Это было величайшее испытание в жизни Цзянь Хаочена.

Должно быть, вот каков был план Чжао Тяньлина: утопить его! Глядя, как вода подбирается к его шее, Хаочен мысленно выругался. С чего вода поднимается? В пещере бывают приливы? Да ладно, он утонет, если ничего не сделает.

Он попробовал бороться, но его наручники были слишком прочно закреплены, а его запястья — слишком хрупки и тонки. Дать ему жизнь и забрать? Он такого не хочет!

— Эй! Здесь кто-нибудь есть? Помогите! Я тону! Помогите! На помощь!

Прибывающая вода добралась до его рта, и он начал кашлять. 

— Помогите! Кто-нибудь, на помощь!

Он поднялся на цыпочки, когда вода поднялась еще выше. Затем он увидел нечто, отчего его глаза расширились... В слабом свете он заметил пару мерцающих алых глаз, которые странно смотрели на него.

Его сердце похолодело.

— Хс-с...

Огромная черная змея приблизилась к нему по потолку пещеры. Ее треугольная голова, когда змея подобралась ближе, приподнялась, и раздвоенный язык высунулся, стоило змее издать шипение. Мерцающие красные глаза смотрели на него как на вкусную пищу.

Хаочен не мог решить, предпочитает ли он утонуть или стать добычей змеи. Он мог лишь яростно смотреть, как змея приближается к нему.

Ледяная вода доставала ему до носа. Он задержал дыхание, уставившись на пресмыкающееся, и холодный пот выступил у него на лбу. Змея теперь нависла у него над головой, а тело свернулось позади. Шипение по мере ее приближения становилось громче. Цзянь Хаочен увидел, как змея распахнула пасть, и зажмурился. В его голове вертелась лишь одна мысль: Чжао Тяньлин, Лао-цзы тебя ненавидит!

А? Почему он не чувствует боли?

Он осторожно открыл глаза и заметил, что змея по-прежнему висит у него над головой с распахнутой пастью, но на ее глотке теперь покоится красный рукав. Он был так потрясен, что открыл рот, дабы крикнуть, но нечаянно глотнул воды. Сделав несколько глотков за одно мгновение, он почувствовал, что в легких не осталось воздуха и что он не может дышать.

— Хаочен! — закричала Даньнин.

Она отбросила змею прочь и торопливо метнулась к нему. Даньнин разбила наручники и вынесла его из пещеры. Уложив его на сухую землю снаружи, она потрепала его по лицу, стараясь разбудить.

— Хаочен! Хаочен! Очнись! — встревоженно кричала она.

Его лицо было смертельно бледным, а тело — холодным. Она не могла его разбудить, сколько ни звала бы. Ее руки задрожали, а зеленые глаза наполнились паникой.

— Цзянь Хаочен! Ты не можешь умереть. Очнись! Пожалуйста, очнись!

Она обыскивала холмы, ныряя в одну пещеру за другой, но она его не находила. Она впадала в ярость от страха, что с ним может что-нибудь случиться. Пока она искала, то услышала крик о помощи и быстро пошла на звук, но тот вскоре затих.

Даньнин огляделась кругом, но тут не было никаких пещер. Она была уверена, что слышала голос. Осмотревшись, она уже собиралась уйти, когда заметила расщелину. Даньнин пошарила в подлеске и обнаружила вход, достаточно просторный для двоих людей. Заглянув внутрь, она увидела змею, которая широко разевала пасть у Хаочена над головой, и его самого, тонущего! 

Ее сердце замерло в груди. Даньнин бросилась спасать Хаочена, и вот — сейчас он не двигался. Он не отвечал на ее зов. Даньнин закусила губу. Она не знала, что ей делать.

— Хаочен... — она заплакала. — Что же мне делать?

Она была в растерянности. Пока она пристально смотрела в бледное лицо Хаочена, ей неожиданно показалось, что тот наглотался воды. Обретя твердую уверенность, Хаочен подняла кулак и тяжело ударила его в грудь.

— Ах! — воскликнул Хаочен, закашлявшись, и вода вырвалась из его легких.

Он непонимающе уставился на Даньнин. Его только что избил Чжао Тяньлин, теперь еще и она ударяет туда, где так больно? Это домашнее насилие!

— Хаочен! Ты очнулся! — удивленно и восторженно воскликнула Даньнин.

Ее зеленые глаза были полны слез. Хаочен запаниковал, когда увидел, что Даньнин плачет.

— Сяо-цзи, не плачь...

Прежде, чем он успел сказать еще больше, она обняла его.

— Ты меня до смерти напугал, — прошептала она, задрожав у него в руках.

Хаочен заворчал от боли. Она торопливо выпустила его.

— Тебе больно? Где?

Хаочену не хотелось бы, чтобы она беспокоилась, так что он улыбнулся и ответил:

— Нигде...

Но, стоило ему расслабиться, как истощение и боль нахлынули на него, перед глазами у него помутилось, и он безжизненно повалился к Даньнин на руки.

* * *

Цзянь Хаочен проснулся от чувства голода. Он открыл глаза. Желудок был пуст, что вызывало неудобные ощущения. Ох, как же он был голоден! А еще у него все тело болело.

Таращась в полоток, он испытал небольшое потрясение: ведь он же был жив. Кругом себя он чувствовал мягкость. Он обернулся, чтобы оглядеться. Даньнин свернулась рядом с ним и спала. Ее голова покоилась у него на плече. Она выглядела как котенок, устроившийся рядом.

Хаочен моргнул. Он впервые видел Сяо-цзи спящей. Ее длинные ресницы касались щек, дыхание было мягким, а лицо — спокойным. Сейчас она выглядела не такой холодной и неприступной, как обычно, а покорной, точно котенок.

Его взгляд смягчился, и он коснулся ее ресниц. Ее глаза распахнулись. Даньнин молча взглянула на него. Хаочен улыбнулся и погладил ее по лицу.

— Сколько я проспал? — спросил он хриплым голосом.

— Сутки, — ответила Даньнин, потершись щекой об его руку.

Она нахмурилась.

— Мне не нравится, что ты ранен.

Все его тело было в синяках. Она расстроилась, увидев эти раны. Его тело должно быть белым и чистым, без всяких изъянов.

— Это просто небольшие ссадины. Они заживут через пару дней, — сказал Хаочен и поцеловал ее в лоб, стараясь снять ее тревогу.

Он жалобно моргнул, глядя на нее.

— Я голоден.

— Я схожу и принесу тебе еды.

Она выбралась из постели, сделала несколько шагов и опять повернулась к нему.

— Я послушно буду ждать тебя в постели, — улыбнувшись, тут же ответил Хаочен.

Даньнин смерила его долгим взглядом и вышла из комнаты. Казалось, будто его исчезновение серьезно напугало ее. Ей нелегко было оставить его одного. Хаочен постарался сесть в постели, но обнаружил, что это больно. От неудобства его лицо исказилось.

— Ох... дерьмо!

Тяньлин не шутил. Хотя он просил об этом. Зная, что влюбленный человек не вынесет правды, Хаочен намеренно его спровоцировал. Массажируя грудь, он услышал, как распахнулась дверь.

— Как быстро... — начал он, но тут увидел посетителя. — Что? Ты опять собрался меня похитить?

Чжао Тяньлин усмехнулся и подошел ближе.

— Кажется, у тебя не такие уж и серьезные раны, раз ты все еще можешь разговаривать. Жаль, что ты не утонул.

Он слышал, что пещеру затопило. Это был несчастный случай, Тяньлин не знал, что вода в пещере может подняться, но он не собирался говорить Хаочену об этом. Смерть Хаочена принесла бы ему удачу.

— О? Разве ты не слышал о тысячелетних бедствиях? Этому прекрасному Лао-цзы предназначена долгая жизнь, — Хаочен сделал паузу и улыбнулся Чжао Тяньлину. — Я состарюсь с Сяо-цзи вместе. А ты умрешь от зависти!

Но на лице Тяньлина не отразилось злости. Брови Хаочена удивленно приподнялись.

— Что? Ты наконец-то сдох?

— Я тебе не проиграл, — гордо сказал Тяньлин, — просто я не хочу, чтобы А-Цзи грустила. Так что он решил отпустить ее.

— Так говорят проигравшие, — понял Хаочен.

Вот так парень! Глаза Тяньлина сузились, а кулаки — сжались.

— Эй, джентльмен не бьет больного! — торопливо сказал Хаочен.

Тяньлин улыбнулся.

— Я не джентльмен.

— Не говори, что ты им хотя бы был, — бесстрашно ответил Хаочен. — Даже если ты и убьешь меня, ты не получишь Сяо-цзи.

Ла-ла-ла.

Тяньлин сжал зубы. Он старался не проявить злости в ответ на колкости Хаочена.

— И как только А-Цзи полюбила кого-то вроде тебя?

Хаочен пожал плечами и рассмеялся.

— Все потому, что я преследовал ее и прилип к ней, как сладка конфетка.

— Ты! Вот негодяй.

Чжао Тяньлин холодно хмыкнул и развернулся, чтобы уйти. Но прежде, чем переступить порог, он остановился и через силу сказал: -

— Я не буду извиняться.

Хаочен приподнял брови.

— Это правильно. Лао-цзы зрелый и великодушный человек, я прощаю тебя.

— Ха! — рассмеялся Тяньлин.

Он не ненавидел Хаочена лично, но они никогда не смогли бы стать друзьями. Как только он ушел, вернулась Даньнин с едой. Она ничего не сказала Тяньлину, и тот прошел мимо, сказав при этом:

— Ты сменила жениха. Желаю тебе счастья.

Она отвела взгляд и ничего не ответила.

— Сяо-цзи, — позвал ее Хаочен, увидев, как она входит.

Он походил на щенка, который поднимает торчком уши и виляет хвостом при виде хозяина. Она подошла к постели и поставила поднос на его ноги.

— Покорми меня, — игриво попросил Хаочен.

Она села у его постели и зачерпнула ложку рисовой каши, подула на нее, чтобы остудить, а потом аккуратно поднесла к его губам. Хаочен радостно ел, улыбаясь ей. Он знал, что Тяньлин что-то сказал Даньнин, но не спрашивал, что именно это было. Сердце Сяо-цзи принадлежало ему, и этого было достаточно. Он должен был быть терпимым по отношению к влюбленным.

Сделав еще глоток каши, он поцеловал Сяо-цзи в щеку, оставив следы пищи, которые начал слизывать. Он облизал ее до самых губ, и они начали целоваться.

Хм, какая она сладкая.

Они услышали кашель. Кто?

Хаочен открыл глаза, раздраженный этим вмешательством.

— Кто это... а!

За дверью стояли его будущие тесть и теща. К счастью, он вовремя заткнулся, не то отец содрал бы с него кожу заживо, увидев, как он пристает к его дочери. Шень Ваньнян, входя в комнату, покраснела. 

— Дядюшка, тетушка, — с улыбкой поприветствовал их Хаочен.

Он не боялся: Сяо-цзи была с ним. Господин Цзи кивнул, однако он не казался счастливым. Какой отец был бы счастлив, глядя, как его дочь оставляют в дурочках?

Шень Ваньнян смотрела на Хаочена. Он и правда очень красивый, но он не был был раздражающим, а еще у него был приятный смех.

Она взглянула на дочь, которая кормила Хаочена, не замечая их присутствия. Хаочен не вытерпел всех церемоний и продолжил есть. Они никогда не видели, чтобы их дочь о ком-нибудь так заботилась. Они переглянулись, и Ваньнян вздохнула про себя.

— А-Цзи, после собрания Вулин мы справим свадьбу.

Этот поцелуй потряс ее родителей. Даньнин и Хаочен не могут не пожениться. Даньнин ничего не сказала, но молча на все согласилась. Хаочен удивленно уставился на стариков. Он не до конца им верил.

— А? Так это значит...

— Это значит, что, если ты осмелишься приставать к моей дочери до свадьбы... — сурово и холодно заговорил Цзи Гунгю.

Если бы Хаочен не был с его дочерью, он не отпустил бы парня безнаказанным. Хаочен моргнул.

— Так я могу жениться на Сяо-цзи?

Цзи Гунгю усмехнулся, а Шень Ваньнян кивнула. Ох! Ох! Ох!

— Сяо-цзи, мы можем пожениться! — радостно воскликнул он и обнял ее, не обращая внимания на свои раны.

Даньнин позволила ему себя обнять и спрятала лицо у него на груди. Она все еще молчала, но на ее лице появилась тихая улыбка.

ЭПИЛОГ

Наконец, он женился! Глядя на невесту, которая сидела в постели, Хаочен чувствовал себя настолько прекрасно, что едва ли не кипел. Он торопливо снял с невесты вуаль. Ее зеленые глаза смотрели прямо на него.

Сяо-цзи была слегка накрашена. В свете свечей она выглядела прекрасно и трогательно, вызывая у него голод. Он развернулся и поднял бокалы вина. Опустошив оба, Хаочен откинулся назад и поцеловал ее, переливая вино из своего рта в ее.

Жидкость переполнила их рты и пролилась с губ. Хаочен слизнул следы вина с ее подбородка, румяна на ее щеках окрасили его губы алым. 

— Жена, ты сегодня прекрасна, — сказал он, толкнул Сяо-цзи в кровать и начал снимать с нее свадебный костюм, целуя ее.

Глаза Даньнин сверкнули. У нее были маленькие розовые уши.

— Как так получается, что, чем больше я смотрю на тебя, тем больше люблю?

Любовь с первого взгляда мимолетна, но его любовь к ней крепла день ото дня. Его любовь к ней была словно маленькие коробочки, которые становятся больше и заполняют сердце.

— А ты? Я тебе нравлюсь или нет? — спросил он, снова поцеловав ее в маленькие красные губы.

Он не ожидал, что Сяо-цзи ответит. Он знал: она любит его.

— Да, — мягко ответила она.

Что? Хаочен удивленно моргнул. Ему показалось, что он ослышался. 

— Сяо-цзи, что ты сказала?

Его голос восторженно дрогнул, глаза сверкнули в предвкушении. Если бы у него был хвост, он бы им завилял. Даньнин долго ничего не говорила, а потом открыла рот.

— Я люблю тебя.

Краснота распространялась по ее лицу. Ох, какая она милая!

Его сердце сходило с ума, он больше не мог это выносить. Он бросился к ней, как волк, который пожирает любимого кролика. Его застенчивый маленький кролик позволял себя пожирать. Возможно, она тихо влюбилась, как и он, с первого взгляда.