Четыре года прошло с тех пор, как их дочь покинула дом, и вот она, наконец, вернулась.

Семья стояла за воротами Гюнбао, ожидая прибытия Цзи Даньнин. В центре толпы стояла пара средних лет, их окружало семь человек. Выражения их лиц были мрачными, а лица каждого из семерых мужчин — суровыми.

Их сестра, наконец, вернулась через четыре года. Но им довелось услышать, что она везет с собой мужчину, мужчину, который был первоклассным проститутом в доме терпимости. Все они были шокированы, прочтя письмо от Чжао Тяньлина. Он написал, что Даньнин сопровождает сяо гуан и что он, Чжао Тяньлин, боится, что этот человек может нанести удар по репутации Цзи Даньнин.

Несмотря на отсутствие в Цзян ху серьёзных формальностей, девушка, сопровождаемая проститутом — это не самое приятное известие, которое можно пропустить мимо ушей.

Он посоветовал Даньнин заплатить парню денег и избавиться от него, но Даньнин отказалась. А сяо гуан был весьма приятным собеседником. Он боялся, что Даньнин сосредоточится на ерунде и послушает этого человека, что приведет к тому, что она пострадает. В конце концов, Цзи Даньнин была его невестой, они скоро поженятся. Он не возражал против сяо гуана как такового, но беспокоился насчет того, как его присутствие повлияет на свадьбу.

Но Даньнин не прислушалась к тому, что Тяньлин ей сказал. У него не осталось другого выбора, кроме как написать ее родителям с просьбой о помощи. Прочтя это письмо, они не поверили своим глазам.

Переглядываясь, они спрашивали себя: это правда их младшая сестра? Их сестра ведь всегда была одинокой, необщительной? Как такое возможно? Их младшая сестра, которая ни во что не ставила братьев или учителя, с чего она позволила сяо гуану следовать за собой?

Вдобавок, их младшая сестра не из тех, кого легко провести вокруг пальца. Она была молчалива и необщительна, с ней нелегко было поладить, но она не была глупой. И она не любила болтунов. В ее присутствии старались не болтать слишком много, чтобы не лишиться языка.

Итак, они терялись в догадках по поводу письма Тяньлина. Они отправили человека кое-что разузнать. К их большому удивлению, они узнали, что их маленькая сестра и вправду спасла проститута в городе под названием Наньлин, и она правда позволила этому человеку следовать за собой.

Это... должно быть, все дело в том, что на мгновение она поддалась слабости, она обманулась, потому что как ещё можно было бы это объяснить?

Итак, когда в тот день они узнали о возвращении сестры, все они вышли ждать снаружи, чтобы посмотреть на этот сяо гуана. Того самого сяо гуана с алыми губами и белыми зубами.

Пусть мужской красотой он и не обладал, но язык у него был подвешен неплохо — скрытный парень. Своими сладкими речами он одурачил их сестру.

Семеро братьев Даньнин смотрели друг на друга, у них кулаки чесались от нетерпения преподать этому маленькому проституту урок. Поглядев на своих учеников, Цзи Гунгю тоже помрачнел.

— Муж, ты действительно думаешь, что А-Цзи позволила сяо гуану обмануть себя? — взволнованно спросила у супруга Шень Ваньнян. 

Морщины омрачили ее прекрасное лицо. Ей было уже сорок, но у нее на лице не было морщин. Она была нежной женщиной, и ее муж глубоко любил ее. У нее с мужем детей не было.

Муж усыновил восьмерых детей, и она считала каждого своим ребёнком. Они нашли Даньнин в лесах, у нее не было имени. Они взяли ее домой и воспитали как родную дочь.

Хотя Даньнин оставалась безразличной, ее никто не баловал, но Шень Ваньнян очень сильно ее любила. Она была шокирована, узнав, что дочь возвращается домой в компании проститута. Какой позор! Как только А-Цзи позволила этому человеку сопровождать себя? Разве она забыла, что скоро выходит замуж?

— Не беспокойся, — господин Цзи потрепал ее по руке, — мы все увидим, когда они приедут.

Вскоре после этого подъехала карета, за которой скакал Чжао Тяньлин.

— Дядя, тетя! — едва подъехав к воротам, поприветствовал их Чжао Тяньлин.

Он спешился и уважительно поклонился.

— Хао, — господин Цзи потрепал племянника по плечу.

— Лин-эр, тебе пришлось тяжело.

— Разве? Я должен был это сделать, — тепло рассмеявшись, сказал Чжао Тяньлин, следя за выражениями их лиц.

Благодаря этому он понял, что письмо, которое он отправил, сработал. Гюнбао были очень уважаемы на Вулине, и для дяди большое значение имело это уважение. Он никогда не смирился бы с существованием Цзянь Хаочена.

В это самое время Цзи Даньнин покинула карету. Она бросила взгляд на ворота. Все встречали ее там, не считая самого старшего брата.

— А-Цзи! — позвала ее мать, немедленно бросаясь вперед.

— Мама, — она всё еще стояла на расстоянии, когда Шень Ваньнян подошла ближе, Даньнин снова отступила, сохраняя расстояние между ними.

Ваньнян печально вздохнула про себя. Но она всё равно была очень счастлива, что ее дочь смогла безопасно вернуться домой.

— Ты, ах, тебя не было четыре года. Разве ты не знала, что твоя Нян будет беспокоиться о тебе? Ты так похудела...

Но почему ей казалось, что ее дочь выглядела бодрее, чем тогда, когда покидала дом, четыре года назад?

— Сяоцзи...

Из кареты послышался слабый голос, и тонкая рука подняла занавеску. Человек показался наружу. Его лицо было бледновато-зелёным, отчего он казался совсем слабым.

Все ахнули и уставились на Цзянь Хаочена. Они были не в силах говорить. Как они и считали, это не мужская красота, но... но не слишком ли он прекрасен?

Маленькое личико, тонкие черты лица, прекрасные глаза, которые завершали его нежный и очаровательный образ. Его короткие волосы умаляли его утонченность, однако он всё ещё оставался прекрасен.

Хаочен смотрел на людей кругом него, его влажные печальные глаза заставили сердца молодых людей подпрыгнуть. Мамочка! Они прижали кулаки к груди, не в силах посмотреть снова. Как ужасно! У Цзянь Хаочена не было времени на то, чтобы уделять внимание хаосу, который он создал, он был слишком опечален. Почему ему никто не сказал, что поездка в карете будет такой трясучей! Это же было ужасно!

Его никогда в жизни не укачивало в машине. По дороге сюда его вырвало всем, что он съел до этих пор. Его рвало водой, а потом - желчью. Он был так ослаблен, что ему казалось, он вот-вот вознесется на небеса. Даньнин протянул к нему руку и спросила:

— Как ты?

Она смотрела на него. Хотя в ее голосе не было мягкости, вся ее семья, знавшая ее характер, в шоке таращилась на них. Святые небеса! Когда их сестра стала заботиться о других?

И она же протянула руку, почему она позволила мальчишке себя коснуться? Как такое произошло? Даже после многих лет совместной жизни им не позволялось даже рукава ее коснуться. Как этот парень получил такое право? Они все ошеломленно пялились на нее.

— Неплохо, — слабо ответил сяо гуан.

Взяв Даньнин за руку, он вышел из кареты и упал на нее, слабый и словно бескостный. Все ахнули.

— Я ужасно себя чувствую, — сказал он, потершись щекой об ее плечо, как избалованный щенок, — и я голоден.

— Я отведу тебя, чтобы ты мог отдохнуть, — Даньнин позволила ему опереться на себя, не обращая никакого внимания на свою ожидающую семью.

Она взяла его за руку и повела в Гюнбао.

— Чуть позже я приготовлю тебе каши.

Она знала, что он, должно быть, голоден, но она опасалась, что слишком жирная пища сделает ему только хуже. Ему было бы лучше съесть что-нибудь полегче.

— Спасибо тебе, Сяоцзи, — жалобно сказал он, продолжая потираться о нее и прижиматься к ней.

Семья Даньнин в ужасе смотрела, как они входят в крепость. Никто не смел произнести ни слова. Чжао Тяньлин разозлился, и его лицо потемнело. Он сжал кулаки.

— Муж... — Ваньнян потянула мужа за рукав.

Она была настолько удивлена, что не могла вымолвить ни слова. Это... это действительно ее хладнокровная и праведная дочь?

Цзи Гунгю не мог сказать ни слова. Он молча наблюдал за происходящим. Он оценил внешность, слова и действия мальчишки, в точности как и отношение дочери к нему, и заметил, как отреагировал его племянник. Он погрузился в раздумья.

* * *

— Отец, — позвала Даньнин, входя в кабинет отца. Она держалась в трёх шагах от Цзи Гунгю.

Он вздохнул. Он всё-таки сожалел, что позволил дочери так безразлично относиться к ним. В особенности учитывая то, как Даньнин вела себя по отношению к этому парню за те два дня, что пробыла дома. На это трудно было смотреть.

А-Цзи позволяла парню обнимать и тискать себя, позволяла шептать себе на ухо. Честно говоря, он никогда в жизни не подумал бы, что мужчина может так много болтать. И его дочь не выказывала никаких признаков нетерпения, она внимательно выслушивала его. Хотя она и казалась бесстрастной, как обычно, он не мог не задавать себе вопросы.

За прошедшие два дня он узнал, что фамилия парня — Цзянь. Он действительно был очень красив.

Цзи Гунгю прожил долгую жизнь, но никогда не видел настолько пугающего лица. Если бы он был женщиной, все мужчины были бы у ее ног. Неудивительно, что он был звездой борделя. Однако молодой человек не был лживым. Его взгляд был прямым и искренним Он ничего не боялся и говорил с улыбкой на лице. Молодой человек обладал мужеством, которое превосходило ожидания Цзи Гунгю. С ним юноша, в отличие от его учеников, которые держались с благоговейным страхом и соблюдали правила, был беззаботен.

Цзи Гунгю не мог не оценить храбрость юноши. Конечно, важнее всего было отношение к нему дочери. Во время еды Цзянь Хаочен сидел рядом с Даньнин. Он часто подкладывал ей в еду больше овощей и просил ее съесть все.

Хотя лицо Даньнин по-прежнему не меняло выражения, она продолжала медленно есть, и она съедала все, что мальчишка ей подкладывал. Но, съев половину своего риса, она откладывала палочки. Не так-то плохо, поскольку она впервые съела больше, чем когда-либо.

Однако Цзянь Хаочен не был удовлетворен этим, он хмурился, когда видел оставшийся рис. Наконец-то они приходили к компромиссу. Он наливал ей миску куриного супа.

— По крайней мере, выпей чашку куриного супа, — говорил он, ставя миску напротив Даньнин, и забирал оставшийся рис.

Даньнин не двигалась. Она была сыта и не хотела больше есть. Но Хаочен уговаривал ее.

— Сяоцзи, доешь суп, — мягко говорил он. — Если ты это сделаешь, я дам тебе пирожок, который я купил сегодня днем.

Ее братья усмехнулись: да ладно, она, что, ребенок? К всеобщему удивлению, Даньнин взяла бульон и медленно выпила его.

Как такое возможно? Все они бестолково смотрели на Цзянь Хаочена. Хаочен улыбнулся в ответ.

— Сяоцзи нравятся сладости.

Пока он приманивает ее сладостями, она всегда будет подчиняться. Неудивительно, что, когда их младшая сестра вернулась, она уже не была такой же худенькой, как тогда, когда уходила. Похоже на то, что юноша действительно незаменим.

Цзи Гунгю вздохнул. Даже он, приемный отец, не знал, что его дочери нравятся сладости, но этот парень, который не так давно рядом с ней, уже в курсе ее предпочтений. Она по-прежнему была холодна, но, когда она находилась рядом с Хаоченом, она проявляла мягкость.

Цзи Гунгю был рад такой перемене, так что же тогда такого, если причина этих перемен — проститут? Ему все равно, кто этот парень, пока он делает Даньнин счастливой. Напротив, ему ддаже нравился этот парень. Но вся проблема была в Лин-эре.

Подумав о его привязанностям по отношению к А-Цзи, Гунгю снова вздохнул. Может быть, он не должен был с самого начала соглашаться на предложение Лин-эра.

Он обнаружил А-Цзи в лесу. Тогда А-Цзи было восемь лет. Он нашел ее лежащей рядом с мертвым волком. Когда она заметила Гунгю, то встала на четвереньки и зарычала, ее взгляд был тревожным и бдительным. Он был потрясен странным видом девочки: необычными зелеными глазами и крепким телом. Гунгю предположил, что, должно быть, ее, едва она родилась, оставили в лесах, и и ее воспитали волки.

Ему удалось укротить зверя внутри нее и забрать домой. Он усыновил ее, дал ей имя, он любил и кормил ее. Он обучил ее боевым искусствам, умению держать себя и всему такому прочему.

Время шло, А-Цзи теряла свою дикость, но она по-прежнему оставалась холодна и склонна к уединению. Ее ничего не интересовало, может быть, все дело было в отношениях с ее матерью-волчицей.

Даже выросшая, она оставалась высокомерной одиночкой. Он и его жена беспокоились об А-Цзи. Лин-эр признался ей в любви, хотя все и знали, что А-Цзи нет до него дела. Он знал, что А-Цзи не понимает сентиментальностей, и он уступил под напором Лин-эра.

И появления Цзянь Хаочена привело к появлению неприятностей. Цзи Гунгю вернулся в настоящее время и спросил дочь:

— А-Цзи, тебе нравится этот мальчишка Цзянь Хаочен?

Опять? Да почему все задают ей этот вопрос? Даже мать спросила то же самое вчера. И ее ответ оставался прежним:

— Он меня не раздражает.

— Вот как? — поглаживая бороду, ответил Гунгю. — А что насчет Лин-эра, что ты к нему испытываешь? Каковы ее чувства?

Даньнин уставилась на отца. Несмотря на то, что она не ответила, Гунгю всё понял.

Он не удержался от вздоха. А-Цзи ничего не чувствовала к Лин-эру. И что же делать? Зная, как крепка его привязанность к А-Цзи, понятно, что ему трудно было бы отпустить ее.

— Ты понимаешь, что ты выйдешь за Лин-эра после собрания?

Даньнин не ответила: ей было все равно. Если она не захочет замуж, никто ее не заставит. Глядя, как в глазах дочери появляется упрямый блеск, Гунгю почувствовал приступ головной боли. Кажется, что этот брак, с начала и до конца, был неприятностью, которую вызвали он с женой.

Их решение принять предложение Лин-эра было ошибкой. Если бы она не захотела выйти замуж, кто мог бы ее принудить? Учитывая ее боевые навыки — никто.

Его приёмная дочь научилась всему у него, в боевых искусствах она была лучше всех восьми своих старших братьев. Она в одиночку выигрывала у всех них и у других людей тоже, иначе как она могла бы стать лидером Вулиня? Когда он сказал дочери состязаться за лидерство в союзе, он подумал, что, если она станет главной, то, возможно, ее характер изменится.

Он не ожидал, что она покинет дом и препоручит всю ответственность отцу и старшему брату. За четыре прошедших года она написала только четыре коротких письма. Читая эти письма, он не мог сказать, смеяться ему или плакать. А-Цзи была так холодна с родственниками и одновременно с этим — так добра к этому вонючке. Он не мог не завидовать этому мальчишке Цзяню.

— Если благочестивый отец хочет выслать Цзянь Хаочена из Гюнбао... я отправлюсь вместе с ним, — решительно заявила Даньнин, отворачиваясь.

— Подожди минуту, отцу это всего лишь кажется забавным, — Гунгю торопливо поправил ее.

Он действительно не хотел бы, чтобы она оставила дом. Даньнин развернулась и приподняла бровь. Ему это кажется смешным? Она нахмурилась и спросила:

— Отец ненавидит Хаочена?

Почему? Она считала его очень хорошим.

— Нет, я не ненавижу Хаочена. Но отцу очень жаль Лин-эра, — ответил Гунгю с утомленным вздохом.

Двоюродный брат? А с ним что не так? Он знал, что дочь его не понимает, так что он больше ничего не сказал.

— А-Цзи, ты должна извиниться перед Лин-эром.

Выглянув в окно, он заметил прячущуюся фигуру и вздохнул. Ему оставалось лишь надеяться, что племянника это не разочаровало.

* * *

Хаочен съел семена дыни, выплюнул скорлупу, сделал большой глоток чая и рыгнул. Он прищелкнул языком. Ожидание утомляет.

Сяоцзи зашла в кабинет отца, чтобы пообщаться с ним. Он не мог пойти за Сяоцзи, поэтому остался подождать во дворе.

— Вот что я хочу сказать. Посмотри на свое лицо: ты действительно мужчина?

Сяо Лао Эр, сидя рядом с ним, тоже ел семена дыни и пил чай. В его голосе звучало удивление.

— Хочешь, чтобы ради тебя Лаоцзы снял свои брюки? — дерзко поинтересовался Цзянь Хаочен.

Лицо Сяо Лао Эра тут же потемнело.

— Пожалуйста, не говори такую вульгарщину, ведь ты же такой красавчик! Вовсе нет!

Они считали Цзянь Хаочена действительно странным. Он был милым и красивым, но грубым и прямолинейным. Он разительно отличался от того тощего слабака, каким казался на первый взгляд. Они в итоге поняли, что Цзянь Хаочен так побледнел, поскольку его укачало в карете.

Но все же, как его могло укачать?

Даже зная об этом, они его презирали. Но, прожив с ним два дня, они поняли, что он смелый и прямолинейный человек, что совсем не отвечало его внешности.

Подумав о том, как великолепно Цзянь Хаочен ест и о том, какое у него милое лицо, Сяо Лао Эр покачал головой. Это и впрямь жестоко. Однако Сяо Лао Эру нравился Хаочен. Его младшая сестра вела себя не так, как обычно, рядом с ним, и это вызывало у него любопытство.

— Эй, ты даже красивее А-Цзи. Почему ты ее полюбил? — спросил Сяо Лао Эр.

Более того, как ему удавалось терпеть отчужденность сестры? Хаочен презрительно посмотрел на него.

— Такие поверхностным люди, как ты, не могут увидеть хороших сторон Сяоцзи.

— А?

— Хм! Ты не знаешь, какая она милая. Да, моя Сяоцзи милая, — сказал он, погружаясь в раздумья.

Он прижал руки к щекам и счастливо рассмеялся, вспомнив, как поцеловал ее.

— Ах, тебе не понять.

Конечно, Сяо Лао Эру этого было не понять. Ему казалось, этот парень просто слепой: ну чего милого может быть в его ледяной сестре?

Сяо Лао Эр потряс головой. Он уже собирался сделать еще глоток горячего чая, когда заметил, как к ним спокойно приближается Чжао Тяньлин.

Цзянь Хаочен заметил его и приподнял брови. Чжао Тяньлин подошел к ним и мрачно посмотрел на Хаочена. Лао Эр оглянулся на этих двоих. Всем было известно, какие чувства Тяньлин испытывает к их маленькой сестре, но Хаочен завоевал Даньнин, и, конечно, Тяньлин его возненавидел бы за это. Лучше всего - не вмешиваться в чужие отношения! Лао Эр нервно почесал нос.

— Хм... вы, парни, болтайте себе.

Поднявшись, он ушел. Что за чушь! Разве этот парень не видел, какое у Чжао Тяньлина было лицо: он словно хотел сожрать Цзянь Хаочена? Как Лао Эр мог оставить его в таком состоянии?

Хаочен сжал зубы, заметив, как быстро уходит Лао Эр. Он повернулся к Чжао Тяньлину и спросил:

— Не хочешь чаю?

Тяньлин сел, и Хаочен налил ему немного чая. Подняв чашку, Тяньлин не стал пить. Он долго таращился на чай, прежде чем заговорить:

— Мне всегда нравилась А-Цзи. С тех самых пор, как я впервые ее увидел, я полюбил ее и захотел на ней жениться.

Хаочен ничего не говорил, тихо попивая свой чай.

— Хотя я и знаю, что А-Цзи не понять чужие чувства, все в порядке, я научу ее. Она холодна с другими, но всё в порядке, я буду рядом с ней. Она меня не любит, но всё в порядке, я буду любить ее.

Он многого не просил, он просто хотел быть с ней столь долго, сколько это возможно. Но затем появился Цзянь Хаочен, и он забрал сердце А-Цзи. Благодаря ему А-Цзи сумела начать понимать чужие чувства. Эти зеленые глаза, наконец, потеплее, но не для него. Как он мог ждать столь долго? Он думал, что сумеет добиться А-Цзи после свадьбы, но, подслушав разговор в кабинете, он понял, что дядя принял Хаочена.

Но что насчет него? Где, как они считают, его место? Что насчет его чувств к А-Цзи? Тяньлин посмотрел на Хаочена.

— Как ты ее добился?

Очевидно, уже давно любил ее.

— Она открыла мне своё сердце, — прямо сказал он, не боясь причинить Тяньлину боль. — Любовь не то, что можно заслужить, даже стараясь.

Сяоцзи не любила его, и это факт.

— Кто ты такой, чтобы сказать это мне? — Тяньлин пришел в ярость. — Как ты можешь говорить со мной как победитель?

Хаочен, зная, что Тяньлин не станет слушать ни единого его слова, молчал. В мире полно женщин, почему ты зациклился на этой?

Хаочен совсем не собирался сдаваться только лишь из-за сочувствия к Тяньлину. Сяоцзи была единственной, наделенной властью, чтобы выбирать, кого она хочет. Этой силы не было ни у него, ни у Тяньлина.

— Я не откажусь от А-Цзи, — сказал Тяньлин, поставив чашку и холодно взглянув на него.

— Я никогда не отпущу ее до конца своей жизни.

Сердце А-Цзи принадлежало Хаочену, ну и что с того? Как только Цзянь Хаочен исчезнет, А-Цзи перестанет его любить.

Опустив взгляд, чтобы скрыть свои зловещие мысли, Тяньлин поднялся и ушёл.

Хаочен смотрел на чашку чая, которую тот держал. По ней прошлись мелкие трещины, что свидетельствовало о душевном состоянии Тяньлина. Неужели он предпочитает сломаться?

Хаочен глотнул уже остывший чай. На его прекрасном лице не было страха. Ну же, давай! Лаоцзы не боится!