Парашют Льва был прекрасно виден в ясном голубом небе. Он благополучно приземлился. Его путешествие в космосе длилось в общей сложности 108 минут.

-Уф… Я сделал это. Я вернулся, - Облегчение Льва от его благополучного возвращения затмило радость от его путешествия в космосе.

Пожилая женщина и молодая девушка, работавшие в поле неподалеку, с тревогой наблюдали за ним. Молодая девушка была так напугана, что спряталась за коровой. Лев все еще был одет в свой космический костюм. Он снял шлем и указал на небо.

-Пожалуйста, не пугайтесь, - сказал он, - Я только что вернулся из космоса.

Испуганная пожилая женщина прищурилась, чтобы посмотреть на него повнимательнее.

-Вы… Вы тот, с радио...Лев?

-Это я. Лев Лепс.

-Первый космонавт, Лев Лепс?

-Ээээ...… Ну..., - Лев не решался проигнорировать усилия Ирины и заявить , что он был первым.

-Вау! Товарищ Лепс?!, - взвизгнула девушка.

-Эм, да, это я.

-Все! Идите сюда! Это космонавт! Это настоящий Лев Лепс!

Сначала крики молодой девушки вызвали у людей поблизости только недоверчивые взгляды. Однако через несколько мгновений они побросали свои сельскохозяйственные инструменты, чтобы подбежать и посмотреть своими глазами.

Лев знал, что он герой для этих людей, поэтому он отошел в сторону и улыбнулся, - Здравствуйте, товарищи. Я космонавт Лев Лепс.

-Товарищ! Слава родине!

Лев внезапно оказался в окружении фермеров, все они требовали рукопожатий, автографов или фотографий. Несколько минут спустя на большой скорости подъехал грузовик ВВС, и

из него выпрыгнули несколько военнослужащих.

-Майор Лев Лепс!, - крикнул один.

-Майор? Но я—

Он собирался сказать им, что он всего лишь рядовой, но остановил себя. Он понял, что был шанс, что его повысили во время полета. Военнослужащие собрали фермеров.

-Вы видели приземление?, - спросил офицер.

Пожилая женщина радостно кивнула, - Мы видели! Он спустился с парашютом и…

-Он не спускался с парашютом! Он спустился на своем корабле! Все ясно?

Они уже начали с того, чтобы взять людей под свой контроль.

* * *

Льва доставили на ближайшую военно-воздушную базу, где он сообщил о своем благополучном прибытии первому секретарю Гергиеву по служебному телефону. Если бы он вернулся в прошлое и сказал себе, что однажды он будет разговаривать по телефону с самим Гергиевым, он бы никогда в это не поверил. Однако это был не сон.

На другом конце провода голос Гергиева звучал спокойно и собранно, - Мой дорогой Лев Лепс, для меня величайшее удовольствие получить от вас весточку после вашего исторического полета в космос.

Напомнив себе, что звонок записывается, Лев тщательно подбирал слова, - То, что я благополучно выполнил свои обязанности, - это все благодаря поддержке моих товарищей.

Гергиев слушал, как Лев выдавал отчет о своем полете, восхищаясь каждой деталью и хваля его, - Товарищ Лепс, ваше имя навечно останется в истории. Вы первый человек, совершивший полет в космос.

Это прозвучало как преувеличение, но это было правдой. До тех пор, пока человеческая раса не вымрет, о полете Льва в космос будут говорить тысячи, если не десятки тысяч лет. Тем не менее, мысль о том, что люди вспомнят только его имя, снова заставила Льва почувствовать себя неуютно.

В конце их телефонного разговора Гергиев сообщил Льву, что в Санграде состоится грандиозный праздник в честь его триумфального возвращения.

-Мероприятие запланировано на послезавтра, четырнадцатого числа. Мы можем ожидать, что там будут сотни тысяч наших людей. Мир должен отметить ваши достойные подвиги!

Закончив разговор по телефону, Лев облачился в совершенно новую военную форму с погонами майора. Затем он вылетел в фермерский город Волшев для отдыха и послеполетных осмотров.

Расписание Льва было тщательно расписано с точностью до минуты, и у него до сих пор не было возможности даже связаться со своими родителями. Когда он упомянул об этом военному офицеру, выступавшему в качестве его гида, мужчина отмел опасения в сторону одним комментарием, - Они вдвоем будут присутствовать на праздновании.

У Льва было ощущение, что правительство намерено использовать их как часть шоу — грандиозного воссоединения перед гражданами страны.

Что должно было произойти теперь, когда он вернулся? Знала ли Ирина о его полете?

Вопросы, на которые Лев не мог ответить, крутились у него в голове. Он выглянул окно с видом на болота. Ничего не изменилось с тех пор, как он улетел в космос, и все же после возвращения его сердце и тело почувствовали тяжесть.

* * *

Аэродром Волшева был забит тысячами людей, которые услышали о запланированном прибытии Льва, и были направлены военные, чтобы держать ситуацию под контролем. Люди держали плакаты или писали сообщения на своей одежде, приветствуя нового героя страны.

СЛАВЬСЯ СОЮЗ ЦИРНИТРИЙСКИЙ СОЦИАЛИСТИЧЕСКИХ РЕСПУБЛИК! МЫ - КОСМИЧЕСКАЯ НАЦИЯ! ПОБЕДА!

КОСМОС НАШ!

Лев был в центре внимания, он улыбался всем, махал рукой и давал автографы, когда его просили. Это было именно то, что он должен был делать, теперь , когда он был космонавтом, несущим надежды и мечты людей Союза. Нет, не Союза. Всего мира и человечества!

Однако чем больше его восхваляли и прославляли, тем больше росло семя в сердце Льва росло сомнение.

* * *

Льва отвезли на тихую дачу на берегу реки, чтобы избежать большого шумного банкета. Охранники следили за территорией, и любого, кто осмеливался приблизиться, быстро разворачивали.

В просторной спальне Лев почувствовал, что наконец-то может отдохнуть . Он насладился роскошным ужином, не употребляя вообще никакой космической пищи , и сделал свой первый глоток "жизни" за несколько месяцев. Вкус был таким, словно жизнь возвращалась в его уставшее тело.

Однако, когда он проходил медицинское обследование, начались вечерние новости, и они принесли с собой волны, которые поколебали спокойствие в его сердце.

Диктор был в восторге, - Мы записали комментарии из космоса от первого космонавта человечества, майора Льва Лепса!

Вскоре после этого Лев услышал свой голос в сочетании с легкими помехами.

-Она окутана прозрачной голубой вуалью.

-Звезды, они как цветы… Как прекрасные цветущие кервели. Они сверкают.

Диктор вернулся на экран, улыбаясь от уха до уха, - Праздничные послания наводняют цирнитрийские посольства! Многих детей, родившихся в этот исторический день, назвали Лев!

Льву хотелось заткнуть уши. Ему казалось, что каждая радиопередача и слова о праздновании врезались в самую его душу.

-Вы выглядите бледным, - сказал врач.

Лев быстро взял себя в руки, - Я... я просто немного устал, я думаю. Я не привык к такому вниманию...

Доктор рассмеялся, - Ну, всё потому что вы были первым!

Дача снова наполнилась смехом. Лев почувствовал внезапное желание рассказать правду, но он знал, что если он это сделает, его запрут в одиночной палате, «потому что по возвращении его состояние ухудшилось». Врачи, должно быть, заметили серьезное выражение на его лице, потому что вскоре они призвали к тишине.

-Ладно, все, хватит. Давайте дадим герою столь необходимый ему отдых. Завтра у него плотный график.

Все отпраздновали быстрыми аплодисментами и выпивкой, прежде чем покинуть зал, оставив Льва в одиночестве.

Он напомнил себе, что у него есть роль, которую нужно сыграть, и долг, который нужно выполнить. Он не хотел, чтобы кто-то говорил, что Михаил или Роза были бы лучшим выбором. Если бы это случилось, он не смог бы смотреть им в глаза. Не им, не людям, которые выбрали его в первую очередь, и, конечно, не Ирине.

* * *

На следующий день после полета волнение и суматоха не проявляли никаких признаков того, что они утихают. Во всяком случае, остальной мир был втянут в это, и обстановка накалялась. Главы государств Соединенного Королевства провели экстренную пресс-конференцию, признав поражение, услышав “ужасные” новости. Arnack News раскритиковала правительство: “Наша страна уютно устроилась в постели и предавалась мечтам, в то время как Союз воплощал свои мечты в реальность”.

Фотографии Льва и объявления о победе были расклеены по всем союзным газетам. Однако фотографий Коровина, главного героя, не было. Человек, который вложил в проект больше всего. Его имя даже не упоминалось. Вместо этого газеты упоминали о нем лишь вскользь; например, в отрывочной строке, которая заканчивалась словами “...благодаря усилиям главного конструктора”.

Даже теперь, когда проект был подтвержден успехом, Коровин по-прежнему оставался строго охраняемой национальной тайной.

Лев сидел на кожаном диване в офисе и читал "Истину". На мгновение ему показалось, что обстоятельства Ирины и Коровина - одни и те же, но он быстро понял, что они принципиально разные. Пока Коровин был незаменимым гением, без которого Союз не мог обойтись, Ирина могла исчезнуть теперь, когда ее полет закончился, и это почти ни на кого бы не повлияло.

-Возьми себя в руки, Лев! - сказал он себе, в отчаянии швыряя газету через всю комнату.

Лев взял копию своего бортового журнала, чтобы подготовиться к интервью , запланированному после обеда. Для мировых СМИ была организована пресс-конференция , но сегодня она была исключительно для "Истины" и Национальной службы Вещания. Все, что скажет Лев, распространится по всему миру как официальный отчет, поэтому было крайне важно, чтобы он не допустил ошибок.

Воспоминания о запуске всплыли в его сознании, когда он просматривал свой бортовой журнал. Когда он обнаружил, что купается в чувствах, которые запомнил по своему космическому полету, ему показалось, что он видит сценарий Ирины, наложенный на его собственный.

Лев вздохнул и откинулся на спинку дивана.

Он так волновался, что не мог перестать думать о ней. Чем больше он делал, тем больше беспокоился о том, где она была и что делала. Стало так плохо, что он хотел обвинить во всем эффект невесомости.

Если она не собирается работать в конструкторском бюро, то куда они собираются ее взять?

Лев опустил голову, держа перед собой бортовой журнал.

Раздался стук в дверь, - Я вхожу.

Лев хорошо знал этот низкий голос. Дверь открылась, и внутрь, шаркая, вошел Коровин, замаскированный низко надвинутой кепкой. Он приподнял поля своей кепки и улыбнулся Льву.

-Коровин!

Лев вскочил на ноги и подбежал к Коровину. Прошел всего день, но ему казалось, что прошли годы. Они крепко обнялись и поздравили друг друга с общим успехом.

-Ты сделал это! Я знал, что ты умеешь летать, сынок!

-Вы тоже преуспели, Коровин!

Налитые кровью глаза Коровина наполнились слезами, когда он посмотрел на Льва, - Теперь я могу сказать, что мы обнаружили слабые места во время запуска Ирины Люминеск, и на какое-то время мы впали в отчаяние. Но…Ты вернулся, ты сделал это!

От его широкой улыбки в уголках глаз появились морщинки.

Лев хотел спросить, изменилось ли что-нибудь для Ирины, но они с Коровиным коротко поговорили перед запуском, и мужчина ничем не смог помочь. Он также не хотел портить Коровину этот момент счастья, который наконец-то увидел, как сбылась его мечта после долгих лет. Лев верил, что, если с Ириной что-то случится, Коровин даст ему знать, поэтому он молчал.

Тем не менее, он беспокоился не только об Ирине.

-Что насчет Михаила, Розы и остальных? Как они?

-Они все счастливы. Они хотят тебя видеть, но пока они не полетят, они просто анонимные рядовые ВВС. Они не могут приехать сюда, не вызвав подозрений, поэтому они будут присутствовать на вашем празднике в Санграде в составе толпы. Как и я. Я рад, что смог увидеть тебя сейчас, но сейчас я должен идти.

Коровин заключил Льва в еще одни медвежьи объятия, затем собрался уходить.

-Коровин, я...

-Слушаю.

Лев указал на газету, - Они ничего не написали о вас, - сказал он.

Он знал, что это политика, но чувствовал себя виноватым из-за того, что был единственным, кто попал в СМИ.

Коровин рассмеялся в ответ, - Меня это не волнует. Если бы мое изображение увеличило наш бюджет, я бы опубликовал свою собственную коллекцию фотографий! Кроме того, я все еще в процессе осуществления своей мечты. Я хочу увидеть первый выход человечества в открытый космос. Я хочу отправить людей на Луну, а затем Марс. Я хочу построить космическую станцию и лунную базу. Как только я это сделаю, возможно, я позволю им увековечить мою память статуей!

Коровин и Ирина оба использовали политическую систему, чтобы воплотить свои мечты в реальность. Ирина даже не хотела быть знаменитой. Мечтала ли она когда-нибудь увидеть себя на обложке газеты с крупным заголовком “Я ХОТЕЛА ОПЕРЕДИТЬ ЛЮДЕЙ В ПОЛЕТЕ В КОСМОС”?

Лев погрузился в размышления. Когда Коровин ущипнул его за щеку, это вернуло его к реальности.

-Ты хочешь воссоединиться с Ликорис, не так ли, Астра?

-Э-э...

-Ты чист, как стекло, - усмехнулся Коровин.

-Я знаю..., - Лев опустил голову.

Коровин достал сигарету, - Прошлой ночью я пытался надавить на товарища Гергиева, чтобы он разделил мою точку зрения, но он не выказал изменений в поведении, - сказал он, - Я сомневаюсь, что смогу сделать что-то еще.

-Я понимаю...

Судя по удрученному выражению лица Коровина, его руки были так же связаны, как и у Льва. И все же Лев был ему благодарен. Этот человек нашел время, чтобы разузнать об Ирине, хотя у него был свой собственный напряженный график.

Горькое выражение промелькнуло на лице Коровина, когда он закурил сигарету. - Я ведь говорил тебе, не так ли? О жертвах , которые принесет эта жизнь.

Лев вспомнил его слова.

«Если ты завершишь обучение и станешь первым космонавтом в истории, ты будешь нести эту ответственность до конца своей жизни. Слова, которые слетят с твоих губ, больше не будут только твоими собственными. Ты посвятишь свою жизнь нашей Родине, и это может повлечь за собой пожертвование связями с теми, кого любишь. Готов ли ты к этому?»

Хотя Лев не воспринял эти слова легкомысленно, он никогда не предполагал , что на него обрушится такое давление. Он все еще чувствовал себя обеспокоенным и потерянным.

Коровин пристально посмотрел на него, - Знаешь, почему я порекомендовал тебя на становление первым космонавтом?

-Нет, не хочу знать.

-Потому что я считал тебя способным взять на себя ответственность и повести мир в новую эру.

-Я? Но...

Лев почувствовал, как холодный пот выступил у него на спине. Внезапно все стало намного масштабнее, чем он был готов.

-Сынок, - сказал Коровин с доброй улыбкой, - Я с нетерпением жду твоего прибытия в Санград. И…Будь собой.

А затем он ушел.

“Жертвы...”

Лев некоторое время думал об этом, но это было похоже на блуждание по лабиринту без выхода. Кроме того, ему нужно было подготовиться к интервью. Он снова взял бортовой журнал. Если он не хотел разочаровывать репортеров, он должен играть свою роль — героя, которым люди могли бы восхищаться, человека , которого публика ожидала от первого космонавта в истории.

-Сыграй роль, да?

Самоуничижительный смешок сорвался с его губ. Он даже не был уверен , кем он был.

* * *

Интервью Льва начались во второй половине дня.

-Как гражданин Союза, позвольте мне просто сказать, что для меня большая честь быть первым, кто поговорит с вами. Вы народный герой!

Репортеры не могли скрыть своего энтузиазма, который так и сочился из их голосов. От них разило спиртным, и Лев вообразил, что они внесли свою лепту в провозглашение победы нации.

Благоговение, уважение и зависть плясали на лице репортера "Истины", когда Лев описывал свои переживания во время полета — волнение и нервы, пейзаж за окном, ощущение невесомости. Лев ничего не сказал о космодроме или самой ракете, поскольку это считалось военной тайной. Ему также было запрещено упоминать, что он написал завещание.

Репортер наклонился вперед, засыпая его вопросами, - А на что похож космос?!

Лев говорил медленно, чтобы не допустить ошибок, - Было невероятно темно. Кромешная тьма. Звезды в сотни раз ярче, чем кажутся с Земли. Они действительно сверкают там, наверху.

-Как выглядела Земля?!

-Она…Голубая. Оно сияет, как будто покрыта голубой вуалью.

Лев почувствовал укол вины, снова приняв слова Ирины за свои собственные. Когда его сердце похолодело, репортер разгорячился, - Итак, Земля голубая! А как насчет Луны?!

-К сожалению, я не смог ее увидеть. Но у меня такое чувство, что она прямо там, ждет нашего прибытия.

Улыбка не сходила с губ Льва, но и не коснулась его глаз цвета индиго. Интервью продолжалось без паузы, и у репортера, наконец, начали заканчиваться вопросы.

-Вы слышали слухи о капитане Суснине?

-Все в команде "Мечта-шестерых" от души посмеялись над этим слухом . Я думаю, это не более чем бред какого-то пьяницы.

Отвечая, Лев не мог не задаться вопросом — что бы сделал мир, если бы узнал об Ирине? Он был уверен, что правительство тихо избавится от нее, а затем заявит, что все это было дезинформацией. Даже если бы Лев сказал репортеру "Истины", что настоящим первым космонавтом была молодая женщина -вампир, его ответ был бы подвергнут цензуре и стерт. Не было смысла пытаться.

-Хорошо, последний вопрос. Вы покорили космос, и вы герой сотен тысяч людей. Есть ли у вас что-нибудь, что вы хотели бы сказать своим товарищам и читателям ”Истины"?"

Они действительно только что сказали “покорили космос”...? Возможно, это преувеличение.

Лев усмехнулся про себя, но сохранил невозмутимое выражение лица, - Мы осуществили наши мечты о космических полетах благодаря огромным научным знаниям нашей страны”.

Слова Розы промелькнули у него в голове: Медовый язычок, желчное сердце.

Именно таким он и стал.

* * *

Когда собеседования, наконец, закончились, Льву разрешили немного прогуляться, чтобы расслабиться, но телохранители по-прежнему окружали его. Он надеялся на тихую прогулку у озера после захода солнца, но там собралось так много людей , что они напоминали муравьев — все они были пьяны в стельку. Они кричали, просили автографы и нагрузили его едой больше, чем он мог унести; ничто из этого ни в малейшей степени не расслабляло.

К тому времени, когда он добрался до дачи, Лев был совершенно измотан. Он был ошеломлен встретившей его женщиной, которая сидела в садовом кресле и ела мороженое. Это была Людмила, одетая в черный костюм.

-Давно не виделись, - сказала она, - Я же говорила тебе, что увижу тебя снова, когда определится кандидатура космонавта, не так ли?

-Зачем вы здесь?

Лев устал и был на взводе. Он не мог прочитать Людмилу, поэтому держался с ней настороже.

Людмила прочитала выражение его лица и надулась, указывая на него своим мороженым, - Ты, конечно, помнишь мою работу? Я советник нашего Верховного лидера. Я здесь, чтобы помочь написать речь для грандиозного торжества. Сначала у нас встреча с товарищем Гергиевым по поводу отчета о полете в аэропорту. После этого мы отправимся на городскую площадь Неглина, где ты произнесешь победную речь перед толпой в двести тысяч человек.

* * *

Лев и Людмила направились на дачу , где она показала ему документы.

-Поздравляю, - сказала она, - Тебе присвоены два новых звания.

Там было имя Льва, напечатанное эффектным шрифтом, а также пара медалей "Золотая Звезда". Он получил высшую награду Союза - “Герой Цирнитрийского Союза.” В честь его достижения также было учреждено совершенно новое звание: “Космонавт Союза Зирнитра”. У Льва закружилась голова от тяжести наград. Он чувствовал себя слишком молодым для таких почестей.

Тем временем Людмила небрежно перебирала праздничные подарки свалены в углу комнаты, - Они также установят бронзовую статую в Санграде и памятную доску на месте твоего приземления. Они выпускают праздничные медали и тираж в десять миллионов марок и открыток. Кроме того, есть планы опубликовать книгу о тебе.

-Э-э, хорошо..., - Лев мог только согласно кивнуть.

-Теперь, давай обязательно напишем речь, подобающую национальному герою. Это празднование является чем-то вроде исторического события для Союза; оно будет транслироваться в прямом эфире по всему миру.

-По всему миру?...

-О, и будет транслироваться по радио в местах, где нет телевизоров. Тебя будут видеть и слышать более 3 миллиардов человек. Мурашки по спине, да?

В отличие от Людмилы, на лице которой была улыбка от уха до уха, Лев почувствовал, как что-то кислое поползло вверх по его желудку.

-Давай, приступай к написанию, - сказала Людмила, - Не волнуйся, я помогу .

Она сидела в сторонке, ела закуски и фрукты, читая газету. Лев уставился на чистую белую страницу перед собой с карандашом в руке, думая о том, что написать.

Но карандаш так и не сдвинулся с места.

Каждый раз, когда он пытался начать со строчки вроде “Как первый в истории...” или “По этому историческому поводу...”, он думал об Ирине, плачущей в поле посреди той снежной бури. В какой-то момент он понял, что написал “Космонавт Ирина Люминеск”, и ему пришлось быстро стереть эти слова.

Чем дольше Лев пытался написать героическую речь, восхваляющую его нацию, тем больше у него возникало сомнений. Он украдкой взглянул на Людмилу. Как правая рука Гергиева, она наверняка знала, что происходит с Ириной. Если девушка-вампир все еще находилась в больнице Санград, это означало бы, что она находится прямо рядом с площадью где должно было состояться торжество. Мог ли он спросить , придет ли Ирина посмотреть?

Людмила открыла коробку шоколадных конфет и посмотрела на Льва, - На что ты уставился? Хочешь чего-нибудь поесть?

Не в силах выразить свои искренние опасения, Лев сказал: -Э-э, да. Я немного проголодался.

-Хорошо, съешь конфетку, - сказала она, передавая Льву немного шоколада, - Что-нибудь сладкое может заставить эти пишущие шестеренки крутиться в твоем мозгу, - Затем она быстро забрала у него бумагу.

-Ах, я не закончил—

-Ты пиши, я отредактирую.

Людмила усмехнулась, начав читать речь, но ее бровь дернулась, когда дочитала до половины, и выражение ее лица стало суровым, когда она читала оставшееся.

-Если бы это был тест, ты бы провалился, - Людмила скомкала бумагу в шарик и продолжила, - В этих словах я не чувствую достаточной благодарности нашему Верховному лидеру или нации. Михаил справился бы с работой гораздо лучше.

-Я... мне жаль.

Она была совершенно права. Голова Льва поникла. Он взял карандаш и собирался начать вторую попытку, когда Людмила смерила его подозрительным взглядом.

-Кстати, я вижу, ты погружаешься в маленькие мечты, когда пишешь. Ты беспокоишься о ней? Я имею в виду Ирину Люминеск.

Лев чуть не пошатнулся. Людмила словно прочитала его мысли.

-Я... ну, нет… С чего бы мне волноваться?

-Она мертва.

-Чт-…

-Она. Мертва.

В голосе Людмилы не было никаких эмоций; казалось, она зачитывает скучный отчет. Лев почуствовал, что будто всё внутри него упало в пятки. Дыхание перехватило, а сознание помутнилось.

-Этим утром охрана подмешала цианид в ее завтрак. Они отрубили ей голову, когда ее вырвало кровью, и вогнали кол в ее сердце, чтобы убедиться, что она мертва. Они положили труп в гроб, сожгли его и закопали пепел глубоко в землю. Нет никаких следов существование девушки.

Лев схватился за стол, медленно опуская ошарашенный взгляд на свои ноги.

Ирина мертва.

Вдруг Людмила расхохоталась, - Я шучу.

-Ты…что?

Людмила продолжала хихикать, в то время как Лев сидел ошеломленный, - Шутка, жива она. Жи-ва.

Вдруг внутри юноши всё забурлило, и он в гневе завопил на женщину: - Да как ты, сука, смеешь?!

Он отшвырнул ногой стул и вскочил на ноги. Людмила мгновенно вытащила из-под куртки пистолет и направила его прямо на него. Холодная сталь блеснула в свете ламп. От шока по телу Льва пробежала дрожь страха. Глаза Людмилы пронзали его насквозь. Они были окутаны тьмой, мало чем отличаясь от глаз солдата , вернувшегося из зоны ожесточенных боевых действий.

-Сел на место.

Лев кипел от гнева, но сделал, как ему было сказано. Людмила убрала пистолет обратно в кобуру и хихикнула. Вот так она вернулась к своему обычному состоянию.

-Но это была не совсем ложь, - добавила она, - Была поднята тема смертного приговора. Рано или поздно КГБ, вероятно, добьется своего. Они как машины для убийства, никакого сочувствия.

Как бы сильно Льву ни хотелось выплеснуть свой гнев на Людмилу, он глубоко вздохнул и успокоился, Что с ней будет?, - спросил он.

-Сам знаешь.

-Я не потерплю того, чтобы её вычеркивали.

-Так устроена страна. «Поддерживайте чистоту, избавляясь от всего ненужного». Но ты и сам в курсе, да?

Лев подумал о своем учителе, которого «стерли» только за то, что он выступал против войны. Боль пронзила его сердце. Люди, которые были важны для него, были уничтожены, потому что нация сочла их ненужными. Как он вообще мог написать речь, полную похвалы и благодарности, для такой страны, как эта? Как он мог принять их величайшие почести?

Его губы поджались, а внутри разгорелся пламенный гнев.

Невозмутимая Людмила отправила в рот шоколадку, - Твоя жизнь изменилась вчера. Точнее, она изменилась в тот момент, когда ты стал первым космонавтом человечества.

Итак, пока он жил как герой, Ирина тихо исчезала за занавесом.

Неужели действительно не было другого выхода?

Людмила улыбнулась Льву, когда он стиснул зубы, - Конечно, у этой ответственности есть свои преимущества. В следующем месяце ты сможешь путешествовать по миру. Попробуй все блюда каждая страна может предложить. О, и подумай о красивых женщинах, которых ты встретишь!

Но Лев не хотел ничего из этого. Он загнал свой гнев глубоко внутрь, крепко сжимая карандаш в руке. Людмила все это время наблюдала за ним, затем слегка наклонила голову и наклонилась к нему.

-Ты помнишь, что я говорила, что хочу видеть в космонавте?

-Революционера. Кого-то, кто поведет нас в новый мир.

-А, так ты помнишь.

Людмила поставила пластинку на патефон в углу комнаты. Это была симфоническая пьеса под названием “Новый мир”.

-Посещение космоса, посещение целого нового мира дало тебе силу вести за собой людей. Преуспей в своей революции, и ты герой; потерпи неудачу, и ты предатель. Твои слова могут быть сладкими, как шоколад, или ядовитыми, каклистья ликориса. Интересно, что ты выберешь?, - Людмила хихикнула, - Только не забывай, что я редактирую твою речь.

В ее словах было что-то от дьявольского искушения.

-Я вернусь, когда пластинка перестанет проигрываться, - сказала она, выходя из комнаты с коробкой шоколадных конфет в руке.

От симфонии исходила огромная, текучая энергия, навевающая образ рассвета.

-Как она только может так разбрасываться словами? Революционер...

Лев уставился на лист бумаги на столе, но просто не мог подобрать слов похвалы. Напротив, симфония становилась все более восторженной, поднимаясь, словно для того, чтобы поднять сердца своих слушателей.

“Ирина… Что мне делать?”

Его заставляли произносить речь, с прислоненным дулом пистолета к затылку, перед тремя миллиардами человек по всему миру. Когда он представил себе это, идея всплыла на поверхность его сознания.

-Пистолет?

Лев был в ужасе. Эта идея, этот план потребовали бы еще большей силы воли, чем полет в космос. Он размышлял о том, чтобы ради революции рискнуть своей жизнью. Не только своей, но и своих близких. Может быть даже товарищей.

Духовые инструменты трубили так, словно хотели завладеть Львом, и он с маниакальным рвением нацарапал свою речь, игнорируя тот факт, что Людмила исправит ее. Затем, когда музыка замедлилась между движениями, его рука остановилась.

-Я не могу этого сделать...

Когда он спокойно подумал об этом, это было не более чем упражнением в самоудовлетворении. Он только доставил бы неприятности своим друзьям и своей семье.

Это не было революцией. Это был терроризм.

Лев скомкал речь и выбросил пугающую мысль из головы.

* * *

Накануне великого праздника Санград гудел от сотен тысяч людей со всей страны. Улицы бурлили от выпивки и болтовни, громко пели и танцевали. Обычно полиция жестко пресекала такое поведение, но сегодня вечером они были немного расслаблены.

Приготовления на площади продолжались всю ночь. Главной сценой был мавзолей, а напротив него на стенах государственного универмага висели гигантские картины Льва. Модели ракет высотой с церковь также были поспешно возведены.

Весь город Санград, казалось, плавал в приятном океане космического опьянения, но среди всего этого Ирина оставалась запертой в своей личной комнате.

Она вздыхала, ворочаясь в своем гробу. Она бесцельно теребила пальцами складки на простынях. Прошло полтора дня с момента полета Льва, а она все еще не могла привести в порядок свои чувства.

Как бы сильно ей ни хотелось отпраздновать полет Льва в космос, ее пугало неизвестное будущее, открывшееся перед ней. С тех пор как Лев вернулся, ее ежедневные анализы и прогулки полностью прекратились.

Ирина хотела знать, как чувствует себя Лев — что он чувствует на самом деле. Когда она слышала его передачи из космоса или видела его улыбающееся лицо в газете, она чувствовала, как ее сердце сжимается в тисках. Чем дальше он выступал перед миром в качестве его нового героя, тем больше она чувствовала, что ее собственное существование ускользает. Она понимала, что с этим мало что можно сделать, и что проект "Носферату" нельзя предавать огласке, но все равно ее сердце болело.

«О, Лев… Ты не забыл меня, не так ли?»

Это было все, что она хотела спросить. Она не хотела быть знаменитой. Она не хотела похвалы или восхищения. Она просто хотела занять место в сердце Льва, даже если история вычеркнет ее из своих записей. Для нее это было всем.

Но ее надежды остались без ответа, а празднование победы, которое должно было состояться так близко от больницы, только угнетало ее. Предполагалось, что на городскую площадь соберется не менее двухсот тысяч человек. Поскольку начало было запланировано на 13.30, шум от всего этого наверняка разбудил бы ее, даже если бы она захотела спать.

Она боялась, что здесь, в этой комнате-клетке, она может возненавидеть его. В конце концов, его будут бесконечно хвалить и превозносить его усилия, и ей пришлось бы выслушать речь, в которой ничего не упоминалось бы о ее существовании. У нее никогда не было бы шанса увидеть его снова, не после того, как он стал героем, на которого равнялся весь мир. И поэтому она хотела увидеть его в последний раз и поговорить с ним лицом к лицу.

Она хотела сказать “Добро пожаловать домой”, точно так же, как он сказал ей по возвращении.

Если бы она могла просто спросить его, как он себя чувствует, она смогла бы смириться с тем, что ее стерли.

Но это было невозможно. Без разрешения ей никогда не разрешили бы выйти из своей комнаты.

* * *

В девять вечера Аня принесла Ирине еду точно по расписанию.

Как всегда, это было простое блюдо из хлеба и молока. Шумные, пьяные голоса, скандирующие и поющие, просачивались в комнату, пока Ирина и Аня ели в тишине. После эпизода на крыше Ирина чувствовала себя настолько смущенной, что не могла смотреть Ане в глаза. У нее тоже пропал аппетит, поэтому она осторожно потягивала молоко.

Аня положила морковку на круглый ломтик хлеба и посмотрела на нее, - Это навевает воспоминания, - прошептала она.

-О чем?

-О том, как мы были в Лайке, и я нашла тот альбом.

Ирина вспомнила свои ужасные рисунки и вспотела, - Просто забудь об этом, ладно?

-Я... Хорошо, - Аня остановилась. Она не потянулась за едой, и ее настроение испортилось.

Ирина вдруг почувствовала зловещий укол в сердце. Нехорошее предчувствие закралось в нее.

Аня уставилась на свой хлеб, ее голос дрожал от слез, - Они освобождают меня от должности руководителя. Я пробуду здесь только до завтра...

Ирина дернулась вперед, - Что?! Но…

Аня виновато опустила голову, - В моем контракте указано, что я должна быть при тебе до первого управляемого полета в Космос.

Сначала ушел Лев, а теперь забирали еще одного дорогого Ирине человека. Ее терзали сомнения, и она откинулась на спинку стула.

-Похоже…Вот и всё?

Аня опустила глаза в пол и покачала головой, - Я спрашивала своего начальника, но он сказал, что это еще не решено. Не подтверждено...

Когда Ирину вызвали на заседание центрального комитета в прошлый раз они якобы решили, что она получит “уютную дачу в курортном месте”. Она не поверила ни единому слову. Вместо этого в ее голове промелькнула другая судьба.

Смерть.

Даже если по какой-то иронии судьбы Ирине разрешат жить на даче, она никогда не будет свободна. Остаток своей жизни она проживет под пристальным наблюдением.

Некоторое время девушки сидели молча. Снаружи гуляки орали национальный гимн. Ирина не могла развеять уныние, поселившееся в ее груди — предчувствие, что она может умереть завтра. Но если ей суждено умереть, она хотела оставить что-нибудь после себя. Что-нибудь для него.

Она вспомнила о времени, проведенном со Львом, и решила подарить ему сокровище, которым так долго дорожила.

- Аня, могу я попросить тебя кое-что сделать для меня?

Ирина подошла к полке, где прятала лунный камень, свое ожерелье. Она взяла его и положила на стол перед Аней.

-Я хочу, чтобы ты передала это Льву. Скажи ему, что это подарок.

В прошлый раз он отказался взять это у нее, но она надеялась , что теперь он поймет. У Ирины просто не было шансов самой добраться до Луны.

-Пожалуйста, Аня.

Но Аня не притронулась к ожерелью, и когда она посмотрела на Ирину, в ее глазах была огромная убежденность.

-Ты должна отдать это ему сама, - сказала она.

-Как? Это невозможно. Они всегда следят. Я не могу пошевелиться без того, чтобы они не последовали за мной.

Даже когда она просто окликнула Льва с городской площади, агенты остановили ее. Но Аня все равно отказалась взять ожерелье.

-Ты была первой, кто отправился к звездам, - сказала девушка, и в ее голосе прозвучала уверенность, - Ты было той, кто сделала невозможное возможным.

-Но...

-Если мы не сможем получить разрешение, мы все равно это сделаем. Мы найдем способ. Послушай, я была здесь в январе на военном параде. Были пробелы в охране; люди выбегали вместе с парадом, а пьяные даже пытались забраться на главную сцену.

-Подумай о том, что ты говоришь…

Ирина начала говорить, но Аня подняла вилку и вонзила ее в картофелину.

-Я…Я не могу больше этого терпеть! Почему нас так просто «вычеркивают»? Почему мы не можем любить?

-Любить?..., - Ирина была ошеломлена.

Аня сунула ожерелье обратно в руки Ирины, - Разве ты не хочешь увидеть его снова?

Ирина уставилась на драгоценный камень, который держала в руках.

-Ты уверена, что хочешь, чтобы все так закончилось?, - Продолжила Аня, - Чтобы все закончилось слезами, как в прошлый раз?

Эти слова были как удар ножом в грудь Ирины. Она не смогла рассказать Льву о своих чувствах. Вместо этого она продолжала лгать. Она хотела рассказать ему, когда они были на том заснеженном поле.

Она хотела рассказать ему, что чувствовала, глядя на Луну, но так и не сделала этого. Она думала, что только усложнит ему жизнь — сделает так, что ему будет труднее находиться рядом с ней, ненавистным вампиром. Но теперь…

Ирина сжала ожерелье в кулаке. Она не могла допустить, чтобы все так закончилось.

-Я хочу его увидеть, - сказала она, - Я хочу поговорить с ним.

-Тогда давай сделаем так, чтобы это произошло, - настаивала Аня, и выражение ее лица быстро стало серьезным, - Вот что мы знаем. Персонал больницы также будет наблюдать за празднованием победы. КГБ будет по горло занят охраной посетителей и важных персон. Поскольку это военный госпиталь, здесь есть сильнодействующие седативные и слабительные...

-Ты серьезно?, - Прошептала Ирина, - Ты хочешь сказать, что мы должны сбежать?

На лице Ани отразилась решимость. Она мрачно кивнула, - Тебя никто не найдет в двухсоттысячной толпе.

-Но если ты сделаешь это, ты—

Аня приложила палец к губам Ирины, чтобы остановить ее на полуслове, - Все будет в порядке, пока нас не поймают. Кроме того, когда я вижу, что вы со Львом действительно выкладываетесь по полной, я понимаю, что тоже должна стараться изо всех сил.

-О, Аня...

-Тебе решать, Ирина. Но я поддержу тебя всем, что у меня есть.

Ирина уткнулась в серьезный, решительный взгляд Ани, - Почему ты делаешь это…Это всё?

Аня усмехнулась, - Потому что Лев попросил меня об этом. Когда я заняла пост, он сказал: «Пока меня не будет, пожалуйста, будь рядом с Ириной, когда она будет в тебе нуждаться»

Ирина кивнула, борясь с потоком чувств, угрожающих вырваться наружу.

* * *

Гергиев сидел в кабинете министров. Он разговаривал по телефону с Людмилой, которая все еще присматривала за Львом.

-Как он?

-Я думаю, пистолет помог ему прийти в себя. Но будьте уверены, я подготовила контрмеры для любой ситуации, какой бы внезапной она ни была.

На другом конце провода Людмила что-то ела.

Однако Гергиева это вряд ли обеспокоило. Он безоговорочно доверял ей; она могла делать все, что хотела, пока выполняла свою работу. Тем не менее, эта конкретная ситуация выводила его из себя.

-«Старая гвардия»?

-Похоже, они проводят казнь по собственному усмотрению. Они намерены использовать праздник в своих целях.

-Неужели никто не даст мне передышку?, - Пробормотал Гергиев, уставившись на письмо на своем столе, - Я также получил требование от Коровина. Он сказал, что это касается его... разработки ракет. Он хитрый, я отдам ему должное.

-Он хочет денег?

-Нет, - ответил Гергиев, проглотив вихрь своих эмоций вместе со стаканом воды, - Как бы то ни было, завтрашний день войдет в историю человечества…

* * *

В полутемном конференц-зале штаба КГБ группа мужчин сгрудилась вокруг карты Военного института медицинских наук.

Они были одеты полностью в черное, отсутствовали какие-либо знаки различия..

-Мы ожидаем, что главная улица и переулки будут полны людей, - сказал холодный голос, ведущий дискуссию.

-Тогда никаких машин.

-Нам придется сделать всё быстро и без промедлений, сразу там же.

Мужчины молча кивнули.

-Заучите план, о цели вы знаете. Не бойтесь, она всего лишь девчушка.