Когда до Элси дошли слухи о том, что Надрас требует «передать ему невесту, госпожу Рисхен», она, признаться, ощутила легкое раздражение.

Все шестнадцать лет, пока девочка томилась в башне, эта страна не пошевелила и пальцем, а теперь, стоило Розсарку вызволить ее оттуда, Надрас вдруг объявился с требованием вернуть невесту обратно. Не слишком ли это бесцеремонно?

Но была в ее чувствах и законная гордость: ведь именно она собственными руками вернула девочке утраченную прелесть и здоровый румянец. Но гордость эта тонула в горечи. Рисхен только-только начала обретать покой в Розсарке, а ее уже готовились сорвать с места ради чьих-то политических расчетов. Поэтому, когда до Элси донеслось, что выдачу Надрасу решили пока отложить, у нее буквально отлегло от сердца. Втайне она мечтала о том, что однажды, когда все наконец уляжется, Рисхен обзаведется небольшой усадьбой где-нибудь на землях Аннери и проживет там долгую, тихую, ничем не примечательную жизнь.

Вот только сама Рисхен, похоже, к такой тихой жизни вовсе не стремилась.

— Так вот она какая... железная магическая плита.

Элси затаила дыхание, разглядывая черную металлическую пластину, которую поднесли ей прямо к лицу. Размером та была примерно с дно большого котла, а толщиной в один палец. На первый взгляд самая обычная железная плитка, вот только в углу ее были вделаны два крохотных кристалла. Элси достаточно долго служила во дворце, чтобы без объяснений узнать в них элементы управления магической плитой.

— Это пробный образец. Я хочу немного упростить устройство. Пока его может собрать только очень умелый мастер.

— Значит, вы хотите, чтобы плиту мог создать и обычный маг? Но разве тогда по рукам не пойдут подделки?

— Тот, кому один раз покажут, сумеет повторить. А вот тому, кто не знает, разобраться в самом принципе будет очень непросто. Мне так кажется.

— Вот как.

Элси вздохнула и осторожно коснулась одного из кристаллов. Пластина начала медленно наливаться теплом.

— Впечатляет.

— Я хочу сделать ее еще меньше. И тоньше.

Глядя на недовольно нахмурившуюся принцессу, Элси невольно прыснула со смеху. Конечно, серебряные магические плиты, давно вошедшие в оборот, были и тоньше, и позволяли точнее управлять жаром, но то, что лежало сейчас перед ней, было по-настоящему революционным уже потому, что делалось из железа. Запусти такую вещь в массовое производство — и жизнь простого народа изменится до неузнаваемости, а магические ремесла шагнут еще на ступень вперед. Это более чем впечатляло.

И все же именно эта неспособность довольствоваться достигнутым была так свойственна Рисхен, что Элси почувствовала невольную нежность. Стоило ей остановить работу плиты, как девочка подула на пластину собственной магией, охлаждая еще теплый металл, и отодвинула ее к краю стола.

В комнате для отдыха, кроме них двоих, никого не было. Незадолго до этого здесь сидел Рима, но он разминулся с Элси и ушел по делам. Оставшись вдвоем, они коротали время за чаем и неспешной беседой.

— Элси, а ты знаешь, что сейчас происходит в Надрасе и в Аннери?

— Это... Простите, госпожа Рисхен, но мне, право, неоткуда знать таких подробностей. Об этом лучше спросить у его величества.

— Хочешь узнать, принцесса?

Мужской голос, раздавшийся от входа так внезапно, что Элси едва не выронила чашку, заставил ее вскинуть голову. Рисхен же, ничуть не изменившись в лице, неспешно обратила в ту сторону свои большие темные глаза.

Поймав взгляды обеих дам, Дита мягко усмехнулся. Привычным шагом бывалого воина он прошел прямо к Рисхен и одарил ее обворожительной улыбкой. Элси приподняла бровь.

— Опять вы... Знали бы вы меру.

— Ах, прошу прощения. Пожалуй, я и правда был слишком бесцеремонен.

Дита опустился на одно колено и взял руку Рисхен. Темные глаза девочки округлились.

— Так лучше, принцесса?

Мужчина прижал губы к тыльной стороне ее белоснежной руки и лукаво улыбнулся. Большинство девушек на ее месте непременно залились бы румянцем, однако Рисхен лишь растерянно нахмурилась.

— На полу неудобно, садитесь на стул. И если вы что-то знаете — расскажите.

— Слушаюсь.

Элси была явно настороже, но раз уж Рисхен пожелала его выслушать, поделать было нечего.

Дита с улыбкой придвинул стул и сел рядом с девушкой, развернувшись к ней.

— Итак, о Надрасе. Вопрос о твоей передаче они пока приняли, так что открытого разрыва удалось избежать. Однако, по слухам, эта страна заручилась поддержкой Киска и усиленно готовится к войне. Впрочем, возможно, причина тому — то, что Розсарк сдерживает поставки оружия.

Генерал бросил это вскользь, но Рисхен и Элси заметно побледнели.

Как бы Розсарк ни стремился избежать войны, если ее захочет Надрас, опасность никуда не денется. То, что обе восприняли эту очевидную истину как удар, объяснялось просто: ни той, ни другой само желание развязать войну не было понятно.

Дита с явным интересом обвел их лица взглядом и постучал пальцем по столу.

— Аннери на первый взгляд совершенно спокойна. Однако судьба принца до сих пор неизвестна, да и в народе ходят слухи — вполне, впрочем, правдивые, — что у них была принцесса и что ее увез Розсарк. Возможно, кто-то распускает их с умыслом, но недовольство в народе так или иначе копится.

— Принца?

— Что, не знала? Это твой младший брат, принцесса.

Маленькие губы Рисхен дрогнули.

Если рассудить здраво, заточенная принцесса и не могла быть единственным ребенком в семье. У короля с королевой непременно должен был родиться наследник.

Но весть о том, что у нее есть живой младший брат, зажгла в Рисхен что-то горячее и не имеющее названия.

Значит, кто-то из ее семьи все еще был жив.

Сколько ему сейчас лет? Наверное, он еще совсем ребенок. Увидеть бы его хоть один раз, убедиться бы, что с ним все хорошо.

И это желание разрасталось в ее груди все сильнее.

Заметив надежду, мелькнувшую в темных глазах, Элси затаила дыхание. Но Дита лишь мягко улыбнулся.

— Пока принцесса заперта здесь, встретиться с ним не выйдет. Розсарку незачем держать двух заложников. Его величество, по всей видимости, скрывал от тебя существование брата именно затем, чтобы ты не вздумала просить о встрече.

Слова мужчины обрушивались на Рисхен одно за другим. Она смотрела на Диту так, словно пыталась переварить что-то совершенно непостижимое.

— Заперта? Я?

— А как же еще это назвать? Тебя удерживают в этом замке по воле его величества.

— Но Ортвин... он тот, кто меня освободил.

— Нет. Просто место заточения стало просторнее, вот и все. Ты по-прежнему в плену и ни в коей мере не свободна. И если, как ты говоришь, здесь есть добрая воля, то почему же тебе не сказали о существовании брата?

— Замолчите! Это уже дерзость!

Элси не выдержала и вмешалась, почувствовав, что дело зашло слишком далеко. Однако Дита обратил на нее взгляд, полный такой давящей силы, что слова застряли у нее в горле.

— Помолчи немного. Если ты и правда на стороне принцессы. А если тебе есть что возразить — я слушаю.

— Прошу вас... не обижайте Элси. У нее ведь тоже есть... свое положение.

На этот раз вступилась сама Рисхен. Дита пожал плечами и снова повернулся к принцессе.

— Принцесса, раз уж ты остаешься в этом замке, будь осторожна. Твоя магия способна двигать целые государства. А значит, рано или поздно явятся те, кто захочет тебя использовать, и те, кто захочет от тебя избавиться.

— Я...

— Это все, что я хотел сказать. Но если желаешь знать правду, то я могу вывезти тебя за пределы замка и показать куда больше, чем ты видишь сейчас.

Рисхен с растерянностью в глазах покачала головой. Мужчина тихо усмехнулся.

— Что же, решай сама.

Дита резко поднялся, потянулся и растрепал девушке волосы. Прежде чем Элси успела возмутиться такой бесцеремонностью, он развернулся и вышел из комнаты.

После него осталась только тишина, которой было не подобрать названия. Рисхен, все еще в оцепенении, мысленно перебирала услышанное.

Она не поверила каждому его слову, но и назвать все это ложью тоже не могла.

И с этим ощущением Рисхен впервые по-настоящему задумалась о том, что она значит в этом замке и что этот замок значит для нее.

※※※

Слухи о судьбе принцессы разошлись по Аннери куда шире, чем следовало, и Абеля это встревожило: о существовании сестры знали считанные люди, и почти все они были здесь, в подполье.

Абель тут же расспросил всех, кто бывал в убежище, но, разумеется, никто из них тайны не выдавал. Впрочем, у одного из чиновников нашлась своя догадка.

— Признаться, в последнее время до меня доходили странные слухи. Говорят, сразу несколько человек расхаживают по разным местам, открыто рассуждают о судьбе обоих высочеств и подстрекают крестьян к неповиновению.

— Так вот откуда все это идет. Но кто это делает и зачем?

— Возможно, кто-то, не знающий о том, где укрылось ваше высочество, распускает эти слухи в надежде на ваше возвращение.

Абель кивнул в ответ на слова чиновника, однако про себя подумал, что подобное объяснение слишком уж благодушно.

Разве человек, искренне болеющий за Аннери, стал бы намеренно будоражить народ и настораживать Розсарк?

Мальчику невольно вспомнился тот маг, что оказался лазутчиком Надраса.

— Возможно, это кто-то из чужой страны... Если этот человек появится снова, немедленно дайте мне знать. Я хочу посмотреть, что он из себя представляет.

— Вы намерены разбираться лично, ваше высочество?

— Лишняя неприязнь к Розсарку — последнее, что нам сейчас нужно. А чтобы ее пресечь, нужно сперва понять, кто именно распускает эти слухи.

Намерение юноши было благородным, вот только справится ли он с тем, с кем ему придется иметь дело? Приближенные втайне тревожились, однако склонили головы и подчинились.

Тот самый человек, сеявший смуту, объявился близ замка Аннери двумя днями позже.

※※※

После того случая в комнате для отдыха Дита стал для Элси человеком, за которым нужен глаз да глаз.

Он появлялся неизвестно откуда и всякий раз успевал нашептать Рисхен что-нибудь нежелательное. Сама девушка, похоже, нисколько этим не тяготилась, скорее наоборот: слушала охотно. Но с точки зрения Элси все, о чем говорил Дита, сводилось к одному: посеять в принцессе сомнения в Ортвине и уговорить ее покинуть замок. Насколько серьезны были намерения человека, состоящего у короля в вассалах, оставалось только гадать, но во избежание лишних неприятностей Элси приходилось зорко следить за тем, чтобы не подпускать его слишком близко.

Вот и сейчас она сидела в комнате для отдыха с чашкой чая и настороженно поглядывала по сторонам. Наблюдавшая за ней Рисхен наклонила голову набок.

— Не стоит так беспокоиться.

— Не обращайте внимания. Это я приглядываю за тем мужчиной.

— Но ведь то, что говорит Дита, похоже на правду.

Элси помрачнела.

Этот человек и правда не лгал. И то, что Ортвин не был образцом честности, тоже было правдой.

Вот только даже говоря правду, стоит добавить к ней самую малость собственного взгляда — и слушатель незаметно для себя получает искаженную картину.

Да, Ортвин держал Рисхен в замке потому, что она представляла политическую ценность, и это был факт. Но не менее верно было и то, что он делал для нее куда больше, чем того требовало ее положение. Дита же умело выпячивал лишь первое, и потому Элси всякий раз морщилась и вмешивалась с поправками и возражениями.

По всей видимости, это раздражало и его самого: он явно выжидал минуты, когда Элси отойдет от принцессы подальше.

— Так или иначе, прошу вас, не слушайте этого человека слишком внимательно. Это до добра не доведет.

— Хорошо. Буду пропускать... половину мимо ушей.

Беспокойство все равно не отпускало, но Элси скрепя сердце вышла: нужно было передать дела сменщице. И не прошло даже двух-трех минут, как явился тот самый Дита. Похоже, он и правда поджидал своего часа где-то поблизости. Как ни в чем не бывало придвинув стул, он сел рядом с Рисхен и потянулся к сладостям на столе.

— Как настроение, принцесса?

— Когда я слишком много разговариваю с вами... Элси недовольна.

— Весьма огорчительно, что меня считают дурным влиянием.

Мужчина как всегда выглядел совершенно невозмутимым. Рисхен склонила голову и переспросила:

— А вы — дурное влияние?

— Кто знает. Это зависит от тебя, принцесса.

В этих словах при желании можно было расслышать приглашение, но Рисхен не изменилась в лице. Вместо ответа она отправила в рот кусочек сладкого. Нарк, свернувшийся клубком у края блюда, приоткрыл пасть, и девушка бросила ему сахарную конфету.

Когда Рисхен была с Дитой, она почти никогда не заговаривала первой. Обычно говорил он, а она задавала два-три вопроса — и не более.

Дита промочил горло чаем и заговорил вполголоса.

— Это не для чужих ушей, но, судя по всему, твой младший брат пропал на землях Аннери.

— Что?

Рисхен вскочила. Схватив сидящего рядом мужчину за плечи, она заглянула ему в лицо.

— Но ведь он и прежде оставался неизвестно где?

— Дело в том, что не так давно принца стали замечать то здесь, то там по всей Аннери. По всей видимости, он хотел своими глазами увидеть, как именно Розсарк управляет страной.

От этих слов перед Рисхен встал образ незнакомого ей брата: его прямота, его неспособность закрывать глаза. Ведь и она сама хотела того же: знать, как живут люди.

— Но совсем недавно принц, говорят, отыскал какого-то мага и потребовал у него объяснений. Этот маг будто бы повсюду распускал слухи, что тебя держат в заточении в замке Розсарка. Принц прослышал об этом и пришел разузнать, откуда берутся подобные сведения. — Дита сделал паузу. — И с тех пор пропал.

Рассказывал он так, словно видел все собственными глазами. Рисхен нахмурилась.

— Но ведь это просто... чтобы его не нашли люди Розсарка. Он и раньше скрывался.

— Так подумал бы любой. Вот только вчера к чиновнику, служащему в Аннери, ворвалась какая-то женщина, назвалась личной охраной принца и твердила одно: «Верните его высочество». Ее, разумеется, задержали.

— Почему...

Если это правда, выходит, что Абель пропал даже для своих.

Руки Рисхен обмякли. Дита с горькой усмешкой посмотрел на нее: лицо девушки как обычно ничего не выражало, но она явно была потрясена.

— Возможно, его схватил кто-то из людей Розсарка. А может, он ушел сам. Говорят, он хотел вернуть сестру, так что, может статься, сейчас он прячется где-то неподалеку.

— Меня?

— Вас всего двое, больше никого не осталось. Что же тут удивительного?

Рисхен не нашла слов в ответ. Они ни разу друг друга не видели. Мало того, она была нежеланным ребенком, запертым в башне. И все равно он шел за ней.

Что-то беззвучное встало в горле. За глазами защипало жаром.

Она прикрыла лицо рукой, пытаясь скрыть, что вот-вот заплачет. Дита спросил негромко, почти мягко:

— Что ты намерена делать, принцесса? Если тревожишься о брате, быть может, отправимся его искать? Захочешь выбраться из замка — я помогу.

— Я...

Предложение мужчины звучало соблазнительно — почти невыносимо соблазнительно.

Но вместе с тем что-то внутри насторожилось. Если она уйдет с ним сейчас, назад дороги уже не будет: она чувствовала это ясно, хотя и не могла объяснить.

— Его величество не на вашей стороне. А на магические плиты, которые вы создаете с таким трудом, уже нашлись желающие применить ту же основу в военных целях.

— Что? Мне об этом не говорили.

— И не скажут. Ведь ясно, что ты будешь против. Но если ты останешься в этом замке, то тебя непременно используют в войне. Уходить нужно сейчас.

Рисхен медлила. Он улыбнулся и протянул ей руку.

— Не бойся. Я тебя защищу.

Слова прозвучали так тихо, что девушка уже почти открыла рот для ответа.

Но в этот самый миг в дверях появилась новая служанка, пришедшая сменить Элси. За ее спиной стоял преподаватель. Увидев лицо Рисхен, он невольно вздрогнул.

— Принцесса? Что случилось?

— Ничего...

Рисхен подошла к вошедшим и ухватилась за рукав учителя. Он и служанка переглянулись. Дита с горькой усмешкой поднялся.

— Кажется, я получил отказ. Какая жалость. А ведь я на твоей стороне.

— О чем вы? — спросил преподаватель, и голос его прозвучал холодно, что случалось с ним крайне редко.

Дита лишь усмехнулся, ничего не ответил и вышел из комнаты.

Служанка растерянно заглянула Рисхен в лицо.

— Позвать Элси?

— Все хорошо. Спасибо.

Рисхен отпустила рукав и подняла голову. Уголки ее губ чуть дрогнули вверх.

— Простите... можно сегодня отменить урок? Мне нужно кое-что обдумать. Вы ведь пришли специально, и мне очень жаль…

— Это совсем не проблема. Но, если вас что-то тревожит, вы всегда можете мне рассказать. Подумать в одиночестве тоже полезно, однако, если что-то будет не так, я помогу вам, чем смогу.

Это предложение было ей искренне приятно. Он не бросил ее, невежественную, тогда и сейчас точно так же протягивал ей руку. Но это было ее собственное дело и ее собственное упрямство. К долгу королевской крови оно не имело никакого отношения.

И потому Рисхен улыбнулась по-настоящему, настолько, насколько могла.

— Спасибо. Если я запутаюсь и не буду знать, что делать, — снова приду к вам.

Она чуть поклонилась, и тут ей на грудь бросился Нарк. Рисхен поймала дракончика и тут же передала его преподавателю. Тот машинально принял его, а девушка развернулась и вышла из комнаты.

За окном садилось солнце, и чистая синева медленно заполняла небо.

Закат был точно таким же, как вчера и позавчера.

Но именно этот вечер стал началом долгой ночи.

※※※

— Я-то думала, удастся поучаствовать в занятной игре с огнем, но раз уж Розсарк с тех пор и не шевелится, видно, задора им не хватает.

Женский голос звучал певуче, точно музыка. Его хозяйка лежала на кушетке, лениво покачивая веер в руке.

Завораживал не только блеск янтарных глаз юной девы: молочно-белая рука так же маняще выглядывала из шелкового рукава. 

Ортия — сестра короля, которую в соседних странах прозвали очаровательной принцессой Киска. Молода и прекрасна, вот только в ее голосе таился яд, выдержанный, как у самого опытного политика. Маг, стоявший перед ней на коленях, низко склонил голову.

— Из Надраса пришло письмо с просьбой приостановить дело. Похоже, принц Аннери не стремится к возрождению королевства.

— Как жаль, как жаль. А я уже было решила, что наконец-то будет война.

Ортия взяла из рук придворной дамы красный плод и впилась в него белыми зубами прямо через кожуру.

— Что-то в последнее время нестерпимо скучно. Может, нашепчу братцу что-нибудь неприятное о Фарсасе? Могло бы выйти занятно.

— Фарсас все же не тот противник, с которым стоит затевать войну ради забавы. Потерять можно многое, а выиграть...

— Не порти мне удовольствие прежде, чем я хоть что-нибудь сделаю. Стало быть, нужен какой-то козырь, так?

Девушка слизала стекающий по пальцам сок.

Тех, кто открыто осудил бы ее за то, что она играет государственными делами как забавой, было до смешного мало — почти никого. Ведь эта королевская особа была куда острее умом, чем сам король, и по сути правила страной именно она.

С теми, кто ей не нравился, Ортия не церемонилась: изводила их так, как кошка терзает пойманную добычу. Ее нрав внушал страх и внутри страны, и далеко за ее пределами, а прозвище «Очаровательная Принцесса» давно уже стало едва ли не синонимом самого Киска.

Заговорив о козыре, Ортия, судя по лицу, так ничего и не придумала, и взгляд ее начал скучнеть. Если она сейчас расстроится, то снова потребует чего-нибудь невозможного. Маг решился заговорить.

— На самом деле есть сведения, что нынче ночью в Розсарке должно произойти нечто любопытное.

— О как? Заговор? Недурно. Хочу посмотреть.

— П-позвольте...

— Шучу. Все растеряются, если меня вдруг не окажется в замке, — это я понимаю. Тогда ступай сам. Вместо меня.

— Слушаюсь.

Получив приказ, маг поднялся, сделал несколько шагов назад и начал выстраивать заклинание телепортации.

Ортия смотрела на него вполглаза и добавила:

— И привези мне что-нибудь. Человека или вещь — все равно. Что-нибудь занятное.

— Будет исполнено.

Фигура мага растворилась в воздухе. Ортия взглянула на плод в руке и небрежно швырнула его туда, где только что стоял на коленях ее вассал.

※※※

В полутемной комнате собралось несколько десятков мужчин.

Всех их отбирали с величайшей тщательностью: только лучшие бойцы. Именно для этой ночи.

Стоявший перед ними человек объявил громким, уверенным голосом:

— Все на месте. Сегодня ночью исполняем. Убейте Ортвина.

Прозвучал приказ убить короля целой страны, но никто из собравшихся не дрогнул. Каждый знал свою роль и с остротой отточенного клинка принимал одно распоряжение за другим.

В дальнем углу комнаты, чуть покачиваясь, стоял единственный среди них мальчик в дорожном платье.

В его широко раскрытых глазах не было ни капли собственной воли — лишь мутная пустота человека, чьим разумом управляла чужая магия.

Маг, стоявший рядом с мальчиком, наклонился к его уху и прошептал:

— Слышал? Сегодня ты убьешь короля Розсарка, принц Абель.

Мальчик кивнул, по-прежнему ни на чем не задерживая взгляда. А приказы все продолжали звучать.

— Принцессу Аннери взять живой. Помните, она маг.

Собравшиеся молча кивнули в знак согласия.

Все распоряжения были отданы, и мужчины растворились в ночных коридорах замка.

※※※

В последнее время Ортвин был так занят, что они почти не виделись. Перехватить его Рисхен удалось лишь поздним вечером, в переходной галерее, когда король направлялся во внутренние покои к наложнице.

Вырвавшись из рук стражников, пытавшихся ее остановить, девушка влетела в галерею и, едва увидев Ортвина, закричала, и голос ее дрожал от гнева:

— Ты! Что ты задумал?!

— Что такое? Не шуми.

Ортвин остановился и повернулся к ней. Рисхен обеими руками вцепилась в его одежду.

— О чем ты вообще думаешь?! Не смей использовать нас в своей войне! Ни плиту, ни брата!

— Брата?

Переспросив о том, о чем не имел ни малейшего понятия, Ортвин почувствовал, как внутри у него что-то похолодело, и прищурился. Насчет плиты догадка была только одна. Но и она никак не объясняла подобного негодования.

Он взял Рисхен за подбородок, заставив поднять голову, и пронзил ее тем взглядом, в котором читалась вся его власть.

— Не приходи ко мне с бессмыслицей. Никакого брата я знать не знаю.

— Тогда хотя бы плиту! Ты ведь хотел использовать основу магической плиты, чтобы...

Ортвин зажал ей рот рукой. О магических плитах в замке знали считанные люди, и говорить о них здесь было недопустимо.

Взглядом приказав страже отступить, он втащил вырывающуюся девушку в покои.

Пройдя мимо изумленных служанок, Ортвин втолкнул Рисхен в первую же свободную комнату, вошел следом и запер за собой дверь.

— Знай время и место! Неужели ты сама не понимаешь, о чем можно говорить в таких местах, а о чем нельзя?!

Король резко прикрикнул на упавшую на пол девушку, но та не дрогнула. Напротив, ее темные глаза вспыхнули, и она ответила ему в полный голос:

— Если этого нельзя слышать твоим же слугам, то это само по себе уже беда!

— Это государственная тайна. Знать ее нужно далеко не всем.

— Потому что ты собираешься запустить в дело новое оружие?! И снова развязать войну?! Воюешь ведь не ты один! Неужели ты и правда думаешь, что король — это вот так?!

— !

Ортвин прикусил губу. В глазах его на мгновение все побелело.

Сказать, что он этого не делал, значило бы солгать. А то, что он об этом думал и считал такое возможным, было чистой правдой.

— Откуда ты об этом узнала...

— Я пошла в лабораторию и попросила показать мне все материалы. Там были записи об опытах по военному применению. С разрешением за твоим именем.

— Беленки.

Значит, сведения о магических плитах утекли через кого-то из придворных магов, человека маркиза Беленки, который втайне и начал эти опыты. Смелый ход. Любопытно, что они собирались делать, если бы король узнал.

— Ортвин?

Его реакция озадачила Рисхен.

Объясни он ей все как есть — и она, наверное, поняла бы.

Но зачем? Зачем ему, королю, оправдываться перед девчонкой, у которой нет ни капли власти?

Она ничего не знает — и всякий раз бьет в самое больное. Всякий раз ставит перед ним один и тот же вопрос: «Достоин ли он быть королем?».

В каком-то смысле она была права, и он это понимал. Но понимать и всегда поступать правильно — вещи разные. Он ведь тоже с детства представлял себе идеального короля. Думал, что это отец. Или брат. Думал, что проживет свою жизнь, поддерживая их. До тех самых пор, пока слова матери не исказили все до основания.

— Что ты можешь понять...

Сорвавшиеся с губ слова были сродни проклятию. Ортвин схватил Рисхен за плечи.

— Я ненавижу магов. А женщин-магов тем более...

— Отпусти.

Темные глаза твердо смотрели на него.

Этот цвет. Это лицо. Где-то он их уже видел.

«Ты несешь в себе прямую кровь Фарсаса».

Просто красивая и страшная женщина.

Черты, похожие на материнские. Но она была не мать. Что-то иное, лежащее гораздо глубже...

«А потому никогда, слышишь, никогда не связывайся с королевским домом Фарсаса».

— Молчи!

В его голосе была одна лишь горечь.

Рисхен слегка нахмурила красиво очерченные брови и смотрела на человека, которого терзало что-то из его прошлого.

Мгновение, в котором оседала только боль. Она медленно, глубоко вдохнула, и произнесла:

— Что… тебе не нравится? Что тебя мучает?

Вопрос был простым и искренним, как их задают дети. И в комнате он прозвучал до странности тихо, точно гладь воды в безветрие.

— Я...

Ортвин крепко зажмурился. Перед глазами его встало лицо матери, счастливо улыбающейся.

Как она могла улыбаться вот так? Он не понимал этого. И эта девушка, наверное, тоже не поняла бы. Он покачал головой и посмотрел на Рисхен с кривой, надломленной улыбкой.

— Рисхен, ты спрашиваешь, достоин ли я быть королем. Но скажи мне, чем вообще дается это право? Ведь во мне... нет крови королевского дома Розсарка.

— Что?

Девушка растерянно уставилась на него снизу вверх. Мужчина же, глядя на нее сверху вниз, улыбался с лицом человека, готового вот-вот заплакать.

— Моя мать вышла замуж в Розсарке и почти сразу забеременела. А когда я родился, король Фарсаса тайно приехал взглянуть на меня. Скажи, зачем монарху другой страны ехать смотреть на ребенка какой-то дочери маркиза? Потому что это был его собственный ребенок. Я — незаконнорожденный сын моей матери.

Вот и сказал.

То, в чем он не признавался ни единой живой душе, он взял и произнес вслух сам.

В голове его закружилось что-то похожее одновременно и на сожаление, и на ожидание. Ортвин прикрыл глаза, чувствуя легкое головокружение.

Покончить с этим и все бросить — вот чего ему хотелось. Но было нельзя. Он король.

Рисхен, услышавшая из его уст тайну его рождения, была явно потрясена. Ее кукольное лицо сменило выражение: она о чем-то напряженно думала.

— Это мама тебе сказала?

— Да. Сказала: «Ты несешь прямую кровь Фарсаса, а потому не смей с ними связываться. В той стране есть Акашия. Королевский меч способен подтвердить прямое происхождение». Видимо, хотела застраховаться, чтобы ее измена никогда не всплыла.

Давний удар снова ожил у него внутри.

Он не продолжает кровь отца, которым восхищался. Хуже того, он рожден из материнского предательства.

В тот день все разом перестало иметь смысл.

Что значит быть хорошим королем? На что он вообще способен?

Ортвин потерял дорогу.

И после долгих мучений он пришел лишь к двум выводам: сделать Розсарк достаточно сильным, чтобы тот мог противостоять даже Фарсасу, и обойтись при этом без всякой опоры на магию. А ради этого не останавливаться перед тем, чтобы подчинять другие страны силой.

Как можно было пойти на такое, выйдя замуж в королевский дом? Думала, что раз ребенок не наследник престола, то и сойдет? Это же просто безумие...

Мать, которая не стала покорно служить королю, но и не сбежала ради собственной свободы.

Итогом этого противоречия стал он сам.

— Ортвин, ты...

— Молчи. Теперь, когда ты об этом знаешь, тебе тоже отсюда не вырваться. Останешься прикованной к этому замку до конца своих дней.

Темные глаза широко раскрылись.

Ортвин выплюнул эти слова с горечью и в тот же миг сам почувствовал, как больно они ранят его самого.

Неужели опять все то же самое. Неужели я сам заточу в замке того, кого сам же и хотел освободить. И буду причинять людям боль собственной болью — снова и снова, до самого конца.

— Уходи.

— Что?

Рука, державшая девушку за плечо, упала. Он сжал ее в кулак, и кулак этот дрожал.

— Уходи! Уходи куда-нибудь! Прочь из этого замка, туда, где я тебя не достану!

Хаотичная, разрывающая изнутри боль обернулась словами.

На самом деле это ему самому хотелось бежать из замка.

Стыдясь того, что не имеет права сидеть на троне, он хотел спрятаться там, где его никто не увидит.

— Живо уходи, Рисхен!

От этого удара голосом девушка, не сводившая с него глаз, вздрогнула всем телом. На мгновение в ее темных глазах мелькнуло колебание, а затем она подхватила подол и побежала.

Звук захлопнувшейся двери принес Ортвину облегчение.

Так было правильно. Она слишком ясно отражала его собственную душу. Чистая, как хорошо отполированное зеркало, она показывала ему вовсе не себя, а что-то совсем другое.

Пусть уходит куда угодно. Туда, где сможет жить свободно, ничем не стесненная.

Так и следовало поступить с самого начала. Ошибкой было думать, что он способен ей что-то дать.

Ортвин поднес руку к глазам.

Ярость понемногу отпускала его. Он глотал ее и заставлял себя дышать ровно. Он уже несет на себе бремя короля, а значит, должен уметь отделять одно от другого. Нельзя быть игрушкой собственных чувств.

— Надо велеть служанкам собрать Рисхен в дорогу...

Для начала следовало вывезти ее из замка и устроить в какой-нибудь усадьбе, в тихом и безопасном месте, где никто не сможет ее использовать. Оставить при ней прежнюю служанку и человека, ставшего ее учителем. Разработку магических плит придется приостановить. Она будет расстроена, но иначе нельзя. Позже, когда все устаканится, дело можно будет возобновить, но в ограниченном объеме, для внутренних нужд. К тому времени она, верно, подрастет достаточно, чтобы самой выбирать свой путь.

Ортвин выдохнул, стряхивая с себя липкую усталость.

И когда он обернулся к двери, где-то вдали, но совершенно явственно в пределах замка, раздался глухой взрыв.

— Что?

Едва слышные крики, а следом — лязг оружия.

Ортвин рефлекторно схватился за меч и бросился из комнаты, но тут же резко остановился: он едва не столкнулся с какой-то женщиной. Та подняла на короля глаза и побледнела.

— Ваше величество...

— Сейрена. Оставайся со стражей и не выходи наружу.

Бросив это на ходу, Ортвин побежал по коридору в основную часть замка.

Рисхен нигде не было видно.

Что там происходит? И какое же скверное время для этого.

Надо было говорить с ней спокойнее, но сожаления ничего не меняли.

Лязг оружия становился все громче. В ночное небо за окном вырывалось красное пламя.

Он не понимал, что творится в замке. Но привычное телу ощущение боя напомнило Ортвину тот день, когда он брал замок Аннери.

※※※

Замок в мгновение ока погрузился в хаос.

Неизвестно откуда взявшиеся вооруженные мужчины носились по коридорам, выкрикивая имя короля. Между убийцами и стражниками то тут, то там вспыхивали схватки, служанки с криками бросались врассыпную.

Сквозь все это Рисхен бежала по коридору, подхватив подол платья. Она искала Элси и Нарка.

Элси жила при дворе, и даже в свой выходной должна была находиться где-то в замке. Только бы она успела укрыться в безопасном месте.

Свернув за угол, Рисхен вдруг замерла: в дальнем конце коридора мелькнули убийцы. Она попятилась, но сзади уже нарастали злобные крики мужчин.

Девушка торопливо толкнула ближайшую дверь и юркнула внутрь.

— Что же делать...

Что происходит, она не понимала совершенно.

Ясно было одно: в замок ворвались люди, настроенные враждебно и к ней, и к Ортвину. Рисхен подошла к окну: небо было красным, где-то явно вспыхнул пожар. Вглядевшись, она заметила через двор, в противоположном коридоре, бегущих Элси и преподавателя.

— А!

Рисхен невольно распахнула окно и уже открыла рот, чтобы окликнуть их.

Но прежде чем с ее губ сорвался звук, сзади метнулась мужская рука и зажала ей рот.

— Принцесса, кричать здесь — все равно что убить себя.

Голос был знакомый. Рисхен подняла подбородок и оглянулась.

Неизвестно с каких пор в комнате появился генерал Дита.

※※※

Пробираясь по коридорам замка, Ортвин то и дело был вынужден вступать в схватки с убийцами.

Мужчина в легком доспехе с криком бросился на него, и король одним ударом уложил нападавшего на пол и тут же заметил подбегающего Риму. Слегка раненный в лицо верховный маг быстро выставил вокруг Ортвина защитный барьер и доложил обстановку.

— Убийц около восьмидесяти. Мы ведем бой, но они рассредоточились по всему замку, и где кто прячется, неизвестно.

— Их цель — я?

Рима мрачно кивнул.

Детей у Ортвина не было, а значит, угроза покушения висела над ним постоянно. Случаев, когда к нему подсылали убийц, хватало, но настолько открытого нападения прежде не случалось. Досадно, однако он мог с достаточной уверенностью угадать, чьих это рук дело.

— Беленки... Совсем перестал выбирать средства.

Почему крупный аристократ решился на такой отчаянный шаг, Ортвин уже понял.

В тот день он невольно проговорился о возможностях Рисхен. Для маркиза Беленки, мечтавшего посадить на трон собственного внука, это прозвучало как сигнал: сейчас или никогда. Если Рисхен примут в официальные жены, будет поздно. А захватить ее сейчас — значит получить в руки ценнейший инструмент: и политический, и военный.

Не прекращая следить за обстановкой, Ортвин спросил:

— Где сейчас Рисхен, известно?

— Мы разделились и ищем, но пока никаких вестей...

— Что?

Ортвин, сам того не заметив, закусил губу.

Такое масштабное нападение Беленки не мог бы провернуть в одиночку. Наверняка внутри замка были люди, открывшие убийцам путь. И если среди них окажется кто-то знакомый Рисхен, девушка может поверить ему и пойти следом.

Ортвин окинул взглядом Риму и собравшихся вокруг стражников.

— Найти Рисхен! Немедленно!

По этому резкому приказу они рассыпались по замку, оставив при короле лишь небольшой отряд.

А в ночи, где невозможно было понять, кто враг, а кто нет, смятение медленно и неотвратимо сгущалось.

※※※

Дита увлек Рисхен за собой и умело скользил с ней сквозь ряды убийц, пробираясь по замку.

Избегая схваток, они спускались все ниже, в подземелье, по лестнице, ведущей к залу, где проводились магические опыты. Держа в руке подсвечник и сходя по каменным ступеням, Дита усмехнулся.

— Право, принцесса совсем не осторожна. Ведь в этом замке у тебя нет ни единого союзника.

— Ни единого? Это... неправда.

— Правда. А что тебе сказал Ортвин? Небось просто накричал на тебя.

Рисхен удивилась: еще каких-то два часа назад он называл его «его величество», а теперь говорил о нем запросто, без всякого титула. Почувствовав неладное, она попыталась разглядеть лицо мужчины, но тени от пламени скрывали его черты. Рисхен промолчала, и Дита продолжил:

— И Рима туда же. Маг, верный королю. Никак не твой союзник. А преподаватель, что учил тебя читать и писать, — так он и вовсе шпион Надраса.

— Не может быть.

— Может. Сейчас, наверное, докладывают об этом уже и самому Ортвину. Этого человека Надрас внедрил сюда под прикрытием хаоса после завоевания Аннери. Так что твои союзники... ну, пожалуй, разве что та служанка — как ее там, — и все.

Рисхен с трудом сдержала тяжелый вздох.

Она и не думала, что все в этом замке на ее стороне. Но то, что к ней здесь были добры, было чистой правдой. Слова мужчины ударили ее сильнее, чем она ожидала, и девушка крепко сжала губы.

Тьма впереди раскрыла пасть, будто готовясь поглотить их обоих. Глядя в спину мужчине, размеренно спускавшемуся по ступеням, Рисхен спросила:

— Кто вы такой на самом деле? Разве вы не вассал Ортвина?

— Нет. Я пришел в этот замок с совершенно определенной целью.

— С какой?

Мужчина остановился и обернулся. Свет настенного факела освещал лишь половину его красивого лица.

Дита протянул к Рисхен руку — ту самую, что держала меч.

— Я выведу тебя из этого замка и покажу тебе большой мир. Принцесса, пойдешь со мной?

Ни следа привычной насмешливой улыбки — только серьезный взгляд.

Перед девушкой открылся выбор, которого она никак не ожидала. Невольно затаив дыхание, она смотрела на протянутую руку.

※※※

— Эту книгу я спрячу. По-настоящему мне хотелось бы ее уничтожить, но и этого я не могу...

Мать произнесла это, взяла темно-синий фолиант и направилась куда-то прочь.

Ортвин, тогда еще совсем мальчик, окликнул ее в спину:

— А та картинка, что была вложена в книгу... Кто тот мужчина, нарисованный рядом с вами?

Мать обернулась и посмотрела на него. Глаза ее широко раскрылись от удивления.

Но он просто не мог не спросить.

Парный портрет мелькнул перед ним всего на миг: мужчина и женщина. Женщина была похожа на мать. Тогда кто же этот незнакомец, нарисованный рядом с ней? Странным казалось и то, что изображавшая мать картина была очень старой, но еще сильнее занимал его мужчина, написанный так, словно они с этой женщиной были супругами.

Однако в ответ мать вдруг рассмеялась в полный голос.

— Так тебе показалось, что это я? Как же ты все-таки на меня похож.

— Разве это не вы?

Ортвину хотелось взглянуть на картину еще раз, чтобы удостовериться, но мать так и не открыла книгу.

Она лишь улыбнулась — с горьковатой нежностью.

— Эти двое — супруги, король и королева Фарсаса, жившие очень, очень давно. Они уничтожали такие книги и появлялись, пожалуй, лишь тогда, когда история готова была резко изменить свой ход.

Глаза матери в тот миг сузились мрачно, будто она вспоминала что-то давно виденное.

— А потому я молюсь, Ортвин, чтобы ты никогда не встретил этих двоих. Слишком большая сила искажает всех, кто оказывается рядом с ней.

Тот давний разговор с матерью он вспомнил только сейчас.

※※※

В замке по-прежнему царил хаос, а запах крови пропитал, казалось, каждый коридор.

Ортвин бродил по замку с обнаженным мечом, и раздражение его нарастало: Рисхен так и не нашли.

Неужели ее уже успели вывезти отсюда?

При мысли о том, что могло произойти непоправимое, кровь словно холодела в жилах.

Почему он не удержал ее рядом хотя бы еще немного? Почему не взял себя в руки и не поговорил с ней спокойно? В голове всплывало то, о чем думать было уже бессмысленно.

И тут краем глаза он уловил что-то бледно-розовое. Лестница, ведущая в подземелье. В углу у ее входа за камень зацепился лоскут женского платья.

Цвет был знакомый. Ортвин протянул руку и подобрал его.

— Ваше величество? Что такое?

Стражник удивленно покосился на короля, но тот смотрел в темноту лестничного пролета.

Зал внизу Рима с остальными уже должны были осмотреть. И Рисхен там не нашли.

Однако сейчас он почувствовал что-то похожее на необъяснимое предчувствие и приказал страже:

— Возьмите свет. Спускаемся.

— Есть!

Двое стражников с подсвечниками пошли впереди, двое замкнули строй. Пятеро молча спускались сквозь тьму, расстилавшуюся под ногами, точно трясина. Три пролета вниз — и наконец рука легла на ручку двери, ведущей в зал.

Каменная дверь с магической защитой беззвучно отворилась вглубь. Стражники вошли первыми, сдерживая дыхание от напряжения, и, едва все оказались внутри, дверь сама собой закрылась за их спинами. В тот же миг зал озарился магическим светом.

В дальнем его конце появления короля дожидались четверо.

— Что это значит?

Голос Ортвина, привыкший подавлять чужую волю, прозвучал во всю силу, однако Дита лишь тихо усмехнулся в ответ.

Он стоял, опершись на спинку каменного кресла для опытов, и смотрел на короля без малейшего смущения.

В самом кресле сидела красивая девушка, но лицо ее было искажено болью. На руках у нее было надето пять браслетов, и это, судя по всему, были ограничители магии. Рисхен смотрела на короля, дыша часто и поверхностно.

Дита рядом с ней улыбался дерзко, без всякого страха.

— Ничего особенного. Я всего лишь дожидался, когда король придет сюда искать ее. На тех, кто пришел раньше, приходилось накладывать чары, отводящие глаза, и за это прошу прощения.

— Что ты с ней сделал?

— Ничего. Только надел ограничители. Магия у нее, похоже, совсем не поддается управлению, и сила начала бушевать сама.

Платье Рисхен и правда было разорвано в нескольких местах: видимо, не выдержало собственного выброса силы. Ортвин перевел взгляд на двух остальных, не опуская меч.

Чуть наискосок от Рисхен стоял незнакомый мальчик с мечом в руке, а рядом с ним стоял один из придворных магов. Этот маг, должно быть, и передал маркизу Беленки сведения о магических плитах.

Но Ортвина занимал вовсе не маг-предатель, а незнакомый мальчик.

Тот смотрел на него пустым, невидящим взглядом. Где-то он мог его видеть, мелькнула у короля мысль. И тут он вспомнил, как совсем недавно Рисхен с криком ворвалась к нему.

— Уж не принц ли это Аннери?

— Именно. Дорогой младший брат Рисхен. Причините ему вред — и принцесса будет убита горем.

Ответил не сам Абель, а Дита. Ортвин смотрел на человека, который должен был быть его вассалом.

— Значит, ты человек Беленки. И втерся сюда под видом генерала. Какова твоя цель?

— Цель? Хм. А как ты думаешь?

— Откуда мне знать. Не хочешь говорить — выбью из тебя все до последнего слова.

Ортвин шагнул вперед с мечом в руке. Четверо стражников двинулись следом.

Но Дита, небрежно накручивая на палец черные волосы Рисхен, не утратил ни капли спокойствия. Вместо него руку в сторону короля поднял придворный маг и начал читать заклинание.

— Не выйдет, маг!

Нельзя было дать ему договорить. Ортвин бросился к магу и занес меч, чтобы срубить его прежде, чем заклинание будет закончено.

Беспощадный удар, способный снести голову с одного замаха. Но королевский клинок едва сдержал меч Абеля, шагнувшего наперерез.

Металлический лязг разнесся по залу. Под давлением превосходящей силы мальчик пошатнулся.

Мальчик стоял совершенно открытый. Ребенок или нет, но тот, кто взял меч, пощады не заслуживает.

Но Ортвин медлил с добивающим ударом.

Этого краткого мгновения магу и хватило: заклинание было готово.

— Сокруши!

С этим возгласом вырвалась закрученная вихрем ударная волна. Порожденная магией сила обрушилась на Ортвина в упор, поглотив вместе с ним и стражников. Короткие крики потонули в сотрясающем воздух грохоте. Каменные плиты пошли трещинами, и зал заволокло пылью.

— Готов?

Это был голос Диты: он проверял. Пыль медленно оседала.

Когда очертания вновь прояснились, Ортвин стоял один, опершись на меч как на трость.

Дита мгновенно помрачнел и дернул намотанные на палец черные волосы.

— Принцесса... Прикрыла его. Если пользоваться магией с этими браслетами, пострадаешь только сама.

По руке Рисхен из-под браслетов текли тонкие струйки крови. Судя по всему, ограничители были устроены так, чтобы причинять боль тому, кто попытается использовать магию. Увидев это, Ортвин изменился в лице.

— У этой девушки есть ценность. Зачем ее калечить?

— Небольшое наказание. У нее слишком много дорогого, вот я и помогаю сократить список.

Дита щелкнул пальцами, и Абель, успевший восстановить равновесие, снова поднял меч. Мальчик двинулся на Ортвина.

Техника была правильной, выверенной, но за ней отчетливо чувствовалась нехватка настоящего боевого опыта. Принимая эти удары, король краем глаза взглянул на Рисхен. Принцесса обмякла в кресле, лицо ее было искажено болью, но в глазах по-прежнему горел сильный огонь.

И снова этот взгляд вызвал у Ортвина ощущение, что он видел его прежде.

Похожа на мать — и все же не мать. Что-то другое.

И наконец он вспомнил, где видел это. Книга, которую держала в руках мать. Та самая книга, что когда-то оказалась в замке и пропала неизвестно куда.

— Вот оно что. Значит, сейчас и есть тот самый момент, когда история меняет свой ход.

Прошептав это, он резко выбил меч мальчика вверх.

И тут же шагнул в открывшуюся брешь.

Удар был коротким, но сильным: левый кулак вошел Абелю в живот.

Мальчик на мгновение потерял дыхание и упал на пол.

Ортвин стоял над потерявшим сознание принцем и тяжело дышал. Затем поднял голову и по очереди взглянул на Диту и мага.

— Кто следующий?

— А ты лучше, чем я думал. По замыслу король Розсарка должен был погибнуть от руки проникшего в замок принца Аннери.

— Прятаться за женщинами и детьми — верный признак трусости.

Провокация была совсем прозрачной, но Дита лишь рассмеялся, отпустил волосы Рисхен и выхватил меч, шагнув навстречу королю.

— Оба вы, и ты, и принцесса, глупы и занятны. Стоит посеять недоверие, и человек тут же начинает колебаться. По правде говоря, я собирался заставить принцессу убить тебя своими руками, но она, при всей своей наивности, чутка странновата. Чувствует исходящее от меня желание убить, но в решающий миг не двигается с места. Это немного нарушило мои планы... но ничего страшного.

Безупречная работа ног Диты заставила Ортвина осознать, непривычно для себя, что он напряжен.

Перед ним стоял человек, рекомендованный в генералы за выдающееся владение мечом. Маркиз Беленки, без сомнения, дергал за ниточки из тени, но способности у этого человека были настоящие. Пожалуй, даже выше, чем у самого Ортвина. Потому его и отправили в замок.

Смертоносную часть ударной волны, похоже, погасила Рисхен, но и остатка хватило, чтобы оставить тупую боль в правом плече и колене. И вдобавок, кроме Диты, здесь был еще маг.

Смогу ли я победить в одиночку?

Но Ортвин задавил в себе малодушие. Победить было необходимо. Если он умрет здесь, Рисхен окажется в руках врагов, а это значит мучения хуже нынешних.

Ортвин глубоко вдохнул, задержал дыхание и поднял меч навстречу противнику.

— Иди сюда, идиот.

Это был вызов, достойный короля.

Дита без всякого предупреждения бросился в атаку.

Удар, способный отнять чувствительность в руке, если принять его в лоб, Ортвин отклонил клинком, уведя в сторону.

Краем глаза он заметил, что маг снова что-то читает. Не теряя бдительности и продолжая принимать удары Диты, Ортвин начал понемногу отступать к выходу. Пока они в ближнем бою, маг не может пустить в ход большое заклинание. А если подобраться ближе к выходу, кто-нибудь снаружи, быть может, услышит лязг оружия.

Против двоих, да еще с магом, победить в одиночку было трудно. Поэтому Ортвин выбрал иное: отводить Диту как можно дальше от Рисхен и биться, выигрывая время.

В темном зале раскатывался металлический звон.

Маг закончил заклинание и вскинул руку. Из нее в сторону короля потянулись черные побеги, похожие на лозу. Ортвин выругался сквозь зубы и прыгнул в сторону, а взмахом меча срезал потерявшую цель лозу. Та рассыпалась в пыль и исчезла.

Убедившись, что маг начал новое заклинание, Ортвин почувствовал мрачное удовлетворение.

Но за это пришлось заплатить: следующий удар Диты он отбить не успел. С чистым звоном длинный меч покатился по каменному полу.

Мужчина, выбивший оружие из рук короля, радостно объявил о победе.

— Ну что же. Есть что сказать принцессе напоследок?

— Ортвин! Беги!

— Рисхен...

Обернувшись, он увидел, что Рисхен каким-то образом уже лежит, распростершись на каменном полу.

Она подняла дрожащую правую руку. Она хотела воспользоваться магией.

Дита тоже оглянулся и понял это, а потому с недовольным видом с силой ударил Ортвина ногой в живот. Не удостоив согнувшегося от удара короля даже взглядом, он развернулся.

— Принцесса. Наказания, похоже, оказалось недостаточно. Беленки велел взять тебя живой... но мне лично все равно, даже если я тебя убью. Человек с огромной магической силой живым приносит одни неприятности.

— Что...

Ортвин оцепенел. До сих пор он был уверен, что ее жизни ничто не угрожает.

Дита шел к девушке, небрежно помахивая мечом, то ли для устрашения, то ли просто от скуки. Глядя ему в спину, Ортвин, пошатываясь, поднялся на ноги и потянулся за своим мечом.

Маг закончил читать заклинание. Завершенная формула обернулась пышущим жаром огненным шаром.

Дита, не оборачиваясь, тихо усмехнулся.

— Жаль, ваше величество.

Он встал перед Рисхен и небрежно наступил на ее белую правую руку. Девушка закусила губу, сдерживая боль. Легкий смех хлестнул ее, как удар.

Этот смех заставил Ортвина задрожать от ярости — и в тот же миг в него полетел огромный огненный шар.

Исход был почти предрешен. В сознании Ортвина мелькнуло лицо матери.

Вот и все? Жизнь, в которой я не дотянулся ни до отца, ни до матери. Не смог защитить даже одну девушку, не говоря уже о целом народе. И здесь она заканчивается?

Перед лицом надвигающейся смерти он не закрыл глаза. Только вскинул голову и смотрел на Диту высокомерно, не отводя взгляда.

Несколько секунд, в которые время, казалось, замедлилось, и до короля донеслись чьи-то быстрые шаги.

— Ваше величество!

Кто-то бросился между Ортвином и огненным шаром.

Небольшое женское тело. Он уже открывал рот, чтобы крикнуть «осторожно!», когда из этого тела вырвалось пламя, куда больше самого шара.

Оно поглотило магическую атаку и опалило потолок.

В тот же миг мимо него скользнул кто-то второй — прямо к Дите.

— А, так это вы.

Мужчина, все еще стоявший ногой на руке Рисхен, нахмурился и посмотрел на вошедших. Рисхен прошептала их имена:

— Элси... Оскар...

— Прошу простить за опоздание, принцесса.

Длинный меч, сверкающий точно зеркало.

С мечом, дубликата которого в этом мире и быть не должно было, против Диты вышел человек, учивший ее читать и писать.

Происходящее было настолько неожиданным, что Ортвин на мгновение оцепенел, не в силах все это осмыслить.

Обернувшаяся Элси прижимала к груди красного дракона: очевидно, именно он и выдохнул то пламя. Нарк извернулся, вырвался из рук женщины и бросился на мага.

Тем временем вновь появившийся мужчина излучал такое смертоносное намерение, что назвать его преподавателем можно было разве что с большой натяжкой. Шаг за шагом он сближался с Дитой.

Наконец-то убрав ногу с руки Рисхен, Дита со смехом повернулся к новому противнику.

— Шпион Надраса? Поздновато изволили появиться. За принцессой пришел?

— Попрошу впредь не запечатывать ее магическую силу так небрежно. С магией у меня отношения непростые.

— Мне говорили, что ты маг. Или это не так?

— Кое-что магическое я и правда умею. Но ремесло у меня совсем другое. Сейчас покажу.

Не договорив, Оскар нанес стремительный удар.

Прочертивший дугу клинок, целивший в корпус, Дита принял на скрещенные мечи.

— !

Удар оказался невероятно тяжелым. Дита пошатнулся влево.

Воспользовавшись тем, что между ним и Рисхен образовалось расстояние, Оскар повел клинком горизонтально. После нескольких обменов ударами с лица Диты исчезла всякая самоуверенность.

Такого противника ему до сих пор не встречалось.

Перед врагом, которого попросту не должно было существовать, Дита стремительно побледнел. До этой ночи он одолевал любого без труда, выбирал самые опасные дела в уверенности, что справиться с ним не сумеет никто кроме него, и наслаждался этой уверенностью.

Теперь же лицо его окаменело от ужаса.

Дита, привыкший лишь к схваткам с заведомо слабее него, почти не имел опыта оказываться один на один в невыгодном положении. Страх понемногу захватывал его разум, и от дрожи в руках даже меч стал вялым.

Заметив эту перемену, Оскар холодно усмехнулся, без всякого веселья.

— Его величество куда сильнее тебя. Самодовольный шут, возомнивший о себе бог весть что при таком-то умении... За то, что ты причинил принцессе вред, ты ответишь.

Голос был тихий. И совершенно серьезный.

Инстинкт шепнул Дите «беги».

Он еще колебался, бежать или нет, когда перед глазами его уже сверкнул белый клинок, от которого было не уйти.

Сразив Диту с подавляющим превосходством в мастерстве, Оскар стряхнул кровь с меча — и клинок исчез неизвестно куда. Он вернулся к Рисхен, все еще лежавшей на полу, и поднял ее на руки. От его прикосновения все пять ограничителей с легким звоном рассыпались в прах.

Рисхен широко раскрыла глаза и посмотрела снизу вверх в синие глаза мужчины.

— Учитель, вы… владеете мечом?

— Это мое настоящее ремесло. Простите, что позволил вас ранить.

— Все хорошо. Спасибо... вам.

Рисхен слегка смягчила выражение лица и посмотрела на Ортвина и Элси. Вражеский маг был уже мертв, с ним расправился Нарк, а Элси тем временем перевязывала руку королю.

С лестницы донеслись шаги нескольких человек. Прозвучал голос Римы, звавшего короля.

Ортвин же смотрел на Рисхен и на державшего ее мужчину с одним лишь потрясением в глазах.

Эти двое не должны были здесь быть — вот что он наконец понял. Их лица в точности совпадали с теми, что были нарисованы на портрете, когда-то вложенном в книгу его матери.

— Кто ты такой?

— Разве не нужно сначала разобраться с последствиями, ваше величество?

※※※

Глубокой ночью, когда все наконец улеглось, Ортвин стоял перед загадочным мужчиной и держался за гудящую от смятения голову.

На основании показаний нападавших маркиза Беленки арестовали, а Абеля передали на попечение мага-лекаря. Разобравшись с последствиями, с судьбами погибших и прочими неотложными делами, король пришел в комнату, где спала Рисхен, намереваясь вытрясти правду из подозрительного мужчины, который расположился там.

Человек по имени Оскар до этой ночи числился толковым преподавателем. После войны с Аннери он поступил на службу по чьей-то рекомендации из провинции: спокойный, приятный в общении, он справлялся с самыми разными обязанностями, так что им дорожили. По этой же причине на него и возложили обучение Рисхен. Теперь же, когда стало очевидно, что обычным человеком он не является, Ортвин отстранил его от разбора последствий. Судя по всему, остальные чиновники немало намучились без того, на кого привыкли рассчитывать.

Оскар невозмутимо листал исторический труд у изголовья спящей девочки. Элси, дежурившая рядом с Рисхен, смотрела на него с растерянностью, и атмосфера в комнате была какой-то неопределенной.

Ортвин был растерян не меньше служанки, но стоять вот так и дальше не имело смысла. Скрепя сердце он задал вопрос в лоб:

— Правда ли, что ты шпион Надраса?

— Правда. Мне нужен был способ проникнуть в этот замок, да и ее брата хотелось устроить в безопасное место. Дела сделаны, так что с ними я порвал.

Ортвин и Элси переглянулись.

Элси, все это время считавшая его безобидным преподавателем, нерешительно подняла руку:

— Простите... но кто же вы такой?

— Вторая половина вот этой особы. И, как и она, не человек.

— Значит... вы демон?

— Не угадали.

Все запутывалось только сильнее.

Видя, что Элси вот-вот достигнет предела понимания, король велел ей ненадолго выйти. Оставшись с гостем вдвоем, не считая спящей Рисхен, Ортвин задал вопрос, который не давал ему покоя:

— Твое лицо и лицо Рисхен я где-то видел. Это лица фарсасской королевской четы, давно умершей.

— Надо же. Портреты в замке убрали уже очень давно. Где-то, выходит, сохранились?

Это можно было считать уклончивым подтверждением. Ортвин затаил дыхание.

Если его догадка верна, эти двое восседали на троне Фарсаса несколько сотен лет назад.

Как слова мужчины о том, что он не человек, соотносятся с этим фактом, король не понимал. Но одного лишь имени Фарсаса было достаточно, чтобы у Ортвина похолодело внутри, и краешек его рта сам собой скривился в усмешке.

— Вот так магическая держава. Не ожидал, что там водится нечто подобное.

— Мы уже не принадлежим Фарсасу... но от тебя слышать это странно. Ты ведь несешь в себе прямую кровь Фарсаса?

Раскусил, — понял Ортвин, и перед глазами у него все вспыхнуло жаром. Клубящиеся внутри чувства скривили его губы.

— Смешно, не правда ли? Единокровный брат фарсасского короля — и при этом король Розсарка...

— Единокровный брат? Двоюродный, ты хочешь сказать. О чем ты вообще?

Голос мужчины прозвучал с легким недоумением. Ортвин поднял голову. Оскар, сидевший у изголовья Рисхен, смотрел на него так, как смотрят на ребенка, которому никак не втолкуешь очевидного.

Слова о двоюродном брате не укладывались в голове. Ортвин неуверенно начал объяснять:

— Моя мать понесла ребенка от прежнего короля Фарсаса. Я — незаконнорожденный.

— Что за чушь... Тебе, похоже, так и не объяснили толком. Уж если что-то скрывать, так скрывать до конца. Неудобный же тебе достался родитель.

Оскар закрыл книгу и указал на Ортвина. Точнее — на пустое пространство чуть выше его головы.

— Твоя мать была принцессой Фарсаса. Сестра прежнего короля, а настоящее ее имя — Тенестеза.

— Что?

※※※

Выслушав доклад вернувшегося вассала, принцесса Киска, Ортия, не скрывая раздражения, швырнула веером в стоящего на коленях мужчину. Тот лишь склонил голову, принимая гнев госпожи.

— Твои рассказы всегда были скучны, но я не думала, что ты вернешься с таким ужасным продолжением. Надо было идти самой.

— Прошу простить. Дело было в подземелье, незаметно подобраться не получилось...

— Нужно было подобраться. Лишиться одной-двух рук ради меня ведь не жаль?

— Так точно.

Она демонстративно поцокала языком, глядя на покорно склоненную голову, и закинула ногу на ногу. Красные, словно смоченные вином губы источали томное очарование.

— И что же? Надеюсь, ты не скажешь, что не привез мне подарка.

— То, что вы желали... я привез. Одну женщину.

Мужчина обернулся и кивнул слуге у дверей. Тот распахнул створки, и в комнату вошла женщина. Она плавно приблизилась и опустилась на оба колена перед хозяйкой.

— Назовись.

— Имею честь впервые предстать перед вами, ваше высочество. Меня зовут Сейрена Эарт Софона. Я из дворянского дома Розсарка и состояла наложницей короля Ортвина.

— Вот как? И чем же ты меня развлечешь, Сейрена?

Сейрена подняла голову. Она улыбнулась, и в глазах ее светилось честолюбие, а рука скользнула по животу.

— Я ношу дитя. И это дитя несет в себе прямую кровь Фарсаса... оно будет внуком прежнего фарсасского короля.

Слова эти таили в себе слишком много смыслов, и Ортия даже выпрямилась. В широко раскрытых глазах ее вспыхнуло удивление, и Сейрена с улыбкой наблюдала, как оно постепенно сменяется восторгом.

— Занятно... Это и правда занятно! Расскажи-ка подробнее. Братец наверняка тоже заинтересуется.

Сейрена откликнулась на манящий жест Ортии.

В ее вещах, оставленных в соседней комнате, среди самого необходимого лежала старая книга. В суматохе тех беспорядков, когда Сейрена покидала Розсарк по зову этого мага, ее странно потянуло в кладовую внутренних покоев — и она забрала оттуда этот фолиант.

Почему выбор пал именно на безымянный том, она и сама не понимала. Сейчас ее куда больше заботило другое: обустроиться на новом месте и укрепить свое положение.

И Сейрена начала рассказывать о том, что подслушала за дверью внутренних покоев в разговоре Ортвина. О том, что он назвал себя незаконнорожденным сыном прежнего короля Фарсаса, и о том, чего услышать уже не успела.

Трещина между Фарсасом и Киском, двумя великими державами, медленно и неуклонно расширялась.

※※※

Ей снился сон.

Тот самый сон, что снился ей с самого детства.

Она была в белом расплывчатом пространстве и разговаривала с кем-то. Этот кто-то всегда слушал ее внимательно и всегда отвечал тепло, мягко, иногда наставительно, заполняя собой ее одиночество.

Этот сон поддерживал Рисхен все ее шестнадцать лет.

И она даже подумать не могла, что тот, кого она видела во снах, однажды придет к ней по-настоящему.

— Проснулась, Рисхен?

Едва приоткрыв глаза, она сначала услышала этот голос.

Низкий, глубокий, успокаивающий. Рисхен чуть не закрыла глаза снова, решив, что сон еще продолжается.

Но тут же вспомнила все и рывком села в постели.

— Учитель!

— Доброе утро. Как ты себя чувствуешь?

Не отвечая на вопрос, Рисхен потянулась обеими руками к мужчине, читавшему книгу у ее изголовья. Словно проверяя собственную память, она коснулась его щеки и заглянула в синие глаза. Он улыбнулся.

— Что такое, принцесса?

— Учитель, мы ведь встречались во сне?

— Да.

— Почему вы мне не сказали?

На такой поток вопросов он не удержался от улыбки. Положив закрытую книгу на маленький столик, он взял оттуда же свои очки и надел их на Рисхен. Только теперь она поняла, что стекла в них были простыми, без всякой магии.

— Ты имеешь право сама выбирать свое будущее. А если бы я с умным видом вмешался заранее, то лишь нагрузил бы тебя ненужными предубеждениями.

С этими словами он показал ей горьковатое выражение, которого она прежде не видела. С ней он всегда был ровен: давал знания без всяких перекосов и побуждал думать самостоятельно. Он был рядом тогда, когда она не знала ровным счетом ничего, и терпеливо шел рядом с ней. Весь его подход — все это было ради нее.

Рисхен молча смотрела на него. Он, видимо, принял ее молчание за растерянность и поднялся с книгой в руке.

— А о том, что будет дальше, подумаешь потом. Сначала отдохни как следует, а после решишь, чего тебе хочется. Можно съездить посмотреть на Аннери, можно поговорить с братом.

— ...

И то и другое. Ей хотелось и того и другого. Вовсе не обязательно объезжать весь огромный мир самой. Довольно и того, чтобы тихонько убедиться: те, кто ей дорог, живут в мире.

— Ах да, если ты захочешь остаться в замке Розсарка, я поговорю с Ортвином. О Надрасе и о положении заложницы больше не беспокойся: управление Аннери Ортвин и принц Абель уладили между собой, так что принцесса вольна выбирать свой путь сама.

Это была хорошая новость. Но сейчас было кое-что другое, о чем ей непременно хотелось узнать.

Мужчина направился к выходу из спальни. Рисхен бросилась было следом и обнаружила, что волосы у нее совершенно всклокочены. Торопливо пригладив их, она неловко слезла с кровати и крикнула ему вдогонку:

— А... учитель?

— Да?

— Учитель, что мне сделать, чтобы вы остались со мной?

Если впереди столько дорог, какую же из них выбрать, чтобы он остался рядом?

Ей хотелось говорить с ним еще и еще. Вопросов к нему было без счета: и об учебе, и о всяких пустяках. Она любила это время рядом с ним, любила прикасаться к его мыслям и к его сердцу. Незаметно для себя она начала ждать уроков с нетерпением и начала задумываться о том, какой она видится ему. Это чувство, легкое, будто она парит, чем-то отличалось от радости узнавать новое. Вот только чем именно?

Она просто не хотела его отпускать. И если она вправе выбрать что-то сама, то выбрала бы именно это.

Мужчина закрыл почти распахнутую дверь и обернулся к Рисхен.

— Если принцесса не против, я останусь рядом.

— Правда?!

— Правда. Только... теперь, когда моя личность раскрыта, места при этом дворе у меня уже нет.

Услышав это, она побледнела. Глядя на девушку, которая так явно то расцветала, то угасала, мужчина тихо улыбнулся. Он опустился перед Рисхен на одно колено и протянул ей большую руку.

— Тогда, Рисхен, уйдешь со мной? Будем жить вместе?

— Что?

Что это значит? 

Она никак не могла уловить смысл и растерялась. Непривычная к тому, чтобы ей что-то давали просто так, она снова и снова перебирала его слова.

— Ты будешь со мной? И тебе не будет тяжело?

— Не будет. Я ведь с самого начала пришел за тобой.

Рисхен смотрела на его руку. На ту руку, которую однажды взяла во сне. Эта рука и была самим выбором, протянутым ей. С тех пор он дал ей так много, наверное, для того, чтобы дорог перед ней стало больше.

Можно идти куда угодно на этом материке. А можно и не идти никуда.

Так чего же она хотела?

— Ты уверен, что это должна быть я? Почему?

Она взяла его руку. Большая ладонь сжала ее ладошку, и сердце подпрыгнуло.

Он поднес ее мягкую руку к губам и, глядя снизу вверх на покрасневшую девушку, улыбнулся.

— Потому что я тебя люблю. Нравится, как ты не жалеешь усилий, чтобы учиться. Как ты со всей серьезностью берешься за любое дело. Как глубоко ты привязываешься к людям и как хочешь защитить простой народ. Как ты простодушно бросаешься помогать своему государю. Я видел все это. И я люблю то, как ты живешь.

Он наблюдал за ней, учитель рядом с ученицей, за тем, как она неловко, на ощупь пробирается вперед.

И все равно выбирал ее — со всеми ее недостатками.

— Это как будто сон.

Рисхен прищурилась, и глаза ее наполнились теплом.

Любовь, которую он ей дарил, была, наверное, больше, чем она умела понять — слишком огромная, чтобы охватить ее целиком.

Но этой любви наверняка хватит, чтобы заполнить и с избытком перекрыть шестнадцать лет одиночества.

А потому нужно стать человеком, достойным такой любви. И отдать ему всю свою любовь без остатка.

Она отпустила его руку и бросилась к нему сама.

— Я тоже вас люблю.

Рисхен закрыла глаза в теплых объятиях.

Сон, который она видела в одиночестве, заканчивался.

А выбранное ею настоящее стало самым счастливым мгновением за всю ее жизнь.

※※※

— Ну что, принцесса, ничего не забыла?

Рисхен обвела взглядом свою комнату в замке Розсарка.

Когда она только начала здесь жить, Ортвин великодушно сказал ей: «Говори, чего хочешь», — но Рисхен, не привыкшая много желать, так почти ничего и не нажила. И все же Элси, едва сдерживая слезы, собрала ей платья, книги и всякие мелочи, так что вышло целых четыре обитых тканью сундука. Оскар уже переправил их куда следует с помощью магии телепортации, и теперь при ней оставалось совсем немного.

Рисхен проверила розовую заколку, подаренную Элси, покрепче прижала к себе маленького Нарка и кивнула Оскару.

— Все хорошо.

Прошел месяц с той ночи, когда в замок ворвались убийцы. Все, что она хотела сделать, она сделала. Встретилась с братом и, пусть неловко, сказала ему многое. Вместе с Оскаром съездила посмотреть на Аннери и попросила Абеля позаботиться о стране, а он сквозь слезы сказал ей: «Пожалуйста, будьте счастливы».

До последнего дня она участвовала в разработке магических плит. Рима на прощание сказал: «Жаль расставаться. Надеюсь, ваша сила больше никогда не будет вам неподвластна». Прямой, всегда говорящий то, что думает, он и правда был ей по душе, поняла она только теперь.

Ортвин сказал просто: «Живи свободно». В этих словах скрывалось слишком многое, и понять их до конца она не могла. Но выглядел он так, словно с плеч у него свалился тяжелый груз.

Сам Ортвин, судя по всему, отчего-то чувствовал себя неловко рядом с Оскаром, да и из-за занятости прийти на проводы не смог. Впрочем, Рисхен и так покидала замок тайно, так что ничего не поделаешь. Слов благодарности она сказала ему много. Он и правда помогал ей — с самой первой их встречи и до конца.

Девочка посмотрела снизу вверх на мужчину, с которым ей предстояло разделить всю оставшуюся жизнь.

— Оскар, ты правда будешь со мной всегда?

— Конечно. Буду беречь тебя всю жизнь. А когда ты вырастешь, мы поженимся.

Оскар склонился к ее лбу и поцеловал его. Этого хватило, чтобы лицо Рисхен залилось краской. Стоявшая чуть в стороне Элси посмотрела на Оскара с легкой укоризной.

— Берегите ее как следует. И еще: госпожа Рисхен по утрам встает очень тяжело, так что не тревожьте ее.

— Меня и здесь по утрам никто не трогал...

— Госпожа Рисхен, если вдруг станет совсем невыносимо — возвращайтесь!

— Все будет хорошо. И правда, большое тебе спасибо, Элси.

Служанка закрыла лицо руками и расплакалась в голос. Рисхен торопливо бросилась к ней.

Оскар подождал, пока они простятся, и протянул девушке руку.

— Пойдем. Отведу тебя куда захочешь.

— С тобой мне везде будет хорошо.

Впереди лежал огромный незнакомый мир, и идти можно было куда угодно.

Но еще больше, чем это, ее делало счастливым то, что рядом будет он. Она так волновалась, что вчера долго не могла уснуть.

Рисхен смотрела на раскрывающиеся врата телепортации с восхищением и предвкушением.

И для них двоих снова начиналось долгое путешествие.

※※※

Спустя несколько месяцев после гибели королевского дома Аннери прежние земли Аннери с одобрения короля Розсарка перешли под управление Абеля как их правителя.

Экспорт оружия из Розсарка в Надрас вернулся к прежним объемам, но куда большим потрясением для материка стало другое: Розсарк разработал железные магические плиты и выставил их на продажу. Из-за ограничений самой конструкции размер и толщина плит были неизменными, а обратить их в оружие, в отличие от той же стали для доспехов, оказалось попросту невозможно. И тем не менее торговцы со всех стран наперебой бросились скупать железные плиты.

Фарсас, раздобыв эту овеянную слухами диковину, с изумлением обнаружил в ее устройстве редкостное сочетание древней мудрости и совершенно нового взгляда: дальнейшее развитие давно забытых, почти не применяемых технологий.

Но кто именно создал эту технологию, Розсарк так и не открыл.

Слухи о том, что у Аннери была принцесса, списали на домыслы, рожденные военной смутой.

Никто из знавших правду не сказал ни слова. Никто не произнес ее имени.

И девушка, похожая на розу без имени, вот так и растворилась в темноте истории.

А после нее остался лишь заброшенный флигель обветшавшего замка.

Продолжение следует...