Цзянь Хаочен взял промасленный бумажный пакет и зашагал обратно к резиденции Чжао. В пакете лежали клецки, с пыль с жару. Когда он был на улице, их аромат его привлек, и он купил одну попробовать. Клецка оказалась невероятной вкусной, а сладкая мука сильно тянулась.

Булочки с красной фасолью оказались не слишком сладкими и не слишком замасленными. Они были очень вкусными. Он немедленно купил несколько для Сяоцзи.

Его озарило, что Даньнин не ела, если не была голодна. И даже если ей давали чёрствый хлеб, она могла его съесть, не поменявшись в лице. Для неё едва была всего лишь способом удовлетворить голод, она не ела потому, что ей хотелось чего-то вкусного.

Иногда он даже сомневался, что она женщина: какая дама уделяла бы еде так мало внимания? Все женщины, которых он знал, обожали поесть, как его старшая сестра, которая рвалась в рекомендованные рестораны и порой таскала его с собой. На работе многие клиенты говорили о ресторанах, которые им нравились, и о любимых блюдах. Так что когда он встретил Даньнин, которая не обращала на еду большого внимания, она показалась ему чужачкой.

И она ела так мало. Неудивительно, что она была такой худенькой, легче перышка, однако она была сильнее него, несмотря на то, что ее запястья были тоньше, она легко могла схватить здорового мужика за шиворот и отбросить его в сторону.

Вчера, когда они выбрались погулять вместе, они встретили пару бандитов, которым захотелось к нему пристать и потрогать его лицо. Даньнин поломала им кости и разбросала их в стороны.

Увы, это до него домогались и его защищали. Он был поставлен в очень трудное положение. Несмотря на то, что такое случалось не впервые, его нежная мужественность несколько ослабла.

Кроме того, он обнаружил, что Даньнин не только мало ест, но и любит сладкое. Иногда он покупал ей пирожные. Однако она их ела с ничего не выражающим лицом и все равно — понемногу, и слизывала сахарную пудру с пальцев.

Вчера, пока они гуляли, они наткнулись на разносчика, продававшего засахаренные тыквы. Он заметил, что Даньнин взглянула на разносчика, но отвела взгляд и пошла дальше. В это время у него возникли кое-какие подозрения, так что он купил пару засахаренных тыкв и протянул их ей.

Она не устояла, но не нахмурилась. Когда он попросил ее есть больше, она обычно смотрела на него с ледяным выражением лица, но немного ела. Она слизнула сахарную пудру своим розовым языком и открыла рот. Она жевала, пока ее маленький рот не набился до предела. Хотя ее лицо и не поменяло выражения, Хаочен все равно подумал, что она невероятная милашка.

Так, значит, его Сяоцзи любит сладости.

Поняв это, Хаочен купил ей ещё несколько маленьких пирожных. Она съела их без всяких придирок, на что было очень приятно смотреть. Когда этим утром он проснулся, она уже не лежала в кровати, так что он перекатился по одеялу, раздумывая о том, как он пожирал Сяоцзи, свою сладость, как десерт прошлой ночью.

В последние две ночи она спала с ним. Она не могла устоять перед ним, она реагировала с энтузиазмом, необузданно. Она была такой милой, что он никак не мог ей насытиться.

Он напрягся, как только вспомнил о ее красоте. Пока он продолжал барахтаться в воспоминаниях, за дверью послышался голос, который вызвал у него мурашки.

— Хаочен-геге, ты проснулся?

Его голову вдруг пронзила боль, и он спрятался под одеялом. Эта девчонка не устала ему докучать?

Он отчаянно думал о том, как можно было бы избежать Чжао Тяньцзяо. Он знал, что Сяоцзи приревнует, и знал, что у Сяоцзи очень острый клинок. Но, как он ни старался бы избегать Чжао Тяньцзяо, она липла к нему. Как быстро он ни убегал бы, она его ловила.

— Хаочен-геге!

Нет. Он убежит, или Сяоцзи разозлится, если, придя, она обнаружит Тяньцзяо с ним.

Выпрыгнув из постели, он бесшумно и тщательно оделся и выскользнул из комнаты через окно. Он раздумывал над тем, куда мог бы пойти.

Он не хотел бы, чтобы Тяньцзяо его поймала, поэтому поставил резиденцию Чжао. Он не боялся того, что его снова будут домогаться, поскольку его обидчики сейчас должны были лежать дома, зализывая раны после того, как Даньнин расправилась с ними вчера.

Погуляв по магазинам полчаса, он купил несколько сладостей и вернулся в резиденцию. По дороге Хаочен спрашивал себя, сколько ещё времени они здесь проведут.

Чжао Тяньлин в последние несколько дней не появлялся, должно быть, его сердце было слишком сильно задето, поэтому он не приходил повидаться с Сяоцзи. Увы, Чжао Тяньцзяо раздражала тем, что старалась прилипнуть к нему.

— Я спрошу Сяоцзи, когда мы отсюда уедем, — сказал он себе.

Как только он вошел через ворота, то столкнулся с Тяньлином, который мрачно смотрел на него.

Что такое?

Только он подумал об этом Чжао — пожалуйста, Чжао здесь.

Судя по мрачному выражению лица Тяньлина, у Хаочена были неприятности. Хаочен задумался, должен ли он избегать беседы. Он больше не был брутальным собой, теперь он был слабым цыплёнком, против которого был сам Чжао Тяньлин, мастер боевых искусств.

Ревнующий парень ужасен, кто знает, вдруг он попытается убить Хаочена?

Словно Тяньлин мог чувствовать страх Хаочена, он улыбнулся. На него смотрели сверху вниз. С чем Хаочен смириться не мог, так это со взглядами свысока. Этот вонючка считает, что Хаочен его боится?

Поверженные приспешники генерала пусть открывают рты от ужаса. Хаочен не изменился в лице. Он не стал отступать, потому что ворота были у Тяньлина за спиной. Он осторожно, но неторопливо прошёл мимо Тяньлина. Несмотря на то, что он нервничал, внешне он был спокоен. Несмотря даже на то, что его прошиб холодный пот, он оставался очень красивым парнем.

— Хао Юэ.

— Да? — Хаочен остановился и повернулся к Тяньлину. Тяньлин с презрением усмехнулся ему.

— Королева цветов Линь Сянь Лоу — единственная дешевая проститутка, которая пьет с мужчинами.

Он кое-что разведал о происхождении Хаочена, и он был очень удивлен, когда услышал, что Хаочен — сяо гуань.

Хм! Как дешевый проститут может сравниться с кем-то вроде него? Почему А-Цзи нравится Хаочен? Потому, что у него красивая мордашка? Хаочен приподнял брови. Однако он не разозлился. Проститутом был Хао Юэ, а не он. Да и что, если он и был проститутом? Он никого не убивал.

— Ты не заслуживаешь того, чтобы быть с А-Цзи, — высокомерно сказал Чжао Тяньлин. — Если ты последуешь за ней, ты будешь просто выставлять ее на посмешище и унижать. Оставь мою невесту в покое.

Хаочену хотелось рассмеяться. Чжао Тяньлин думал, что это его унизит? Как неловко. Хаочен самоуверенно облокотился о стену и усмехнулся.

— Итак, я ее не заслуживаю. Но ты думаешь, что заслуживаешь ты?

— Конечно, — с гордостью ответил Чжао Тяньлин.

Только он мог составить А-Цзи надлежащую пару, они были одного положения, они дружили с детства.

— И ты всё ещё девственник? — спросил Хаочен.

— Что? — потрясённо спросил Тяньлин.

Какое-то мгновение он не понимал, что у него сейчас спроси Хаочен. Хаочен моргнул. В глазах его появилась застенчивость, и он сказал:

— Ну, я подарил свой первый раз Сяоцзи.

Он не лгал, он действительно подарил Даньнин девственность Хао Юэ.

— А что насчет тебя? Могу догадываться, что ты разбазаривал себя бабам в борделе.

Он вспомнил кое-что о сюжетах новелл про боевые искусства. Поскольку Тяньлин казался неуверенным, Хаочен предположил, что не ошибся.

— Итак, кто из нас не достоин Сяоцзи? Ты говоришь, что любишь ее, но путаешься с другими? — с отвращением спросил Хаочен.

Ты... — Тяньлин был в такой ярости, что не мог говорить. — Ты просто сяо гуан...

— И что с того? — насмешливо спросил Хаочен. — Я никого не убивал. Я не нарушал закон. Даже сяо гуаном можно прожить честную жизнь. Раз уж ты прознал, откуда я взялся, не узнал ли, как я повстречал Сяоцзи?

Он видел, как лицо Тяньлина позеленело. Его привлекательная улыбка стала еще более очаровательной — теперь Хаочен не боялся смерти.

— Должно быть, ты слышал пословицу «выйти сухим из воды»? У меня были высокие амбиции, и я, чтобы защитить себя от домогательств, без колебаний повесился. Я выжил и дрался, чтобы сбежать. Мне повезло, что Сяоцзи спасла меня, мы познакомились. Хороший человек получает вознаграждение — вот как это можно назвать.

Выражение лица Чжао Тяньлина постепенно становилось всё мрачнее с каждым новым словом Хаочена, но он не мог опровергнуть его слова. Однако, Чжао Тяньлин смог усмехнуться.

— Позор в том, что ты все еще можешь говорить о том, как покинул веселые залы.

— Конечно, а как иначе я смог бы завоевать сердце Сяоцзи? Хм! Ты хочешь подраться? Чжао еще слишком мал!

— Цзянь Хаочен!

Его слова вывели Тяньлина из себя. Казалось, он разозлился достаточно для того, чтобы убивать. Ревность затуманила ему разум.

— Эй! — почувствовав опасность, Хаочен отступил. — Ничего хорошего не получится, если ты меня тронешь. Сяоцзи это не понравится, она тебя не пощадит.

Его слова оттолкнули Тяньлина от края пропасти. Действительно, если он причинит Цзянь Хаочену вред, это приведет лишь к тому, что А-Цзи его возненавидит.

— Ха! Спрятался за женщиной, какой ты мужчина! — с отвращением рассмеялся он.

— Всё верно, я предпочитаю быть мужчинкой у Сяоцзи за спиной, — ответил он, — если все в порядке, я пойду ее покормлю.

Он потряс у Тяньлина под носом пакетом, полным булочек с красными бобами, и ушел. Это было ужасно. Если бы не его умение быстро соображать, он бы погиб.

Они и вправду не могут задерживаться здесь. Ему нужно было спросить Сяоцзи, когда они уедут. Хаочен похлопал себя по груди. Он чувствовал у себя за спиной обиженный взгляд и потихоньку начинал паниковать. Ему правда необходимо поговорить с Сяоцзи.

Гнев Тяньлина лишь рос, пока он смотрел, как Цзянь Хаочен уходит. Он был так зол, что сжал кулак и ударил им в стену. Стена немедленно пошла трещинами. Его прекрасное лицо искажала ревность. Цзянь Хаочен, так просто он не уйдет...

— Сяоцзи, когда мы уедем? — спросил он Даньнин, которая сидела у него на коленях, пока он кормил ее вкуснейшими клёцками.

Даньнин открыла рот и откусила кусочек, словно она ела сокровище. Она слизнула сахар, оставшийся на губах.

— Сегодня, — ответила она и посмотрела на клёцки на столе.

Её лицо ничего не выражало, но он знал, что ей хочется еще, поэтому взял еще клёцку и накормил её. Пока она ела, то раздумывала.

— Ты выходил один? — безрадостно нахмурившись, спросила она.

— Все в порядке, меня никто не задирал.

Ну, на улицах не задирали, но в поместье он столкнулся с Чжао Тяньлином, однако это была мужская разборка, о которой ему не следовало рассказывать Сяоцзи.

Он уловил ее вздох, пока она облизывала губы. Он не сумел устоять, наклонил голову и поцеловал ее сладкий язык, пробуя на вкус красную фасоль.

Его язык проскользнул в ее ароматный рот и мягко сплелся с ее. Его руки проникли под ее воротник и дальше под одежду, открывая грудь. Он сжал мягкую, нежную плоть.

— Хм... — простонала она, отворачиваясь.

Она могла чувствовать его горячее желание сзади, и это ее немного взволновало.

— Сейчас белый день... — запротестовала она.

— Я знаю, — ответил он, освободив ее рот.

Он не позволит ей спрятаться. Он жадно всасывал ее сладость. Где она научилась так мило есть, что он сходит с ума от похоти? Оставив в покое ее губы, он взял клецку, съел и снова поцеловал ее, наполняя красной фасолью ее рот.

Острая сладость пронзала их губы, языки и зубы, отчего она лизала его язык, как голодный котенок. То, что она сделала, окончательно возбудило его непристойные желания. Он подумал о том, как она будет облизывать его горячий член...

Он сходил с ума. Он грубо сорвал с Даньнин одежду. Он массировал и щипал ее мягкую грудь, и ее чувствительные соски возбудились. Он вобрал сосок в рот, пососал и яростно укусил, оставляя на нежной плоти следы зубов. Посасывая один, он сжимал другой, потирая и сжимая напрягшийся бутон.

Своей горячей плотью он слегка поддразнивал ее интимные места, время от времени поднимаясь вверх, чтобы удовлетворить ее желание.

Даньнин закусила губу, глядя, как он развлекается с ее телом. Он посасывал ее грудь, отчего ее соски напрягались и немели. Это грязное зрелище вызвало у нее стыд, так что она закрыла глаза, но она не могла избавиться от ощущений. Между ногами у нее было горячо, и она могла чувствовать, что из нее исходит теперь уже знакомая жидкость. Хаочен это заметил.

— Сяоцзи, ты намокла, — со злорадным смешком сказал он. Он был таким красивым, но говорил такие пошлости.

— Тебе хорошо? — спросил он, когда его влажный горячий язык коснулся ее сосков.

Он снял с себя одежду, чтобы пробраться за ее трусы. Его пальцы почувствовали влагу, но он не стал врываться в нее. Вместо этого он давил и массировал ее бутон.

Он потирал ее плоть, намеренно или нет, входил в нее и торопливо отступал. Не в силах устоять перед его провокацией и нетерпеливой болью между ног, Даньнин начала покачивать бедрами навстречу его пальцам. Ее глаза были затуманены и молили о помощи, но она не понимала, что это лишь больше дразнит зверя внутри него.

— Ты хочешь, чтобы я вошел?

— Да, — кивнула она.

— Тогда, если будешь послушной, я тебя удовлетворю, — мягко сказал он, но его глаза злобно блестнули.

— Да, — ответила она, ее глаза переполняла жажда.

Хаочен испытал слабый укол вины, но затем все смыло желание. Он протолкнул пальцы между ее ног, отчего она склонилась перед ним. Он торопливо снял с себя трусы, обнажая член.

Глядя на это, Даньнин была потрясена. Несмотря на то, что она не в первый раз видела его член, она задумалась, как он в нее войдет, и не удержалась от того, чтобы не покраснеть. Она спрашивала себя, чего он от нее хочет.

Она подняла на него взгляд, но прежде, чем сумела заглянуть ему в лицо, его рука подняла ее лицо так, что оно оказалось рядом с пульсирующим членом.

— Сяоцзи, — хрипловато позвал он, дрожа от восхищения, — полижи его.

Полизать? Она обеспокоенно взглянула на его член. Она понятия не имела, как это делать, и растерянно посмотрела на него. Хаочен взял клецку и выдавил ее начинку на свой член. Он смазал член, а затем коснулся ее губ испачканным пальцем.

Даньнин подсознательно открыла рот и начала слизывать начинку с его пальцев.

— Да, вот так, — он убрал палец, на котором повисла серебристая нитка, прижал член к ее губам и мягко пробормотал:

— Ну давай, это то же самое, что и облизать палец.

Даньнин высунула язык и стала слизывать начинку с верхушки. Под его горячим взглядом она открыла рот шире, пососала и попыталась отстраниться.

— Нет! — запротестовал он.

Он схватил ее голову и подтолкнул ее к себе.

— Возьми снова, оближи и пососи его.

С мгновение она колебалась, затем, как он и просил, стала посасывать, слизывая начинку кончиком языка. Сладкая красная фасоль смешивалась с каким-то необъяснимым вкусом, наверное, горьковатым, но она не была в этом уверена. Она могла слышать, как он тяжело дышал, но ей это не нравилось. Она посмотрела на него.

Его рот был слегка приоткрыт, и он стонал в экстазе. Его рука ласкала ее голову, подталкивая вперед, так что она заглотила уже половину члена.

— Хм! — она застонала и нахмурилась.

Ей было неудобно.

— Хорошо, лижи его вверх-вниз, — уговаривал он ее.

Удовольствие, которое он испытывал, когда видел ее со своим членом во рту, лишь распаляло желание. Увидев это в его глазах, Даньнин подчинилась и стала проводить языком по члену, облизывая его. Она делала это неумело, ее зубы часто касались плоти, и ему было немного больно, но это приводило его в восторг.

Жар и влажность ее рта заставляли его тяжело дышать, от каждого прикосновения ее языка он покрывался мурашками. Его желание возросло, когда он увидел ее холодные зеленые глаза и свой член у нее во рту.

Даньнин долго пыхтела, у нее уже болел рот, и губы словно стерлись, но между ног у нее все еще была та самая боль. Она не устояла и, потирая ноги друг о друга, вопросительно посмотрела на него.

Не в силах устоять перед ее мольбой, Хаочен подтащил ее к себе и положил на стол. Он развел ее ноги и увидел, что ее нижнее белье промокло насквозь.

Он грубо избавил ее от одежды и склонился к ее нежному интимному месту. Он знал, она любит, когда он вылизывает ее всю, но он не мог ждать, а потому сразу ворвался в нее. Он облизывал влажную плоть и вводил в нее пальцы, отчего из нее сочился сладкий сок.

— Ах... — воскликнула она, закатывая глаза, и ее тело выгнулось.

Ее ягодицы поднялись над столом, когда его горячий язык ворвался в нее и стал облизывать ярко-красный бутон. Его длинные пальцы внутри нее сжались, и он подался назад, разбивая ее хрупкость.

— Ах... — она вздрогнула, и ее пальцы на ногах сжались.

Она была поглощена похотью. Убедившись, что она достаточно влажная, Хаочен понял: больше он это не вынесет.

Он убрал пальцы и схватил ее за бедра, он снова глубоко погрузился в нее с одного толчка. Как только он вошел, то отступил и яростно вторгся снова. Ее стенки крепко сжимали его, не позволяя уйти так просто.

— Цзи, ты прекрасна, — простонал он и яростно поцеловал ее.

У его Сяоцзи сладкий не только рот, но и то, что внизу, и он не мог контролировать себя. Он яростно расхищал ее очарование, он снова задевал ее слабые места, отчего она, лежа под ним, теряла над собой контроль.

Из нее с каждым толчком вытекал сладкий сок, он погрузил пальцы в него. Он облизал пальцы, и его рот весь перепачкало сладким соком. Затем он поцеловал ее. Его поцелуй был сладким, потрясающим, но странным.

Она хотела бы уклониться, но он поймал ее в ловушку. Она вдруг ощутила его жажду глубоко внутри себя. Даньнин напряглась, сжимая его член еще крепче. Она дрожала в экстазе. Он слабо выдохнул в поцелуй.

Он напряженно продолжал, наслаждаясь тем, как она напрягается внутри. Несколько раз ему нужно было утолить жажду, чтобы снять жар.

После того, как он успокоился, они выпили и поели, а потом, наконец, покинули резиденцию Чжао. Хаочен, как ленивый щенок, лежал у своей жены на коленях и обнимал ее за талию в карете. Им не нужно было разговаривать, и он чувствовал себя счастливым.

Единственным недостатком было то, что за ними следовал Чжао Тяньлин. Подумав об этом, Хаочен надулся. Тяньлин снова начал выпендриваться, заявляя, что будет присутствовать на собрании Вулин, после которого они с Даньнин начнут подготовку к свадьбе.

Хаочен не возражал. Он просто завел Даньнин в карету и сказал:

— Я слишком слаб для того, чтобы ехать верхом, и Даньнин с утра утомилась, ей нужно отдохнуть. Нам придется побеспокоить Чжао-геге просьбой защищать карету, — провозгласил он.

Глядя на то, как искажается лицо Чжао Тяньлина, он от души рассмеялся.

Неужели он подумал, что сможет расстроить Хаочена словом «свадьба»? Ха-ха, дурак! Несмотря на то, что от Чжао Тяньлина избавиться на удалось, по крайней мере, Чжао Тяньцзяо не увязалась за ними. Хаочен мог немного расслабиться. Когда они были у ворот резиденции, Чжао Тяньцзяо еще упрямилась, но, поскольку с ним сидела Сяоцзи, она не посмела подойти ближе.

Сяоцзи и правда для него как охранный амулет. Когда карета направилась в город, Хаочен, помедлив, обыденным тоном спросил:

— Сяоцзи, а какова цель этого собрания?

— Выбрать лидера союза, — сказала она. Повторяя его действия, она потянулась и потрепала его по голове.

Он схватил ее за руку и провокационно облизал ее пальцы, прежде чем спросить:

— Разве не ты его лидер?

Она прикрыла глаза и ответила с некоторым напряжением в голосе:

— Лидер союза избирается каждые четыре года, когда побеждает на собрании.

В прошлый раз она одержала на собрании победу, когда ей было восемнадцать, и стала лидером союза. Но ее не интересовала эта должность, она победила просто потому, что ее противники были слабы.

Когда ей вручили посох лидера, ей было все равно. Сначала она хотела передать посох отцу, который был лидером прежде, но тот отказался и настоял на том, что Даньнин должна исполнить свой долг.

Так что она решила сбежать. Она оставила замок и стала бродить по стране. Она не возвращалась домой уже четыре года, если бы не собрание Вулин, то и вообще не пришла бы никогда больше.

Хаочену ее смущенное лицо казалось милым. Он потянулся поцеловать ее, его глаза улыбались.

— И где будет проходить собрание?

— Гюнбао, — сказала она.

Помедлив мгновение, она поняла, что он не знает, где это, и добавила:

— У меня дома.

Хаочен напрягся, его сердце сжалось.

— Значит, твои родители...

— Они живут там.

— Что? — он подскочил, широко раскрыв глаза.

— Значит... как бы это сказать...

Вдруг он так разволновался, что лишился дара речи. Чёрт! Он увидит родителей своей жены!