Гу Хун Цзянь уже вполне приготовилась увидеть Линь Сы Цзэ и Хэ Фан Нин лежащих вместе вечером, но к её неожиданности, Хэ Фан Нин разламывала чернильные палочки позже в тот день перед тем, как он прислал кого-нибудь проводить её. А потом Император заснул в своём кабинете вечером.

На следующий день, новости от префектуры Ху прибыли в имперский утренний суд. Посыльного доставили в главный зал дворца.

Насколько неожиданно быстро это произошло? Это случилось ведь 16-го сентября…

Всё произошло быстрее, чем Гу Хун Цзянь предсказывала на пять полных дней, что впечатлило её. В тот момент, она ничего не могла поделать с тем, что её сердце заполнялось злыми умыслами, когда она предвкушала реакцию Линь Сы Цзэ, узнав тот новости о её смерти.

Гу Хун Цзянь не ожидала посыльного, объявляющего новости, однако Помощник Министра Гу и Заместитель Генерала Ван уже захватили вассальное государство Цзи и прислали резервные запасы пищи в Префектуру Ху. Цзи Фен пребывал будучи окружённым со всех сторон. Кроме того, там не было продовольствия. Помощник Министра Гу и Заместитель Генерала Ван уже установили пласт за пластом тяжёлые баррикады и ловушки, неустанно ожидая солдатов Цзи Фен, выманивая их наружу, чтобы встретить врага в лоб. Обе стороны уже сталкивались ранее, оппозиционная сторона, прорвавшись вперёд, по всей вероятности потеряет больше половины своих войск.

Кроме того, Префектура Ху соседствовала с наполненной чумой Префектурой Ке. Во время осады, Помощник Министра Гу тайно взяла чумных крыс из Префектуры Ке и подбросила их внутрь городских стен Префектуры Ху.

По словам шпиона из вражеских рядов, много солдат Префектуры уже были заражены чумой.

Гу Хун Цзянь устремила на город взгляд на довольно долгое время. Она вспомнила, что это случилось примерно за неделю до её смерти, потому кто-то уже должен был вернуться с новостями.

Оу, точно. Она невзначай забыла, что оставался ещё этот вопрос...

Потому, никто до сих пор не знал о её смерти. Наоборот, все верили, что она уже захватила Префектуру Ху…

В самом деле, иронично.

Посыльный говорил об этом, но многочисленные выражения лиц чиновников суда были очень радостными. В конце концов, солдаты вассального государства Цзи пребывали в засухе и владела малыми резервами продовольствия вдобавок во время инфекции чумы. Эти преобладающие выгодные шансы были поистине колоссальными.

Также было много людей с жалкими выражениями лиц.

Например, Чжао Юнь Юань.

Все прославляли Помощника Министра Гу за её изобретательность – большинство из них также утверждали, что Гу Хун Цзянь отличалась хитростью и превосходным стратегическим умом. На самом деле, эти два определения имели лишь тонкую грань отличия.

Чжао Юнь Юань совершенно бестактно встал и сказал: «Ваше Императорское Величество, вэй чен считает, что стратегии Гу да рен абсолютно непозволительные!».

Выражение Линь Сы Цзэ не изменилось до тех пор, пока посыльный не доложил о своём объявлении. Все пребывали неподвижными, пока слушали Чжао Юнь Юань. Линь Сы Цзэ поднял бровь и ответил: «А? Учёный Чжао мог бы с таким же успехом говорить прямо».

Он нахмурился и уточнил: «Метод Гу да рен… Слишком зловещий! Пойти настолько далеко, чтобы схватить чумных крыс и швырнуть их в Префектуру Ху… Префектура Ху имеет при себе не только солдат, оно также оккупировано простыми людьми! И хотя данная Префектура находится в нижнем течении реки Танчон, дальше за ними Префектура Мин и Префектура Хэ. Если Префектура Ху разразиться чумой, то она неизбежно распространиться по реке Танчон прямо к Префектурам Минг и Хэ… Хотя эти Префектуры в настоящий момент такие же как Префектура Ху и не относятся к территории моего государства Тяньминь, они обречены на капитуляцию и присягнут верности к Тяньминь в будущем… Как может Помощник Министра Гу…»

После такой речи, все замолчали – никто не осмелился высказаться. Многие из них уже давно думали об этом, но они притворились удивлёнными. Некоторые удивились вполне искренне. Ввиду его небольшой речи, к неожиданности никто не осмелился добавить что-либо.

Они уважали Помощника Министра Гу, естественно они не посмели открыть свои рты, однако они не собирались её и обвинять.

Напротив, Цзо Нин Хао, только что услышав слова Чжао Юнь Юань, выглядел отвлечённым на какое-то время. И всё же он встал и сказал: «Ваше Императорское Величество, мнение чен такое же как у Чжао да рен. Стратегия Помощника Министра Гу настолько зловещая, что влияет на простолюдинов Префектуры Ху наряду с жителями государства Цзи. В будущем, оно может затронуть и моё государство Тяньминь! Такая личность определённо не может состоять в имперском утреннем суде…».

Подразумевая, что Чжао Юнь Юань логично дискутировал, Цзо Нин Хао окончательно причислил Гу Хун Цзянь к отбросам. Она же, в конце концов, подумала: «Подумать только о том, что я бы стала причинять боль людям государства Тяньминь… Сначала я убью тебя, а потом Линь Сы Цзэ».

Император слушал, кивнул, и ответил: «Оба ай цин говорят правду. Когда Гу ай цин вернётся, жень(1) наградит её серьёзным наказанием. Её безрассудство к людским жизням не является вопросом Тяньминь. Когда она отправилась на свою кампанию, жѐнь давно предвидел такой род возникающих обстоятельств… Таким образом, жѐнь тоже виноват.

Чжао Юнь Юань ничего не добился, прежде чем высказаться: «После возвращения Помощника Министра Гу, Вашему Императорскому Величеству требуется лишь отправить нескольких способных докторов в Префектуру Ху, чтобы проконтролировать ситуацию с чумой. Вероятно, это исправит ошибку Помощника Министра Гу…»

Цзо Нин Хао собирался приукрасить детали, чтобы принудить Линь Сы Цзэ наказать Гу Хун Цзянь, но к своему удивлению, Чжао Юнь Юань вновь проявил к ней снисхождение. Он с недоверием взглянул на него с широко раскрытыми глазами, прежде чем угрюмо закрыть свой рот.

Гу Хун Цзянь молча наблюдала, но не могла не улыбнуться.

Этот Чжао Юнь Юань самый что ни на есть тугодум. Линь Сы Цзэ сказал, что он тоже виноват. Те чиновники были напуганы по весомой причине. Император ясно и сознательно разделил вину так, что Чжао Юнь Юань более не осмеливался продолжать. Неожиданно, он всё-таки продолжил дискуссию о чём-то, чтобы исправить ошибку… В самом деле…

Что касается заявки Чжао Юнь Юань, Гу Хун Цзянь фактически одобрила её. Она также работала над решением, но не обсуждала этого со многими. Гу Хун Цзянь говорила об этом только с Заместителем Генерала Ван и с людьми, что она посылала схватить заражённых крыс.

Даже Заместитель Генерала Ван согласился с её планом. Однако слушая всё это, она сильно изменилась в лице. Незамысловатое объяснение намекало, что данный метод был слишком гнусным, и потому высоко приунизили её заслуги.

Гу Хун Цзянь задумалась: «Приуменьшение заслуг не в моей компетенции. Я хочу знать, был ли найден метод излечения чумы в Префектуре Ке». Она принудила своих людей приготовить огромное количество лекарственных растений. Если Байли Чен принял легкомысленную перспективу, он бы сразу же открыл несколько городских ворот. Тогда заражённым можно было бы поместить в карантин, что сделало бы менее вероятным распространение чумы по другим префектурам.

Если Байли Чен обладал каменным сердцем, тогда мертвецы обвинили бы Байли Чена вместо Гу Хун Цзянь.

Что касается понижения заслуг… Гу Хун Цзянь всё улыбалась, зная, что её больше не волнуют вопросы проживания – виртуозные заслуги для неё уже ничего не значили.

Те слова были действительно пророческими. Время её возмездия пришло. В результате бесчисленных злодеяний Гу Хун Цзянь, её заслуги уже перестали существовать… Потому она стала призраком, чтобы оставаться рядом с Линь Сы Цзэ.

Байли Чен был действительно хорошим генералом, поэтому он не разочаровал Гу Хун Цзянь. Она подбросила крыс в Префектуру Ху, и чума вспыхнула на третий день. На пятый же день, Байли Чен открыл городские ворота.

Хотя Гу Хун Цзянь давно предрекла свою гибель в Префектуре Ху, она игнорировала подобного исхода столько, сколько могла. Тогда, она решила не быть столь позитивной. Чтобы предотвратить высокую враждебность, она сконцентрировалась на убийстве.

Байли Чен вероятно весьма ненавидел Гу Хун Цзянь, как только он подошёл к ней с несколькими высокопоставленными военными офицерами. Неожиданно сломив тяжёлую осаду в одиночку, он отправился на поиски Гу Хун Цзянь.

У Гу Хун Цзянь не было выбора. Бегство радикально повлияло бы на мораль, потому она могла лишь вскочить на своего коня и вздохнуть, вступая в бой с врагом.

Она знала, что проиграет.

Она владела боевыми искусствами и довольно пристойно. Несколькими приёмами она могла бы с легкостью убить правительственных чиновников и спрятаться от императорских охранников с запасом времени. В длительной же кампании против Байли Чена, однако, её шансы на успех были плачевно малы.

Вражеский генерал держал чрезвычайно интенсивную ненависть к ней… Хотя можно было ли это назвать ненавистью? Она… Откровенно говоря, не владела сильной волей к жизни. Но и умирать Гу Хун Цзянь определённо не желала. Ей не нравилась мысль о собственной смерти, она просто хотела продолжать жить.

В тот момент, когда крайне сложный взгляд Байли Чена встретился с её взглядом, она даже подумала, что иной исход её также устроит.

Умирая вот так от руки Байли Чена, в возрасте 25 лет, она приняла это как кармический долг в уплату смертям, в которых она повинна напрямую или косвенно.

И когда она умерла, её смерть можно считать как пожертвование жизни ради страны.

Это может слегка смягчить её позор. Нетерпение и ненависть Линь Сы Цзэ к ней также могли бы ослабнуть.

Когда сражаешься на войне, такое мышление было крайне обескураженным, однако Гу Хун Цзянь предвидела и приняла возможность собственного невозвращения. Байли Чен столкнул её с лошади очень быстро, пронзив копьём её насквозь.

Таким образом, образ мыслей Гу Хун Цзянь стал явью. Она погибла.

Поскольку её смерть не была столь громогласной, поначалу никто, казалось, не заметил её смерти, даже солдаты, сражавшиеся поблизости.

Не умерев, Байли Чен, мягко говоря, остался невредим.

А если кратко…

Невероятно нелепо.

Линь Сы Цзэ внимательно слушал Чжао Юнь Юань, потому он не был недоволен. Пока Император внимал в тишине, уголки его рта слегка вздёргивались.

По сути, настроение Линь Сы Цзэ должно быть очень хорошим.

Хотя он ничего не выражал от начала до конца, уголки его рта слегка извивались на данный момент. За прошедшие несколько лет Гу Хун Цзянь стала понимать Линь Сы Цзэ и могла тут же схватывать его мысли на лету.

Его настроение сейчас должно быть очень хорошим, возможно потому, что война в Префектуре Ху проходила гладко.

Гу Хун Цзянь подплыла позади Линь Сы Цзэ, ходя за ним по пятам в имперском утреннем суде, и, наблюдая за ним… Чжао Юнь Юань призвал к продолжению доклада.

Странно, что вынудило его отозваться о продолжении доклада?

Сердце Гу Хунь Цзянь было наполнено подозрениями, но она чувствовала, что Линь Сы Цзэ не волнует ни этот вопрос, ни предложение Чжаю Юнь Юань. Она так же верила, что Император, вероятно, оставался спокойным и собранным, поскольку интересовался выходками Чжао Юнь Юань… Айя, могло так статься, что Линь Сы Цзэ приглянулся к нему?

Гу Хун Цзянь позволила своему воображению разыграться, но она увидела, как Линь Сы Цзэ не спеша заговорил: «Чиновник Чжао, жень восхищается вашим честным и прямолинейным характером, но беспокоится, что вы легко согнётесь. Так за долгое время, жень ещё не поощрил и не разрешил вам пребывать в Имперской Академии Ханьлинь, чтобы закалить себя. Ныне Гу Хун Цзянь – Помощник Министра второго ранга, но вы всё ещё Учёный пятого ранга. Вы чем-то недовольны?»

Чжаю Юнь Юань вздрогнул от неожиданности. Он немедленно заявил: «Ваше Императорское Величество, независимо от служебного положения, чен лишь стремиться служить стране рационально, на чена никогда не было никаких жалоб ввиду его официального положения! Чен искренне просит Ваше Императорское Величество о руководстве!»

Этот человек был поистине глуп. Линь Сы Цзэ явно дал ему намёк на повышение, так почему же он не понимал этого?

Гу Хун Цзянь захотелось рассмеяться.

Как и ожидалось, уголки рта Линь Сы Цзэ поднялись, как только он ответил: «Чиновнику Чжао нет нужды так напрягаться. Пару дней назад, вы озабоченно утверждали, что Помощник Министра Гу не справляется с данной задачей, выпрашивая женя выслать подкрепления для поддержки Помощника Министра Гу. Жень уже держал план в голове. И на сегодня, все поддержали её атаку на Префектуру Ху. Только вы отметили её ошибку. Жень таким образом решает – в предыдущей династии, мой фу хуань(2) был поглощён даосизмом и чрезвычайно ненавидел вмешательства других. Весь Импеский Цензорат пустовал. В частности на данный момент, кабинет Следовательского Цензора всё ещё свободен. Жень считает, что чиновник Чжао мог бы занять его».

Чжао Юнь Юань застыл. Без всяких отклонений он поклонился, скромно говоря: «Чен… Справится с подобной задачей».

«Проверь всех гражданских и военных чиновников, вплоть до оруженосца следственного отдела, для любого, кто совершил измену, слабую или серьёзную, так, чтобы жень мог не обращать внимания на всё это и отстранить кого угодно за свои преступления». – Линь Сы Цзэ равнодушно продолжил. – «Должно быть, по крайней мере, пять Следовательских Цензоров, так что жень имеет в виду, что Чиновник Чжао должен выбрать себе подопечных, пока он будет работать в одиночестве. Чиновник Чжао пребывал в Имперской Академии Ханьлинь более шести лет. Несомненно, он вправе может адекватно зарекомендовать личностей способных взять на себя подобную задачу. Напиши учётную книгу и дай её женю в качестве предложения».

Подобно тому, как Имперский Цензорат отвечал за надзор всех видов государственных отделов и, следовательно, был наиболее уязвим для сговора, даже Старший Имперский Цензор Имперского Цензората с трудом мог порекомендовать каких-либо личностей для подобной работы. Линь Сы Цзэ мог лишь позволить Чжао Юнь Юань выбрать таковых. Это наглядно показывало его доверие к оному, который был чрезвычайно благодарен. И никто не спорил, так как все согласились один за другим.

Следовательский Цензор имел 4-ый ранг. Выше него стоял Главный Администратор 3-го ранга, 2-го ранга Имперский Цензор, Заместитель Имперского Цензора 1-го ранга и Старший Имперский Цензор 1-го ранга.

Хотя Имперский Цензор превосходит его, его властные полномочия, можно сказать, самые высокие из-за его возможности объявить импичмент вышестоящего Старшего Имперского Цензора. Это было также демонстрацией того чрезвычайного доверия, которое Император оказал ему.

Линь Сы Цзэ позволил ему возвыситься, позже сказав: «Разрешите женю предположить – будет ли первым среди свергнутых Помощник Министра Гу?»

Чжао Юнь Юань ответил: «Чен на самом деле не имеет предвзятости к ней, только неодобрение к её рабочим методам. Прежде всего, чен уже вручил Вашему Императорскому Величеству учётную книгу, говоря, что чен в оппозиции к некоторым действиям Гу да рен…».

Линь Сы Цзэ улыбнулся и проговорил: «Хм, жень пробежался по твоей учётной книге, и в ней всё хорошо написано. Жень вручил её Помощнику Министра Гу для просмотра, и она также похвалила твой отличный каллиграфический стиль».

«… Это…» – Чжао Юнь Юань определённо не ожидал, что и Гу Хун Цзянь уже рассмотрела имперское донесение, к тому же ещё и похвалит его стиль письма…

Линь Сы Цзэ сказал: «У Гу да рен есть работа, которая поистине поднимает вопросы, но она не особо боится женя. Поэтому, жень ничего не может поделать, кроме как помочь ей исправить её проблемы».

Чжао Юнь Юань был ошеломлён. Он затем проговорил: «Ваше Императорское Величество лелеет за ней – если Помощник Министра Гу и вправду владеет такой свободой, то трудно избежать её попустительства… Добавляя небольшое ограничение в будущем, разумеется…».

Линь Сы Цзэ покачал головой: «Это её проблема, так же как и проблема женя. Жень порой заглядывает в собственное сердце и досконально понимает, как Помощник Министра Гу оказалась такой. Вероятно потому, что жень имеет с ней глубокую связь. Следовательно… Ждите возвращения Помощника Министра Гу. Ты просто записывай свои мысли. С её присутствием, жень может… Отстранить её от должности».

Чжао Юнь Юань внезапно обомлел от неожиданности. Он глубоко задышал: «Ваше Императорское Величество…».

Гу Хун Цзянь также перестала плыть вокруг, оставаясь на месте.

Линь Сы Цзэ прервал его с нежным выражением на лице: «С одной стороны, жень хочет научить Помощника Министра Гу некоторым моральным принципам. С другой стороны, это также даёт тебе возможность установить авторитет. Старший Имперский Цензор и Заместители Имперских Цензоров, в конце концов, стары, но они трое являются старейшинами имперского утреннего суда. Жень также не может напрямую уволить их. Если ты заставишь Помощника Министра Гу уйти в отставку, то люди имперского утреннего суда должны будут знать о текущих намерениях женя».

Подобный умысел был очевиден. Линь Сы Цзэ хотел наказать Гу Хун Цзянь, чтобы позволить Чжао Юнь Юань установить авторитет. Таким способом, люди узнают, что Имперский Цензорат начал восстанавливаться.

Чжао Юнь Юань не выглядел счастливым, вместо этого он нахмурил брови и ответил: «Хотя вэй чен не восхищается действиями Помощника Министра Гу, всё же… На самом деле, как чиновник, она действительно владеет некоторыми сильными сторонами, которых у других нет».

Он неожиданно всё ещё говорил от её имени… Гу Хун Цзянь поплыла рядом с Чжао Юнь Юань. Глядя на него, она не могла не засмеяться и сказать: «Следователь Чжао по-прежнему чрезвычайно искренен!»

Лицо Линь Сы Цзэ пребывало бесстрастным, пока он говорил: «Её заслуги не компенсируют её поступков. Как только она будет отстранена от должности, жень сможет заставить её задуматься о себе. Как только она сделает это должным образом, она сможет вернуться в имперский утренний суд».

Чжао Юнь Юань вероятно счёл это слишком нелепым, но промолчал. Через некоторое время он прошептал: «…Да».

Гу Хун Цзянь слышала Линь Сы Цзэ говорящим о ней так, и, как ни странно, не почувствовала печали. Напротив, ей хотелось радоваться чужим несчастьям. «Ха!». Она не могла вернуться, потому Линь Сы Цзэ не мог заставить её уйти в отставку. Она вернётся победоносной через мёртвое тело. В виду подобных обстоятельств, Линь Сы Цзэ не мог лишить её должности. К тому же ему придётся посмертно поднять её в должности, вручить ей титул и провести для неё грандиозные похороны.

Позволяя Чжао Юнь Юань уйти, Линь Сы Цзэ восседал в одиночестве в Вэнь Дао Тан, по-видимому, о чём-то раздумывая. Спустя какое-то время Хэ Фан Нин появилась, и Линь Сы Цзэ не стал препятствовать ей, разрешая ей спокойно пройти вперёд в Вэнь Дао Тан.

Гу Хун Цзянь увидела, что глаза Хэ Фан Нин были слегка покрасневшими, Император также это заметил. Он взглянул ей в глаза, хотя, казалось, что ему нет до неё дела, а потом спросил: «Почему ты снова здесь?»

Его тон, вопреки ожиданиям, не был таким густым как мёд. Линь Сы Цзэ, казалось, был несколько нетерпелив, когда он произнёс слово «снова».

Хэ Фан Нин медлила с ответом, прежде чем её глаза резко покраснели. И она ответила: «Ваше Императорское Величество, Вы устали от чен ци?»

Линь Сы Цзэ слегка нахмурился и спросил: «Почему ты снова плачешь?»

Повторное использование слова «снова» заставило Гу Хун Цзянь слегка засмеяться.

Хэ Фан Нин плача утверждала: «Чен ци, чен ци просто услышала, как Помощник Министра Гу гладко продвигается в Префектуре Ху. Хотя её методы противоречивы, в конечном счёте, её сила чудовищна…».

«И?»

«Поэтому, чен ци чувствует немного грустно – чен ци пребывает в гареме и не владеет ни военным опытом Помощника Министра Гу, ни её находчивостью. Чен ци не может полностью разделить невзгоды Вашего Императорского Величества… Прежде, будучи способной размолоть чернильную палочку, будучи составлять компанию Вашему Императорскому Величеству, чен ци чувствовала, что приложила много усилий, но по сравнению с Помощником Министра Гу, чен ци выяснила, что та воистину ничего не сделала…»

Линь Сы Цзэ задумался на миг, прежде чем поднять свою бровь и прокомментировать: «Ты тоже хочешь пойти на войну?»

Хэ Фан Нин пискнула: «…Ип».

Гу Хун Цзянь рассмеялась: «Хахахахахаха!»

Хэ Фан Нин спешно пояснила: «Нет, нет, чен ци не желает вести войска в бой. Чен ци очень боится за… Чен ци просто чувствует, что не может разделить скорби с Вашим Императорским Величеством и разделить горя как Помощник Министра Гу. Во всех отношениях, чен ци хуже, чем она. Помощник Министра Гу не только лучше, чен ци также чувствует грусть поскольку фаворитка Вашего Императорского Величества – она, Ваша любовь превосходит любовь к чен ци…».

Линь Сы Цзэ уставился на неё, прежде чем ответить: «Что за ерунда».

Он ничего не добавил, заставив Хэ Фан Нин послушно замолчать.

Гу Хун Цзянь изумлённо уставилась на него.

——————————————————

(1) «zhèn» - Императорское «Я», обращение Императора к самому себе.

(2) «fù» – «отец» и «huáng» – «император» что совместно означает «Императорский Отец», что звучит немного нелепо на русском.