Дамы из других знатных семей занимались спортом, но не Солуна. Будущей императрице не разрешалось заниматься физическими нагрузками, такими как верховая езда или тренировка с мечом, так как это могло привести к развитию сильных, но неприглядных мышц. Ей разрешалось поднимать только небольшие инструменты, такие как иглы и щетки. Девушке следовало сидеть целыми днями дома для того, чтобы ее кожа оставалась бледной. Даже в детстве ей было запрещено активно играть и залезать куда бы то ни было, дабы она не поранилась и на коже не появились шрамы.

Именно благодаря этому Солуна Андрос смогла стать императрицей.

То, что Солуна начала тренироваться, означало, что она отреклась от своего воспитания. Герцог Андрос ощутил, что все его усилия по воспитанию дочери прошли впустую и вскипел. Он почувствовал, что должен спасти ее от влияния императора, постараться повлиять авторитетом родителя и вернуть дочери благоразумие.

— Мне нужна причина? Я тренировалась, потому что захотела. — произнесла Хэсоль.

Его кипящий гнев испарился, как дым, сменившись страхом, который рос с каждой минутой с момента их встречи.

«Теперь смотрю на нее, и кажется, что она набрала немного мышечной массы. А еще стала немного выше… Немного? Совсем чуть-чуть?»

Он сравнил ее с образом Солуны из своих воспоминаний.

«Она совсем другая… Она точно моя дочь?»

Герцог Андрос изо всех сил пытался упорядочить свои спутанные мысли. Хэсоль продолжала наблюдать за ним, пока не потеряла терпение. Девушка одним глотком допила чай и с громким стуком поставила чашку на стол.

— Это все, что ты хотел сказать?

— Угу. — ее свирепость заставила герцога Андроса кивнуть. Он почувствовал какую-то тяжесть в кармане, но решил это проигнорировать.

Он поднялся, надел свой плащ и пошел к выходу. Выпрямившись, он прокричал:

— Обязательно поддерживайте достоинство императрицы! — сбегая, он закрыл за собой дверь.

Глядя ему вслед, Хэсоль опустилась на диван.

«Никогда не думала, что из-за игры вспомню прошлое, которое я уже забыла.»

Ее лицо еще долго оставалось напряженным. Она пыталась успокоиться, набивая рот десертами, что лежали перед ней, однако печенье, которое раньше было сладким и вкусным, теперь казалось горьким.

— Ваше величество!

Пока Хэсоль машинально подносила еду ко рту, дверь внезапно открылась. В комнату, с круглыми кроличьими глазами, тяжело дыша, ворвалась Ривелла, она, выступая в качестве посыльного, принесла срочные новости. Однако, когда ее глаза встретились с глазами Хэсоль, служанка в шоке вскрикнула и вышла. Вскоре последовал тихий стук в дверь.

«А разве не грубее зайти и выйти?»

Хэсоль вздохнула и пошла открывать. Ривелла смотрела на императрицу испуганным взглядом.

— Прошу прощения! — она опустилась на колени и ударилась лбом о пол. Взгляд Хэсоль был острым, как нож, из-за этого Ривелла опасалась за свою жизнь. Она дрожала и ждала, пока Хэсоль вынесет свой вердикт.

— Входи, не забудь постучаться в следующий раз.

И на этом все. Ривелла выпрямилась и ощупала шею, чтобы убедиться, что ей не отрубили голову.

— Спасибо за милость!

Раздраженная Хэсоль отмахнулась от нее. Во-первых, она и не злилась, а во вторых, она была не из тех, кто любит церемониться. Императрица плюхнулась на диван и вернулась к поеданию печенья.

Ривелла осторожно приблизилась к ней.

— Простите, ваше величество, вы в порядке?

— А? О чем ты? — рука Хэсоль остановилась.

— Когда приходит герцог, вы всегда… — ее голос затих. Брови Хэсоль нахмурились. Увидев ее реакцию, Ривелла закончила ту мысль, которую говорила, — …в конечном итоге проливаете слезы.

— А…

Проливать слезы — это не о Хэсоль. Раньше она никогда не плакала. Кто-то отнял у нее все слезы, и она жила с сухими глазами.

Хотя Ривелла беспокоилась не о ней, а о Солуне, Хэсоль почувствовала странное беспокойство и невинно ответила:

— Я много плакала?

—Да! Этот человек постоянно кричал на вас из-за всякой ерунды! — Ривелла остановилась, а ее рот бесшумно захлопал.

Увидев бесстрастное лицо Хэсоль, Ривелла упала на колени и посинела от страха.

«Если бы это была прежняя императрица, она бы поблагодарила меня за утешение. Но я не знаю, как отреагирует на мои слова императрица сейчас. Она выглядит так, словно... о нет, она сердится?»

Когда Ривелла собиралась во второй раз молить о пощаде, императрица вдруг заговорила:

— Да, я плакала... Много плакала.

Это нежное признание вместо ожидаемого сурового выговора вернуло цвет лицу служанки. Она подняла голову, глаза ее облегченно блеснули, а через мгновение вся краска вновь исчезла.

— Может быть из-за того, что много плакала, я все забыла? Не могла бы ты напомнить мне? — любопытство мелькнуло в ее темных глазах. Ривелла, задушенная взглядом императрицы, дрожа всем телом, кивнула.

***

Солуна Андрос была старшей дочерью барона, который стал герцогом за большие денежные взносы и поддержку императора во время его завоеваний.  Ее жизнь была настолько скучной и однообразной, что ее можно было охарактеризовать одним словом: императрица. Она посвятила двадцать лет жизни тому, чтобы стать идеальной, а в это время герцог Андрос сделал все, чтобы продвинуть свою дочь на позицию императрицы. Солуна была той, кого дворяне называли «уважаемой дворянкой».