— Когда меня не станет, только тогда ты осознаешь, что есть я и что есть ты.

— Отец, ты о чем? — спросил юноша.

Он сидел за столом с отцом и обедал. Слова отца поразили его, и, съев ложку супа, он дополнил:

— К чему все это? Почему ты вдруг заговорил о смерти?

— Скоро узнаешь, — уклончиво ответил отец. — Сий мир придерживается некоего рода равноценного обмена. Когда спасаешь одного, другой умирает. Когда возносится одна страна, другая низвергается. В общем и целом, что ни делай, все сложится в недалекое от изначального будущее.

Сын ничего не понял и хотел было расспросить, но отец прервал его, подняв руку:

— Помолчи и послушай. Итак, ведь если все сходится одинаково, то итоговое будущее никак не изменить. Тем не менее то настоящее, в коем мы живем сейчас, кое является далеким будущим для наших предков, меняется. Люди до скончания веков — пока сферы существуют — не прекратят попытки.

— Сферы?

— Их ужасная сила словно прокалывает булавками мир. При каждом уколе мир рушится и восстанавливается по забытым воспоминаниям. Мир мучается — неизбежно и невыразимо. И лишь мы знаем о его боли.

Юноша тихо слушал отца. Помещение наполнилось необъяснимым чувством.

— Мир не потерпит нескончаемого переписывания памяти. Но, в сущности, он не выдержит именно нас. Мы, в конце концов, жалкие смертные. Наши сознания хрупки. Наша доля — чтобы нами пользовались как орудиями, а затем выбрасывали… впрочем, нет, нас, вечных подневольных, не выбросят никогда.

Отец закончил мысль ненавистно, жгуче-яростно, хоть и не переходя на крик, но быстро унял гнев, так как рядом сидел сын, и, устремив безучастный взгляд на него, продолжил:

— Мир ожидает последнего укола, который обратит изменения вспять и вернет изначальный уклад. 

Он потупил взор, посмотрев на колени и отчаянно произнес:

— Но этому бывать не при мне.

Тогда-то сын наконец все осознал… 

На следующий день отец повесился на садовом дереве. 

※※※

Замок Фарсас был огромен. Из середины многих коридоров не виднелись ни начало, ни конец. Тульдарский замок многократно расширяли с основания королевства, но Фарсас задумывался таким изначально.

— Должно быть, это потому что строили на подземном озере, — произнесла темноглазая и черноволосая умопомрачительная красавица.

Скрестив руки, она в белом облачении мага направлялась вдоль длинного коридора. Проходившие мимо чиновники и придворные дамы оборачивались к ней, забывая о приличиях. В загадочной тьме безлунной ночи ее глаз им виднелась лишь невинность девочки.

Сзади донесся жизнерадостный девичий голос:

— Принцесса Тинаша!

Обернувшись, красавица заметила двух знакомых магов.

— Сильвия, Доан, добрый день, — ответила она им.

Окликнувшая ее светловолосая девушка, улыбаясь, сделала реверанс, а шедший рядом маг поклонился. Они оба служили при дворе Фарсаса и дружили с Тинашей, хоть та и прибыла из соседнего королевства.

Сильвия бросила взор на ноги Тинаши.

— У вас что-то случилось с туфлями?

— Туфлями? 

Тинаша перевела взгляд следом за Сильвией. Белоснежные нагие ступни парили невысоко над полом. Ее глаза расширились от удивления, и она потеребила черные волосы. 

— Даже внимания не обратила. Задумалась.

— Насчет исследований? — спросила Сильвия.

Если маги на чем-то сосредоточивались, то, скорее всего, над личными исследованиями.

Будущая королева граничившего с Фарсасом магического королевства Тульдар кивнула.

— Кое-что немного не поддается… но, думаю, скоро доведу до ума.

— А, я, вероятно, знаю, о чем вы, — сказал Доан.

Имелась в виду наиболее тщательно скрываемая тайна во всем Фарсасе. Ведьма прокляла короля, когда тот был еще мальчишкой. Женщины, зачавшие от него, умрут до рождения ребенка. Даже верховный маг и король Тульдара не могли снять столь могущественное проклятие. Тинаша же изучала заклинание, пытаясь преуспеть.

Ведьм существовало всего три на материке. Но Тинаша могла постичь их заклинания: на то имелись две причины.

Во-первых, она в прошлом правила Тульдаром, причем тогда ее окрестили королевой-ведьмоубийцей. А во-вторых, она в юные годы видела, как подавлялось это проклятие.

Мужчина прибыл из наступавшего через четыре столетия будущего, чтобы спасти ее, и на него было наложено оно же, но уже не действовавшее. 

Он заявил, что когда-нибудь женится на Тинаше, но исчез после спасения. Пожертовав всем, он переписал ее судьбу и всю историю.

Также он владел королевским мечом, обезвреживающим магию. Мужчину этого звали Оскар.

Ныне он правил Фарсасом. Прошлое изменилось, и о Тинаше он не помнил, но ей было все равно.

Тинаша и Оскар отличались от других себя, которые поженились. Но новые они встретились опять.

Именно поэтому она была обязана снять с него проклятие.

— Нужно бы завершить, да что-то затрудняюсь… Разочек бы вдохновение прилило, — объяснила Тинаша.

— Ах да. Последний рывок часто самый трудный, — улыбаясь, произнес Доан. 

Придворный маг — высочайшая магическая должность. Во всех странах не набралось бы и пятиста. Самые умелые большую часть времени уделяли исследованиям, и Доан понимал, каково ей было уткнуться в стену.

Тинаша, паря, потянулась.

— Очень тяжело… но подчиняющаяся магическим законам разгадка точно существует.

 Проклятия и благословения творились на языке заклинателя, но их как магию ограничивали правила. Что бы новаторское ни придумывалось, это можно было изучить вплоть до мелочей.

Настоящие трудности представляло собой не проклятие, а то, что магическим законам противоречило.

Голубая сфера, что отправила другого Оскара назад во времени, сейчас хранилась в сокровищнице Тульдара, а имеющая другой цвет — в фарсасской. 

При использовании сферы история стирается и переписывается с момента, в котором оказываешься. Зачем было создавать столь разрушительное, не подчиняющееся магическим законам приспособление?

Тинаша размышляла, теряясь в сомнениях, пока не забила этим всю голову.

— Новый закон… нет. Друг другу они не противоречат.

Время нельзя обратить вспять по основному принципу магии. Оно всегда текло вперед. Существовали замедляющие течение лазейки, но никаких разворачивающих. Так гласил закон, неукоснительное правило мира. Прошлые эпохи — воспоминания.

— А если переписать закон другим? Или же в сфере таятся собственные правила? Но откуда вообще образоваться другим законам? Возврат во времени же означает воссоздание целого мира…

— Принцесса Тинаша, меня начинают тревожить ваши мысли, — обеспокоенно отметил Доан.

Он бы и хотел притворяться глухим, но пришлось сурово ее одернуть. Тинаша притихла. Сильвия же радостно спросила — по видимому, она ничего не слышала:

— Ах да, вы слышали городские толки о выставке в саду?

— Выставке? Саду? Толки? — переспросила Тинаша.

— Сильвия, чтоб тебя… — натянуто упрекнул ее Доан.

Тинаше о ней не сообщали. На следующие два дня после завершения происшествия с соседкой Фарсаса, Ярдой, она заперлась, сосредоточившись на проклятии.

Сильвия улыбнулась.

— А-а-а, о ней же все судачат. Повсюду обсуждают, что там его величество, вероятно, подберет себе невесту!

— … 

Воцарилась долгая гнетущая тишина. Доан тяжело вздохнул и с деловой улыбкой поклонился.

— Вспомнил, мне кое-чем нужно было заняться. Я пойду.

— Погоди, — властно остановила его Тинаша.

Доан словно в пол врос. Он корил себя за то, что не улизнул ранее. Тинаша ослепительно улыбнулась.

— Вы же так интересно рассказываете, я непременно хочу узнать подробнее.

…

— Выставки в саду проводятся со времен трех поколений назад при короле Региусе. Он зазывал торговцев и ремесленников, и те продавали товары, — объяснила Сильвия.

— О, и там собирались все, кто ему приглянулся, — догадалась Тинаша.

— Именно. Вся жизнь торговцев может перевернуться. Часто они вылезают из грязи в князи, когда начинают снабжать короля, — продолжила Сильвия.

Они втроем перешли в зал ожидания, и теперь Сильвия добродушно рассказывала о выставке, попивая чай. Ее взгляд сиял.

— А значит, возможность выпадала и дочерям торговцев, помогавшим отцам. Дворяне обращали на них внимание, да вспомните, прошлая королева сама была простолюдинкой.

— Это все лишь сплетни, — отрешенно добавил Доан.

Он не хотел ввязываться в разногласия, а Тинаше явно это все не нравилось. Но как будущая королева Тульдара она была рассудительна.

Тинаша, наслаждаясь шедшим от чашки ароматом, спросила:

— Так прошлый король и мать Оскара влюбились не на выставке?

— Нет, помнится, он однажды привел ее с собой в замок. Встретились, когда сбежал повеселиться, — ответил Доан.

— Сбежал повеселиться… Яблоко от яблони…

— Ее семья, кажется, была против женитьбы, до сих пор неизвестно, кто они. И на поминки никто не пришел, — сказала Сильвия.

— Хм-м… 

Тинаше подумалось, что и Оскар знал не обо всем.

Сфера, перенесшая его во времени, досталась Фарсасу именно от матери. К тому же по магической силе, пусть и запечатанной, Оскар превосходил обычных магов. Так как в отце ее не было ни крупицы, мать, скорее всего, магией владела.

Тинаша любопытствовала, но мать умерла, и все это относилось к другой стране. Она понимала, что не должна была задумываться. Этот вопрос ляжет на жену Оскара.

Она оперлась локтями о колени и положила подбородок на ладони.

— Интересно, на ком он женится?

— Принцесса Тинаша, дозвольте отлучиться. Живот прихватило, — произнес Доан.

— Да не буду я ничего разрушать! — выпалила она.

Она сама была повинна в том, что Доан ее опасался, но все равно возмущенно надулась. Сильвия хлопнула в ладоши.

— Знаю! Посетите ее сами!

— Что? Но я же иностранка. Оскар, думаю, разозлится.

Молодой король настаивал, чтобы она себя ценила и не выбиралась никуда сама по себе. Он бы рассердился, если бы она пришла на сборище торговцев, поэтому Тинаша не хотела обсуждать это. Но Сильвия отмахнулась:

— Достаточно, чтобы вас не заметили. О, или не узнали! Спойте проклятую песню.

— Они не настолько могущественны… и Оскар сразу, только запою, заподозрит меня, — возразила Тинаша.

— Значит, пойдем другим путем! В старинных фолиантах вроде писалось о превращающих заклинаниях.

— Превращения? Училась им в детстве, — согласилась Тинаша.

Превращение меняло тело, а не создавало образ, в отличие от других заклинаний или проклятых песен. Оно являлось древней продвинутой магией. Четыре столетия назад Тинашу обучали его основам, но воспользоваться им ей не доводилось. 

Тинаша порылась в воспоминаниях.

— Животным не обернусь… а, мелочи, вроде возраста, скорее всего, дело исправимое.

— Тогда давайте! Я подготовлю наряд, а вы притворитесь позарившейся на короля горожанкой! — прощебетала Сильвия.

— Не нужен Оскар мне! — возразила Тинаша.

— Кажется, пора отлучиться… Мне все еще дорога должность придворного мага, — тихо произнес Доан.

Сильвия-то воодушевилась, но он явно беспокоился. Тинаша скрестила руки.

— Ладно, но ненадолго. Чуть что, нагоняя не буду дожидаться, сразу удалюсь.

— Все будет путем, если вас не узнают! Предоставьте это мне! — произнесла Сильвия.

Она с безосновательной уверенностью заставила Тинашу встать и повела ее. Доан глядел им вслед, глубоко вздыхая и потирая разболевшийся живот.

※※※

Позже этим же днем замковый двор, на траве которого расстелили покрывала и расставили столы, заполонили горожане с изысканнейшими товарами. На черной ткани рядами мерцали кристаллы, а по соседству расположились замысловатые заводные шкатулки. Торговцы сновали туда-сюда, выставляя всевозможные ценности.

Больше всего они надеялись привлечь внимание короля, но дела могли пойти в гору, даже если бы это не получилось. Путь к снабжению королевского двора открывался и через расположение к себе чиновников. Связи же с влиятельными купцами позволяли начать международную торговлю. Были бы усердие и удача — а возможности открывались.

Присутствовавшие готовились тщательно и изо всех сил — все, в том числе и дочери торговцев, которые, однако, стремились к иному. На первый взгляд они лишь помогали родителям, но также, хоть и знали, что надежд мало, желали присвоить себе счастье, как бывает в сказках. 

Видя на замковом дворе короля, девицы взбудораживались. Они удерживались от визгов и воплей, но впивались в Оскара жаждущими взорами.

Его слуга, а также друг детства по имени Лазар слабо улыбался:

— Все как в прошлый раз. Девушек даже больше стало.

— Если так продолжится, мы с ними не совладаем. У меня нет времени на поиски невесты, — ответил Оскар.

Он осмотрел изделия тонкой ручной работы и, впечатлившись мастерством, взял шкатулку для украшений.

— Интересная она. Добротная вещица. Покупаю.

— П-премного благодарю! — ответил торговец.

После продажи королю его зауважают, и он явно радовался. Пока Лазар оформлял покупку, Оскар положил украшенную раковинами шкатулку в карман жакета и перевел взор на другие товары.

Направляясь вдоль замкового двора, он чувствовал всеобщее предвкушение. Если точнее, оно в большинстве своем охватывало всех юных девиц. На Оскара накатывало желание едко усмехнуться, но он сдерживался.

Когда король обошел половину торговцев, из толпы к нему выбежала девушка. Она раскраснелась и смущенно сделала реверанс.

 — Не окажете ли вы мне честь сопроводить вас, ваше величество?

Остальные девушки, поражаясь, завидовали ее дерзости. Глаза Оскара расширились от удивления, но затем он слегка улыбнулся.

— Признателен, но в этом нет нужды.

— Ох, но… — ответила девушка.

— Тогда позвольте мне, — предложила другая.

— Нет же, мне… 

Девушки окружали Оскара. Они больше не просто предвкушали — уговаривали наперебой. Стража короля забеспокоилась. Лазар в замешательстве посмотрел на господина.

— Ваше величество… 

Похоже, хотел предложить ненадолго покинуть выставку. Оскар призадумался.

Пусть выставка в саду когда-то возникла без особенного повода, ныне она считалась событием. Присутствовавшие торговцы и ремесленники заблаговременно направляли образцы товаров в замок. Их просматривали как король, так и королевские умельцы. Поэтому, если Оскар наводил такую суету, здесь присутствовать ему не было необходимости.

Торговцы все понимали и, надув губы, неодобрительно глядели на обнадежившихся девиц.

 Оскар начал было осматриваться и вдруг вдали под тенью дерева увидел веснушчатую девушку. Ее рыжие волосы были заплетены в хвост, а в белом фартуке и потертых деревянных башмаках выглядела она как обычная горожанка.

Но… было что-то эдакое в ее глазах.

В них бушевали сильные пламенные чувства, очаровывавшие кого угодно с одного взгляда. Она разительно отличалась от других девушек.

Оскар прищурился, словно смотря на солнце, и тихо вздохнул. Он осознал, что не мог отвести взор, и обратился ко всем:

— Что же, хорошо. Это прекрасный повод показать кому-нибудь замок. Но полно, не всем сразу.

Задумчиво оглядев девушек, он подозвал стоявшую под деревом:

— Да, пускай тебе. Подойди.

— Эм-м… 

Она застыла, а глаза ее заметались, будто ища способ вывернуться из положения. Осознав, что все на нее смотрели, она поджала губы, заалела и потупила взор.

 — Спасибо… огромное. Я согласна.

Девушка прошла сквозь толпу, в которой каждая завистливо на нее глядела. Она проследовала чуть позади Оскара из этого участка сада, и всеобщее возбуждение схлынуло словно волна. Другие же опустошенно вернулись к работе, и выставка вновь утихомирилась.

Вместе с королем девушка молча шла дальше по саду. Наконец отойдя достаточно, чтобы за ними больше пытливо не следили, она тихо спросила:

— Эм-м, ваше величество… почему я?

— Для этого нужна причина?

— Нет… не нужна.

Девушка поникла и побледнела, понимая, что последняя надежда разрушилась.

Оскар задумался, стоило ли промолчать, но был уверен, что ему не почудилось. Когда они добрались до лужайки, он присел на траву, и девушка поспешно разместилась рядом с ним.

Король еще раз оглядел веснушчатое лицо и ущипнул нежную щеку.

— Что происходит? Как ты так преобразилась?

— Ай-ай-ай! Прекрати! Это просто магия! — призналась она.

Она пригнулась, уклоняясь от руки и потирая покрасневшую щеку.

— А ты как меня узнал?

Хотя Тинаша преобразилась, Оскару казалось, что в ней не изменилось ничего. У нее был тот же невинный, но бойкий взгляд. Как тут ошибиться.

Оскар бесстрастно посмотрел ей в глаза. Ему пришло в голову множество ответов, но выбрал он уклончивый.

— Магия твою магическую силу никак не скроет. От тебя исходит слабое свечение.

— Ой… Да уж, не первый раз так меня замечаешь, — ответила Тинаша.

Она уткнулась лицом в ладони. Рыжие пряди вновь стали черными, а бронзовая кожа белоснежной. 

Несравненная красавица, королева, прибывшая из прошлого за четыре столетия до текущего года ради спасения Оскара, подняла взор и стыдливо улыбнулась.

— Прости. Просто захотела чуток отвлечься.

— Предупредила бы.

— Мне еще сказали, ты тут жену подбираешь.

— Слушай… Даже не думай свататься, притворяясь другой, — сурово произнес он. — Иначе нам с Тульдаром нелегко придется.

— Я и не пыталась! Просто мешать не хотела! — возразила Тинаша.

Впрочем, по ее поведению так не казалось. Будущая королева Тульдара снова и снова шла на безумия, пока избавляла Оскара от проклятия. Она даже вызвалась стать приманкой в одном из сражений. Оскар беспокоился из-за ее выходок, но рассудил, что, поскольку коронация приближалась, она облагоразумится. Для Тинаши долг был превыше всего, из-за чего она вскоре и покидала Фарсас.

— В итоге и впрямь помешала. Прости, пожалуйста, — виновато произнесла она.

— Ничего. Я все равно хотел уйти, — ответил Оскар.

Выставки начал проводить его чудак-прадед. Они были бессмысленны. Благодаря Тинаше Оскар пораньше освободился.

Оскар достал из кармана купленную шкатулку и положил ее на колени Тинаши.

— Держи.

— Чего? Это мне?

— Ты ведь не бывала на море.

Восхождение на престол неумолимо приближалось, и вскоре Тинаша уже не будет столь свободна. Оскару как королю жилось куда легче, потому что за Тинашей с ее тайным прошлым поведут строжайший надзор.

Он хотел, чтобы по меньшей мере, взглянув на шкатулку, она могла, вспомнить мимолетные деньки в Фарсасе, представить бескрайний океан, и в эти мгновения ощутить душевную свободу. 

Тинаша осмотрела шкатулку. Тонкой отделкой на ней изображалась девочка, игравшая около берега музыку на лире. Рыбы завороженно слушали, а местами вкрапленные сияющие самоцветы отбрасывали колеблющиеся тени.

Она бережно обхватила шкатулку руками.

— Спасибо большое. Она чудесна.

Оскар наблюдал за ней, и его взгляд смягчился. Прервав безмятежную тишину, он разлегся на траве и закрыл руками голову.

— Славно бы сейчас вздремнуть. Разуйся. В замке ты и босиком можешь телепортироваться.

— Эм-м, наверное… Ты спать собрался?

— Разбуди, когда уйдешь, — попросил ее Оскар.

Тинаша толкнула его прежде, чем он полностью закрыл глаза. Оскар убрал с глаз руку и увидел, что она похлопывала себя по коленям.

— Приляг сюда. Мне все равно еще кое-что надо обдумать.

— Ну надо же, — бесстрастно ответил он.

Он осуждающе на нее посмотрел — слишком уж беззащитно себя вела. Однако они находились здесь одни. Сейчас можно было.

Оскар переместил голову на колени Тинаши. Он поднял взгляд — она ребячески ухмылялась.

— Чего уставилась так? Голову мне отрубишь, пока сплю?

— Разумеется, нет. Если когда и потребуется, сражусь с тобой лицом к лицу.

— Самоуверенно. Я спать, — смыкая веки, ответил король.

Тинаша нежно гладила его по голове, перебирая белоснежными пальцами волосы. От нее исходил едва заметный цветочный аромат — ее естественный. Оскар вдохнул: он убаюкивал.

Он заснул и увидел короткий, но чудесный сон, в котором женился на простой горожанке.

Оскар быстро погрузился в сон. Он размеренно дышал. Тинаша на него смотрела.

— Не слишком уж и рассердился… 

Когда на выставке его взгляд остановился на ней, она в глубине души наивно обнадежилась. Но он просто понял, что Тинаша так маскировалась. Жаль, что магическая сила ее выдала. Сильвия ведь очень радовалась, подбирая наряд.

Тинаша сняла деревянные башмаки, стараясь не разбудить Оскара. Пятки и пальцы покраснели — она такие никогда не носила. Вероятно, предполагая это, Оскар и посоветовал их снять. В душе все запуталось. 

Она потерла пятки и, почувствовав себя лучше, приподняла шкатулку.

— Симпатичная такая… 

Свет от солнца и камней озарял вырезанные сказочные изображения. Возлюбленный девушки пропал при крушении в море. Днем она пыталась найти его, обходя берег, а ночью пела рыбкам и вопрошала их.

Все ее старания не приносили плодов. Она уже почти отчаялась, но тогда он появился. Он утратил воспоминания, и девушка скорбела о том, что их забрал океан. Тем не менее по сказке она была счастлива, и они вновь сблизились друг с другом.

 — Вновь сблизились… 

Тинаша задумалась о них с Оскаром. Они отличались от девушки и возлюбленного из сказки, так как изначально не любили друг друга. Им было предначертано проститься насовсем.

Она встретилась с Оскаром сейчас, потому что другой он спас ее четыре столетия назад. Однако вскоре их пути разойдутся. Ему она могла оставить только итоги стараний: снятие проклятия. В каком-то смысле это воплотило бы ее чувства, ведь во многих благословениях и проклятиях чувства скрывались.

— О!

Вдруг что-то в сознании щелкнуло. На Тинашу нахлынуло вдохновение.

Несомненно, этого мне и не хватало, чтобы снять проклятие.

Желание оставить частичку себя. Вот что движило при наложении проклятия на Оскара. В сотворенной ведьмой Тишины структуре существовала скрытая именная часть, которая не исчезнет даже при снятии проклятия. Тинаша осматривала проклятие четыре столетия назад: именную часть не рассеивали.

Заклинание необходимо было завершить так, чтобы с именной частью ничего не случилось.

— А значит… 

Тинаша посмотрела на спящего Оскара, положившего голову на ее колени. Ей бы и хотелось проверить догадку, но не будить же. Она желала дать ему расслабиться, отдохнуть от беспокойных будней.

Чуть поразмыслив, она распростерла руки и призвала мягкое одеяло. Накрыв им Оскара, она продолжила обдумывать проклятие.

 ※※※

Сколько он проспал? Судя по положению солнца в небе, не больше часа.

Оскар повернул шею и посмотрел на ту, на чьих коленях спал. Она тоже задремала, и ее голова склонилась набок. Он ожидал, что Тинаша будет бдить, но она отлынивала.

Заметив, что он укрыт одеялом, Оскар вздохнул.

— Хоть мы и в замке, лучше бы кому-то поглядывать по сторонам.

Произойти могло что угодно. Однако в крайнем случае кто-то бы, вероятно, проснулся.

Некоторое время Оскар наблюдал за дремавшей Тинашей. Но вечно он так лежать не мог. Он присел, накрыл ее одеялом и приподнял на руки — так и не просыпалась. 

Оскар нежно прижал ее к себе.

— Спи. Пока ты в Фарсасе, можешь расслабиться.

Тинаша бы могла стать обычной горожанкой, но Оскар знал, что она так не поступит.

Их воспитывали ради большего. Именно поэтому подобные мгновенья свободы ценились.

Неся Тинашу, Оскар мысленно возвращался к работе.

Он не хотел вспоминать, сколько еще им отведено дней.

Продолжение следует...