— Ха-а… Ха-а… Чёрт… Получай!.. — Я задыхался, медленно разжимая хватку. Мне в ладонь вонзили надломленный кинжал, отчего та окрасилась в багрец от льющейся крови.

В центре Карата, столицы крупнейшего в мире государства — Королевства Фаррант, расположен меловый замок, окружённый тремя рядами прочных стен и внушительным по своей мощи магическим барьером. Столицу часто называют «Белым городом» ввиду её ухоженности и общего внешнего вида.

Однако и в таком, казалось бы, потрясающем городе были свои недостатки: по мере роста и процветания королевства, разрыв между богатым и бедными увеличивался, что привело к народным волнениям. Нищих и обездоленных выселили подальше от центра столицы, под городскими стенами образовались трущобы. Из-за стен до трущоб почти не доходил солнечный свет; даже рыцари не рисковали заходить сюда. Здесь царила анархия. Единственный закон, который тут соблюдался — «Победитель забирает всё». И неважно кто ты — взрослый или ребёнок, каждый сам за себя. Словом — оазис для преступников разных мастей. Когда я покинул местный приют, в котором родился и вырос, и вступил в здешнюю борьбу за выживание, я был готов. Чего я только не делал: грабил, убивал, пытал, насиловал. Да, я грешен, но только благодаря этому, а также снисхождению госпожи Удачи, я выжил. Но похоже, что сегодня моя история подходила к концу.

— Гха!.. Кхэ!.. Детей не щадит, ублюдок!.. — В трущобах ценилась не только еда, но и всё, что можно достать за их пределами. Естественно, что организованная преступность сразу прибрала к рукам поток этих вещей. Чтобы получить их, нужно или заслужить расположение организации, или отобрать силой. Естественно, если ты, одиночка, подчинишься, то тебя будут нещадно эксплуатировать. Я становиться частью этой системы не желал.

Пусть организация и контролирует обширные территории трущоб, пристальный взор высших её эшелонов редко опускается на низшие чины. Поэтому я и указал своим подчинённым нацелиться на нижестоящих, но, похоже, мы зашли слишком далеко. Нам удалось привлечь внимание высших эшелонов; мы, слабые, глупые дети, угодили в их ловушку. У нас получилось улизнуть, но в конце пришлось разделиться. Я в одиночку убегал от преследователей.

— Кхэ!.. Чёрт, ожидаемо — не отстанут… — Мне удалось одолеть противника, но при этом сам изрядно пострадал. Я кашлял кровью, будто внутренние органы были проткнуты, изрезанная одежда насквозь пропиталась тёмно-красной жидкостью. Но самой страшной раной был крупный ожог на спине; жгучая боль, от которой скручивало всё тело, отступила, но я чувствовал, как жизнь потихоньку покидала меня.

— Надо… в безопасное… место… — Сомневаюсь, что такое место есть в трущобах, но я не могу быть уверен, что за мной не придут. Я собрал всю волю в кулак и сбросил с себя тело бывшего противника. Нападая на меня, он улыбался, но теперь на его лице застыла гримаса ужаса и отчаяния. Я презрительно усмехнулся и поплёлся к тускло освещённому переулку.

◆◇◆◇

Не знаю, сколько я шёл. Время тянулось как резина, взгляд замылился, силы потихоньку оставляли меня, неминуемая гибель приближалась. Тем не менее я продолжал переставлять ноги, но неожиданно моё ухо уловило шум оживлённой улицы, не характерный для трущоб. Подняв голову, я увидел за переулком суетящихся, прилично одетых людей.

— Ясно… окраина… — На окраине трущоб проходили рыцарские патрули, не дающие жителям обеих сторон перейти «границу», из-за чего здесь было относительно безопасно. Не думаю, что преследователи захотят связываться с рыцарями.

— Гха!.. — Осознав, что опасность миновала, я испытал облегчение, после чего тело начало обмякать. Я сел, прислонившись к стене. На меня накатили сонливость и усталость.

— Дело… плохо… — Опасность миновала, но только извне. Я потерял слишком много крови, даже встать сил нет. Все зелья лечения я израсходовал в поединке. Никто не придёт на помощь. Безнадёга… Я едва удерживал себя в сознании. Если сдамся, то уже не очнусь.

Простонав, я посмотрел в сторону улицы. Торговцы живо зазывали покупателей, парочки гуляли под ручку, дети резвились рядом с родителями: все улыбались. Никто из них не заметит умирающего ребёнка, из последних сил пытающегося держаться. Наши миры такие разные: их залит тёплым светом, мой же застилает густая тьма. Между нами будто невидимая стена.

«Почему они там, а я здесь?» — Я не желал родиться в трущобах и побираться объедками. Этим людям не приходилось рыться по помойкам и отбирать чужие жизни. У них каждый день на столе горячая еда, они засыпают, не боясь быть убитыми или ограбленными. До такого прекрасного мира буквально рукой подать, но я не смогу с ним соприкоснуться. Сам этот факт невероятно удручает.

Вновь в мыслях пронеслось: «Дело… плохо…» Последнее тепло ушло из моего тела, даже пальцами не пошевелить. Сознание постепенно угасало, мысли пропадали в небытии.

Вот так и закончилась…

— Отка… зы… ваюсь… — просипел я, собрав крохи сил, что у меня остались, пытаясь не отключиться. Я отказываюсь умирать как отброс. Жизнь дана не для того, чтоб так её прожить!

«Я… отказываюсь… так умирать…»

Верно! Я хочу жить! Господь, если Ты есть, я отдам всё!.. Прошу!..

Но жизнь беспощадна. Сколько чуда не жди, его не случится. Чудес не бывает…

Мне страшно… холодно… больно… хочется спать…

Не хочу… умирать… Кто-нибудь… кто-нибудь…

…Помогите…

◆◇◆◇

— У тебя… необычный «цвет»… — уверенно заключил где-то вдали голос, вероятно, принадлежавший юной девушке. Похоже, мозг рисует видение, перед тем как окончательно умереть. Интересно, сколько времени я ощущал «ничего»? Долго ли продлится «вспышка» сознания? А что, если я уже мёртв?

— Госпожа! Куда вы так резко сорвались?! — прозвучал ещё один голос, но уже пожилой женщины. Полагаю, девушка — избалованная дворянка, а женщина — её слуга. Они что, по ошибке в трущобы заглянули? Нет, искать логику в предсмертном видении — уже ошибка.

— Слушай, Марта, у нас же брюнетов редко встретишь? — спросила девушка. Брюнетов? Значит всё-таки она обо мне говорит. Когда я начал воспринимать мир вокруг себя, то уже был в детском приюте. Я не знал, куда делись мои родители, но вскоре понял, что родился от проститутки и какого-то мужика, отымевшего её. Впрочем, неудивительно, в трущобах живём. От родителей (если их можно так назвать), я получил чёрные как смоль волосы и глаза. Люди с таким сочетанием редко встречаются в этой стране. Прибавить к этому моё смазливое лицо — и я уже стал мишенью для извращенцев и торговцев людьми. Но внешность, которую я так презирал, очевидно, вызвала интерес у девушки.

— Г… госпожа! Вы не должны прикасаться к трупу, это мерзко!

— О чём это ты? Он вполне живой. Однако должна сказать, одежда изрядно потрёпана. Неужели простолюдинам действительно нравится носить такие наряды?

Это да, сейчас на мне окровавленные лохмотья. Признаю, выглядит убого, но это вовсе не из-за моей прихоти.

— Госпожа, полагаю, это не то что обычно носят простолюдины. Скорее всего, этот человек из трущоб.

— Трущоб?

— Да, из места, где люди ведут себя хуже зверей, живут, как им заблагорассудится. Несмотря на то, что перед вами ребёнок, он всё равно может быть опасен.

Я, конечно, слышал, что жителей трущоб не жалуют, но слова женщины всё равно показались мне резкими.

— Он мне нравится. Давай заберём его домой?

— Ч… что вы такое говорите?! Это опасно! — испуганно воскликнула женщина, будто разделив моё замешательство. Чёрт его знает, что у дворян на уме.

— Раз он как зверь, мы сможем его надрессировать, верно? Предыдущий слуга сломался, поэтому мне нужен новый.

— Но хозяин, несомненно, будет против!

— Не будет… Отец — занятой человек, ему некогда разбираться.

Женщина, видимо, тактично промолчала. Голос девушки погрустнел с намёком на отчуждённость её отца. Меня это очень расстроило. Ей идёт та уверенность, с которой она изначально говорила. Удивительно, но мне, кажется, нравится эта девушка из видения.

— Продолжаешь спать, когда я с тобой разговариваю. Тебя сто́ит за это наказать.

— Нет, миледи, дело не в том, что он спит. Скорее, он висит на волоске от гибели.

— А?..

— Из-за грязи можно не разглядеть, но если присмотреться, видно, что он тяжело ранен. Не мёртв ли?

Увы, я уже не смогу дослушать их замечательную беседу. Голоса искажались, сознание угасало…

— Стоило раньше сказать, Марта! Быстрее, вылечи его!

— Н… но этот человек…

— Смеешь ослушаться моего приказа?

— …Слушаюсь.

Я перестал бояться. Будто разучился это делать. Вот-вот я уйду в небытие. Но напоследок хотелось бы увидеть лицо той, что стала свидетелем моей смерти.

— «Исцеление»!

Это было внезапно. Моё утопающее сознание вдруг было подхвачено потоком света и вынесено на поверхность. Жар, образовавшийся в груди, быстро распространился по ослабленному телу, пробуждая чувства от дрёмы.

— Гх!.. Кха!.. Кхо!.. Кхэ!.. — Я резко очнулся и, не в состоянии сделать вдох, начал откашливать кровь, скопившуюся в лёгких. Боль в теле исчезла, дышать стало свободно — каким-то образом я выжил.

— Наконец-то проснулся! Хватило же наглости заставить меня ждать!

— А?! — Голос дворянки из видения звучал у меня над головой. Но это же было не взаправду… Впрочем, надо было ответить на упрёк. Я неуверенно поднял голову…

— О, у тебя довольно красивое лицо. Ты точно должен быть подле меня.

Сверху вниз на меня смотрела не девушка, а девочка. Похоже, она младше меня — на вид ей лет десять. Я не мог отвести глаз от её лица. Я понял, почему люди перестают думать, когда видят что-то по-настоящему красивое. Дворянка была прекраснее любой, кого я встречал. Её медовые волосы сияли на солнце, а изумрудные, миндалевидной формы глаза излучали сильную волю. Она была одета в дорогое тёмно-малиновое платье, а её ещё не оформившаяся женская фигура только придавала ей очарования. Складывалось впечатление, будто передо мной стоит чья-то муза. Божественная аура, исходящая от неё, давала понять, что она будто принадлежит к высшим существам мира сего. Я при всём желании не смогу ей сопротивляться.

— Вы… богиня?.. — спросил я, признав в ней образ статуй, что я видел в древней обветшалой церкви. Доселе я в богов не верил, но найти других слов, чтобы описать дворянку, я не смог. Если она богиня, то я, получается, мёртв? Если бы перед смертью ко мне снизошла такая богиня, то, может, жизнь была бы прожита не зря. Богиня озадаченно на меня смотрела:

— Пф-ф-ф!.. Ха-ха-ха-ха! А-ха-ха-ха! — рассмеялась она в ответ на мой вопрос. Аура, окружавшая её, рассеялась, я вновь признал в ней девочку. — Ты это слышала? «Богиня»! Я на свете всех милее, всех румянее и белее, но «богиня»! Ха-ха-ха! Вы, простолюдины, обладаете неплохим чувством юмора. Теперь ты мне нравишься ещё больше.

Если она не была богиней, то, получается, я жив? Или я опять пытаюсь искать логику в предсмертных видениях? Я запутался.

— Имя? — спросила она; я с трудом волочил языком, всё ещё будучи в смятении, так что из себя смог выдавить только звук «А». — Не можем же мы на «ты» постоянно говорить, в самом деле. Просто скажи как тебя зовут.

— Как… зовут… — протянул я. Ясно, имя. В трущобах детей рожают как расходники. Они мрут как мухи, поэтому взрослые не удосуживаются давать им имена. Бывает, сами дети выбирают себе имя, но едва ли они могли их запомнить — дожить до завтрашнего дня получалось не у каждого. В общем, необходимости в именах не было. Иначе говоря… имени у меня нет. Впрочем, мне было как-то всё равно. Но сейчас, когда я не могу представиться этой девочке, мне сделалось так несчастно, что хотелось сквозь землю провалиться.

— В чём дело? Не будешь подчиняться моим приказам?

Я промолчал.

— Госпожа, может, у него нет имени? — предположила женщина. — Я слышала, что в трущобах детям не дают имена.

Я был настолько очарован девочкой, что не заметил присутствия женщины, которая будто пришла ко мне на выручку. Судя по всему, именно эта женщина использовала на мне исцеляющую магию.

— Это правда?

Я снова промолчал, но при этом слегка кивнул; на большее меня не хватило. Она разочарована? Пусть я буквально на социальном дне, но я не хотел, чтоб она меня невзлюбила.

— Ну, стоило раньше об этом сказать. Если у тебя нет имени, то, полагаю, я могла бы тебе его дать.

— А?..

Девочка беззаботно улыбнулась, но затем глубоко задумалась и приложила руку к щеке. Я ожидал, что впаду ей в немилость, поэтому её реакция вогнала меня в ступор; я бестолково смотрел на девочку.

— Как насчёт Кроу? Ворон — это такая чёрная птица из мифологии. Тебе идёт — «перья» твои тоже чёрные, — заключила девочка после долгого раздумья.

— Кро... у… — Имя, принадлежащее мне и только мне. Такое простое действие раскрасило мой мир яркими красками, а самые тёплые оттенки обрамляли девочку.

— Теперь ты принадлежишь мне. От головы до пят, до последней капли крови, — заявила она высокомерным тоном эти возмутительные слова. — Я понятно выразилась?

Я бы ни за что не стал действовать по чужой указке, но девочка спасла мне жизнь, дала имя, и при этом ей, почему-то, приглянулось такое ничтожество как я. Этого было достаточно.

— Да, я понял. С этого момента я весь ваш. Используйте как посчитаете нужным, — поклялся я в верности ей, преклонив колено, как то делали рыцари в книжках, которые я читал. Уморительно: ребёнок из трущоб пытается отыграть благородного воина, однако если этого желала девочка, то меня всё устраивало.

— Что ж, замечательно. Трудись усердно ради меня, — сказала она, видимо, подтверждая правильность моих действий. — Раз у меня теперь новый слуга, нет смысла здесь задерживаться. Идём домой, — она удовлетворённо кивнула, затем развернулась и пошла вперёд. Женщина последовала за ней.

— С-стойте!.. — встал и выкрикнул я неожиданно для себя.

— Что? — недовольно буркнула девочка, раздражённо посмотрев на меня.

— Как вас зовут?.. Скажите мне ваше имя! — Я ничего не знал о ней, поэтому хотел знать хотя бы имя.

— О, верно, я не представилась. Полагаю, важно знать имя своей госпожи, — сказала она, улыбнувшись. На этот раз она полностью повернулась, посмотрела мне в глаза и гордо заявила: — Я — Изабелла Валиаз, дочь самой уважаемой семьи этой страны — рода Валиаз. Запомни хорошенько.

Так мальчик из трущоб стал дворецким юной герцогини. Вот и вся история.