Гу Хун Цзянь вспомнила. Она осознала, что она и Линь Сы Цзэ знают друг друга 20 лет, но ещё ни разу он не говорил о ней с любовью.

Напротив, количество раз, когда он говорил о ней с ненавистью или отвращением было просто избыточно.

Правда и она тоже ни разу не обращалась к Линь Сы Цзэ с любовью.

Количество раз, когда она разговаривала с ним с ненавистью или отвращением затмевало даже частоту, с которой Император отзывался о ней крайне отрицательно.

Линь Сы Цзэ, на самом деле, очень честный и грубый человек. Хотя он часто оставался непостижимым, его чувства любви и ненависти были очень ясно выражены на лице. Если он говорил с ненавистью, то это была именно ненависть. Если обращался с любовью, то это была определённо любовь.

Он любил Цзо Нин Ян, поэтому он рисовал её и писал поэмы про неё. С её покрасневшими глазами любая мысль о ней пробуждала бы глубокую любовь, нежность и заветные воспоминания, как если бы он вспоминал о небесной луне.

Личность Гу Хун Цзянь кардинально отличалась. Каждый раз во время потасовки с Линь Сы Цзэ она бросала яростные слова в его адрес: «Линь Сы Цзэ, ты мне противен!» ; «Линь Сы Цзэ, почему бы тебе не пойти в ад?» ; «Линь Сы Цзэ, я хочу убить тебя!» ; «Линь Сы Цзэ, я ненавижу тебя…».

Хотя на самом деле её всегда сердце всегда имело в виду: «Линь Сы Цзэ, ты мне нравишься».

По сути, это была некая уникальная характеристика цундере.

Поначалу, холодная зима 30-го года Ваньшунь изобиловала голодом неизвестно насколько долго. Весна 31-го года Ваньшунь закончилась медленным протеканием. Тогда Гу Хун Цзянь и Линь Сы Цзэ по-настоящему познакомились. Как она могла предвидеть, что их отношения изменятся в таком ключе в будущем?

Если бы она знала о будущем, она бы не отлынивала и не убегала в пустой дворец вместо того, чтобы подметать пол поздно ночью в соответствии со своей службой. Она бы не стала встречаться с Учителем Мэн, который прорвался сквозь охрану и перелез через дворцовые стены.

Гу Хун Цзянь естественно не ожидала, что такие события произойдут в будущем. Её пребывание во дворце незаметно приблизилось к двум годам. Почти семилетняя Гу Хун Цзянь отложила свою метлу и ускользнула к углу холодного пустого дворца. Она спряталась на дереве, чтобы расслабиться и отдохнуть.

Тогда она увидела фигуру, ловко перелезшую через стену и бесшумно опустившуюся на землю так же грациозно как чистокровный персидский кот. Этот человек казался довольно высоким и носил чёрные одежды с головы до пяток, вызывая о нём впечатление как о демоническом духе. Гу Хун Цзянь вздрогнула и испугалась, увидев его. Она случайно уронила метлу, стоявшую рядом с ней. Через пару мгновений, тот человек метнулся в сторону Гу Хун Цзянь. Его взгляд был хладнокровным, как если бы он собирался забрать её жизнь в любую секунду.

Однако увидев, что это была маленькая девочка, свернувшаяся калачиком, он сделал паузу, прежде чем спросить: «Ты дворцовая сдужанка?»

Гу Хун Цзянь была напугана, слёзы потекли по её щекам. Она не осмелилась взглянуть на него, потому она крепко сомкнула глаза: «Да. Но я ничего не видела, поэтому не убивайте меня».

Тот человек почувствовал себя изумлённым и заявил: «А если я действительно хочу тебя убить?»

«Тогда, тогда я закричу. Если кто-то обнаружит тебя…» – Гу Хун Цзянь не нужно было продолжать свою угрозу.

Тот мужчина оказался очень благодарным, когда ответил: «В таком юном возрасте твоя храбрость и сообразительность очень высоко ценятся. Очень жаль, что ты девочка».

«Очень жаль, что ты девочка». Гу Хун Цзянь слышала эту фразу уже слишком много раз.

Она росла очень яркой и упорной, помогая своим родителям с работой и тому подобным. Однако всегда находился кто-то, кто вздыхал и говорил: «Очень жаль, что ты девочка».

После рождения её младшего брата, эта фраза звучала ещё чаще, пока не разразился потоп. Её родители, так же как и младший брат, бросили её как раскалённый кирпич. Она могла лишь наблюдать, как её плачущая мама говорила: «Очень жаль, что ты девочка».

Сердце Гу Хун Цзянь было совершенно разбито, но у неё не было иного выбора. Мужчина мог улучшить своё положение, кастрировав себя, чтобы стать дворцовым евнухом. Разве она могла так сделать?

После вступления в императорский дворец, вопреки ожиданиям, она начала думать, что в отличии от мужчины, которому нужно было стать евнухом, чтобы вступить во дворец, она прошла невредимой и поэтому была чрезвычайно счастливой…

В тот момент, слова этого мужчины в чёрных одеяниях пробудили неописуемый гнев, томившийся в душе Гу Хун Цзянь. Она закричала: «Ну и что с того, что я девочка!? Ты, твоя мать – разве она не женщина?!»

Гу Хун Цзянь была очень юной, потому ей не хватало знаний и опыта. Её парирование заставило мужчину разразиться безудержным смехом. Позже он сказал: «Ты абсолютно права. Ты мне нравишься, маленькая леди. Мой вопрос к тебе таков: хочешь ли ты стать более сильной, чем даже мужчина?»

Гу Хун Цзянь обомлела. Она не знала, зачем этот мужчина задал такой внезапный вопрос, но она не могла устоять перед соблазном. Она простодушно ответила: «Я хочу».

Тот удовлетворительно кивнул. «Тогда хочешь ли ты научиться боевым искусствам, чтобы защищать себя и других?»

«Я хочу!»

Взгляд того мужчины опустился на метлу рядом с Гу Хун Цзянь. Он продолжил: «Тогда желаешь ли ты обрести обильную, небесную силу, быть выше всех других под его началом, чтобы никто не унизил тебя, чтобы никто не разрешил твою судьбу – напротив, хочешь ли ты сама вершить свою судьбу?»

Это было то, о чём Гу Хун Цзянь никогда не задумывалась, но она всё ещё не могла сдержать своего возбуждения, потому она повторила: «Я хочу!». Затем она с сомнением добавила: «Быть выше всех других под его началом. Под чьим началом?»

Мужчина ухмыльнулся: «Ты и вправду умна. Тот человек… Сейчас я отведу тебя к нему. Маленькая леди, как тебя зовут?»

«Гу Хун Цзянь» – наивно ответила она, поскольку тогда девочка уже поддалась фантазиям этого человека в чёрном, становясь послушной. Она даже не подумала, что он мог дать пустые обещания.

«Хун Цзянь? Хорошее имя. Моя фамилия Мэн. В будущем я буду обучать тебя многим приёмам, потому ты можешь меня звать Учитель Мэн».

Учитель Мэн засмеялся, притягивая к себе очень маленькую Гу Хун Цзянь. Затем он, без лишних движений перевалился обратно через стену, почти без всяких усилий. Встревоженная Гу Хун Цзянь обомлела от восторга. Но это в очередной раз породило единственное в своём роде неописуемое удовлетворение и предвкушение.

Неизбежно наступит то день, когда она и сама сможет это сделать. Она не хотела, чтобы её кто-то нес на руках, вместо этого желая полагаться лишь на свою силу!

Позже она узнала, что Учитель Мэн отвёл её в редко посещаемое место – Дворец Бай Фу.

Это место было небольшим дворцом Линь Сы Цзэ – слово «небольшой» определённо имело реалистичное и правдивое описание. Дворец Бай Фу ранее принадлежал родной матери Линь Сы Цзэ, и он перешёл ему после её смерти.

В любом случае, два года жизни быстро прошли внутри дворца. Гу Хун Цзянь естественно знала, что она пребывала в несчастном, проклятом владении Линь Сы Цзэ. Она была крайне ошеломлена, но принц уже ждал в окрестностях Дворца Бай Фу в середине ночи. Во Дворце Бай Фу не было ни одного человека, стоящего на ночном дозоре снаружи. Был лишь он, в одиночестве.

Завидев прибывающего Учителя Мэн, Линь Сы Цзэ сначала показал счастливое выражение лица, но увидев на руках учителя Гу Хун Цзянь, оно обернулось адским выражением.

Учитель Мэн опустил её на землю. Погладив Гу Хун Цзянь по голове, он спросил: «Ты узнаешь его?»

Как Гу Хун Цзянь могла ожидать, что человек, о котором говорил Учитель Мэн «под его началом»», на самом деле, есть Линь Сы Цзэ? Она снова вспомнила про Зимнее Солнцестояние в 30-ом году Ваньшунь и тут же почувствовала себя немного озадаченной, но всё же честно кивнула головой: «Угу, я его знаю».

Гу Хун Цзянь по правилам традиционного этикета обратилась к Линь Сы Цзэ, говоря: «Приветствую Вас, Шестой Принц».

Линь Сы Цзэ не уделил ей внимания, вместо этого смотря прямо на учителя Мэн и спрашивая: «Дядя Мэн, кто она?»

«Оу, я пересёкся с этой маленькой дворцовой служанкой по пути сюда. Я уже говорил, что тебе нужен кто-нибудь для поддержки. Думаю, она подойдёт», – ответил Учитель Мэн.

Выражение лица Линь Сы Цзэ было довольно хитрым, но он кивнул: «Благодарю Вас, Дядя Мэн».

Чуть позже Гу Хун Цзянь наконец поняла, что происходит.

Хотя мать Линь Сы Цзэ была обычной дворцовой служанкой, она на самом деле была помолвлена, прежде чем вступить во дворец. По слухам, это был учитель деревенской частной школы – человек, отличающийся не только интеллектом, но и выдающийся в боевых искусствах, непревзойдённый мастер – тем мастером является Учитель Мэн. Он услышал новости о смерти Линь Сы Цзэ за пределами дворца. Чрезвычайно печальный, он рванулся к дворцу в поисках принца. Увидев, что он живёт в бескрайних страданиях, он с горечью решил увезти Линь Сы Цзэ и покинуть дворец.

Но мальчик тут же отказался.

Когда Гу Хун Цзянь спросила его почему, он ответил: «Потому что вместо того, чтобы сбежать в обычную жизнь, я предпочту спрятать свои сильные стороны и выждать время, чтобы отомстить обидчикам».

В то время его одержимость был на пределе, потому он ненавидел всех во дворце. Его единственной целью стала однажды наказать всех этих людей.

Наказать тех, кто бросил его любимую маму, наказать покойного Императора за то, что позволил ей встретиться с насильственной смертью во дворце, тех, кто унижал его, братьев и слуг, что презирали его…

Хотя Гу Хун Цзянь также хотела высокое место, она не поддавалась экстремальному образу мышления Линь Сы Цзэ. Она, однако, спросила об этом деле, и поскольку она уже покорно последовала за ним, она в основном не придавала большого значения его кардинальному подходу. Наоборот, она хвалила его мышление как замечательное, оставив Линь Сы Цзэ в некотором роде недоумения относительно того, как ему ответить.

Линь Сы Цзэ не собирался умирать. Он хотел отомстить и взойти на самое высокое место, какое только возможно. В итоге, Учитель Мэн решил ему помочь. Он находился за пределами дворца и пребывал там единственным человеком. Даже если бы он в совершенстве владел боевыми искусствами, чаще всего передвижной гарем оказывался непрактичным. К тому же хоть Дворец Бай Фу находился в отдалённом районе, он всё ещё располагался глубоко внутри дворца. Учителю Мэн приходилось пройти через множество мест, прежде чем добраться до него.

Таким образом, после встречи с Гу Хун Цзянь, Учитель Мэн принял решение, что раз она была того же возраста, что и Линь Сы Цзэ, и по-видимому имела похожие жизненные переживания, то эта маленькая йа тоу(1) могла бы стать помощницей Линь Сы Цзэ.

Гу Хун Цзянь подумала про себя: «Я всё-таки спасла ему жизнь. Похоже, что всё предопределено небесами». Она уже давно начала помогать ему.

Но, по правде говоря, несмотря на то, что Линь Сы Цзэ пообещал взять её в качестве помощницы, он был очень недоволен ею. Можно было сказать, что он не желал так называемой помощницы. С другой стороны, он также чувствовал, что эта худощавая, слегка ошарашенная девочка перед ним не выглядела так, будто она могла бы стать его помощницей.

В то время Линь Сы Цзэ ещё не был тактичным. Поэтому вскоре после этого Гу Хун Цзянь осознала его мысли и рассердилась. Она тут же начала размышлять о тактике, чтобы заставить Линь Сы Цзэ понять, что она может быть очень полезной.

Однако из-за всего этого мозгового штурма Гу Хун Цзянь не рассказала Линь Сы Цзэ или Учителю Мэн о других событиях той ночи Зимнего Солнцестояния. Её интуиция подсказала ей, что принц не из тех людей, которым нравится вскрывать старые раны.

Учитель Мэн обучил Гу Хун Цзянь двум боевым искусствам. Оба были основными навыками, но она зачастую практиковала их даже в холод и жару. Даже тогда Гу Хун Цзянь нередко изнуряла своё тело, её крепкое здоровье и сильная воля неожиданно впечатлили Учителя Мэн.

Не зная о том, как Учитель Мэн и Линь Сы Цзэ достигли такого, Гу Хун Цзянь была быстро переведена к месту Линь Сы Цзэ. Серебряные таэли Линь Сы Цзэ постоянно растрачивались, а его положение было абсолютно низким, так кто же действительно захочет пойти туда? Гу Хун Цзянь перевели с лёгкостью.

Для Гу Хун Цзянь новая жизнь была очень тяжёлой, но теперь у неё стало больше свободы, следуя за Линь Сы Цзэ. Впрочем, для неё ничего особо не изменилось.

Однако отношение Линь Сы Цзэ к Гу Хун Цзянь было не очень хорошим.

В действительности, отношение принца к ней не было хорошим или плохим. Он просто не доверял ей, вот и всё.

Гу Хун Цзянь просто почувствовала, что Линь Сы Цзэ не любит, когда его беспокоят. Поскольку он не признавал её, то и она не могла признать принца.

Как бы там ни было, её привёл учитель Мэн, и Линь Сы Цзэ покорно того слушался. Если Учитель Мэн хотел, чтобы она осталась здесь, то она могла остаться – размышления юной Гу Хун Цзянь были ясны и прямолинейны.

Поначалу она немного боялась Линь Сы Цзэ, но увидев, что тот постоянно игнорирует её, Гу Хун Цзянь чрезвычайно рассердилась. Успокоившись и немного поразмыслив, она рассудила, что поскольку принц отказался признать её, она также откажется признать его.

Причём не только отказывалась признать Линь Сы Цзэ, иногда она даже задирала его.

Она, как и предыдущие дворцовые служанки, умышленно не помогала Линь Сы Цзэ доставлять одежду для стирки, а также не помогала собирать одежду, простыни или еду. Линь Сы Цзэ неожиданно оставался безразличным и не принуждал её следовать за ним, не говоря ей ни слова.

Крайне раздосадованная, Гу Хун Цзянь придумала иной способ извести Линь Сы Цзэ. Обычно она съедала обеденные остатки Линь Сы Цзэ, но она намеренно поставила себя вровень с ним, разделив с ним трапезу.

Вместе с этим Линь Сы Цзэ кинул на неё беглый взгляд, даже не сдвинув бровей, и вернулся к своей трапезе.

Гу Хун Цзянь сердито нахмурилась. Каждый день она изобретала новый способ заставить принца рассердиться, но, к несчастью, это никогда не срабатывало. Самое большее, что Линь Сы Цзэ когда-либо ей говорил, было «отойди» или «уйди».

Вот только Линь Сы Цзэ так и не пожаловался Учителю Мэн, хотя тот приходил всего раз в две ночи, чтобы провести для них урок боевых искусств.

Линь Сы Цзэ был принцем, в конце концов. По сравнению с почти безграмотной Гу Хун Цзянь, его уровень был весьма высок. Поэтому, Гу Хун Цзянь безучастно слушала каждый раз, когда Учитель Мэн и Линь Сы Цзэ вели беседу об учёбе.

К счастью, Гу Хун Цзянь поистине обладала прирождённым талантом к боевым искусствам, пока Линь Сы Цзэ, с другой стороны, не был к ним так предрасположен. Если ей нечего было делать в течение дня, то тогда она практиковалась в боевом искусстве приседания и бокса. Такая самоотверженность позволила ей догнать Линь Сы Цзэ менее, чем за месяц.

В первый раз гарнир из императорской кухни внезапно оказался с мясом. Как обычно, Гу Хун Цзянь и Линь Сы Цзэ разделили бы блюдо поровну. Её глаза заблестели, и она протянула палочки, чтобы зацепить кусок мяса. Обычно спокойный Линь Сы Цзэ тоже позабыл его вкус, потому и он протянул палочки для еды, чтобы ухватить самый большой кусок.

Их палочки вцепились в воздухе. Гу Хун Цзянь оглянулась на Линь Сы Цзэ, прежде чем отбросить в сторону его палочку без малейших колебаний. Принц же, наконец, показал неприятное выражение, когда он повернул запястье и воспользовался своими палочками, чтобы ударить по палочкам Гу Хун Цзянь, твердо держа их в стороне.

Гу Хун Цзянь чуть не взорвалась от гнева, но она не могла не быть осторожной. Она увеличила силу своей руки, приподняв её всю наверх.

Тогда Линь Сы Цзэ неожиданно упал и оказался сидящим на полу.

Оба уставились друг на друга с недоверием.

Гу Хун Цзянь долгое время оставалось ошеломленной. Её первой реакцией стало не протянуть руку помощи своему господину, Линь Сы Цзэ, а поспешно съесть кусок свинины.

Линь Сы Цзэ широко раскрыл глаза.

Это было в первый раз, когда Гу Хун Цзянь увидела его с таким выражением лица. Тотчас она слегка улыбнулась, вытерла рот и, воспользовавшись случаем, елейно произнесла: «Что ж, Ваше Императорское Величество, позвольте мне вам помочь встать…».

Линь Сы Цзэ внезапно поднялся, и с мрачным, но спокойным и собранным лицом, сказал: «Не подходи ко мне».

Гу Хун Цзянь ответила: «Эй! Я сделала это не нарочно… Кто мог представить, что ты слишком слаб, чтобы противостоять ветру(2), и упадёшь с одного толчка?... К тому же от девочки…».

Такая неуважительная речь разозлила Линь Сы Цзэ ещё больше, но он просто прикрыл свои глаза и проговорил: «Когда ты успела достигнуть таких успехов в боевых искусствах?»

«Э?» – Гу Хун Цзянь удивилась, прежде чем ответила: «Я не знаю… Каждый день, мне нечем заниматься кроме как тренировкой в боевых искусствах».

Линь Сы Цзэ больше ничего не сказал и развернулся, чтобы уйти.

Гу Хун Цзянь смотрела на его побеждённый вид и только подумала, что это было забавно. Она прошептала: «Мисс Линь… Хе-хе».

Тем вечером, Линь Сы Цзэ последовал за Учителем Мэн, чтобы обсудить кое-что важное, но он не упомянул про то, что Гу Хун Цзянь украла его мясо. Вместо этого он сказал с огромной сдержанностью: «Я считаю, что прогресс Гу Хун Цзянь в боевых искусствах удивительно быстр».

Учитель Мэн на самом деле рассмеялся и ответил: «Ага. Я уже это понял, но знает ли об этом Гу Хун Цзянь?»

Гу Хун Цзянь неловко проговорила: «Этого не может быть… Только иногда, когда я работаю над этим позже, я чувствую себя легко без ощущения переутомления».

На самом деле, Линь Сы Цзэ держал в голове лишь одну мысль: «Ты знаешь, что ты временами только и занята работой?»

Учитель Мэн улыбнулся и сказал: «Значит мне повезло, верно? Выбирая мимоходом того, кто достаточно одарён. Вот только, Хун Цзянь, у тебя большие пробелы в учёбе… А я также не могу обучать тебя в одиночку. Сы Цзэ, если у тебя найдётся время в течение дня, то начни учить Хун Цзянь основам Классики Тысячи Символов(3). Хотя её навыки боевых искусств на высоте, в будущем она должна помогать тебе. В этой области у тебя также не должно быть пробелов».

Линь Сы Цзэ помолчал, прежде чем выдавить из себя слово: «Ладно».

Гу Хун Цзянь на какое-то время лишилась дара речи, прежде чем у неё не осталось иного выбора, кроме как выполнить данное задание.

Действительно, Линь Сы Цзэ начал учить её писать.

Гу Хун Цзянь была очень одарена в области боевых искусств, но в области гуманитарных наук она была поистине бездарна.

Когда Линь Сы Цзэ заставил её написать своё имя, то сделала она это криво. Принц написал её имя снова и заставил её переписывать каждый раз, пока та не запомнит символы. Он спросил её, знала ли она, как пишется его имя.

Гу Хун Цзянь очень смущенно покачала головой.

Линь Сы Цзэ написал три иероглифа, составляющих его имя, но три дня спустя, Гу Хун Цзянь так и не смогла запомнить, как полностью его написать. Ей не удавалось успешно написать «木» в «Линь» (林), несмотря на то, что дважды правильно написала «Цзэ» (泽).

Линь Сы Цзэ страдал, не находя нужных слов. Он думал, что Гу Хун Цзянь играла с ним, но увидев её усердный и серьёзный вид, когда она пыталась и не могла написать иероглифы, он действительно поверил, что она не знала, как их расписать. У него не оставалось выбора, кроме как молча и неустанно записывать своё имя в качестве демонстрации с тёмным лицом.

По правде говоря, Гу Хун Цзянь запомнила, как пишется «Линь Сы Цзэ». Даже если она не имела к этому таланта, то было бы очень нехорошо, если бы она не выучила, как написать эти три простых символа.

Ей поистине нравилось видеть взволнованное и раздражённое лицо Линь Сы Цзэ, вот и всё.

В то время, она также хотела качественно написать три иероглифа «Линь Сы Цзэ» (林思泽). Она чувствовала, что это имя было звучным и эстетически красивым. Было бы хорошо, если бы она смогла писать также смело и энергично как Линь Сы Цзэ.

Таким образом, она умышленно притворялась в своей неспособности писать, заставляя принца демонстрировать вновь и вновь так, что она могла бы медленно подражать его почерку.

Время шло незаметно. В настоящее время Гу Хун Цзянь могла полагаться на собственную способность писать иероглифы и эссе, достаточно хорошо, чтобы попробовать сдать Дворцовые Экзамены. Она больше не была той безграмотной, бесполезной девочкой. Однако лучше всего она писала только три иероглифа «Линь Сы Цзэ» (林思泽).

Ведь каждый мазок кисти изображал те последние десять лет, которые она лелеяла в своём сердце.

——————————————————

(1) «Девочка-служанка», употребляемое уничижительно, но иногда и как ласкательное выражение.

(2) Идиома: чрезвычайно деликатное, хрупкое состояние здоровья, то есть слабое.

(3) (Thousand Characters Classic) Классика Тысячи Символов – поэма 6-го века, используемая как традиционный букварь для чтения.