая идиома от |压力（像）山（一样）大| и |像…一样|, что значит «Давление такое же высокое, как на горе». «yā lì shān dà» |鸭梨山大| произносится почти также, за исключением звуков |力|и |梨|. На самом деле, она используется как юмористическая вариация первой идиомы. Авторесса решила использовать |好| (хорошо), чтобы указать, что груша созрела… Или она просто перепутала идиому.