Даньнин прижали к груди. Она не могла не положить маленькие руки на его плечи, пока он посасывал ее губы и сплетал свой язык с ее. Его запах наполнил ее рот. Его умелое нападение заставило ее задышать чаще.

— Хао...

— Ш-ш... — сказал он ей в губы.

Он не хотел бы, чтобы она говорила.

— Сяозци, позволь мне... — прошептал он, властвуя над ее ароматным языком.

Что он хотел, чтобы она ему позволила? Она не смогла спросить. Она растаяла под его поцелуями. Она могла бы оттолкнуть его, если бы хотела, и не позволила бы ему себя трогать. Но ее руки лишились прежней силы.

Она позволяла ему целовать себя, пробовать себя на вкус, посасывать ее розовый язык. Ее не выводили из себя чувства, которые он вызывал. Ей было интересно, она хотела знать больше, понять, как он ее целует, и подражать ему.

Он добился еще более настойчивого поцелуя. Он впился в ее рот, отчаянно желая повалить ее на спину. Руки Хаочена смело блуждали по ее телу, пока не добрались до ее небольшой груди. Его пальцы пробежались по напрягшимся соскам. Он увидел, что Даньнин не сопротивляется. Его развращенные инстинкты тут же вышли из-под контроля.

Он потянул вниз ее воротник и просунул руку внутрь, касаясь ее нежного тела. Ох, ей было приятно в его руках. Это то самое чувство, которого он так долго ждал. Он чувствовал себя опустошенным, когда его весенние сны заканчивались. Незнакомое прикосновение вынудило Даньнин разорвать поцелуй, чтобы вдохнуть. В ее зеленых глазах появился туман, и ее бледные губы от поцелуев стали ярко-красными.

— Тебя это бесит? — спросил он, посасывая ее нижнюю губу.

Он продолжал массировать ее грудь и дразнить ее соски, мягко надавливая на них и покручивая.

— Немного... незнакомо... — ответила она, чувствуя, как ее грудь напрягается у него в руках.

Это вызывало у нее странные ощущения. Когда он столкнулся с ее невинной реакцией, волк внутри него завыл. Он сдерживал свое желание повалить ее и взять.

Он обвел ее подбородок кончиком языка, спускаясь ниже. Один за другим он оставлял на ее бледной шее горячие влажные поцелуи. Затем он стянул с нее эту кощунственную одежду, чтобы полностью открыть ее нежную грудь. Он вобрал сосок в рот и по кругу облизал его, снимая с нее красное платье. Даньнин прикусила губу, глядя на то, что он делает.

Ее зеленые глаза сверкнули тревогой, когда он стянул с нее одежду, но он вел себя так мягко, словно она была сокровищем. Ее рука упала.

— Не бойся, — сказал он, — я не причиню тебе боли.

Он облизывал и покусывал ее сосок, и он слышал, как она тяжело дышит. На его лице появилась зловещая улыбка. Ее розовый сосок покрылся его слюной, и он перешел к другому. Он облизывал оба, пока они не стали скользкими и не пропитались его запахом. Но этого ему было мало. Он не был удовлетворен, он хотел облизать ее всю.

Он поцеловал белый шрам под ее грудью. Ее снежно-белое тело не было идеальным: всю ее кожу покрывали маленькие шрамы, но он целовал и облизывал каждый, не испытывая никакого отвращения.

Его действия вызывали лихорадку в ее сердце и в ее теле. Когда он стал вылизывать ее всю, пожар запылал. Его пальцы вцепились в скатерть, когда он приподнял ее ногу и поцеловал ее бедро — в краешек кружевных трусов. Он не торопился добраться до места за этим хрупким барьером.

Он сосредоточился на поцелуях и на посасывании этой нежной кожи. Он покусывал ее с любовью. Как будто облизывая самую сладкую конфету, он скользнул языком по ее икре, стянул с нее белые носки и поцеловал ее бледную ногу.

— Нет... — слабо вскрикнула она, пытаясь отдернуть ногу. — Это грязно.

— Где тут грязь? — спросил он, слегка прикусив ее нежные пальцы. — Что естественно, то не грязно.

Если это принадлежит ей, то ему это понравится. Он посасывал и покусывал ее нежные пальцы ног. Он чувствовал, как она дрожит. Он взглянул на нее, сбитую с толку.

Она больше не была ни равнодушной, ни спокойной, на ее щеках появились бледно-розовые пятна. Она была похожа на перепуганного кролика, а он — на волка, ждущего возможности поглотить его.

Как же это было приятно.

Он поднял правую ногу, поднялся поцелуями от икры до бедра и стянул тусы, чтобы коснуться нежного места между ее бедрами. Грубо оставляя засосы то там, то тут, он задел тонкие трусы, скрывающие ее сокровенные части тела.

Он мог чувствовать, какой горячей и влажной стала ткань, касающаяся кожи.

Ах, его Сяоцзи возбудилась.

Это открытие вызвало в его глазах коварный и гордый блеск. Он потянул ее трусы вниз, чтобы взглянуть на нежное тело. Хрустально чистая жидкость сверкнула под прекрасным бархатом, как роса на цветке. Он целовал ее жадно, как пчела, которая собирает мед с лепестков прекрасного цветка.

— Ах! — закричала Даньнин, напуганная тем, что он делал.

Она хотела бы отшатнуться, но он протянул руку и схватил ее за талию. Он быстро схватил ее и проник языком внутрь.

— Хаочен... — она была напугана и взволнована, она старалась отвернуть голову в сторону.

Но он удержал ее, схватил за руку и стал посасывать эти лепестки еще усерднее.

— Ах! — вскричала она.

Все ее тело размякло, и она почувствовала себя странно: как будто что-то вышло из нее, пока он продолжал лизать и посасывать.

— Сяоцзи, какая ты сладкая, — сказал он, взглянув на нее и продолжая посасывать ее влажные губы.

— Не бойся, я хочу сделать тебе приятно, — сказал он, и его большой палец надавил на ее бутон, чувствуя ее хрупкость.

Затем его палец мягко проник внутрь. Даньнин закрыла глаза. Она не знала, почему, но, когда она смотрела на то, что он делает, когда глядела в его коварные глаза, это заставляло ее полыхать.

Она не осмеливалась взглянуть на него. Сейчас она забыла о своей выдержке. Он воспользовался этой возможностью, чтобы протолкнуть внутрь палец. Ее нежные мягкие складки незамедлительно окружили его. Слава небу, она была такой тугой.

Теперь внутри живота он чувствовал еще больше боли. Это вторжение ошеломило Даньнин. Она была удивлена, когда увидела, что его палец оказался внутри.

— Хаочен-н! — воскликнула она, пока его палец извивался внутри, и она внезапно дернулась.

Глаза Хаочена засияли, словно он нашел самое драгоценное сокровище.

— Сюда?

— Нет... — простонала она, прикусив губу.

Она не могла сдержать позорного стона, который рвался с ее губ, пока он пользовался ее незащищенностью. Возбужденный любовный сок устремился снаружи, отчего ее губы ярко засияли, наполняя комнату сладким запахом. Его глаза загорелись, он был околдован. Ее обычно ледяное лицо вспыхнуло, в ее зеленых глазах проступили слезинки.

Она прикусила мягкие губы зубами, похожими на ракушки, ее тонкие брови были нахмурены. Она хотела бы сопротивляться, правда, но она потонула в удовольствии, которое дарило ей такое соблазнительное животное желание.

Его пальцы стали двигаться в ней быстрее. Каждый раз, как он касался ее нежной плти, его большой палец надавливал на мягкий цветок, и он чувствовал, как она сжимает его изнутри. Он проник жестче.

— Ах! — вскрикнула она и съежилась, ее ноги сами приподнялись.

Неописуемое удовольствие поглотило ее. Хаочен вытащил палец. Брызнул любовны сок. Скатерть под ее бледным тело промокла, и ее половые губы задрожали.

Он торопливо развязал свой пояс и стащил штаны, и его возбужденное мужское естество показалось немедленно. Он протянул руку и схватил ее круглые ягодицы, подтагивая ее ближе. Его член терся об ее мягкие губы.

— Сяоцзи, будет немного больно, потерпи, — тихо сказал он.

Его полыхающее желание принуждало ворваться в нее. Горячая головка ворвалась между ее складок, и в одном толчке он вошел в этот цветок, разрывая девственную плеву. Тут же брызнула теплая жидкость.

— М-м! — простонала Даньнин, нахмурившись и крепко схватив его за плечи.

— Очень больно? — спросил он, вынудив себя остановиться.

Он скрипнул зубами, стараясь выстоять перед удовольствием, которое он испытывал, когда она так туго сжимала его внутри. От усилий у него на лбу выступили голубые вены.

Это было больно, как подумала Даньнин, но не невыносимо. На самом деле, по сравнению с болью от ран, которые ей случалось получать в жизни, это было вообще незаметно, однако она чувствовала себя странно. Он был внутри нее, она могла чувствовать его присутствие, и она могла ощущать его сердцебиение напротив. Это была неописуемая близость. Она опустила голову ему на грудь.

— Твое сердце бьется так быстро, — тихо сказала она, посмотрев на него невинными большими зелеными глазами, возбуждая его желание.

Хаочен поцеловал ее, втянул ее розовый язык и грубо ворвался в ее ароматный рот. Этого было мало, мало. Он крепко сжимал ее белоснежные ягодицы, подавался и входил злее в нее.

— Хм... — простонала она ему в губы, ее язык скользнул в его рот.

Все больше слюны оказывалось между их губами. Его яростное желание становилось сильнее с каждым толчком. Ее нежное тело и ее цветок содрогались при каждом входе и выходе. Хаочен, кажется, пожирал ее.

Он не только вгрызался в ее рот, но и входил в нее своим мужским естеством. Стоило ему выйти, как выходил и любовный сок, он выходил и вторгался все глубже в ее тело и душу. Ее белоснежное тело отвечало всем его предпочтениям. Он оставил на ней следы своего вторжения.

Он схватил ее грудь, крепко сжал, так что на теле отпечатались его пальцы. Это было немного больно, но и вызывало оцепенение. Удовольствие постепенно перерастало в боль, она не могла не вцепиться в него и не обвить ногами его талию.

— Попробуй двигать бедрами и помогать мне, — сказал он ей в губы.

Слова Хаочена научили ее, как можно увеличить удовольствие. Она подстроилась под его ритм, каждый его вход вызывал у нее дрожь.

— Да, вот так, — сказал он и ощутил сильное сжатие.

— Сяоцзи, ты прекрасна!

Так крепко, что кажется, он умрет от удовольствие. Ее энтузиазм удивил его. Хотя обычно она была хладнокровной, но ради удовольствия она была такой прямолинейной и милой, просто жуть!

Только посмотрите, как она крепко сжимается кругом него, так просто она его не отпустит. Она была такой тугой и горячей, он не мог не сдаться ей. Ее лицо было исполнено и чистоты, и соблазнительного очарования, ее зеленые глаза, как пруд, вызывали желание поглотить ее.

Ох... она действительно сокровище.

Хаочен не мог больше сдерживаться, он дико врывался в нее. Пламя окружало их, когда они были вместе.

— Хм, — застонала она, когда внутри нее разлились волны наслаждения.

Она не заметила, когда прекратила двигаться, она могла лишь крепко цепляться за него. Она была полна любовного сока, но не могла выпустить: внутри было его горячее естество, и это приносило ей удовольствие.

— Хаочен... — тихо простонала она.

Ее голова прижалась к его шее. Она по-прежнему испытывала невероятное наслаждение и поэтому не могла разжать пальцы. Хаочен прикусил ее мягкую шею. Он знал, что она достигла предела. Хотя он еще не испытал оргазма, он решил дать ей отдохнуть немного. В последнем толчке его горячая белая жидкость выплеснулась в нее.

— Ах! — ее горячее, влажное нутро заполняла эта пылающая жидкость.

Ее маленький живот стал чуть больше. Даньнин нахмурилась, почувствовав толчок. Немедленно выплеснулся сок, смешанный с семенем.

Хаочен поднял ее и отнес на кровать. Жидкость продолжала течь, оставляя следы на полу. Он положил ее на кровать. Ее бледное тело контрастировало с алой постелью. На ней осталось немало его следов, распутная жидкость продолжала выливаться из нее, спускаться между ее ног и пропитывать постель.

Глаза Даньнин были полуприкрыты, она слабо вздыхала. Она не знала даже, насколько сейчас была привлекательна. Она почувствовала его взгляд и посмотрела на него. Все ее тело было покрыто мокрыми непристойными следами, но ее лицо оставалось чистым, только между бровей было женское очарование

Как она это делала? Как выглядела настолько прекрасной? Совсем недавно успокоившаяся, его мужественность ожила снова. Хаочен сглотнул. Он больше не мог этого выносить.

Он набросился на нее, как голодный шакал. Он еще даже близко не удовлетворен!

Цзи Даньнин открыла глаза. Хотя она очень устала, обычно она просыпалась в это время. Она не могла не нахмуриться из-за незнакомой боли в теле. Позади нее лежал горячий человек, его рука лежала на ее груди, его колено было между ее ног, и его поникшее мужское достоинство — напротив ее лона.

Ее ноги и интимные места еще были влажными и липкими. На ее теле осталось немало следов страсти. Эта липкость была ей непривычна. Она убрала его руку и выбралась из его объятий. Когда она ушла, он не проснулся.

Он крепко спал. Теперь она привыкла к этому. Ничто его не разбудит, пока он сам этого не захочет. Она взяла тонкое одеяло и укрыла его. На его лице появилась улыбка, что смягчило и ее сердце. Посмотрев на него немного, она слезла с кровати.

Между ногами она чувствовала дискомфорт, что заставляло ее хмуриться. Как только она распрямилась, вылилась жидкость, которая еще оставалась внутри. Даньнин уставилась на свои ноги, и ее щеки вспыхнули.

Она быстро подобрала одежду, валявшуюся на полу. Она повернулась к Хаочену, который уютно устроился на ее подушке и свернулся калачиком в одеяле. Он выглядел как ребенок, и это смягчило ее взгляд.

Она знала, что он проспит еще часа два, так что вышла из комнаты, собираясь принять ванную, чтобы смыть всю эту липкость. Как только она вышла за дверь, Тяньлин вошел во двор.

Когда он увидел, что она выходит из комнаты Хаочена, его лицо тут же изменилось. Лицо Даньнин снова стало холодным, и она прошла мимо него.

Но его лицо становилось все более неприятным. Из него исчезла вся обычная нежность. Чжао Тяньлин остановил взгляд на шее Даньнин и увидел там явную любовную отметину. Конечно, она там была, чтобы ее видели все, кто пожелает его жену. Увидев это, Тяньлин понял, что случилось прошлой ночью. Он не мог не поддаться ревности.

Полными кровожадности глазами он посмотрел на дверь Хаочена. Но ее холодный взгляд остановил его.

— Не трогай его, — предостерегла она.

Ее забота вывела Тяньлина из себя.

— А-Цзи, ты забыла, что ты моя невеста?

Он любил ее с самого детства. С тех пор, когда он впервые увидел девочку, усыновленную дядей, увидел ее маленькое личико и большие зеленые глаза, он влюбился.

Несмотря на ее холодность, он сходил по ней с ума. Несмотря на то, что он знал, что Даньнин не испытывает к нему интереса, он не сдавался. Он умолил дядю и тетю обручить ее с ним. Все они говорили ему, что А-Цзи холодна и не думает о любви, что это принесет ему только боль. Но он не слушал их, он думал, что А-Цзи не знает любви из-за молодости, думал, что, когда она станет старше, то поймет его чувства.

Благодаря его настойчивым мольбам дядюшка и тетушка согласились на его сватовство. Когда Даньнин исполнилось шестнадцать, их обручили. Даньнин не отказала ему. Он ликовал. То, что она почти не сопротивлялась, могло означать, что он тоже ей нравился.

Не имеет значения, если даже она его не любит, только он и будет рядом с ней. Он был ее женихом, рано или поздно, но она полюбит его. Он был уверен в этом. Но появление Цзянь Хаочена разрушило эту уверенность.

А-Цзи обходилась с ним иначе. Несмотря на то, что она казалась холодной, он знал, что она ведет себя не так. Она позволяла мальчишке находиться рядом, настолько близко, насколько она не подпускала Тяньлина. Несомтря на ее холодность, она всегда смотрела на Хаочена.

Он ревновал.

Почему не он? Так, как она обращалась с мальчишкой, она ни разу за все эти долгие годы не обращалась с ним. Но она была его невестой, ну и что, что она относится к парню лучше? Все равно она будет принадлежать ему. Вот что он себе говорил, но теперь его вера пошатнулась. А-Цзи отдалась этому, Цзяну. Какое место она отводит ему в своей жизни?

— Ты не забыла, что мы поженимся после собрания Вуллин?

Столкнувшись с его яростью, Даньнин осталась равнодушной. Ее взгляд был бесстрастным.

— Ты можешь разорвать помолвку.

Когда он сделал ей предложение, она не отказалась, но и не согласилась, ей просто было все равно. Если бы это не было сделано отцом и матерью ради ее блага, это не имело бы значения. Мать отправила ей письмо, в котором говорила, что свадьба состоится после собрания. Ей было все равно, так что она не ответила. Они могли бы подумать, что она согласилась.

Она не ненавидела Чжао Тяньлина, но и не думала, что хочет за него замуж. Может, она хотела, может — не хотела, она никогда не раздумывала над этим. Но сейчас она поняла, что не хочет за него замуж.

Она отдала свою невинность Хаочену, но не сожалела об этом. Она знала, что это было несправедливо по отношению к Тяньлину. Раз так случилось, она могла бы разорвать их помолвку.

— Что ты сказала? Разорвать помолвку?

Она сказала об этом так просто. Ее лицо не изменилось, словно ей было плевать на него и на его чувства. Даньнин пристально посмотрела на него. Она не собиралась повторяться.

— Я не стану разрывать помолвку!

Она его! Она принадлежит ему! Он взволнованно шагнул вперед.

— А-Цзи.

Но она отступила. Она сохраняла между ними расстояние в три шага. Ей никогда не нравилась слишком маленькая дистанция, даже ее приемные родители не могли подходить ближе. Цзянь Хаочен был единственным исключением. Это смутило его. Она держалась настороженно со всеми, включая своего жениха, но не с этим мальчишкой... как печально!

— Так, значит, этот мальчишка, — сказал он, сжав зубы.

Он был полон ревности.

— Он тебе так сильно нравится?

Нравится ли он ей? Даньнин задумалась.

Она помнила, что Хаочен тоже задавал ей такой вопрос. Он сказал ей, что влюбился в нее с первого взгляда, но она все еще этого не понимала. Да, когда она думала об этом шумном человеке, в ее зеленых глазах появилось тепло и она улыбнулась. Увидев улыбку, которая так редко показывалась на ее лицу, Чжао Тяньлин сжал кулаки и содрогнулся от гнева.

Ему больно, почему? Почему она улыбается Цзянь Хаочену? Она была упрямой одиночкой. Он подумал, что она всегда такой была и это нормально. Несмотря на то, что она его не любила, как минимум, она не любила и никого другого. Но сейчас, хотя она ничего не говорила, он знал, что Цзянь Хаочен занял ее сердце. Он не мог этого принять!

— Что насчет меня, А-Цзи? Что я для тебя значу?

Даньнин не понимала, почему он злится. Ее отец всегда говорил ей, что у нее ледяное сердце, даже если бы она этого не хотела, те, кто были рядом с ней, терпели от нее лишь боль. Когда ее отец вздыхал из-за этого, она оставалась безразличной. Она не думала о тех, кто не имел к ней отношения, даже о Чжао Тяньлине. Он был только ее двоюродным братом.

— Разорви помолвку, — сказала она.

— Это невозможно! — зарычал он.

Он с настойчивой решимостью взглянул на нее.

— Я не разорву помолвку, Цзянь Хаочен не получит тебя. А-Цзи, ты моя. Мы поженимся после собрания Вулин!

Он никогда не отступится, она принадлежит к нему. Чем больше препятствий возникало перед ним, тем меньше он хотел бы отпускать ее. Цзянь Хаочен был парнем неизвестного происхождения. Он любил А-Цзи уже много лет? Сколько этот мальчишка ее вообще знает? Почему она должна была полюбить его? Он не мог с этим смириться.

— Я не отпущу тебя, А-Цзи, ты моя! — пренебрежительно взглянув на дверь позади Даньнин, он ушел.

Даньнин нахмурилась, в ее глазах мелькнуло неудовольствие. Слова Чжао Тяньлина вызвали у нее еще больше раздражения. Она никому не принадлежит.

Даже ее приемные родители, которые вырастили ее, не могли повлиять на нее, не говоря уже о Тяньлине. Она усмехнулась про себя, отмахнулась от его слов, и отправилась мыться.

Хаочен подслушивал за дверью. Когда Даньнин ушла, он понял во сне, что ему не хватает ее мягкого тела, и растерянно проснулся. Он не мог найти свою жену.

А затем он услышал, как снаружи ссорятся. Из любопытства он вышел из постели, встал за дверью и прислушался к разговору. Хм, кажется, кому-то не везет в любви.

Так что Сяоцзи вообще не думает об этом Чжао!

Хаочен хотел разрыдаться от сочувствия к нему, но вместо этого гордо улыбнулся. Этот вонючка очень уж чувсвтительный, его слова всего лишь пробудили Сяоцзи от апатии. Никто не мог принуждать Сяоцзи, ему оставалось лишь бесстыдно бродить рядом.

Исполненный самодовольства, он раздетым залез в кровать снова и накрылся одеялом, которое еще хранило ее запах. Он засну опять.

— Ха-ха-ха! — он не мог не рассмеяться вслух.

Любовь как война, и этот Чжао в ней проиграет!