После ухода Лиама и короткой команды горничной "Никого не впускать", Рейнхард погрузился в напряжённую тишину. Комната снова наполнилась спокойствием — тяжёлым, густым, как стоячая вода в глубокой пещере. Он неторопливо подошёл к кровати, отбросил покрывало, уселся на край и, немного помедлив, закинул ноги в позу лотоса, позволив позвоночнику распрямиться с почти механической точностью. Пальцы рук медленно скользнули к груди и сомкнулись у области сердца.

— Сейчас… самое время.

Прошедшие бои были не просто тяжёлыми — они оставили в его теле следы, глубже обычных ран. Повреждённые меридианы, надорванные нервные связи, нарушенный естественный поток маны. В мире, где медицинская магия и зелья способны затянуть плоть и стабилизировать внутренние органы, ни одно средство не восстанавливает энергетические каналы, которые связывают душу и тело, словно мост между материей и сущностью. Это особая зона — невидимая, но решающая, и, если оставить её повреждённой, человек уже никогда не достигнет прежней силы.

В прошлой жизни он сталкивался с этим не раз. Будучи Императором Меча, он прошёл не только сквозь горнило тысяч сражений, но и сквозь страдания, которых другим не пожелаешь. Он терял конечности, горел заживо, рассыпался на куски под действием проклятий, и всё же... выживал. Там, где зелья были бессильны, и даже высшие жрецы разводили руками, он полагался только на самого себя. На свою волю. И на технику, которую он назвал Методом Воскрешения каналов Ци.

Она не лечила, как заклинание. Она возрождала, сплетая ткань энергетического тела заново — ниточка за ниточкой, узор за узором. Всё начиналось с концентрации — вызова собственной маны в её первозданной форме.

Он медленно закрыл глаза.

Внутренний мир оказался тёмным, вязким, как беззвёздная ночь. Глубоко внутри он увидел рассеянные потоки маны, как дышащие струи энергии, пульсирующие в венах. Где-то они были разорваны, где-то — истончены, а в некоторых местах полностью высушены, как сгоревшие жилы дерева. Он начал дышать размеренно, направляя внимание вглубь себя. Потоки начали двигаться, сплетаясь в спирали, медленно вращаясь вокруг точки в солнечном сплетении — ядра.

Мир, в котором он сейчас живёт, как и прошлый, состоит из маны. Всё: земля, воздух, огонь, плоть, металл — всё пронизано различными её формами. Но мана не едина. Она разделяется по структурам. У каждой формы маны — своя сетка, своя геометрия энергетических узоров. Их можно представить как снежинки, одинаково красивые, но каждая — уникальна. У кого-то преобладает мана воды: гибкая, мягкая, но мощная. У других — огненная: агрессивная, кипящая. Есть природная, мана металлов, молний, тумана, пустоты. Но помимо общих существуют и уникальные типы маны, рождающиеся в одном человеке из миллиарда.

В прошлой жизни его тело было контейнером двух таких аномалий. Мана Тёмного Металла — тяжёлая, вязкая, и способная переплавлять структуру других форм маны. И Мана Падшего Созвездия — разрушительная, непредсказуемая, словно осколок звезды, лишённый порядка. Эти два вида маны вступали друг с другом в вечный конфликт, но именно на их столкновении он выковал свою технику медитации, что реконструировала каналы Ци с нуля, сплетая их по новому, уникальному узору.

— Но что во мне сейчас? — шёпотом проговорил он. — Какая мана течёт в этом теле?

Ответ должен был проявиться сам, через глубинную концентрацию.

Он начал медленно вызывать ману, словно вытягивал её из глубин собственного сердца. Она поднялась... и впервые пролилась наружу, вызвав странный резонанс. Мир внутри слегка задрожал. Потоки маны, вместо привычного плавного движения, дрожали, искрились, словно сталкивались с невидимыми преградами. А затем... вспыхнули бледно-кровавым светом.

Рейнхард приоткрыл один глаз.

— …Это…

Он чувствовал. Структура частиц… была незнакомой. Не металл. Не пламя. Она была обманчиво текучей, но в ней было нечто холодное, отстранённое, вечное. Она не рвалась вперёд, как огонь, не тянулась, как вода. Она наблюдала, будто мана смотрела на него в ответ.

Он вернулся к внутреннему восприятию. Теперь он знал — его новая уникальная мана отличалась от всех, что он видел ранее. Она была Маной Кровавого Неба. Невероянтной, Яросной вечной.

Он расширил внутренние каналы. Мана начала пробираться сквозь них, как вода сквозь сеть старых труб, вытесняя остатки плохой циркуляции, старую кровь, травмы, всё то, что мешало потоку быть цельным. Она залечивала каналы, усиливала меридианы, восполняла повреждённые узлы.

Каждая секунда медитации тянулась как час. Его тело ныло, но душа очищалась. В какой-то момент потоки начали вращаться быстрее, и он ощутил лёгкость, будто его тело стало весомее воздуха, как будто он сидел в пустоте. Все мысли исчезли. Остались только пульсации энергии, медленный ритм, восстановление.

И тогда он произнёс внутри себя:

— Теперь… Осталось достичь прошлой силы.

* * *