Может ли утрата не причинять боли, если верить, что однажды она будет возмещена?

Тинаша считала, что для того чтобы жить, нужно прилагать усилия.

Спать. Есть. Хотя бы немного двигаться.

То, что кажется само собой разумеющимся, на самом деле таковым не является, если не делать этого осознанно. Если не прилагать усилий, очень легко погрузиться на самое дно апатии. Лежать на полу, не имея сил пошевелиться целыми днями.

Она внушала себе, что так быть не должно.

Если ей предстоит и дальше сражаться, она должна преодолеть это. Она хотела, чтобы ее любимый смог поступить так же, и верила, что он на это способен. И Тинаша считала, что сама тоже относится к тем, кто способен это преодолеть. По крайней мере она так думала — до тех пор, пока не столкнулась лицом к лицу с его утратой.

Однако… вот она, реальность.

Тинаша, сидя на полу и уткнувшись лицом в кровать, задремала, но внезапно подняла голову, будто кто-то ее толкнул.

Прошло пять месяцев с тех пор, как она пережила ожесточенную борьбу с ларцом памяти.

Если оглянуться назад, это время кажется одновременно и мгновением, и вечностью, будто время вовсе не двигалось.

Уничтоженный артефакт и впрямь оказался порождением иномирцев: об этом говорили его осколки. Часть выгравированных линий точно повторяла рисунок на Эльтерии. Из двенадцати подобных орудий уничтожены уже четыре. Осталось восемь — число, которое больше не кажется чем-то недосягаемым.

Но все это меркнет, когда существование лишено смысла.

— Надо… встать и…

Пытаясь вспомнить, когда в последний раз брала в рот хоть крошку, Тинаша лишь покачала головой, осознавая тщетность усилий. Опершись ладонями о матрас, она медленно поднялась.

Широкую кровать они купили после переезда в лесной особняк. Многое привезли из башни, но кое‑что решили обновить — «раз уж старое свое отслужило», усмехнулся тогда Оскар. Примерив высоту, он хмыкнул и подпилил ножки: «Так будет удобнее».

— Доброе утро, Оскар.

За окном сгущались сумерки.

На ослепительно белых простынях покоилось тело мужа.

Раны были аккуратно сшиты, а плоть не разрушалась благодаря нанесенному заклинанию. Если не считать мраморной бледности и отсутствия дыхания, он почти прежний. Уже пять месяцев Тинаша проводит дни рядом с останками Оскара.

Она потянулась коснуться щеки, но собственная защитная преграда оттолкнула ее пальцы.

— Ах…

Чуть раньше она воздвигла барьер лишь затем, чтобы больше не касаться его кожи.

Хотя на тело было наложено заклинание сохранения, бесконечно орошать мертвое лицо слезами все‑таки неблагоразумно. Она знала, что души в нем уже нет, но, приходя в себя, каждый раз тянулась рукой. Могла часами смотреть на эти черты, перебирать волосы и забывать, что сама еще жива.

Тинаша сжала вытянутые бледные пальцы.

— Так нельзя. Нужно хотя бы понемногу двигаться.

Возводя барьер, она дала себе слово:

Проснувшись, съесть хоть что‑нибудь, а если пища не лезет, то хотя бы глоток воды.

Один раз обойти усадьбу — пусть даже на это уйдет весь день. Потом погрузиться в теплую воду, расправить руки и ноги. И всего‑то. Несравнимо меньше того, чему она ежедневно учила детей: «Делай как следует».

Ничего. Она справится. Ведьма, прожившая сотни лет в одиночестве, не должна пасть сейчас.

Оскар, должно быть, и представить не мог, что жена споткнется уже на первом шаге. Его вера в нее всегда спасала, потому она обязана оправдать ее.

— Оскар…

Тинаша, сев на край кровати, любовалась любимым.

В груди нарастала тяжесть, мысли туманились, слезы выступали сами собой.

Остаться бы здесь, стать лозой, оплести его останки и уснуть, провести равный вечности срок, безмолвно прижавшись к нему… Эта мечта скользила в ее голове.

Когда‑нибудь он вернется — она уверена. Но знание не смягчает утраты: боль невыносима.

Понимая, что вскоре все пройдет и наладится, она ощущала, будто половина ее души дрейфовала где-то в пустоте.

— Ради тебя я бы хоть тысячу раз надела свадебное платье…

Фраза оборвалась дрожью, слеза упала на простыню.

Их дни должны были проходить иначе: уничтожить артефакт, зайти к портному…

Смотреть, как он с улыбкой перебирает ткани, а самой, с надутыми щеками, терпеть снятие мерок. Потом отправиться к безлюдному морскому берегу. Закупить гору книг и, прислонившись к его спине в особняке, читать. Улыбнуться: «Сражение было тяжелым, но мы справились» — и готовиться к следующему бою.

Казалось, вдвоем они выдержат даже бесконечный путь. Так казалось лишь пока он был рядом.

— У-а… у-а-а-а…

Тинаша уперлась ладонями в постель и сорвалась на рыдания. Простыня впитывала слезы, и мокрое пятно расползалось. Веки тяжелели от жара, а в висках пульсировала тупая боль.

Больно. Тяжко. Невозможно забыть. Ничто не искупит эту боль Рана не затягивается ни на йоту.

Но бесконечно плакать нельзя.

Тинаша вытерла слезы и, поднявшись, медленным, неуверенным шагом пошла к двери.

— Пора действовать…

В Фарсасе вышла книга — итог расследования инцидента в Ярде. Литола привез ее, съездив за покупками вместо Тинаши. В книге написано, будто сама Тинаша была замечена на месте событий. Если оставить все как есть, это помешает поискам оставшихся артефактов.

Значит, нужно ехать в Фарсас и добиться исправления в книге.

И еще: она обещала Оскару, что после его смерти вернет тело в дворцовый мавзолей.

Гроб, вывезенный из замка под видом болезни, пуст. Чтобы когда‑нибудь, кто-то, открыв крышку, не задавал лишних вопросов, тело надо вернуть на место. Дети тоже знают об этом.

Как бы ни старалась, Тинаша по‑прежнему не в силах расстаться с телом супруга.

Еще немного, еще один день, — убеждала она себя. Вернуть тело — значит встретиться лицом к лицу с утратой, а это пугало.

Страх вселился в нее в тот миг, когда дыхание Оскара затихло, — и ни на миг не ослабевал.

Приотворив дверь, Тинаша глянула в пустой коридор, тонущий в вечерних сумерках, и прошептала:

— Ты сумел пережить мою смерть…

Когда скончалась жена, Оскар еще не знал, что однажды она вернется. И все же он вынес потерю, остался королем, не позволил смятению поглотить себя.

А она, скованная страхом, не сделала ни шага вперед: день за днем проходил впустую, она лишь проливала слезы.

Добравшись до кухни, Тинаша налила воду из кувшина, поставила чашку на стол и опустилась на стул.

Нужно попить. Нужно жить. Иного пути нет.

Она вытянула исхудавшую руку, взяла чашку, и в тот самый миг в воду бесшумно упала маленькая белая моль, залетевшая в комнату.

— Э?

Похоже, проскользнула через открытое Литолой окно. 

Тинаша торопливо выловила насекомое, но на ее пальцах оно уже было мертво.

Она смотрит на мокрые белые крылышки и думает:

— Ах, значит, это случается сегодня.

※※※

Собрав последние крохи сил, Тинаша умылась и впервые за долгие месяцы надела свой магический наряд.

Тело Оскара она осторожно закутала в свежую белоснежную ткань и, прервав затянувшееся бездействие, перенеслась в замок Фарсас.

— Ваше величество, прошу исполнить последнюю волю Оскара.

— Она будет исполнена незамедлительно.

Король Фарсаса Уилл поклялся изъять и переработать книги о деле Ярды и проводил Тинашу к мавзолею. В их прошлую встречу он выделялся юной мягкостью. Теперь перед ней стоял спокойный и невозмутимый монарх в расцвете лет. 

Хорошо, что я пришла именно этой ночью, — улавливая в его чертах тень Оскара, подумала Тинаша.

Чтобы проститься с мужем, ей позволили остаться до рассвета.

В безмолвном мавзолее Тинаша, опершись о край гроба, долго всматривалась в спящего супруга.

Время от времени, возвращаясь мыслями к минувшим дням, она вызывала белые цветки и вкладывала их в щели гроба. Вместо желания навеки остаться рядом она оставляла бесчисленные цветы, чьи лепестки вновь и вновь пропитывались ее слезами.

Тинаша коснулась ладонью его щеки и вгляделась в застывшее лицо.

 Пока он не вернется, ей более не дано будет увидеть его лицо. Эти глаза, в которых только что погас последний свет уходящего дня, больше не подарят ей улыбки. История завершилась, и, пока не начнется новая, ей придется, проглатывая боль, переворачивать чистые страницы.

— Прощай, мой король… Я люблю тебя.

К восходу Тинаша опустила крышку гроба и оставила на ней последние белые цветы.

Лишь когда упавшие лепестки коснулись ее сапог, она покинула дворец.

※※※

С тех пор прошло девяносто два года, и все они истекли в глухом одиночестве опустевшего особняка.

Каждый год казался бесконечно длиннее, чем прежние четыре столетия, прожитые до встречи с Оскаром.

В опустевшем особняке время растягивалось лениво и бесконечно.

Тинаша проснулась посреди широкой постели. По узкому лучу света, пробившемуся сквозь ставни, поняла, что уже почти полдень. Она тяжко вздохнула. Продолжая лежать на спине, Тинаша подняла правую руку и выстроила знакомую формулу.

Поиск магической энергии человека по всему материку.

Эта формула — усовершенствованный вариант той, которую она когда‑то даровала фамильяру, чтобы тот смог найти ее брата. Нити заклинания, протянувшись через естественную магическую силу, накопившуюся в каждой точке огромного материка, сплетались, перехватывая поток и скользя дальше в поисках одного мужчины.

Вернувшись в мир, такие, как он, вселяются в младенца, чья душа угасла еще в утробе. Сначала видны черты плотских родителей, но по мере взросления тело перестраивается, чтобы выдержать колоссальную силу носителя, и магическая сила постепенно вспыхивает.

Стоит уловить эту силу — и я найду тебя.

В масштабе материка это всего лишь искра надежды, но искра — тоже шанс. Однако вот уже девяносто лет формула не отдавалась ни единым откликом, и каждое утро приносила одновременно надежду и отчаяние.

Первые десять лет, стоило понять, что снова никаких результатов, и слезы подступали сами собой: беззвучно лицо медленно покрывалось влагой. Сил подняться не было, и весь день она неподвижно лежала, ощущая тяжесть тела и еще большую тяжесть сердца.

Спустя десятилетие Тинаша приняла неизбежность неудач.

Мир огромен, а время вечно. Они лишь две песчинки, брошенные в этот поток. Удивительно, что им вообще выпало быть вместе.

С тех пор она плакала реже, но любой угол особняка напоминал о нем: как он с охотой пропалывал траву в саду, как однажды сказал: «Хочу сделать мебель» — и сколотил две неуклюжие круглые табуретки, как читал на длинной скамье, как учил ее фехтованию, как радостно ел каждое блюдо, как расчесывал ее волосы после бани и сушил их заклинанием. Особняк до краев наполнен этими счастливыми картинами.

И все это уже в прошлом.

Платья, которые, как казалось, через десять лет заполнят весь дом, так и не прибавились ни на одно.

Пища, приготовленная лишь для себя, была безвкусна.

Боль утраты не притупилась, сколько бы ни прошло лет, пустота без него оседала все гуще.

Если мы встретимся вновь, я исполню любое твое желание… хоть свадебное платье надену.

Но день этой встречи все не приходил. Придет ли он вообще?

Могут миновать головокружительно многие годы, прежде чем ты вернешься.

А может, ты уже родился на далеком материке или крошечном островке.

Тогда сам ты сюда не доберешься.

Я найду тебя. Скорее, еще быстрее.

Подгоняемая этими мыслями, Тинаша однажды взмыла над бескрайней морской гладью.

Неделю она летела над бездонными водами и, очутившись в абсолютной пустоте, тянувшейся до самого горизонта, сорвалась в исступленный крик. Она рыдала до хрипоты, мечтая разбить все вокруг.

Но за девяносто лет поиски оставались безрезультатными. Литола собирал сведения, расспрашивал даже об артефактах — ничего подходящего. То, что нужно Тинаше, по‑прежнему ускользало.

Текло лишь время. Трое детей, которых она любила, давно ушли на тот свет, исчерпав отпущенные годы. Исчезли знакомые лица, пали королевства, сменились эпохи.

Словно пена на волнах — все уходило, оставляя ее одну.

Порой мне кажется, что я и сама медленно распадаюсь.

※※※

Сомкнув веки, Тинаша ожидала отклика поискового заклинания.

Длинные, давно не подрезанные волосы свисали с края кровати, рассыпаясь по полу. Питалась она хорошо, но всем остальным пренебрегала. Дни, когда из ее уст не рождалось ни единого слова, стали привычными.

Застой. Разложение.

 И все же она верила, что должна устоять. Ведь он говорил: «В каждом человеке есть сила преодолеть любую трагедию». Она хотела откликнуться на его силу, на его веру.

Преодолевая сонную вялость, Тинаша вновь вложила силу в поисковое заклинание. Она почти уверена, что и сегодня все обернется неудачей… и вдруг в глубине круга вспыхивает едва заметное пламя.

Неужели…

Тинаша вскочила с постели, запуталась в простыне и с грохотом упала на пол. Шум привлек Литолу, появившегося в дверях со стопкой свежего белья.

— Хозяйка, все в порядке?

— Д-да… я ненадолго уйду…

Прижав ушибленную щеку, Тинаша бросила взгляд на отражение в зеркале и вздрогнула: отросшие волосы, тени под глазами, худые до бесплотности руки и ноги… В таком виде к людям не выходят.

Поднявшись, она выбирает в гардеробной длиннорукавное магическое платье, сжимает его в руках и складывает заклинание переноса. Телепортация прямиком к дому давнего друга, которого не видела целую вечность.

Дверь распахнулась.

— Л‑Лукреция!

Голос, давно не звучавший громко, почти срывается на фальцет. Из глубины дома раздается усталое: 

— Чего‑о?

Лукреция вышла в коридор и, окинув подругу удивленным взглядом, поморщилась..

— Что у тебя с волосами? И с лицом? Ужас. До чего можно себя довести!

— П‑подстриги… быстро, очень быстро…

— Чего‑о?!

Она нахмурилась, но через секунду тяжело вздохнула и махнула рукой:

— Ладно, но сначала в ванну. Вид у тебя, честно скажу, полумертвый.

— Но я… правда тороплюсь…

— Никаких «но». Хочешь произвести хоть сколько‑нибудь приличное первое впечатление — слушайся. Я тебя приведу в порядок.

Потемневшие от переживаний глаза Тинаши расширились, объяснений не потребовалось — Лукреция уже все поняла. Мир наконец прояснялся, слезы сами покатились по щекам.

— Не реви! Лицо распухнет, а мне лишняя работа ни к чему!

— Д‑да…

Девяносто лет — непомерно долгий срок. Но одиночество закончилось. Даже если впереди новая битва, именно эта встреча станет ее спасением.

※※※

К востоку от могучей Кантоны, на самом краю восточного побережья материка, раскинулось королевство Менсан.

В дни своего расцвета, извлекая выгоду из морской торговли, оно смело равнялось силой с Четырьмя Великими Нациями. Но стоило по всему материку вспыхнуть магическим кругам телепортации, — и морские пути померкли, а могущество Менсана стало увядать. Теперь, несмотря на обширные земли, королевство едва удерживало хрупкое равновесие с соседями.

В столичной крепости два брата тайно плели интриги вокруг короны, а вельможи выжидали, к чьему знамени примкнуть. Достаточно искры — и всю державу увлечет в пропасть.

На самом краю этой земли, в крохотной горной деревушке, родился он.

— Дядя, я ухожу на охоту.

— Справишься один, Раджу? Пойти с тобой?

— Не нужно. Я только проверю ловушки.

— Будь осторожен.

Помахав дяде, рубившему дрова у поленницы, юноша вскинул на плечо лук, поправил короткий нож на поясе и скрылся среди скал.

Мать Раджу погибла, когда ему было пять, а отца унес мор еще до его рождения. Череда бедствий жестоко лишила мальчика тех, кого он любил, и хотя дядина семья окружила его заботой, глубокое отчаяние оставило несмываемый след в его душе.

С десяти лет он сопровождал дядю на промысел, перенимая ремесло. Теперь, в пятнадцать, Раджу вышел за добычей один: ловушки помогали, но основную добычу приносил верный лук. Продажей мяса и шкур он без труда содержал дом, оставшийся от родителей.

Будет ли его жизнь и дальше струиться между охотой и серыми склонами родных гор, или судьба бросит его в иное русло, — юноша не задумывался. Он верил, что, скорее всего, все окончится здесь, в немой тиши деревни.

Однако именно сегодня Раджу столкнулся со своей судьбой.

※※※

Из пяти силков, расставленных Раджу в самых глухих расщелинах гор, он успел проверить две — ни одна не щелкнула. Он начинал именно с тех мест, на которые возлагал особые надежды, — оттого досада ощущалась особенно остро.

Пустяки, спешить все равно некуда, — подумал он и зашагал дальше.

После недавней удачной охоты запасов было с избытком, оставалось лишь пополнить их перед настоящими холодами.

В сухом шелесте опавшей листвы казавшийся беспечным юноша шагал, не упуская из виду ни одной тропы, ни единого следа или помета, чутко прислушиваясь к каждому хрусту веток. Дядя твердил об осторожности: чудовища встречаются редко, но крупный хищник с соседнего хребта может появиться в любую минуту. Большинство охотников ходят группами именно на такой случай.

Раджу же чаще выходил в лес один. Он не забирался слишком далеко, но в одиночестве его чувства будто обострялись. Однажды он в одиночку подстрелил редкого белого оленя. Дядя ругал за безрассудство, однако не скрывал восхищения и хвалил за талант. Раджу не собирался почивать на лаврах, но уверенность копил старательно.

Потому, заметив краем глаза белое пятно, он решил, что это дичь. Молниеносно рванул короткий клинок — и в тот же миг на него что‑то прыгнуло.

— А?

Он успел подумать о звере, но ошибся: это был человек.

Девушка возникла будто из воздуха и обрушилась на него прямо спереди. Лица не разглядеть, легкий аромат полевых цветов коснулся ноздрей. Ошеломленный, он машинально прижал незнакомку к себе, не до конца понимая, что происходит.

Совсем рядом застыла небольшая голова с блестящими черными волосами. Длинные, тщательно расчесанные пряди спадали до талии, а хрупкое тело скрывалось под ослепительно белым платьем — именно эта белизна и мелькнула среди листвы.

Раджу попытался откинуть незнакомку, но замешкался: теплая живая мягкость сквозь тонкую ткань не давала сосредоточиться. Смущенный, все еще держа клинок, он легонько похлопал девушку по спине.

— Ты потерялась? Все хорошо, успокойся.

У самого его уха прозвучало тихое, будто неудачно затаившиеся дыхание.

Девушка медленно подняла лицо, до этого прижавшееся к его плечу. Не размыкая рук, кольцом обвивших его шею, она смотрела на Раджу с такой близости, что их дыхание почти смешивалось.

Ее глаза, еще влажные от слез, были насыщенно‑темными, словно полированный обсидиан.

Чистота ее черт поражала кристальной ясностью, почти лишенной земной обыденности.

— Приятно познакомиться.

Голос, тонкий и прозрачный, как флейта, пробудил в Раджу смутную тоску по чему‑то давно знакомому.

Увидев, что он, очарованный, молчит, девушка улыбнулась.

— Меня зовут Тина. А как тебя зовут?

— Раджу…

Услышав имя, она вспыхнула радостью. Само приветствие выглядело обычным. Странным оставалось лишь то, что при первой встрече она все еще держала его в объятиях. Осознав это, Раджу ощутил неловкость.

Осторожно, стараясь не спугнуть находившуюся слишком близко незнакомку, он произнес:

— Э‑э… если можно, отойди чуть‑чуть. Я не могу пошевелиться.

Если бы перед ним стояло чудовище в облике прекрасной девушки, оно вряд ли разжало бы объятия. К счастью, девушка будто очнулась и мгновенно убрала руки.

— Прости, я просто очень обрадовалась.

— Ты потерялась? Как оказалась в этих горах?

Для Раджу, местного жителя, тропы здесь были знакомы, но место находилось далеко от любой дороги. На закономерный вопрос Тина ответила спокойно:

— Я пришла из Фарсаса. Это страна далеко на западе… Ты слышал о ней?

Раджу окинул ее взглядом: нелепо легкий для гор наряд — на этих тропах и кошка бы поскользнулась — и усмехнулся.

— Слыхал. Кажется, это большое королевство?

— Верно. Я маг из Фарсаса, добралась с помощью телепортации.

— А‑а… колдунья, понятно.

Раджу провел взглядом по ее наряду — слишком легкому для крутых горных троп.

— Так зачем являться в такую глушь? Промахнулась с телепортацией?

— Ни на йоту.

— Но ты появилась посреди гор. Здесь полно моих ловушек, чужаку здесь ходить небезопасно.

Попади она прямо на его силки, могла бы серьезно пострадать. Поняв по серьезному тону, что Раджу ворчит в дядиной манере не зря, Тина покорно извинилась:

— Извини, но я целилась именно сюда. Слушай, а поблизости есть что‑нибудь интересное?

— Ничего особого, обычные сельские кряжи.

— У-у-у…

Девушка, схватившись за голову, была чуть ниже его ростом и казалась подростком, хотя по лицу ей, наверное, около двадцати ― старше Раджу. Поведение подозрительное до крайности. Пока юноша смотрел на нее с недоумением, в памяти всплыло кое‑что:

— Хотя…

— Что такое?

— Неподалеку стоят древние руины. Говорят, три года назад там пряталась банда разбойников. Когда их выкурили, туда хлынули кладоискатели, но, кажется, ничего не нашли.

— О! Значит, именно за этим я и пришла!

— «Значит»? В смысле?

Тина счастливо хлопнула ладонями. Раджу ответил холодным недоверием. Подозрение лежало на поверхности, а она, похоже, не видела в этом ничего странного и улыбалась во весь рот:

— Я хочу обследовать руины и поискать сокровища! Проведешь меня? Буду безумно рада!

Энергия била из нее ключом, словно из ребенка, который говорил быстро, но слушать не привык. 

Неужели все маги такие? Вряд ли.

Но было очевидно другое: от нее не веяло ни малейшей злостью.

Под прямым, упорным, странно манящим взглядом Раджу смутился и отвел глаза.

— Могу провести, но… В деревне есть люди опытнее. Я ни разу не ходил в руины.

— Хочу, чтобы пошел именно ты.

Такая решительная интонация показалась подозрительной. Завидев, как Раджу чуть отшатнулся, девушка встревожилась.

— Если занят, можем отложить…

Тревожно‑отчаянное выражение девушки вызвало жалость, и юноша тяжело вздохнул.

— Ладно. Спрячься здесь и подожди. Я сбегаю в деревню, сообщу дяде. Привести еще кого‑нибудь из взрослых?

— Ни в коем случае!

Она мгновенно расцвела улыбкой, и перед этой беззащитностью устоять было невозможно. 

Похоже, я тот, кто в легендах гибнет, плененный прекрасным чудовищем, — промелькнуло у него в мыслях.

Тина указала своей белой рукой на него.

— Никто больше не нужен. Достаточно тебя.

— Не обижайся, если в руинах попадешь в ловушку.

— Все будет хорошо. Я сильная.

Правда это или нет, Раджу не знал: мага он видел впервые.

Он оставил ее и поспешил к дому дяди. Вести ее туда‑обратно лишь утомило бы ее, один он управится быстрее.

Выбрав кратчайшую тропу, юноша бежал вниз и только раз оглянулся на ожидавшую девушку.

Я же сказал ей спрятаться!

Но она, вся в белом, по‑прежнему стояла меж деревьев. Даже издали фигура сияла неземной яркостью, а в темных глазах вспыхивали неподдельные чувства.

Какие именно — он пока не знал.

※※※

Когда Раджу заглянул в дом дяди, тот оказался пуст. Бросив проходящему рядом младшему двоюродному брату на бегу: «Провожу странствующего мага к руинам», он вновь углубился в горы.

По пути юноша забежал домой и прихватил длинный меч — на всякий случай. На охоте в горах от подобного клинка мало толку, потому обычно он его не носил, но владеть им умел: здесь, хоть и редко, случались набеги разбойников, а еще ходили слухи о людях, не вернувшихся из руин. Подстраховаться не повредит.

Вернувшись, Раджу застал Тинашу на том же месте. Завидев его, она озарилась улыбкой.

— Раджу!

— Стой!

Он вскинул ладонь, пресекая ее порыв броситься ему на шею. Упал бы он вряд ли, но испугался бы наверняка, поэтому предпочел обойтись без объятий.

Лишенная возможности осуществить задумку, девушка огорченно взглянула, а затем, будто в утешение, подскочила ближе и вцепилась в его левую руку. Взрослая девушка, прижавшаяся к нему, словно потерявшийся ребенок, выглядела странно.

— Слушай…

— А?

— Э‑э… то есть…

Он хотел по‑доброму спросить, почему она так липнет, но догадался: если услышит нечто невероятное, пути назад уже не будет. Поэтому выбрал безопасный вопрос.

— Ты удивительно легкая. Все маги такие?

— Не все. Я пропускаю магическую силу через тело и становлюсь легче — так проще двигаться.

Тина довольно переплела пальцы с его. Несмотря на крутой сыпучий склон, шла в ногу — видимо, тоже благодаря магии. Ее беззащитное прикосновение сбивало с мысли.

— Что здесь вообще происходит…

— Что именно?

— Если вдуматься, все это странно, да? Не кажется, что со мной творится что‑то неладное?

— Сформулируй конкретнее — разберемся.

— Ты случайно не монстр и не собираешься меня съесть?

— Разумеется, нет. Демонов, способных столь точно копировать людей, на людских землях почти не осталось. И еще: если перед тобой и вправду окажется монстр, такой вопрос лучше не задавать — можно оказаться у него в желудке.

— Согласен, разумно. Значит, монстром ты не оказалась, но суть проблемы все еще не ясна… — Раджу опустил взгляд на девушку, все еще цеплявшуюся за его руку.

По одному лишь облику она без труда тянула на определение «редчайшей красавицы».

Однако в том, как она почти порхала рядом, будто собираясь насвистывать беззаботную мелодию, было что‑то удивительно детское. Пока он разглядывал ее длинные темные ресницы, девушка, уловив пристальный взгляд, подняла лицо.

— Раджу…

Улыбка, с которой она произнесла его имя, сочетала невинную наивность и горячую искренность. У юноши на миг закружилась голова, он уперся ногами в землю, падения избежал, но шаг замедлил. Тина вопросительно склонила тонкую шею.

— Мы заблудились?

— Нет. Все‑таки я знаю куда идти.

Надо было поскорее довести ее до цели. Собравшись, Раджу, не стряхивая прилипшую спутницу, зашагал дальше по звериной тропе.

Вход в руины представлял собой полуразвалившуюся пещеру, притаившуюся в скалах всего в пятнадцати минутах отсюда.

Стоило ступить во тьму, как Тина, даже не произнеся заклинания, сотворила перед собой белое сияние.

Плывущий в воздухе свет залил пещеру яркостью полудня. На грубых каменных стенах задрожали пестрые тени.

— Мы и правда идем дальше? Ведь мы даже не знаем, что внутри.

— Я поставлю барьер. Он сдержит большинство атак.

Наконец девушка разжала пальцы. Почувствовав облегчение, Раджу выхватил меч и сосредоточился.

Он двинулся первым. Тина, словно так и должно быть, держалась на три шага позади.

Сохраненная ею дистанция позволяла размахивать клинком свободно, и у Раджу возникло странное ощущение, будто внутри него на место встала давно отсутствовавшая деталь пазла.

Магическое свечение, сотворенное Тинашей, заливало светом путь перед Раджу. Пройдя дальше, они обнаружили, что тоннель раздваивается — налево и направо.

— Говорят, тут настоящий лабиринт, уходящий глубоко под землю.

— Ты говорил, что ни разу не бывал здесь. Разве не хочется все исследовать?

— Хочется, но, если со мной что‑нибудь случится, дяде и другим придется бросить дела и искать меня. У взрослых нет лишнего времени. Надо знать черту, за которую нельзя переступать.

Он жил под опекой дядиной семьи и ставил их заботы выше собственных желаний. Возможно, когда подрастет, все изменится, но пока он решил еще год‑другой жить скромно, а о будущем думать после того, как отблагодарит дядю за доброту.

Сзади раздался тихий, проникающий в самую душу голос:

— Ты добрый.

— А? Разве это доброта?

— Да. Ты сдерживаешь себя ради других — это и есть доброта.

Слова прозвучали так естественно, что Раджу ощутил теплое волнение. Не слишком ли он доверчив?

— Раз так, ответственность беру на себя. Мы обязательно вернемся, так что выбирай любой путь.

— «Обязательно»… Не слишком смело?

— В крайнем случае я перемещу нас обратно.

— Ладно.

Поняв, что, сколько бы ни блуждали, смогут вернуться, Раджу почувствовал, как вспыхивает притушенное любопытство. Перед развилкой он уточнил:

— Точно мне выбирать? А вдруг оба хода в тупик?

— Не возражаю. К тому же я доверяю твоей интуиции.

— Мы ведь только познакомились. Слишком уж доверяешь.

Он оглянулся, Тина молча улыбалась. В этой улыбке таилась бездонная мощь, и его на миг пронзил холодок: то ли восторга, то ли страха, то ли привязанности, то ли жажды.

Незнакомое беспокойство Раджу проглотил, не дав ему отразиться на лице, и отвел взгляд, чтобы прийти в себя.

Стоило снова посмотреть вперед, как коридор вновь раздвоился. Ну… направо, — решил он. 

Тина, улыбнувшись, последовала за ним, еще пара таких развилок — и они ушли глубоко в чрево руин.

Чудовищ на пути не встретилось, зато ловушки попадались.

— Оп!

Уловив предательский отклик камня, Раджу резко отскочил, одновременно рывком отдернув Тинашу. Плитка, на которой они стояли секунду назад, накренилась, превращаясь в обрывающийся вниз желоб. Впереди распахнулась квадратная шахта. Девушка с любопытством наклонилась.

— Ого. Интересно, что будет, если туда свалиться?

— Скорее всего, смерть.

Говоря это спокойно, Раджу думал о другом. Он перевел взгляд на руку Тинаши, которую все еще держал.

Под широкой белой манжетой запястье оказалось удивительно тонким — словно почти без плоти.

— Слушай, Тина, ты вообще…

— Да?

Он хотел спросить, нормально ли она ест, но прикусил язык: слишком бестактно. Одежда сидела безупречно. Возможно, она недавно болела или таково ее телосложение. К тому же, когда она обнимала его, до критического истощения было далеко.

Механически отметив мягкие очертания женского тела под тканью, он понял, насколько груб был его взгляд, поспешно отпустил ее руку и отвернулся.

— Прости.

— За что? Опять что‑то напридумывал у себя в голове, сам себя обругал?

— Нет, уже все уладил. Просто… извини.

— Когда извиняются без объяснений, это настораживает…

Она едва заметно улыбнулась с тенью грусти. Раджу подавил вспыхнувшую вину и заговорил дальше:

— Слушай, когда выберемся, заглянешь в деревню? Я недавно подстрелил оленя — мясо сейчас самое то.

— Правда? Можно? С огромным удовольствием!

Такое мгновенное согласие дало ему повод облегченно вздохнуть: с аппетитом у нее все в порядке. На сияющую улыбку он ответил кривой усмешкой.

— Ты какая‑то… неуловимая.

— Вот как?

Она тихонько хихикнула, и он так и не понял, что именно ее развеселило. Но каждый раз, когда они обменивались словами и углублялись в руины, ее образ становился чуть яснее — и это нисколько его не тревожило.

— Пол ушел вниз — значит, тупик. Вернемся к прошлой развилке?

— Не надо. Смотри: впереди дверь.

С этими словами Тина взяла его за левую руку. Тонкие пальцы сплелись с его. Юноша вздрогнул, но она, не обращая внимания, потянула вперед.

— Идем.

— Эй, куда…

На миг показалось, что они рухнут в яму, но Тина шагнула по пустому воздуху. Раджу, ведомый ее рукой, тоже пристроился, словно шел по невидимой упругой поверхности над обрушенным полом.

Картина казалась сном, но была явью: под ногами не ощущалось каменной опоры, лишь легкая, пружинистая поддержка. Он восхищенно выдохнул:

— Магия и вправду творит чудеса…

— Вот почему ее изучают.

Беседуя, они обогнули яму и подошли к двери. За ней тянулся ровный коридор, дальше уходящий и сворачивающий налево.

— Все идем и идем… Не ходим ли мы по кругу?

— Нет, мы просто каждый раз выбираем верный путь. Я ведь доверяю тебе. Даже та ловушка: если осмотреть стену, наверняка найдется рычаг, возвращающий пол на место.

— Говоришь, доверяешь, но все же…

Раджу отлично осознавал остроту своего чутья: на охоте он заранее, по едва заметным признакам, угадывал движение добычи. Дядя как‑то раз, восхищенно кивая, сказал: «У тебя редкий дар — чувствовать опасность».

Если этот инстинкт сработает и теперь, они, пожалуй, действительно выйдут к сокровищнице.

— Все становится… любопытнее.

— Прекрасно.

— Было бы здорово натолкнуться еще на парочку загадок или ловушек.

— Пока это логово служило базой разбойников, все хитрости, вероятно, давно обезвредили. Настоящие опасные руины выдают себя уже у входа.

— Тина, тебе доводилось бывать в подобных местах?

Слова, едва касавшиеся бескрайних просторов материка, разожгли любопытство юноши. Девушка сомкнула веки и мягко улыбнулась.

— Бывало. Некоторое время я странствовала с человеком, который жить не мог без исследования руин.

В ее ответе ощущалась не столько ширь пройденных дорог, сколько глубина прожитых лет.

※※※

Пробравшись через еще несколько ловушек, Тина и Раджу углубились в руины, но чутье Раджу, никогда их не подводившее, внезапно промолчало. В запутанных подземных коридорах руин они остановились перед гигантской дверью, неподвижной, словно часть стены. Раджу поднял взгляд на каменную створку, взмывающую до самого потолка.

— Это просто стена, замаскированная под дверь?

— Нет, это именно дверь. Судя по всему, здесь спрятан сложный механизм… Не тот, что могли бы соорудить разбойники.

О том, что в глубине руин есть непроходимая дверь, никто и не слышал. Видимо, либо никто сюда не добирался, либо добравшиеся уже не вернулись.

Сложив руки на груди, Тина пристально уставилась в холодный камень. Раджу едва заметно кивнул.

— Может, вернемся назад? Похоже, ничего не поделаешь.

— Зачем уходить? Мы взорвем ее!

Без лишних слов она приложила ладонь к холодной каменной поверхности и едва слышно прошептала:

— Прочь с пути.

Мощный разряд вырвался из ее руки и с грохотом обрушился на дверь, словно дробили скалу. Пол и стены задрожали от тяжелой вибрации. Пыль с мелкой крошкой взмылась в воздух и заслонила все вокруг. Когда облако рассеялось, в створке зияла огромная дыра.

Впервые Раджу увидел магию воочию: один мощный импульс прошиб массивную каменную створку, и он невольно затаил дыхание.

— Восхитительно.

— Не правда ли круто? И таких, как я, немало.

Тина улыбнулась, и ее бездонные темные глаза заиграли в полумраке.

Тонкая рука скользнула к его лицу, нежные пальцы легко коснулись щек.

— Я владею куда большим… И все, что есть у меня, принадлежит тебе, мой король.

Ее голос сочетал в себе наивную невинность и едва уловимую хитрость.

В ее взгляде играли отблески, словно свет отражался от грани драгоценного камня.

Невинная чистота и скрытая опасность, сострадание и холодный расчет — достаточно было заглянуть вглубь, чтобы постичь всю ее многогранность.

— Удивительно.

Глядя в эти темные глаза, Раджу ощутил, как пересохло горло.

С той самой встречи в руинах его уже притягивала ее сила.

Она казалась яркой каплей крови посреди серого мира, единственным цветком, распустившимся при лунном свете.

Ее сущность оставалась чуждой и необъяснимой, что лишь усиливало притяжение.

И несмотря на внутренний протест, слова вырвались сами собой:

— Мне?

Тина улыбнулась, без тени сомнения.

— Да. Душа, разум и тело — всем этим распоряжаешься только ты. Я так долго ждала этого момента… Я пришла навстречу тебе.

Теплые руки обвили его шею, легкий аромат цветов окутал их.

Она опустила веки, их лица сблизились.

Первый поцелуй, дарованный ею, растопил лед в сердце Раджу и наполнил его едва уловимым предчувствием.

— Словно во сне, где сама твоя сущность преображается.

Длинные ресницы мягко коснулись его кожи.

Когда их губы разомкнулись, Раджу открыл глаза и прошептал.

— Почему?

— Потому что я люблю тебя.

— Как-то очень странно.

— Вовсе нет.

Она снова закрыла глаза и легким, почти неощутимым поцелуем коснулась его губ. Ее тонкие пальцы дрожали от напряжения.

Раджу упорно упирался ногами, чувствуя, как жар растекается по голове, а колени подкашиваются.

Если она сделает еще шаг, я лишусь сознания.

Эта мысль застыла между страхом и притяжением, а все вокруг казалось чуждым, затаившим в себе опасность болотом.

Он скрежетнул зубами, заметил, как руки невольно стремятся к Тинаше, и резко оттолкнул их, тут же ударив себя в бок.

— А?! Что ты делаешь?!

— Я? Возвращаюсь в реальность…

— Это и есть реальность с самого начала! Не говори так пугающе!

— В горах все слишком яркое часто оказывается ядовитым, так что лучше не трогать… почти забылся. Опасно.

— Ты только что сравнил человека с грибом?

Пока ее возмущенные слова эхом отдавались в ушах, взгляд Раджу прояснился.

Он вырвался из ее объятий, упер ладонь в край пролома в двери и заглянул внутрь. За спиной Тина фыркала: «Жестоко», «Ты меня вообще слушаешь?», но он уже не слушал ее — слишком легко было бы поддаться, если всерьез обратить внимание.

— Здесь, кажется, ничего нет… одна лишь дверь, — заметил он.

К счастью, новых ловушек не оказалось. Раджу сделал шаг вперед.

Четыре стены пустой камеры были исписаны древними рунами, а напротив виднелась низкая дверца. Тина последовала за ним, гордо подняв подбородок, и объяснила:

— Судя по стилю разрушенной створки и надписям, это руины государства ранних темных веков. Ничего выдающегося, но удивительно, что дверной механизм уцелел до наших дней.

— Это и есть то, что ты искала?

Зрелище оказалось по‑настоящему впечатляющим. Раджу, ошеломленный, обвел взглядом покрытые письменами стены, а она в ответ подарила ему спокойную уверенную улыбку.

— Я сделаю копию и отправлю ее в Институт истории и культуры материка. Уверена, найдутся специалисты, которым это будет интересно.

С этими словами Тина хлопнула в ладоши — отчетливый звук эхом разнесся по залу. Медленно разжав руки, она показала бабочку с темными крыльями. Легкий выдох, и бабочка неторопливо взмахнула крыльями, взлетев и запорхав над древними письменами. В глазах Раджу читалось удивление.

— Это тоже магия?

— Раньше я переписывала все вручную, но времени зачастую не хватает, поэтому я создала специальный состав. Превращаю чернила в бабочку: она запоминает исходные знаки и преобразует их в текст… Она двигается сама по себе, за процессом не нужно следить. Пойдем дальше.

Согласно ее указанию, Раджу подошел к дальней двери — обычной каменной плите. Он слегка надавил, и она отъехала внутрь.

Луч белого света, созданный Тинашей, скользнул через щель и наполнил помещение мягким сиянием.

Юноша застыл на месте от увиденного.

— Да ну! Вот это да.

— Здесь будто должен быть страж-хранитель.

Тина заглянула через его плечо и, увидев, гору оружия и сокровищ, изумленно выдохнула.

— Не думала, что поблизости еще сохранились руины с такими сокровищами.

— Этого достаточно, чтобы жить без забот до конца своих дней.

Раджу не был экспертом в оценке древних ценностей, но одного взгляда на рассыпавшиеся золотые монеты из опрокинутого сундука было достаточно, чтобы осознать их высокую стоимость. При правильной оценке и продаже этих находок средств окажется более чем достаточно.

Пока Раджу стоял, ошеломленный, Тина невозмутимо произнесла.

— Бери столько, сколько захочешь. С перевозкой помогу, а если не знаешь, где обменять, — познакомлю с нужными людьми.

— Спасибо, но не стоит. Это твоя находка, Тина. Ты возглавляла экспедицию.

Именно благодаря ей они пошли в эти руины и распечатали старую дверь. Право на сокровища по справедливости принадлежит первооткрывателю, а ему лишь полагается гонорар проводника.

Тина внимательно всмотрелась в Раджу, и он напрягся, ожидая резкой реакции, но уголки ее губ лишь чуть приподнялись.

— Похоже, ты и понятия не имеешь, что такое жадность.

— Отнюдь… Я просто не живу одним днем: если потом это аукнется, будет хуже. Возьму ровно столько, сколько необходимо. Любой охотник в горах так поступает.

Чтобы не истребить зверей и не угробить природу, важно брать ровно то, что нужно. С древними реликвиями дело иное, но мне не хотелось выглядеть алчным перед ней — красотой, что одновременно манила и внушала трепет. 

Иначе рисковал попасть в ловушку и погибнуть. Возможно, это все испытание для моего характера: притча о герое, чья мелкая жадность оборачивалась трагедией, учит осторожности.

Тина не отводила взгляда, и смущенный Раджу отстранился, отводя глаза в сторону.

— Что случилось?

— Раджу… давай поженимся?

— Ужас!

Он вскрикнул, и рассерженная Тина резко дернула его за щеку.

※※※

Дальнейшие события развернулись стремительно, словно вихрь, и слились в одно яркое мгновение.

Тина вернула Раджу в деревню, собрав на окраине авторитетных старейшин. Ее слова прозвучали ровно и решительно:

— Экспедиция может войти в руины. Но деревня тоже получит свою долю благодаря найденным артефактам.

Не теряя ни минуты, она телепортировалась в исследовательский институт и донесла:

— Обнаружены новые руины темных веков. Прошу немедленно подключить специалистов для их изучения.

Затем она подробно описала сокровища, спрятанные в недрах руин, и добилась справедливого распределения: часть средств уйдет на реставрацию и оборудование, часть — на нужды общины, а личная награда причитается Раджу, первооткрывателю. Когда Раджу, скромно выступая, попытался возразить, его голос внезапно иссяк под воздействием ее магической воли.

Вскоре Тина без малейшей заминки уладила все формальности, продемонстрировав удивительную зрелость и способность действовать самостоятельно. Раджу не отрывал от нее восхищенного взгляда.

Когда бумажная волокита была завершена, они тихо вернулись в деревню под покровом ночи. У ворот Тина слегка поклонилась:

— Извини за задержку. Без твоего присутствия оформление затруднительно.

— Никаких проблем. В любом случае мне полагается немало.

— Институт вскоре перечислит значительную сумму. Даже если ты в ней не нуждаешься лично, не хочешь ли отблагодарить тех, кто тебе помогал?

— Конечно… — кивнул он, вспоминая о семье дяди.

В разгар этой суеты Раджу успел поведать о потере родителей. Деталей он не раскрывал, но Тина сразу поняла — его искреннее желание — отблагодарить опекунов.

— Спасибо тебе. Прости за все хлопоты.

— Хлопоты? Я лишь исполнила долг.

Она едва заметно присела в колене и изящно поклонилась — жест, в котором читалась благородная выправка истинной знатной особы.

В раздумьях Раджу вспомнил данное в руинах обещание и спросил:

— Не хочешь поесть?

Телепортация туда-сюда заставила забыть о наступившем позднем ужине. Услышав его предложение, Тина мгновенно озарилась радостью.

— Хочу! Помнится, последний раз ела позавчера.

— Ты можешь питаться нормально?

Он невольно улыбнулся и подумал про ее изящные, почти хрупкие руки — неужели от голода? Но дело было не только в этом. Раджу повел ее к себе: два года он жил один в скромном доме. Можно было бы зайти в трактир, но после руинного ажиотажа бесконечные вопросы посторонних были в тягость. Гораздо спокойнее обеспечить ей тишину и уют собственного очага.

— Я приготовлю ужин, а ты пока отдыхай.

Тина осмотрела простую обстановку и, не теряя ни секунды, обратилась к нему:

— Если ты не против, можно я приготовлю сама?

— Тина, мне не жалко, но ты… умеешь готовить?

— Как все обычные люди.

Она расплылась в улыбке — в ней читалась решимость. Сам же Раджу, питаясь в одиночку, готовил спустя рукава.

— Ладно, оставлю это тебе, а я помогу, чем смогу.

— Спасибо.

Тина проверила запасы, уточнила, на сколько дней еды ему хватает, и принялась за работу. Ловкость ее движений вызывала восхищение, а еще больше удивляло, как в разгар процесса она легко доставляла недостающие специи с помощью магии.

Когда на столе выстроились непривычные, но аппетитные блюда, они сели друг напротив друга.

— Как‑то это… непривычно.

Иногда он ужинал с семьей дяди, но полноценный вечерний прием пищи в собственном доме с кем‑то другим не случался с тех пор, как жива была его мать. Он произнес привычное: «Приятного аппетита», и принялся есть, но вскоре заметил, что Тина напротив даже не коснулась ни одного блюда.

Она смотрела на него пристально, то ли от мерцания свечей, то ли по иной причине, ее темные глаза казались чуть влажными.

— Давай, кушай.

Раджу пригласил Тину сюда именно ради этого — ее хрупкие руки могли подвести при малейшем недомогании.

Тина смутилась и опустила взгляд.

— Прости, я просто… так счастлива. Приятного аппетита.

— Пережевывай медленнее — ты давно ничего толком не ела.

— Зато не забываю пить воду.

— Еще бы ты забывала…

Хотя Тина уже взрослая, в чем‑то она оставалась по‑детски беспечной. Убедившись, что она как следует попробовала суп, Раджу продолжил ужин.

Вкус нового блюда был мягким и удивительно теплым, словно пробудил далекие воспоминания. Та, кто его приготовила, оставалась еще более загадочной, но их встреча, вероятно, разовая: руины очищены, и завтра все снова станет как прежде.

Поболтав с довольной Тинашей о пустяках, Раджу доел ужин и проводил ее, отправив домой телепортацией. На прощанье он все‑таки напомнил:

— Ешь каждый день.

Он подумал, что, скорее всего, больше никогда не увидит эту прекрасную, словно ядовитый цветок, девушку.

Немного жаль, но такой исход соответствует его принципам о мирной жизни.

То, что произошло в руинах, скорее всего было лишь забавой неуловимой незнакомки, поддразнившей деревенского парня. Нельзя всерьез поверить в ее «Я вся твоя».

Этот соблазн был головокружительно чарующим, но у него нет ни единого основания полагать, что он может доверять ей.

Однако это убеждение просуществовало лишь одну ночь.

※※※

— Раджу, я люблю тебя, женись на мне!

С этими словами на его шее повисли две бледно-белые руки.

Он так и не мог привыкнуть к женскому телу, прижатому к его спине. Он, сидя на корточках, почувствовал, что в таком положении не сможет снова встать, поэтому поднял левую руку и слегка отмахнулся.

— Отстань. Я прошу.

— Тяжело?

— Нет, не тяжело, но отстань.

С прискорбием в голосе она издала тихий стон, и рука сползла с его шеи. Холодок пробежал по телу, когда ее белая кожа коснулась мочки уха.

Выходя из деревни на охоту, как всегда, его обняли сзади. Раджу обернулся.

Сегодня Тина собрала длинные черные волосы и надела белое платье до колен. Ее стройные ноги казались одновременно раздражающе и чарующе изящными.

С момента их знакомства прошло чуть больше недели. Она приходила каждый день, и он ежедневно кормил ее — и труд не пропал даром. Руки остались тонкими, но уже не выглядели болезненно хрупкими. Белоснежная кожа приобрела здоровый оттенок, щеки слегка зарумянились. Уникальная красота девушки, утратившей прежнюю болезненную печаль, теперь органично смотрелась под лучами солнца. Хотя он доволен результатом, это — одно, а сейчас — совсем другое.

— Слушай, ведь экспедиция уже закончена, может, тебе не стоит больше сюда приходить?

— Я прихожу, чтобы увидеть тебя. Разве нельзя?

Когда ее темные глаза, подобные обсидиану, засверкали, Раджу отшатнулся перед ее красотой, сравнимой с произведением искусства.

— В любом случае, я уже не раз говорил — я не женюсь.

— Почему? Если я тебе чем-то не нравлюсь, скажи прямо.

— Я не женюсь на человеке, с которым знаком всего неделю!

«Кроме того, мне всего пятнадцать», — добавил он, и она тихо захихикала. Она вовсе не слушала его слов, и даже отказ от предложения вступить в брак нисколько ее не задел, по‑видимому, она вовсе не воспринимала это всерьез.

— Да что это вообще такое… «преследующий ядовитый гриб» — это уже чересчур…

— Ах, снова сравнил меня с грибом? Как так можно… Я буду преследовать тебя всю жизнь!

— Ужас-то какой…

Ее необъяснимость полностью затмевала все остальное впечатление. Даже когда деревенские мужчины со смехом говорили, что с радостью поменялись бы с ним местами, ему совершенно было не до смеха. И, кстати, это настолько раздражало, что меняться он бы точно не захотел.

Когда они покинули деревню и начали подниматься в гору, видимо, решив, что действительно мешает охоте, она понизила голос и, следуя за спиной Раджу, тихо спросила:

— А, может быть, проблема в том, что я выгляжу старше? Может, вот так будет лучше?

— Что значит «вот так»…

Обернувшись на голос, Раджу застыл в полном потрясении.

Перед ним стояла Тина, выглядевшая теперь примерно одного с ним возраста. Лицо ее стало точным, словно его вырезали как кукле, большие темные глаза смотрели на него снизу вверх, оказавшись ниже обычного. Стройная фигура, обычно казавшаяся мягкой, теперь приобрела жесткие, почти хрупкие очертания.

Пока пораженный юноша молчал, Тина улыбнулась и сказала:

— Ну вот, теперь тебя устраивает?

— Нет… не устраивает… это ужасно пугает…

Раджу никогда и представить не мог, что столкнуться лицом к лицу со своим идеалом женской красоты окажется настолько жутко. Причем страшно не от осознания того, насколько велика сила Тины, а от того, что она, кажется, насквозь видит все его потаенные мысли. Если бы Тина с самого начала появилась в деревне именно в таком виде, то он, ничего не подозревая, наверняка бы влюбился.

— Чуть не попался… Повезло, что у тебя напрочь отсутствует здравый смысл, Тина…

— Почему такая реакция? Молодая я тоже не то?

Как только ее тонкие белые пальцы щелкнули, она вернулась к прежнему облику. Хотя фигура Тины и была хрупкой, теперь, заново сравнив ее с девичьей внешностью, Раджу ясно увидел, что это тело взрослой девушки. Он с досадой вздохнул, осознав, насколько отчетливо заметил такую разницу.

— Нужно серьезнее относиться к жизни…

— По-моему, ты и так вполне серьезен.

— Слушай, ну почему бы тебе не поискать другого мужчину? С твоими возможностями ты легко найдешь себе аристократа.

— Для меня не существует мужчин, кроме тебя.

Однако он ясно понимал: если сейчас проявит хоть каплю мягкости, то она непременно воспользуется этим. Раджу снова развернулся лицом вперед.

— Можешь идти за мной, но не мешайся.

— Буду вести себя тихо.

Вчера, когда Тина сказала, что хочет попробовать себя в стрельбе, он дал ей специально сделанный для нее лук, но оказалось, что она катастрофически бездарна в этом. Тина упорно заявляла, что стрелы летят не туда, куда она целится, хотя на деле она даже не могла прицелиться толком. Раджу очень надеялся, что она прекратит эти эксперименты, пока случайно не подстрелила кого-нибудь.

Однако в остальных вопросах она неожиданно решительна. Несмотря на то, что силой она не отличается, Тина спокойно справляется с разделкой птицы, умеет правильно спустить кровь, а когда Раджу разделывает добычу, невозмутимо помогает, не меняясь в лице. Коротким кинжалом она тоже владеет на удивление ловко. Она утверждала, что никогда не ходила на охоту, но это, вероятно, означает, что у нее есть какой-то схожий, замещающий этот навык, опыт.

Тина легко следовала за Раджу по звериной тропе. Он слышал, что в других странах охотники берут с собой на охоту собак, но если так, то Тина скорее напоминала крупную кошку. 

Крупная кошка сопровождает меня на охоте…

Наблюдая, как она ловко перепрыгивает с камня на камень, Раджу вдруг вспомнил, что ему давно следовало ей сказать кое-что важное.

— И еще, раз уж ходишь со мной, ноги не оголяй. Носи что-нибудь длинное.

— Э? Почему? Мне же так двигаться удобнее.

— Зацепишься за что-нибудь и поранишься.

А если честно, ее белоснежные ноги были слишком красивыми и отвлекали внимание. В идеале ему хотелось бы одеть ее во что-то вроде медвежьей шкуры целиком, чтобы вообще ничего не видеть. Тина слегка наклонила голову, недоумевая, но сказала лишь «Поняла» и сразу же наколдовала себе черную ткань. Затем привычными движениями обмотала ею свои ноги. Когда ноги оказались полностью скрыты, она сообщила:

— Готово.

Раджу, обернувшись, удовлетворенно оценил результат:

— Вот теперь уже лучше. И еще, перестань постоянно ко мне прикасаться.

— Не хочу.

— Быстрый отказ.

— Потому что я хочу к тебе прикасаться. Мне просто надо спрашивать твоего согласия?

— Если спросишь, я тебе откажу…

Не успел он договорить, как Тина тут же прыгнула ему на спину. Если бы он не ожидал от нее такого, то легко потерял бы равновесие, но в этот раз был готов. С тяжелым вздохом Раджу посмотрел на девушку, висящую у него на спине.

Большая кошка, встретившись с ним взглядом, тут же расплылась в счастливой улыбке. Раджу чуть было не поддался очарованию этой улыбки, но быстро взял себя в руки и задал вопрос, который уже несколько дней не давал ему покоя:

— Слушай, зачем ты вообще все это делаешь?

— Как это зачем? Все именно так, как выглядит.

— Ты ведь не всерьез, правда? На кой тебе такой мальчишка как я?

— Я абсолютно серьезна.

Ее темные глаза внимательно смотрели на него снизу вверх. Казалось, стоит лишь заглянуть в них глубже, и провалишься в бездонную пропасть.

Ее мягкое тело и сладкий аромат были подобны яду. Стоило только прикоснуться, и он попал бы в плен, увлекшись безвозвратно.

Чем сильнее ее очарование будоражило его инстинкты, тем больше Раджу настораживался.

Это, должно быть, плохой сон. Ему необходимо думать именно так, потому что ее притяжение становится невыносимо сильным.

Если он поддастся искушению и упадет в эту бездну, сон наверняка закончится.

— Не верю я, что ты всерьез. Не хочу быть игрушкой в твоих руках. Вот если бы я вдруг сказал, что хочу тебя, ты ведь растерялась бы?

Она совершенно не походила на ту, кто мог бы делить постель с мужчиной ради развлечения. Он не смог бы четко объяснить, по каким признакам это различается, но явно чувствовал, что Тина не похожа на «таких женщин», которых деревенские мужчины иногда обсуждали между собой.

Он рассчитывал, что после таких слов она отступит, осознав границу.

Однако Тина лишь удивленно посмотрела на него и с искренним недоумением спросила:

— Подожди, разве я не говорила тебе? Мое тело тоже принадлежит только тебе.

— Ты серьезно?

Это оказалось слишком для подросткового ума. Он уже готов был сдаться. Она явно не собиралась отступать.

Пока Раджу в полной растерянности всерьез размышлял, как ему быть дальше, Тина потянулась рукой к его лицу:

— Может, если мы сделаем это, то станем ближе к свадьбе? Давай же…

Ее ладонь легла на его щеку. Мягкий палец легко коснулся уголка его губ.

Медленное, теплое прикосновение нежно очерчивало контур губ, проникая куда-то глубже — к самой душе, сотрясая его до основания.

Ее загадочная улыбка была одновременно похожа и на улыбку невинной девочки, и на улыбку женщины, умоляющей о снисхождении.

Ему отчаянно захотелось схватить руку, прикасавшуюся к нему.

Он почти задыхался от желания заключить в объятия это хрупкое тело, услышав ее дыхание, наполненное неутолимой жаждой.

— Нет… так нельзя.

— Э? Нельзя?

— Конечно, нельзя…

Стоило Раджу с трудом произнести это хриплым голосом, как Тина тут же безропотно убрала руку. Она сцепила пальцы за спиной и снова взглянула на него снизу вверх.

— Жаль. Тогда скажи, если передумаешь.

— Лучше ты мне скажи, если покажется, что я собираюсь передумать. 

— А вот и не скажу.

Она ужасно раздражала его своим поведением. Если так и дальше будет продолжаться эта непонятная атака с ее стороны, то рано или поздно у него не останется ни уверенности, ни сил сопротивляться. Чем сильнее она напирала, тем сложнее было держаться, и он чувствовал, что в конце концов просто сдастся.

Раджу выровнял дыхание и решил сам провести границу:

— Хорошо… Теперь я понял, что ты представляешь гораздо большую угрозу, чем я думал. Поэтому с сегодняшнего дня, когда ты будешь появляться рядом — никаких попыток соблазнить меня. Это вредно для моего душевного состояния.

— Я ведь не собиралась тебя соблазнять…

— Может, тебе так не кажется, но для меня это по-другому. Запрет — значит запрет.

— Ты что, совсем не хочешь, чтобы я тебя соблазняла?

— Запрещаю!

— Ла-а-адно.

Видя ее не особо довольное, но послушное лицо, Раджу решил порадоваться своей маленькой победе.

Если и дальше вот так постепенно ставить ей границы, может быть, однажды она сама устанет и уйдет.

Вообще-то, она обычно путешествует по материку в поисках каких-то магических артефактов или чего-то такого. Значит, скорее всего, сейчас она просто увлеклась им и по случайности ходит за ним — это ведь не навсегда.

— Ну что, куда сегодня идем? Может, отправимся в другую страну?

— Так далеко идти не будем. Добычи и тут хватает. Так что просто проверю ловушки и приведу их в порядок.

Благодаря помощи Тины сейчас вся деревня обеспечена всем необходимым. Дядя, получив свою долю, пытался отдать деньги обратно Раджу со словами: «Это твое, забирай». Но Раджу настоял: «Пожалуйста, пока я не стану взрослым, храни их у себя. И если сможешь, потрать часть на моего двоюродного брата, так же, как помогал мне». Дядя, хоть и колебался, в итоге согласился.

Так что сейчас у него нет никаких проблем с жизнью. Но просто сидеть без дела и терять навыки ему тоже не хотелось. Пока он поднимался по горной тропе, Тина почти вполоборота летела за ним, едва касаясь земли.

— Я ведь правда тебя очень люблю. Может, просто смиришься и женишься на мне?

— Нет. Лучше ты смирись и перестань об этом думать.

— Не хочу-у-у!

Все это — просто забава взрослой, которой вскоре надоест играть с ним. Ну, может, месяц потянет, а потом точно потеряет интерес.

Такое испытание можно перетерпеть, решил для себя Раджу, приняв все с философским спокойствием.

Однако Тина продолжала приходить к нему каждый день. И так прошло три месяца.

※※※

Проснувшись, она обнаружила себя в одиночестве.

В широкой постели, в большом доме, Тинаша пыталась разобраться в смутных, спутанных воспоминаниях.

Какое сейчас время? Что было сном, а что — реальностью?

Сразу после пробуждения она не могла понять. Слезы сами собой текли из-под ладоней, которыми она закрыла лицо.

Наверное, я видела слишком удобный для себя сон.

Будто он снова стал мальчиком и вернулся к ней, а она с радостью следовала за ним — вот такой это был сон.

Н-не… не так…

Это не было сном. Не должно было быть.

Потому что Раджу…

Сейчас это не тот человек, которого знала Тинаша по воспоминаниям. Но это все тот же Оскар, всегда серьезный и добрый в глубине души, хоть он и родился в другом месте и вырос совсем иначе.

Встретив его в таком обличье впервые, Тинаша снова поняла — да, это по-прежнему он, такой, каким всегда был.

В эту душу она могла бы влюбляться снова и снова.

Именно поэтому сейчас — это вовсе не сон, рожденный давней потерей любимого.

Мне… мне нужно идти…

Она не могла позволить себе дальше сидеть, поджав ноги. Нужно подняться и продолжать жить.

Тинаша вытерла слезы и встала с кровати, опираясь на руки.

Она умылась, расчесала волосы, привела себя в порядок и позавтракала. После этого отправилась в далекую восточную страну.

И только встретившись с ним и посмотрев в те самые глаза, цвета лучезарного неба, — только тогда она, наконец, поняла: это все не сон.

Продолжение следует...