Он ошибся! Он был напуган!

— Хаочен-геге!

Услышав ее голос и увидев, как она бежит к нему, Хаочен ощутил приступ головной боли. Почему никто не сказал ему, что Чжао Тяньцзяо тоже приедет сюда?

— Хаочен-геге, Тяньцзяо так по тебе соскучилась! — заплакала она, держа его за руку и кокетничая.

Она была в розовом и казалась прекрасной, как цветок, но все смотрели только на этого привлекательного молодого человека.

Собрание Вулин должно было состояться через два дня, и люди всех профессий прибывали в Гюнбао, чтобы принять участие в этом событии. Гости Гюнбао увидели, что лидер союза Вулин прогуливается вместе с прекрасным молодым человеком, и это привело к тому, что все вокруг стали гадать, кто это.

Несколько молодых парней посчитали, что Цзянь Хаочен — переодетая женщина, и им не терпелось узнать, кто эта красавица. Если бы только она не была все время рядом с Цзи Даньнин, они окружили бы ее и попытались бы поухаживать за ней.

Когда они спросили жителей Гюнбао о том, кто этот молодой человек, то те взглянули на них озадаченно. Они медлили с ответом, отчего любопытным гостям казалось, что личность этого молодого человека очень важна. Поэтому они не осмелились расспрашивать больше.

Это воспламенило любопытство гостей. Молодые служанки, чьи сердца сжимались при взгляде на Хаочена, хотели бы знать, откуда он прибыл, чтобы они сумели выйти за него замуж.

Множество отвратительных взоров наслаждались женственной красотой молодого человека. Все больше и больше людей въезжало в замок, и жизнь Хаочена становилась все более горестной.

Множество женщин таращились на него, и были даже люди: и мужчины, и женщины, которые выказывали ему знаки любви. Даже когда он сказал, что он — мужчина, все равно находились те, кто ему не поверил, и были даже те, кто сказал: да даже если бы он был мужчиной, им было бы наплевать.

Ты не возражаешь? Лао-цзы понял! Вонзить нож кому-нибудь в задницу или же быть зарезанным самому — его это не интересовало! Он просто хотел бы обнимать мягкое тело Сяоцзи и входить в ее соблазнительную влажность. Весь остальной мир мог бы подождать!

— Госпожа Чжао... — начал он.

— Я ведь сказа тебе, чтобы ты звал меня Тяньцзяо, — невесело пробормотала та.

Затем ее выражение лица стало кокетливым, и она спросила:

— Хаочен-геге, ты не хотел увидеться со мной?

После того, как они оставили поместье Чжао, она думала о нем каждый день. Затем до Чжао Тяньцзяо начали доходить слухи о молодом красавце, который появился в Гюнбао две недели назад. Его красота поставила Вулин с ног на голову. Она опасалась, что Хаочена заполучит другая, так что бросилась в Гюнбао так быстро, как только могла.

Чжао Тяньцзяо гордо подняла подбородок, вцепившись в руку Хаочена как одержимая. Она смотрела в завистливые лица женщин кругом. 

Хаочен весь вспотел, но он никак не мог вырвать руку из хватки Тяньцзяо. Он осмотрелся и, обнаружив, что Сяо Лао-эр дразнит его взглядом, уставился на того. Это тебе театр, что ли? Скорее, спасите! Если Сяоцзи это увидит, она... она же его убьет.

Цзи Даньнин вошла в зал, и оживленная толпа тут же словно замерзла. Странная женщина, лучшая в боевых искусствах, которую так редко можно было увидеть, пришла, и все они испугались ее. В отличие от обычных людей, у нее были странные яркие глаза, и она была сильна в боевых искусствах. Она получила право на лидерство четыре года назад, но она исчезла ровно на такой же срок и вот теперь вернулась. Единственное, что о ней было известно — так это то, что она приходилась приемной дочерью главе Гюнбао.

Они не осмеливались приближаться к ней, дабы узнать больше, из-за ее ледяной ауры. Увидев ее поблизости, братья молча отошли от Хаочена. Теперь они видели, насколько их младшая сестра одержима Цзянь Хаоченом. Теперь ее настроение зависело от того, насколько близко к ней находился Цзянь Хаочен. Если бы он смеялся вместе с другими, их шимей была бы несчастлива.

Несмотря на это, она ничего не сказала, а ее лицо ничего не выражало, ее мощная холодная аура вызывала дрожь. Люди в зале, сообразив, что не все в порядке, встревоженно затаили дыхание.

Хаочен торопливо вырвался из хватки Тяньцзяо и отступил от нее на три шага влево. Он старался отойти от Тяньцзяо как можно дальше. Спрятав руки за спину, он невинно посмотрел на Сяоцзи: не выходи из себя. Я ничего не делал!

Он был счастлив, когда Сяоцзи ревновала. Ревность означала, что она о нем беспокоится. Так что ради того, чтобы увидеть одержимое желание Сяоцзи, он с готовностью выступил бы в роли приманки — и не имело значения, даже если бы его затошнило, Лао-цзы оставался холоден. Но злость Сяоцзи ввергала в ужас. Хаочен инстинктивно коснулся своей шеи.

— Что такое, кузина? — голос Тяньцзяо дрогнул.

Она удивлялась, отчего Даньнин так холодно смотрит на нее. Неужели она что-то сделала не так? Даньнин подошла к ней, взгляд ее зеленых глаз впился в Чжао Тяньцзяо.

— Отойди от него. Приблизишься снова — пожалеешь.

Если бы Даньнин увидела, как Тяньцзяо снова его трогает, она убила бы ее! Она схватила Хаочена за руку и холодно развернулась к толпе зевак.

— Он мой.

С этими словами Сяоцзи вытащила его из зала. Все кругом молчали.

— Что такое? — после длительной паузы, возникшей из-за всеобщего изумления, спросила Чжао Тяньцзяо.

Сяо Лао-эр сочувствованно потрепал ее по плечу.

— Госпожа Чжао, вы умрете.

Она возжелала того, что принадлежало его сестре. Да она точно умереть хотеть!

— Но разве кузина не выходит за моего брата? — скептически спросила Тяньцзяо.

Она повернулась к брату.

— Брат, что произошло? Почему ты молчишь?

Чжао Тяньлин всё еще молчал. Он закрыл глаза и ничего не говорил. Он крепко сжал кулаки. Братья переглянулись, но не осмелились ничего сказать. Для всех было бы проще не вмешиваться в дела, касавшиеся чужих чувств.

— Сяоцзи, попей чаю.

Хаочен протянул Даньнин чашку чая, не забыв при этом улыбнуться. Она затащила его назад к нему в комнату. Она ничего не сказала, а просто села на стул, не глядя на него.

Он нервно почесал нос. Он знал, что его Сяоцзи злится на него, но это Чжао Тяньцзяо вцепилась в него, он совсем этого не хотел. Но у Сяоцзи был горячий нрав. Он это понял, так что немедленно попытался ее успокоить.

Даньнин уставилась на чашку чая в его руке, но не взяла ее. Ее зеленые глаза посмотрели на него. Сяоцзи все еще ничего не говорила.

Господи, почему его Сяоцзи такая милая, когда злится?

Хаочен, сузив глаза, улыбнулся, но Даньнин его проигнорировала. Однако Хаочена это не расстроило. Он поставил чашку и протянул ей сладко пахнущую сладость.

— Что насчет конфеток? — спросил Хаочен.

Она посмотрела на конфету, которую Хаочен держал в руке. Сладкий запах привлекал ее, но, как только она заметила, что Хаочен улыбается, как тут же сжала губы.

Он снова старался смирить ее нрав сладостями! Но на этот раз такой номер не пройдет.

Она сказала ему держаться подальше от Тяньцзяо, но вот, только что она увидела его с ней. Она была несчастна, очень несчастна. В это время она не была счастлива. Гюнбао был полон народа, и все они — намеренно или нет — таращились на Хаочена.

Она ненавидела эти взгляды. Даже служанки в замке краснели, когда встречали его, и он получал от них маленькие подарки. Это заставляло Сяоцзи чувствовать себя очень неуютно. Несмотря даже на то, что Хаочен эти подарки не принимал, она не могла быть счастлиыой. Если бы отец ей не запретил, она бы забрала его и покинула бы замок! Она терпеть не могла людные и шумные места, и всех тех, кто таращился на Хаочена.

Крепко сжавшая губы, Даньнин казалась угрюмой, однако она не понимала, что выглядит для него такой милой, что ему охота смеяться.

Любовь затопила его сердце, и ему захотелось завалить ее. Она действительно недавно изменилась. Хотя она оставалась бесстрастна при других, рядом с ним она проявляла гнев, раздражение и иногда — даже уголком губ улыбалась. Эта крошечная улыбка заставляла его сердце сжиматься. Он не удержался, чтобы поцеловать ее, и спрятал ее улыбку от взоров остальных.

На первый взгляд все выглядело так, словно это он повсюду таскался за ней. Но, когда его не было рядом, это она отправлялась на поиски. Она была как гордый котенок, который притворяется, что игнорирует хозяина, когда тот близко, но, когда тот уходит, тихо идет следом и таращится на него этими прекрасными зелеными глазами, словно бы обвиняя, что он сейчас не рядом.

Ах, как же она мила! Но ее красота была видна одному ему, что удовлетворяло его мужской тщеславие. Он протянул руку и обнял ее со спины. Несмотря на то, что Сяоцзи злилась, она позволила ему это. Он не сдержал усмешку и сказал:

— Сяоцзи, не злись, — и поцеловал ее в ухо.

Его голос был мягким и приятным. Ее белые уши незамедлительно покраснели, отчего в его глазах лишь ярче заблестели улыбка. Он неожиданно обнаружил, что, когда она стесняется, то не смотрит на него, однако ее уши слегка краснеют. Она опустила голову, ничего не говоря, но ее мягкие губы чуть приоткрылись, а выражение лица смягчилось.

— Сяоцзи, какая ты милая, ты мне так нравишься...

Он часто говорил ей, что она ему нравится. Когда Сяоцзи впервые услышала такие слова, она не ответила, но сейчас ее уши яростно покраснели. И Хаочен улыбнулся.

Его руки забрались под ее воротник и мягко погладили нежную грудь. Его горячие и влажные губы покусывали ее маленькие уши, и он целовал ее в мягкие щеки. Затем он, наконец, забрался в ее ароматный рот.

Он вложил сладость османиуса в ее рот. Как только сладость растаяла, он пососал ее язык, собирая слюну и разделяя ее на двоих.

От его поцелуя ее сердце забилось чаще. Он ласкал ее грудь, и ее соски затвердели, а в низу живота появилось знакомое волнение. Он научил ее тело реагировать. Он обучил ее всем ее желаниям, так что он знал, как овзбудить ее и заставить ее отказаться от своих амбиций. Он раскрасил этот чистый лист бумаги. В его руках она уже не была чиста и бела, но, как цветок, она позволяла ему раскрашивать себя.

Одна часть одежды спадала с ее тела за другой, и его рука накрыла ее лоно. Он погладил ее пару раз пальцами, прежде чем погрузился между нежных лепестков, слегка поддразнивая ее.

— Хм... — простонала она, добровольно раздвигая ноги.

Он запустила пальцы к нему в волосы и воодушевленно коснулась своими губами его губ. Он медленно входил в нее и выходил, и его большой палец поддразнивал ее снаружи. Он медленно забрался глубже, в самое сердце ее цветка: сначала один палец, потом — два.

Ее дыхание становилось все тяжелее. Она невольно сжала ягодицы, чтобы помочь его пальцам. Любовный сок окутал его пальцы и пропитал сиденье под ней.

Дав свободу ее теперь раскрасневшимся и распухшим губам, он толкнул ее так, что она оперлась о стол, а сам встал перед ней на колени. Он забросил ее ноги к себе на плечи и спрятал между ними лицо. Как жадная пчела, он пил ее нектар и вылизывал нежные розовые морщинки, отчего она становилась лишь еще более горячей и влажной.

— Хм... — Даньнин запрокинула голову и закусила указательный палец, чтобы не застонать.

Но она не могла устоять перед его натиском. Он сжимал нежные лепестки, сердцевину ее цветка и резко сосал его. Ее нежное тело дернулось.

— Ах... нет! — закричала она.

Ему нравилось слышать такой голос. Когда в этом холодном тоне появилась похоть, она стала невероятно соблазнительной. Ему хотелось бы еще яростнее наброситься на нее. Ему хотелось бы, чтобы она стала кричать!

Он пользовался своими языком и пальцами, пока он посасывал этот цветок, он вонзал длинные пальцы в ее узкий вход, придавливая ее кончиком языка.

— Хм...

Это было слишком. Она хотела бы от него сбежать, но не хотела избавляться от удовольствия. Ее зеленые глаза стали влажными и преисполнились возбуждения из-за пульсирующего желания и недоумения. Хаочен наслаждался этим.

Он любил ее вылизывать и знал, что ей это тоже нравится. Каждый раз, когда он развлекался с нею, она приходила в восторг. Ее интимные мускулы резко сокращались кругом его пальцев и языка, и истекавший наружу нектар был сладким. Он отхлебнул и проглотил этот мед.

Ее мышцы все еще сокращались, так что его пальцы стали проникать в ее быстрее и резче, задевая ее внутри.

— Ах! — закричала Сяоцзи, не в силах больше терпеть.

Ее тело напряглось, а лицо побледнело. Все больше жидкости вытекало из нее. Хаочен вытащил палец и торопливо поднялся, чтобы раздеться.

Он сел на стул и прижал ее к себе, направляя в ее нежность свою твердость. А затем он медленно потянул Сяоцзи книзу.

— Хм... — простонала она, сжав его плечи.

Она взглянула вниз, на свое тело, которое принимало его, и ее лицо вспыхнуло. Ей было так стыдно. Она напряглась. Когда он уже наполовину вошел, он отпустил ее, и безжалостная сила тяжести привела к тому, что он проник в самое ее сердце.

Она не сдержала крика. Ей нежное, чувствительное тело дрожало. Она мягко прильнула к нему. Он обхватил ее круглые ягодицы, продолжая с силой входить в нее и выходить из нее.

Ее мускулы крепко сжимались кругом него, принимая его все глубже. Его глаза покраснели от напряжения.

— Сяоцзи... — позвал он, прежде чем поцеловать ее, возбуждая языком ее сладость.

Его толстый член вошел в нее еще глубже. Она могла лишь прильнуть к нему, позволяя ему захватить себя. Она не могла устоять, она не хотела этого. Она позволила ему увлечь себя в его мир.

* * *

Когда он проснулся, то нисколько не удивился тому, что лежал в постели один. Он, укрытый рваным хлопковым одеялом, чувствовал себя одиноким.

Сяоцзи рано вставала, чтобы поупражняться в боевых искусствах. Когда Хаочен просыпался, как правило, он был один. Ему приходилось ждать того часа, когда он увидит ее снова. Он перекатился по постели. Ему совсем не нравилась эта ситуация. Ему хотелось бы видеть ее прекрасное сонное лицо, когда он просыпался.

Он перекатился опять. Маленькому Хаочену тоже было одиноко. Увы. Несмотря на то, что маленький Хаочен был полон оптимизма, он не мог вставать так рано. Он уже подумал о том, чтобы просыпаться раньше, чем Сяоцзи, но это было так тяжело...

Ему было трудно проснуться, едва заснув. Он не чувствовал рядом с собой никакого движения, пока не просыпался. Так что он понятия не имел, когда именно Сяоцзи выбирается из постели, так что ему приходилось оставаться в одиночестве, которое скрашивало только одеяло.

Несколько минут он предавался самосожалению, а затем у него зарычал желудок. Пора было идти поискать завтрак и приготовить завтрак для Сяоцзи. Он поставил себе цель откромить ее, чтобы было за что подержаться.

Хе-хе... прекрасное лицо исказила непотребная улыбка. Он выбрался из постели и оделся, и тут в дверь постучали.

— Цзянь-гончжи, ты проснулся?

— Я не сплю, — сказал он и, открыв дверь, с улыбкой посмотрел на служанку.

— В чем дело?

Служанка вспыхнула и застенчиво опустила голову.

— Мадам желает вас видеть.

Затем она стремительно ушла. Хотя служанка и хотела бы задержаться подольше, она боялась госпожи Цзи, так что не осмелилась на такое. Свекровь ищет его?

Хаочен взялся за подбородок и нахмурился. Он пробыл в Гюнбао уже две недели, и он уже со всеми поладил. Он даже посмеялся вместе с Цзи Гонгуем, но мадам Шень Ваннян все еще отвергала его.

Он знал, что для нее неприемлем человек, который раньше работал проститутом. Лао-эр сказал ему, что его свекровь была рождена в хорошей семье, так что уделяла этикету и репутации немало внимания. Так что она была им недовольна.

Ее зятем должен был стать Чжао Тяньлин, а появление Хаочена все испортило. Неудивительно, что мадам Цзи была им недовольна и даже никогда не смотрела на него. Но сейчас она решила поговорить с ним.

Ему трудно было не надеяться, что она наконец-то пришла к желанию принять его. Хаочен, улыбнувшись, вышел из комнаты и направился на главный двор, где располагались комнаты его будущей свекрови. Камень вода точит. Он ничего не боялся, только бы добиться расположения семьи своей Сяоцзи.