Перевод: Astarmina

Шагая по земле, пропитанной утренней росой, она направиласть туда, где чувствовался запах. Вскоре перед ней показался небольшой ручей.

Мысль о том, что, возможно, удастся хоть как-то утолить жажду, мгновенно испарилась, когда Обри увидела оленя, уткнувшегося головой в воду и лежащего бездыханным.

Неизвестно, как он погиб, но его брюхо уже было разорвано, и внутри кишели личинки и всевозможные насекомые. Источником зловония, несомненно, было его разлагающееся тело. Судя по небольшим размерам, это был детёныш.

В тот момент она сглотнул сухую слюну.

«А что, если попробовать добыть здесь хоть немного мяса?»

Но едва эта мысль мелькнула в голове, как Обри яростно замотала головой.

— ...Возьми себя в руки, Обри Сэндалвуд.

Ее хриплый голос звучал жутко. Даже несколько покачиваний головой давались с трудом, и она пошатнулась. Обри опустилась на колени, с трудом переводя дыхание.

Уже готовая повернуть назад, на мгновение замешкалась.

Подчинённые Янка ели не только здоровых животных, но и тех, что погибли от болезней. Они отрезали испорченные части, а оставшееся мясо вырезали большими ножами.

Обри колебалась, но затем развернулась и медленно подошла к ручью, где лежал мёртвый олень.

***

— Хаа... хаа...

Тяжёлое дыхание вырывалось из груди. Маленькие руки, разравнивавшие землю на холмике, постепенно замедлялись.

В итоге Обри решила не есть оленя, а похоронить его. Прикосновение к кишащему червями трупу было ужасающим, но она и не такое видела. Зажмурив глаза, девочка вытащила тело и нашла относительно чистое место, чтобы предать его земле.

Присев на корточки, Обри погладила свежую могилу, а затем плюхнулась на землю рядом.

Голова уже давно кружилась, и, хотя она ничего не ела, тошнота подкатывала к горлу. Вскоре перед глазами замелькали белые вспышки. Она точно открыла глаза, но ничего не видела.

Маленькое тело медленно обмякло, щека прижалась к влажной земле могильного холмика, а дыхание стало прерывистым.

«Так нельзя. Открой глаза. Соберись и иди. Ты же смогла сбежать — нельзя сдаваться сейчас!»

Внутри звучал жёсткий укор, но это не помогало. Даже сил открыть веки не оставалось.

«Может, будет лучше, если я просто умру здесь».

На ее лице появилась опустошённая улыбка, но и она вскоре исчезла. Сознание покинуло ее, а за маленькой спиной уже занимался рассвет.

***

Особняк графа Равенорта с самого утра был оживлён. Горничные убирались в комнатах, а из кухни доносились насыщенные звуки и запахи, возвещавшие начало нового дня.

Графиня Равенорт встала рано и теперь прогуливалась по огромному особняку. На её лице, не сомкнувшем глаз прошлой ночью, читалась тревога.

— Миледи, может, уже пора смириться?

Гувернантка Хенна, шагавшая на пару шагов позади, произнесла это, словно пытаясь утешить.

Поиски давно пропавшей сестры не увенчались успехом. Уже девять лет она разыскивала сестру Диану, исчезнувшую вместе с маленькой дочерью. Но нигде не было ни слухов о ней, ни о её дочери Обри.

— Теперь я просто хочу, чтобы она была жива. Больше мне ничего не нужно, — пробормотала графиня Равенорт, Барбара, с тяжёлым вздохом.

В этот момент к Хенне подбежала служанка и что-то прошептала. Та нахмурилась.

— Что случилось?

— Бадем, выйдя на утреннюю прогулку, нашёл какую-то девочку.

— Девочку?

Бадем был конюхом в поместье Равенорта и каждое утро гулял в горах за особняком. Но найти там девочку? Это было странно.

Барбара наклонила голову, но следующий доклад заставил её вздрогнуть.

— Бадем сказал, что она очень похожа на вас...

Сердце, уже смирившееся, забилось так сильно, что казалось, вот-вот разорвётся.

— Где она?

— В хижине.

— Надо идти. Я немедленно должна увидеть её.

Барбара резко изменила направление. Служанка и Хенна поспешили за ней.

***

— Миледи, может, всё же стоит оставить её...

— Не говори так. Она ещё даже глаз не открыла.

Нежный голос проник в сознание потерявшей сознание девочки. Обри, с трудом шевелясь, наконец медленно открыла глаза.

Прямо перед собой она увидела лицо. Юная служанка, встретившись с ней взглядом, испуганно отпрянула.

— Миледи, о-она открыла глаза!

Обри осторожно осмотрелась. Перед ней возвышался огромный камин. На кремовой стене танцевали живые языки пламени, и их тепло доходило до того места, где она лежала.

Над камином золотом был выгравирован непонятный узор. Комбинация символов напоминала ведьминские знаки.

«Что это такое?» 

Её зелёные глаза сверкнули настороженностью. Тело напряглось, готовое в любой момент броситься в бегство.

— Обри?..

Послышался шорох, а затем осторожный голос. Услышав тот самый нежный голос, что звучал в полусне, Обри повернула голову.

Перед ней стояла женщина с рыжевато-каштановыми волосами, уложенными в виде венка. Её бледное лицо и тонкая шея прекрасно сочетались с оливковым платьем.

Она смотрела на Обри, не веря своим глазам, и прикрыла рот руками.

Затем, медленно приблизившись, она осторожно опустилась у изголовья. Обри внимательно рассмотрела её черты, и её глаза округлились от изумления.

Белое, изящное лицо. Такие же тёмно-зелёные глаза, как у неё самой. Опущенные уголки глаз, придававшие лицу доброе выражение. Это была Диана.

— Мама?..

Тихо спросив, она увидела, как лицо женщины озарилось радостью, и та крепко обняла её. Её объятия были тёплыми, а запах — приятным.

— Это правда ты, Обри Сэндалвуд.

Женщина прошептала это таким голосом, будто вот-вот заплачет.

«Как это возможно?»

На мгновение она подумала, что это мать — так они были похожи. Но она точно знала: мать умерла. Она видела, как та испустила последний вздох, уже не похожая на живую. Как же тогда...

Женщина отстранилась и снова внимательно посмотрела на Обри.

— Не может быть. Как же ты похожа на сестру. Я догадывалась ещё тогда, но не думала, что сходство будет таким сильным. Хенна, помнишь? Она же вылитая Диана.

Женщина говорила с сияющими от счастья глазами. Хенна, стоявшая в нескольких шагах, бесстрастно кивнула.

— Сестра?.. — переспросила опомнившись, Обри.

Женщина рассмеялась, и слёзы скатились по её щекам.

— Ты не помнишь. Ты была слишком маленькой. Обри, я твоя тётя.

— Что?

— Барбара. Барбара Гербалди. Диана — моя старшая сестра.

Она улыбалась сквозь слёзы и нежно погладила грязные рыжие волосы Обри. Та быстро изучала её лицо.

Глядя на это доброе улыбающееся лицо, она вдруг вспомнила те редкие мгновения из раннего детства, когда видела её. Но тут в комнату вошёл кто-то ещё.

Мужчина в белой рубашке и чёрном жилете из грубой шерсти. Доктор Ренальд, личный врач дома Равенорт. Увидев Обри, он поправил маленькие очки.

Подойдя, он быстро осмотрел её и улыбнулся Барбаре.

— Как я уже говорил, у неё сильное обезвоживание и истощение, но других проблем нет. Раны на ступнях могут загноиться, поэтому лучше ограничить активность. Пусть хорошо ест и отдыхает несколько дней, а там посмотрим.

— Благодарю вас.

Ренальд хотел что-то добавить, но затем покачал головой и взглянул на Обри.

— Если что-то заболит — сразу сообщите.

Обри машинально кивнула, и он улыбнулся в ответ.

Проводив его взглядом, она снова оглядела роскошную комнату. Это было самое уютное и изысканное место, где она когда-либо бывала.

— Оставьте нас.

Барбара по-прежнему смотрела на Обри тёплым взглядом.

— Да, миледи.

Слуги, которых она даже не замечала, бесшумно вышли. Последним вышел дворецкий, закрыв за собой массивные двустворчатые двери.

— Обри.

От этого зова она вздрогнула.

Как давно её так ласково называли? Как давно её имя звучало с такой нежностью?

— Конюх нашёл тебя во время прогулки в горах. Он принёс девочку, потерявшую сознание, и вдруг...

Барбара, словно вновь переживая те эмоции, крепко сжала руки Обри и прижала их к своей щеке.

Она действительно была потрясена. Когда конюх Бадем принёс девочку и уложил её на диван, Барбара почувствовала, будто её пронзило.

Девочка была вылитая Диана. Если не считать веснушек на носу и закрытых глаз, это была она.

В Обри Барбара увидела себя в детстве. Вспомнились счастливые дни, когда они с сестрой были так похожи, что их называли близнецами.

— Я узнала тебя с первого взгляда.

Барбара смотрела на неё с нежностью, словно признаваясь в любви.

Обри смутил этот взгляд, но в то же время он был для неё чем-то новым. Мысль о том, что в мире ещё есть люди, способные смотреть на неё так, была шокирующей.

— Но, Обри... Как ты оказалась в тех горах?

Ласковый голос, тёплые прикосновения. Быть может, именно они заставили её потрескавшиеся губы разомкнуться.

— Я...

Она уже собиралась ответить, но вдруг вспомнила, что Янк говорил: «Раба, однажды попавшего на остров, везде будут считать отбросом. Даже если тебе повезёт сбежать, клеймо раба останется навсегда, и тебе не найдётся места в этом мире. В лучшем случае ты умрёшь голодной смертью на улице».

Его слова не выходили у неё из головы.

— То есть, я...

Чем больше она запиналась, тем сильнее жгло клеймо на спине. Как будто кто-то предупреждал: «Ты всё равно будешь выброшена».

Но в этот момент дверь с грохотом распахнулась.

В комнату вошёл разгневанный мужчина и уверенно направился к ним. Он подошёл к Обри и остановился прямо перед ней.

— Говорят, девочка очнулась.

Его голос был тяжёлым и властным. Жёлтые волосы, густые брови, плотно сжатые губы — всё это внушало трепет. Даже усики над губой добавляли строгости.

Его взгляд, смотрящий свысока, заставил Обри поспешно подняться. Так казалось правильным.