После Зимнего Солнцестояния 30-го года Ваньшунь, когда пришёл Учитель Мэн, Линь Сы Цзэ больше не ходил на свои уроки королевского воспитания. Ему даже не нужно было с кем-то советоваться, поскольку никому не было дела до того, куда он ушёл.

В итоге, его контакты между ним и другими принцами резко сократились. Он редко покидал Дворец Бай Фу, а другим было слишком лениво прибегать во Дворец Бай Фу, чтобы затевать драки с ним. Они считали, что с его холодным, унылым, жалким видом в сочетании с маленькой дворцовой служанкой, служащей ему, то неизбежно наступит тот день, когда он замёрзнет до смерти, если только не умрёт от голода раньше.

Хотя Гу Хун Цзянь не осмеливалась упоминать о том самом Зимнем Солнцестоянии, она решила очень тактично спросить Линь Сы Цзэ о его отношениях с остальными братьями.

Он кратко обрисовал ситуацию: «Не очень хорошие».

«Очевидно, что не хорошие…» – Подумала про себя Гу Хун Цзянь.

Гу Хун Цзянь повторила слова Линь Сы Цзэ, когда он спросил её, ненавидела ли та своих родителей пять лет назад, и спросила его сама: «Ты ненавидишь их?»

«Они не заслуживают моей ненависти», – Ответил Линь Сы Цзэ.

Гу Хун Цзянь поняла.

Он ненавидел их.

За прошедшие пять лет, даже игнорирование того факта, что другие принцы не утруждали себя поисками Линь Сы Цзэ, остальные слуги ежедневно пренебрегали Дворцом Бай Фу, что позволяло легко определить положение Линь Сы Цзэ во дворце.

Гу Хун Цзянь, что имела честь разделять пищу вместе с хозяином, в основном не ела мясо круглый год, что вскоре стало проблемой.

Было время, когда еда, которую таинственным образом принесла Гу Хун Цзянь, состояла из толстого куска мяса. Линь Сы Цзэ уже раньше пытался вырвать мясо у Гу Хун Цзянь, поэтому он не стал за него бороться в этот раз. Она на сей раз была очень добросовестной и сказала: «Сначала ты поешь. Сначала поешь ты».

Линь Сы Цзэ был крайне смущён и спросил: «Откуда у тебя мясо сегодня?»

Гу Хун Цзянь непочтительно ответила: «Мои навыки в боевых искусствах действительно достигли высокого уровня…»

Линь Сы Цзэ не знал, что сказать.

Гу Хун Цзянь призналась в своей подлости: «Так уж случилось, что люди третьего принца тоже собирали еду. Я просто воспользовалась невнимательностью одной из служанок и поменяла блюдо. Эй-хэй-хэй~ безупречно!»

Линь Сы Цзэ онемел: «…»

Гу Хун Цзянь продолжила: «Очень потрясающе! Я решила, что отныне я буду делать так каждый день. И как только моя техника улучшится, я поменяю два блюда! Но нам придётся чередовать тех, с кем я меняю блюда, иначе они обязательно обнаружат, что что-то не так… В конце концов, нам дают остатки холодного супа, который другие определённо не привыкли есть».

«В будущем…» – пробормотал Линь Сы Цзэ, – «Я определённо позволю тебе есть обильные блюда всю твою оставшуюся жизнь».

Гу Хун Цзянь заявила: «Я тоже об этом думала! Ладно, но сперва, давай поедим».

Она положила немного мяса в миску Линь Сы Цзэ, прежде чем начать поглощать свою собственную порцию. Принц на мгновение уставился на неуклюжий вид Гу Хун Цзянь, и взгляд его стал ещё глубже. Однако он не сказал ни слова, и молча принялся за еду.

Хотя Линь Сы Цзэ всегда без стеснения обещал Гу Хун Цзянь лучшую жизнь, это было в будущем, а будущее, когда всё бцдет сказано и сделано, было очень отдалённым. В итоге они оба не знали, что произойдёт.

Однако тогда Гу Хун Цзянь и Линь Сы Цзэ разделяли одни и те же мысли и верили друг в друга и в самих себя. Они также верили, что пока они вместе, оставалась неиссякаемая надежда.

К несчастью, это не остановило реальность в легкости её изменения. Зима во время 39-го года Ваньшунь была холоднее, чем в предыдущие годы.

Вскоре снова наступило Зимнее Солнцестояние. Никто во дворце не пребывал в праздничном настроении, потому что на северной границе без предупреждения началась война Цижуй. Хоть сейчас и шла зима – совершенно неподходящее время для войны. К тому же из-за непогоды, подкрепления также не могли поспевать.

Страна Цижуй явно была подготовлена к войне уже довольно давно, учитывая то, как они внезапно атаковали, и стране Тяньминь пришлось принять столь нелёгкий вызов.

Во дворце Императрица предложила сократить расходы на содержание гарема, чтобы поддержать военную деятельность. Ежемесячное пособие было сокращено вдвое – это мало повлияло на Линь Сы Цзэ. В любом случае, у него никогда не было карманных денег.

Однако трудности, с которыми столкнулись Линь Сы Цзэ и Гу Хун Цзянь, заключались в том, что даже запасы на зиму должны были быть урезаны вдвое.

На самом деле, эти избалованные императорские наложницы и принцы были эпатажно щедры на зимние припасы. Даже когда их «урезали вдвое», они в действительности не испытывали ощущения недостатка. С другой стороны, для Линь Сы Цзэ запасы были по-настоящему сокращены в два раза.

Изначально, им должны были выдать новые одеяла. Теперь у них осталось только одно. Древесного угля для костра также не хватало. Гу Хун Цзянь снова и снова пересчитывала количество угля, и каждый раз приходила к одному и тому же выводу. Ей ничего не оставалось сделать, кроме как печально нахмуриться и доложить: «Угля так мало, что её хватит лишь на месяц, будет очень тяжко».

Дворец Бай Фу находился удалённо и редко кто, посещал его. За последние два дня выпал снег, заставляя Гу Хун Цзянь каждый день выходить на улицу, чтобы разгрести его. Хотя уборка снега было упражнением, позволяющее ей не замёрзнуть, когда она вернётся во дворец, ей нужно будет зажечь огонь, чтобы не заболеть из-за холода, подрывающий её силу.

Линь Сы Цзэ слегка заволновался: «Укатай себя во все одеяла, надень несколькими слоями и не выходи из дома. Этого должно хватить».

Поскольку их запасы были сокращены вдвое, Гу Хун Цзянь также не могла достать новые одежды. Линь Сы Цзэ был одет лишь в хлопчатобумажуную кофту, которая просто не могла противостоять холоду. Хотя Гу Хун Цзянь тщательно обыскала все прилавки, ей удалось лишь отыскать слегка заплесневелое шерстяное одеяло неизвестно какой давности.

Гу Хун Цзянь выглядела жалкой, когда она дрожала под одеялом. Неприятный запах осадил её чувства. Гу Хун Цзянь взглянула на цвет неба за окном и забеспокоилась ещё больше. «Если бы солнце было по-настоящему ярким, то я могла бы позагорать под ним, но сейчас, когда оно такое – как же мне закутаться…»

Линь Сы Цзэ спросил: «Тебе холодно, когда ты спишь ночью?»

Гу Хун Цзянь скорчила вытянутое лицо: «Конечно, мне холодно! У меня только одно одеяло, а мы не можем зажечь огонь. У меня даже появился насморк, когда я проснулась этим утром!»

Она утёрла себе нос, пока говорила об этом.

Линь Сы Цзэ промолчал: «…»

Тогда он приказал: «Возьми себе немного угля, чтобы воспользоваться им в своей комнате. Моё одеяло довольно толстое, так что я не замёрзну, когда буду спать ночью».

Гу Хун Цзянь широко улыбнулась. Только она собралась согласиться, как вдруг почувствовала, что что-то не так. Она немедленно проигнорировала Линь Сы Цзэ и рванулась в его комнату. Протянув руку и прощупав его одеяло, она вскоре пришла в негодование: «Твоё одеяло такое же толстое, как и моё! Моё тело легче противостоит холоду, чем твоё, как же ты можешь не мёрзнуть!?»

Линь Сы Цзэ ответил: «Что значит сильнее, чем моё тело…»

Гу Хун Цзянь упёрла руки в бока и пристально посмотрела на него: «Маленький карлик…»

Линь Сы Цзэ хладнокровно приказал: «Не смей занимать мою кровать!!!»

После их стычки, они все ещё должны были решить эту проблему напрямую. «Две кровати с одеялами, которые нельзя назвать плотными, одно заплесневелое шерстяное одеяло, древесного угля, хватаемого едва на полмесяца… Айя, как мы выживем? Когда явится Учитель Мэн? Было бы здорово, если бы он достал нам какую-нибудь одежду…»

Линь Сы Цзэ прокомментировал: «Учитель Мэн сказал, когда он был в последний раз, что у него есть дела на юге. В лучшем случае он вернётся в следующем году».

Гу Хун Цзянь обомлела: «…»

Она, пребывая в ярости, заявила: «Забудь об этом, я пойду украду немного одеял и угля».

Линь Сы Цзэ не знал, смеяться ему или плакать, когда он возразил: «Хватит валять дурака, неужели ты пристрастилась к воровству из-за еды?»

Гу Хун Цзянь ответила: «И что нам тогда делать?»

Линь Сы Цзэ задумался на миг и заявил: «Сперва воспользуемся нашим выделенным углём. Когда станет совсем туго…»

«То я украду снова» – молча поняла Гу Хун Цзянь.

На этот раз Линь Сы Цзэ не стал её обвинять в том, что она создаёт проблемы.

Однажды утром, в день Зимнего Солнцестояния Гу Хун Цзянь, проснулась и обнаружила, что ночью пошёл снег. В этот момент, он всё ещё выпадал, самый сильный снегопад, что ей доводилось видеть.

Она была похожа на маленького шумного ребёнка, порхающего крыльями на снегу, прыгая вверх и вниз, когда она воскликнула: «Снег!!! Так много снега!!!»

Линь Сы Цзэ остался внутри и лишь выглянул через окно наружу. Он холодно заявил: «Там чертовски холодно, и чему тут радоваться?»

Гу Хун Цзянь ответила: «Это первый раз, когда я вижу столько снега!»

Она подпрыгнула и тут же провалилась по колено во снег.

Гу Хун Цзянь выкрикнула: «Ау-ау-ау…»

Она намеренно пошатнулась и упала в снег. Затем она воспользовалась возможностью покувыркаться на нём.

Линь Сы Цзэ воскликнул: «Ты что собака? Поднимайся! Будь осторожна, чтобы не простудиться!»

Гу Хун Цзянь нагло пропыхтела: «Я определённо не кто-то, чьё тело такое хрупкое. Я не подхвачу простуду!»

Линь Сы Цзэ приказал: «Вставай».

«Нуу», – Гу Хун Цзянь надула щёки, но всё же послушно встала. А затем она внезапно закричала от удивления: «Зимняя сладость расцевела!»

На этот раз принц был заинтересован. Переодевшись в подобающую одежду, он вышел наружу и последовал за ней, чтобы посмотреть на угол сада, где в большом снегопаде неторопливо зацветали цветы зимней сладости. Их алая окраска выглядела особенно яркой на огромном пространстве белизны.

«Цветущие в одиночестве посреди холода(1)… Добрый знак» – Линь Сы Цзэ скривил губы в улыбке.

Гу Хун Цзянь тоже была в приподнятом настроении и ещё долго играла на улице.

Как бы опровергая её заявление, что «я не подхвачу простуду», Гу Хун Цзянь сразу же простудилась, вернувшись в свою комнату.

Линь Сы Цзэ увидел, что она не создавала проблем как обычно, и рванулся к её комнате, проверяя служанку, после чего обнаружил её лежащей на кровати, свернувшейся в клубок и жалко выглядящей.

«Гу Хун Цзянь… Гу Хун Цзянь?» – Линь Сы Цзэ протянул руку, чтобы потрогать её лоб и почувствовал страшный жар.

Она сконфуженно пробормотала: «И-и-и… Линь Сы Цзэ…»

Гу Хун Цзянь уже привыкла называть его по имени, а не обращаться как к хозяину.

Линь Сы Цзэ проговорил: «Гу Хун Цзянь, твой лоб пылает».

«Может ли он пылать… Почему мне так холодно…» – Гу Хун Цзянь задрожала и свернулась ещё плотнее.

Увидев, как она больна, Линь Сы Цзэ страшно забеспокоился и лично отправился на поиски императорского врача. Однако с начала зимы заболевших стало не так уж и мало. Большинство тех, кто находился в больнице, не особенно заботились о маленьком принце, который напоминал тень. Более того, поскольку близилось наступление Зимнего Солнцестояния, то большинство врачей ушли в отпуск. На самом деле, никто не пришёл.

Линь Сы Цзэ увидел очень покрасневшее лицо Гу Хун Цзянь и стиснул зубы. Он понес её на спине.

Гу Хун Цзянь, лихорадочная и ошеломлённая, всё ещё озадаченно спрашивала: «Что происходит…»

Линь Сы Цзэ заявил: «Обхвати мою шею руками. Ты спишь со мной. Два одеяла в одной постели всё же лучше, чем раньше».

Гу Хун Цзянь была поражена и даже немного пришла в себя: «Спать в твоей постели?!»

Линь Сы Цзэ прогудел под нос: «Мгм».

«Но мужчины и женщины не должны прикасаться к рукам, когда они отдают или получают…» – запнулась Гу Хун Цзянь.

Линь Сы Цзэ ответил: «Я тоже не хочу спать с тобой».

Гу Хун Цзянь пробормотала: «… Ох…»

Странно. Хотя она и вправду не хотела спать вместе с принцем, но тогда почему ей стало досадно, когда он сказал это?!

Линь Сы Цзэ перенёс Гу Хун Цзянь на свою кровать и накрыл её обоими одеялами. Затем он набросил плотную одежду на неё да так, что ту чуть не придавило от тяжести одежды, навалившийся на неё сверху.

Гу Хун Цзянь пробормотала: “Хватит… Я чувствую, словно кто-то сидит на мне сверху… Ох…»

Только тогда Линь Сы Цзэ перестал волноваться и развёл костёр. Он присел рядом с ней.

Снаружи небо постепенно темнело. Линь Сы Цзэ собрал остатки еды с полудня и обхватил чашу железными щипцами. Затем он поставил её над огнём на время, чтобы разогреть её, прежде чем покормить Гу Хун Цзянь.

Тёмный и мрачный воздух повис вокруг Гу Хун Цзянь, когда она сказала: «Заболеть, но всё ещё есть такую пищу, очень трагично».

Линь Сы Цзэ высказался: «Я съем, если ты этого не сделаешь».

Гу Хун Цзянь съела всю миску.

Линь Сы Цзэ чувствовал себя немного печально и сказал: «В будущем я обязательно взойду на трон».

Гу Хун Цзянь спросила, пока уплетала еду: «Ммммм, и что потом?»

«Защищу тех, кого хочу защищать – Гу Хун Цзянь, тогда я обязательно буду защищать тебя».

Гу Хун Цзянь была чрезвычайно тронута: «Ммм!»

Хотя высокая, «утолщённая» и твёрдая Гу Хун Цзянь была тронута, она всё жё ошеломленно задремала после еды. Но прежде чем заснуть, она заметила в окне отражение оранжевых огоньков. Она внезапно пробудилась и пробормотала: «Сегодня день Зимнего Солнцестояния! Ты не пойдёшь во Дворец Ин Си?»

Линь Сы Цзэ ответил: «Нет. Там никому нет дела до меня».

Гу Хун Цзянь заявила: “Но несмотря ни на что, ты должен идти, не так ли?!»

Линь Сы Цзэ сказал: «Ты заставляешь меня идти одному? Даже без личной служанки?»

Гу Хун Цзянь поразмыслила об этом и сонливо пробормотала: «Тогда тебе лучше не идти».

Она сразу же заснула, после того как сказала об этом.

Пятый принц наблюдал за ней. Время от времени он трогал лоб Гу Хун Цзянь, чтобы проверить её температуру. Периодически он добавлял дров в костёр. В полночь Гу Хун Цзянь проснулась и увидела Линь Сы Цзэ, дремавшего рядом с ней. Она потянулась и погладила его по руке. Она почувствовала, что его рука замерзала.

Гу Хун Цзянь прошептала: «Линь Сы Цзэ».

Линь Сы Цзэ открыл глаза и проговорил с некоторой усталостью: «Мм? Почему ты проснулась?»

Гу Хун Цзянь слегка подвинулась: «Линь Сы Цзэ, иди сюда и поспи со мной».

Линь Сы Цзэ усмехнулся и возразил: «А как же «мужчины и женщины не должны касаться руками, когда они отдают и получают?»

Гу Хун Цзянь ответила немного застенчиво: «В любом случае… Ты заботишься обо мне как о мужчине».

Линь Сы Цзэ серьёзно кивнул: «О, это правда».

Под конец своего заявления, он без всякого смущения снял свою верхнюю одежду и забрался в постель, чтобы уснуть. Гу Хун Цзянь прикрыла рот рукой. Он закатал рукав и осудительно ответил: «Зачем ты прикрываешь свой рот? Я ни за что не стану тебя целовать».

Гу Хун Цзянь чрезвычайно покраснела и отпарировала: «Кто сказал, что ты хотел меня поцеловать? Я подхватила простуду, и я боюсь тебя заразить».

Линь Сы Цзэ уступил: «Довольно, опусти свою руку. Твой нос заложен, в конце концов, или ты так скоро задохнёшься до смерти».

Гу Хун Цзянь растерянно спросила: «Как ты узнал, что мой нос заложен?»

Линь Сы Цзэ ответил: «По твоему голосу – звучит как селезень».

Гу Хун Цзянь рассердилась и протянула руку, чтобы вручить принцу подзатыльник. Он увернулся и, сковав её конечности, сказал: «Хорошо, ложись спать».

Хотя Гу Хун Цзянь была скована, у неё ещё хватало сил вырваться из рук Линь Сы Цзэ. Однако она послушно успокоилась и ответила: «Ох… Но я боюсь тебя заразить».

Линь Сы Цзэ проигнорировал её и продолжил удерживать её, быстро засыпая сам.

В темноте и при слабом свете угольного костра Гу Хун Цзянь смутно разглядела лик Линь Сы Цзэ. Хоть он становился чрезвычайно красивым, в тот момент его внешность была искажена лёгкой морщинкой на лбу, вероятно, из-за его несчастья. Гу Хун Цзянь медленно протянула свою правую руку из-под него и легонько прижала её к середине его лба. Так она хотела разгладить его морщинки.

Однако брови Линь Сы Цзэ нахмурились ещё больше. Его тело заёрзало, когда он пробурчал: «Ху Цзянь… Не создавай проблем».

Гу Хун Цзянь с виноватым видом убрала руку. Она внезапно почувствовала, как её очень покрасневшее лицо согрелось ещё больше.

Это было Ху Цзянь.

Не «эй ты». Не «Гу Хун Цзянь».

Да, «Ху Цзянь».

В тот момент Гу Хун Цзянь неожиданно осознала, наконец, значение своего имени.

Под проливным дождём кто-то повесил радугу для тебя(2).

Так оно и было… Подобного рода чувство.

В день Зимнего Солнцестояния 39-го года Ваньшунь, когда в ту ночь за окном выпал снег, во Дворце Бай Фу, шестнадцатилетние Линь Сы Цзэ и Гу Хун Цзянь жили вместе и спали вместе. Чрезвычайно холодная ночь была также самой теплой зимней ночью.

——————————————————

(1) Строчка из поэмы называемой «Зимняя сладость»《梅花》(Wintersweet). «Одиночество» указывает на его твёрдую/непоколебимую натуру, зимняя сладость бесчувственна к чужим взглядам. В бескомпромиссной среде он по-прежнему стоит прямо и не увядает. Это воплощает упорную веру Ван Аньши (поэта) в самого себя.

(2) 虹见 — 虹 | hóng jiàn yī hóng | означает «радуга» (彩虹 | cǎi hóng). По существу, это означает, что когда наступают тяжёлые времена, кто-то поддержит тебя (фраза). С игрой слов, это означает, что есть кто-то, кто действительно заботится о ней, Гу Хун Цзянь, скромной служанки.