Я быстро пожалел об этом решении.

Не прошло и пяти минут, а я уже тонул в сожалении. Объяснения Рута — как сами слова, так и диаграммы, которые он выводил на доске — моментально перешли в область, которую я едва ли мог постичь. Непрерывный поток непостижимых уравнений заполнял доску, каждое из которых было ещё более запутанным и бессмысленным, чем предыдущее.

— И поэтому, если люди и начинают уходить за границы реальности этого мира, то, как правило, именно благодаря этому конкретному процессу... — продолжал Рут, обводя кружками написанное, когда ещё больше углубляся в теорию.

Может... Может хоть Томоэ всё ещё успевает за ним. Пожалуй, позволю ей самой разобраться во всём этом.

— В таком случае, если компоненты A и D синхронизируются, теоретически может быть достигнуто явление переноса между двумя отдельными мирами, — продолжал он. — Когда боги намеренно стремятся достичь этого эффекта, они сначала инициируют временнóе разделение...

Лекция всё продолжалась. И всё не заканчивалась. Я уже перестал улавливать смысл даже тех слов, которые раньше понимал. За последние несколько минут я замечал только такие слова, как «люди», «боги» и «перемещение», которые, по всей видимости, всё ещё означали то, что они должны были означать по моему мнению. Наверно...

— …и когда это происходит, возникающее смещение времени между мирами делает синхронизацию практически невозможной, — объяснял он с таким видом, словно это был элементарный, повседневный факт. — Естественно, из этого вы можете сделать вывод, что парадоксы путешествий во времени, возникающие в результате возвращения во времени, представляют собой значительный риск из-за огромного количества генерируемой энергии. Однако такие случаи редки буквально до невозможности...

Постойте, о чём же я ещё хотел его спросить?

— И по этим причинам течение времени в этом мире совершенно не похоже на течение времени в твоём изначальном мире, братец Макото, — сказал он, жестом указывая на меня, словно излагал абсолютно логичные доводы. — Вот почему мой первый муж тоже оказался представителем поколения, знакомого с играми и ролевыми играми в частности, которые стали так популярны в вашем мире в последнее время...

Рут повернулся ко мне, с выжидающим взглядом. Я почти ничего не понял из того, что он рассказал, но мне хотя бы удалось остаться в сознании. Миссия выполнена.

— В итоге, — спросил я, цепляясь за призрачную надежду, — если я попытаюсь вернуться в свой первоначальный мир... каковы реальные шансы на успех?

— Ты не понял ни слова из моих объяснений, не так ли? — вздохнул Рут, поникнув плечами.

— С того места, где магия и наука переплелись воедино, мои шансы на понимание окончательно испарились, — ответил я, испуская тяжёлый вздох.

— А? — моргнул Рут, с видом искренней озадаченности. — Но ведь всё, что я рассказывал, было исключительно научным. Ох, постой — я совсем забыл, что твой первоначальный мир развивался только в сторону естественных наук, без включения магических концепций, так ведь?

Что это вообще такое наука включающая магию? Разве эти две вещи не противоречат друг другу?

— Мир, где научные технологии включают в себя магию... Неужели такое может существовать? — спросил я.

— Разумеется. В этом мире магия и наука сосуществуют, — спокойно ответил Рут. — Но я совсем забыл — ты ведь из мира, где даже способность проецировать ману за пределы тела может сделать человека мишенью, верно? Это должно было сделать такие вещи, как перемещение в варпе, путешествия во времени и космические полёты, значительно более сложными.

Более сложными? Разве это всё не относится к области научной фантастики?

Я помнил, как однажды мой преподаватель физики сказал, что варп-технология невозможна из-за того, что она потребовала бы невообразимого количества энергии. Но Рут, судя по всему, хорошо разбирался в таких вещах. Благодаря магии телепортация уже стала здесь обыденной частью жизни, достижимой с помощью сети транспортных порталов. Теперь, когда я размышлял об этом, мне казалось, что это просто поразительно.

— Давай пока оставим в стороне все эти магические и научные штуки... — сказал я со вздохом. — Томоэ, полагаю, достаточно разобралась во всём, чтобы потом мне всё разжевать.

— Юный Господин, — добавила Томоэ с озадаченной улыбкой, — даже я не смогла понять всего.

Чего? Тогда уж я точно никоим образом не смог бы понять ничего из этого! Я уже на полпути начал думать, что он делает это сознательно, чтобы поиздеваться надо мной.

— Может, мне начать объяснять всё с самого начала? — предложил Рут, ухмыляясь.

— Нет-нет, вероятно, результат останется прежним, — ответил я, покачав головой. — Я снова потеряю суть через пару минут. Я нахожу всё это довольно сложным, поэтому буду признателен за прямой ответ на мой вопрос.

Рут пожал плечами.

— Что ж, справедливо. В любом случае, из всех иномирцев лишь двое смогли понять всю суть этой теории. Итак, ты спрашивал, сможешь ли ты успешно перенестись обратно в свой первоначальный мир, верно? Ответ таков: «Это почти нереально, но технически всё же возможно».

Всего двое поняли это? Мне, наверное, понадобилась бы целая жизнь, чтобы понять хотя бы часть из этого, а те двое справились за пятнадцать минут.

Я погрузился в молчание, и Томоэ тоже ничего не сказала.

— Так, значит, способ есть? — с надеждой переспросил я через какое то время.

— Ну, — сказал Рут с растерянным видом, — не совсем. С твоим нынешним общим запасом маны сам перенос практически гарантированно пройдёт успешно. Если ты немного подучишься ещё некоторым техникам, которых тебе не хватает, всё точно получится. За это я готов поручиться.

Эй, звучит многообещающе. Недавно я снова попрактиковался в стрельбе из лука в Подпространстве и уже несколько раз явственно чувствовал, как увеличивается мой максимальный запас маны. Под «недостающими техниками» он, вероятно, имел в виду мою способность контролировать количество маны, которое я использую за один раз. Я уже изучал этот вопрос в Академии, но...

— Тогда почему это всё равно остаётся почти невозможным? — спросил я, пытаясь разобраться в ситуации.

— Потому что точно вычислить место назначения невероятно сложно, — ответил Рут, складывая руки на груди. — И всегда остаётся элемент случайности, который мы не сможем устранить. Разумеется, если ты будешь пробовать перенестись десятки тысяч раз, то, скорее всего, окажешься в своём первоначальном мире рано или поздно. Но даже если ты попадешь именно туда, нет никакой гарантии, что это будет тот же самый исходный мир, который ты покинул. В самом оптимистичном случае шансы вернуться в то же самое время и в то же самое место составляют один к десяткам миллионов.

Я окончательно сник, когда до меня дошёл смысл сказанного.

— Именно это я и пытался сейчас объяснить, — с ухмылкой продолжил Рут. — Иначе говоря, если увеличить количество совершаемых перемещений в день и тщательно контролировать все условия, то вероятность успеха может повыситься — хотя сколько времени потребуется, чтобы достичь этого уровня, я сказать не могу.

Итак, шанс всё же был. Но он оставался на грани невозможного. Я вздохнул. 

— Я понял. Другими словами, это по настоящему сложная задача. Полагаю, это не то, на чём мне стоит сейчас сосредотачиваться.

— Именно. Пока что, я думаю, будет лучше, если ты просто попутешествуешь и посмотришь, что может предложить тебе этот мир, — ответил он. — Я позабочусь о том, чтобы ты мог связаться со мной в любое время, так что не стесняйся обращаться, если тебе нужно будет с кем-то поговорить. В идеале... когда ты будешь один.

В этот день я узнал, что гениальность и эксцентричность могут сосуществовать. А ещё я пришёл к заключению, что, вероятнее всего, не стану связываться с ним (или с ней?) в одиночку, если не окажусь вовсе в безвыходной ситуации.

Честно говоря, мне следовало с самого начала бросить свои «потуги разобраться» и просто вытрясать из Рута ответы на свои вопросы. В итоге я оказался совершенно измотан.

После слов Рута на мгновение воцарилась тишина. Затем, без предупреждения, он поднялся.

— Ну что ж, со знакомствами мы закончили, думаю, сейчас самое время мне откланяться. Свидимся позже, братец Макото, — сказал он и направился к выходу.

Томоэ поднялась следом, чтобы проводить его.

А ведь, если так подумать, это могло бы стать хорошей темой обсуждения для Шики.

Ему всегда было интересно найти способ путешествий между мирами. Надо будет потом попросить Томоэ передать Шики то, что рассказал Рут, хотя бы насколько она сама поняла.

Я укрыл Мио, которая крепко спала, одеялом. Её дыхание было тихим и ровным. Затем, осторожно, чтобы не разбудить её, я тихо вышел из гостиной.

Мне нужно немного подумать обо всём этом одному в своей комнате... о том, что я хочу сделать.

Ох.

О нет... о нет-нет-нет!

— Я ж совсем забыл спросить о вмешательстве в телепатию! — простонал я, потирая лоб. — Вся эта история с Гильдией оказалась настолько шокирующей, что этот вопрос совершенно вылетел у меня из головы...

Он намеренно ушёл от этой темы или ничего не сказал лишь потому, что я не спрашивал?

Проклятье...

Судя по всему, мне всё ещё предстоит пройти долгий путь.

***

На обратном пути из компании Кудзуноха в Гильдию Авантюристов Рут и Томоэ шли бок о бок.

— Знаешь, у вас, определённо, собралась забавная компания, — заметил Рут с усмешкой. — Полагаю, это потому, что у вас есть хозяин, который никогда не стоял выше других, и слуги, которые никогда не были под кем-либо. Это создаёт необычное, но восхитительное развитие — хозяин, который считает себя семьёй для тех, кто связан с ним Контрактом, слуга, которая ведёт себя как старый опекун, направляющий своего хозяина, ещё одна, которая слепо подчиняется с безоговорочной преданностью, и последний, который с готовностью принял Контракт, встав на цыпочки, только лишь бы соответствовать. И ни один из вас не придерживается отношений хозяина и слуги, которые обычно возникают при заключении связывающего Контракта. Так странно... и увлекательно.

Рут продолжал болтать без умолку, но, в отличие от разговора с Макото, в его тоне не оставалось теплоты, когда он говорил о том, какие они все «интересные». Его слова были холодной констатацией, как наблюдения отстраненного исследователя, изучающего свои находки.

Томоэ никак не отреагировала на его слова и просто продолжала следовать за ним.

— Так что не так? — спросил Рут, оглядываясь на неё. — Если ты хочешь что-то спросить, валяй.

— Значит, ты заметил, — ответила она.

— Конечно, заметил. Я надеялся, что смогу общаться с Макото всю ночь, но твой настойчивый взгляд так мне надоел, что я вынужден был прийти сюда. И вообще, с чего бы ты выдала «я не всё поняла»? Томоэ, тебе же всё было ясно, не так ли? В конце концов, пространства — твоя специальность, так что я ожидал от тебя полного понимания. Если бы это было не так, я и вовсе не стал бы всё это объяснять.

Ответ Томоэ был тяжёлым, а тон — жёстким:

— Я догадывалась. Есть пара вещей, о которых я действительно хочу спросить.

— Сколько раз ты называла других обманщиками и лжецами... А на деле ты сама не совсем честна даже со своим собственным хозяином, не так ли? Что ж, почему бы тебе не выложить всё начистоту, как дракон дракону?

— Те, кто пришёл из другого мира, изначального мира... они действительно живут всего около ста лет? — спросила она тихо, но твёрдо.

Рут выдержал паузу, прежде чем ответить:

— Да... они умирают, всё верно. На деле же, редко кто способен протянуть целых сто лет. Они могут продлить свою жизнь с помощью магии, но и в лучшем случае проживут лет двести, и даже это... я бы не рекомендовал.

В голосе Рут, когда он закончил, промелькнули нотки муки, а выражение лица на мгновение стало болезненным.

— Понятно. Это... короткий срок, слишком короткий, — пробормотала Томоэ, словно перекатывая слово на устах, пытаясь принять его смысл. Сотня лет в глазах дракона промелькнула как один месяц в глазах [человека].

— С этим мы ничего не можем поделать. За всю свою жизнь я встретил и расстался, наверное, с дюжиной [людей]. Все они были по-своему исключительны, и каждое прощание было глубоко болезненным, — взгляд Рут устремился вдаль, а глаза наполнились воспоминаниями.

— Раз уж я знаю тебя так долго, я проглочу свою гордость и признаю это, — сказала Томоэ нехарактерно ранимым тоном. — Это невыносимо, Рут. Этот ослепительный мир... если господин Макото умрёт, он снова станет тусклым и пустым, ведь так?

— Несомненно, — ответил Рут. — Когда я потерял своего первого спутника, я был ошеломлён масштабами потери. Даже мир, который, как мне казалось, я ценил превыше всего, на какое-то время показался мне никчёмным.

— Сейчас господин Макото значит для меня всё. Я даже не могу представить себе мир без него.

— Понимаю. Я тоже считаю его замечательным. Откровенно говоря, я никогда не думал, что доживу до того дня, когда ты заключишь контракт с человеком... Если уж совсем начистоту, я даже немного завидую.

— Ему не нужно этого знать. Это только напугает господина Макото.

— Это жестоко. Хотя знаешь, на самом деле я с тобой согласен. Братец Макото — это нечто особенное. И если говорить прямо, он — лучшее, на что ты могла бы надеяться. Не говоря уже о том, что это неслыханно, чтобы три человека из другого мира появились одновременно... Этот мир ждут большие перемены, и очень скоро.

Голос Рута приобрёл взволнованный оттенок. Мысль о том, что этот мир скоро преобразится благодаря присутствию этих гостей из иного мира, приводила его в неописуемый восторг, и выражение его лица сменилось с бледной улыбки на искреннее предвкушение.

— Перемены, да? — Томоэ погрузилась в раздумья. — Рут, откуда ты впервые узнал о господине Макото? И если он такой исключительный, как ты говоришь, то что ты думаешь о других героях, которых ты встречал?

Слова Томоэ, в отличие от слов Рут, были произнесены с тщательной обдуманностью, словно она взвешивала каждое из них, прежде чем дать им волю. Она ещё не решила, стоит ли ей встречать грядущие перемены с распростёртыми объятиями или же проявить осторожность. Проведя среди [людей] больше времени, чем когда-либо прежде, она пока не могла заставить себя принять грядущие перемены так же беззаботно, как Рут, который был свидетелем таких поворотных моментов бесчисленное количество раз.

— Впервые я узнал о нём — ну, о вас всех — когда вы зарегистрировались как искатели приключений в Циге, — ответил Рут. — Два существа с четырёхзначными уровнями, плюс системная ошибка, с которой мы никогда прежде не сталкивались. Нам не потребовалось много времени, чтобы выяснить, что есть ещё и третий иномирец. Я перепроверил информацию и заблокировал её, так что за пределами Циге такие имена, как «Томоэ» и «Мио», совершенно неизвестны. И за это, Томоэ, тебе отдельное спасибо: именно благодаря тебе и Мио я смог узнать о существовании братца Макото. Считай, что закрытие этой информации — мой знак благодарности. Он не [человек], и всё же он им является; он не обладает талантом, и всё же он превосходит любой талант; он не испытывает сожалений при убийстве, но переживает, когда страдают его близкие. Он необычайно непроницаем, многозначителен, его мысли и суждения схожи с мыслями и суждениями обычного парня, но он выбирает совершенно иной путь, полностью отличный от остальных. Я никогда ранее ещё не был настолько очарован иномирцем. Воистину, он... очарователен.

— Рут, почему тебя так тянет к господину Макото? — спросила Томоэ, слегка прищурившись. — Не похоже, что это лишь потому, что он из иного мира...

— Повторю то, что ты сама только что сказала: иномирцы обычно живут всего около ста лет. Но слушай внимательно, — Рут заговорил тише, становясь серьёзным. — Мы не способны иметь детей с [людьми], но... с иномирцами можем.

— Ч-что? — глаза Томоэ округлились от шока.

— Да, они могут умереть. Но через детей мы можем сохранять эмоциональную связь, которая будет жить в их потомках.

— Невозможно. Мы — единичные существа... созданные из аспектов, которые были вырезаны из плоти самого мира. Даже если партнёр — человек, рождение детей должно быть немыслимым...

— Это возможно, — настаивал Рут. — У меня никогда не было ребёнка от женщины, но однажды я сам зачал его от партнёра-мужчины. Поэтому я желаю, чтобы братец Макото любил меня, хоть в облике мужчины, или же женщины, и чтобы я любил его в ответ. Он самый очаровательный «человек» из всех, кого я когда-либо знал, и я хочу провести то короткое время, что ему отведено в этом мире, рядом с ним. И с его потомками, когда придёт время. Я даже был бы рад заключить с ним Контракт. Хотя, будучи Гильдмастером, моё общественное положение ограничивает то, насколько тесно я могу привязаться к нему.

— Я пересекалась с героем Империи. Он тоже был очень сильным мальчишкой.

Это произошло во время её расследования по поручению Макото; Томоэ вспомнила, что по одной только силе он, безусловно, заслуживал звания «героя».

— Ах, тот, — ответил Рут слабым, бесстрастным кивком. — Он тоже неплох. С точки зрения интриг я бы поставил на первое место братца Макото, потом Империю и следом Королевство. В плане степени угрозы ситуация такая же. Что касается героических качеств, то у Богини определённо глаз намётан на таланты. Я бы сказал, что тут лидирует Королевство, потом Империя, потом братец Макото. Не зря Она всё-таки является Богиней, но я подозреваю, что герой Империи проживёт не долго. Он полностью одурманен своей личностью героя, а точнее, идеей, что он кто-то особенный. Он с лёгкостью пожертвует всем, чтобы сохранить этот образ — в том числе и собой, без сомнения.

Он отвёл свой, буквально созерцательный, взгляд в сторону.

— Что касается героя Королевства, то она держит всё глубоко в себе. Она настолько сдержанна, что почти скучна. Она... Скорее всего, она возвысится до королевы и станет лидером для [людей]. Она совершенно естественным образом притягивает к себе людей, использует их согласно их натуре и обладает талантом, превосходящим всех остальных. Поистине выдающаяся фигура, если судить по меркам истории мира. Если у неё будет достаточно времени, она даже сможет создать новую нацию, которая выйдет за рамки одной расы, но не более того. С этими двумя можно в какой-то степени предугадать их действия и их конечную цель. Но братец Макото... Он непредсказуем. Это и делает его таким очаровательным.

Рут давал оценку двух героев спокойным, почти менторским тоном, без той страсти, которую он проявлял при обсуждении Макото. Это лишь подчёркивало истинный интерес дракона — неожиданные качества и сюрпризы от гостей из иного мира. Он решил остаться в тени и от королевского таланта, и от героя, избегающего самопожертвования, открывшись только Макото — решение, которое ещё больше свидетельствовало о заинтересованности Рут по отношению к нему.

— В вопросе о детях мне придётся поверить тебе на слово, — сказала Томоэ. — Выходит, он интересен тебе именно тем, что ты не можешь предсказать его действий... Скажи, а эти два героя хотят вернуться в свой прежний мир? Возможно, как и господин Макото, они чувствуют это где-то в глубине души. Все ли иномирцы мечтают вернуться назад?

— Ах, так и думал, что этот вопрос будет следующим. В конце концов, все задаются одними и теми же вопросами, не так ли? Ответ — нет. Из всех иномирцев, которых я встречал, только трое активно пытались вернуться. Это примерно один из каждых трёх или четырёх.

— Выходит, около 30 процентов. Значит, далеко не все из них.

— Именно так. А что касается двух нынешних героев, то ни один из них не хочет возвращаться. Герой Лимии в последнее время казалась погружённой в раздумья, но, по всей видимости, она решила продолжать двигаться вперёд. Она даже избавилась от некоторых вещей, привезённых из своего мира, что может означать, что она готова пустить здесь свои корни. Как правило, даже те, кто поначалу говорит, что хочет вернуться, начинают предпочитать жить в этом мире по мере того, как налаживают здесь связи. Возможно, это просто проявление человеческой приспособляемости. Что же касается тех троих, которые пытались вернуться, то я не знаю, удалось ли кому-нибудь из них это сделать. А ведь двое из них даже смогли в полной мере понять мои объяснения, — добавил Рут с печальной улыбкой. — Я так не хотел с ними расставаться.

— На твой взгляд, как поступит господин Макото? Как ты думаешь, если представится такая возможность, будет ли он искать способ вернуться домой?

— Думаю, не станет, — ответил Рут после некоторого раздумья. — Но я ещё не настолько хорошо его знаю, чтобы утверждать это с полной уверенностью. Если честно... я не уверен. Тем не менее, он выглядит тем человеком, который не станет бросать вас всех в погоне за столь хрупкой надеждой.

— Согласна. Его доброта — это одновременно и сильная сторона, и слабость. Но я бы не хотела, чтобы он её утратил. Дело не в том, что я не выношу, когда мной руководят, или когда я занимаю подчинённую роль. Просто я хочу, чтобы господин Макото оставался верен себе.

— О, так ты понимаешь, — сказал Рут, слабо улыбнувшись. — Тогда, возможно, тебе стоит быть с ним помягче. Показывать ему всё, что ты можешь сделать и чего можешь достигнуть, возлагать на него большие надежды... Сейчас для него это будет слишком большой ношей. — Он выглядит немного неспокойным. У него свой собственный темп, Томоэ, и заставлять его подстраиваться под твой не стоит. Среди всех иномирцев, которых я встречал, он действительно необычен. Особенно когда речь идёт о его духе. Если он останется таким, какой он есть сейчас, то в конце концов унесёт с собой в могилу эту свою божественную ману, так и не использовав её. Но дай ему нужную искру, и он преобразится.

Они уже подходили к Гильдии Авантюристов, когда Рут остановился и посмотрел Томоэ прямо в глаза. В его взгляде читалась глубокая и сложная смесь предвкушения, беспокойства и даже страха.

— Искру? — повторила Томоэ с проснувшимся любопытством в голосе.

— Да, — подтвердил Рут. — Сейчас он связан чем-то, в том числе и той добротой, о которой ты упомянула. Но благодаря этому он всё ещё способен удерживать ту версию себя, которая остаётся связанной с его жизнью в родном мире. Два других героя уже распрощались с тем миром и избрали для себя новые пути. Братец Макото же... при наличии нужной искры он может пойти на конфликт с той частью себя из изначального мира и глубже принять и понять свою силу. С такой маной, как у него, он мог бы даже найти третий вариант, кроме как остаться или вернуться — тот выбор, о котором ты так явно переживаешь.

— Третий вариант? Что ещё может быть, кроме как остаться тут или вернуться?

— Свободно путешествовать меж мирами. Стать трансцендентным существом, способным пересекать миры по своему желанию. Уже в нынешнем состоянии он обладает маной, достаточной для создания портала в другой мир, но не для точного определения мира назначения. Мне очень любопытно посмотреть, какая же искра пробудит в нём эту способность. Но постарайся не слишком сильно подгонять его с развитием сил. Я не знаю, какой именно метод вы использовали, но его прирост запаса маны был далёк от нормы — даже я это вижу. Если ты и дальше будешь подгонять его такими темпами, он сломается. И если дело дойдёт до этого, мне придётся вмешаться. Одной только информации о том, как увеличить чей-то общий запас маны, уже достаточно, чтобы довести [людей] до помешательства, и я не потерплю, чтобы его использовали в качестве подопытного для чего-то столь тривиального. — Рут развернулся, чтобы уйти, но выражение его лица смягчилось. — Я буду рядом. Предлагаю как-нибудь встретимся снова в ближайшее время.

— Искра... — пробормотала Томоэ себе под нос, когда он отдалялся. — Если бы это могло предотвратить будущее, в котором господин Макото просто вернётся в свой прежний мир, тогда, возможно...

Томоэ начала осознавать, до какой степени она стала привязанной ко времени, проводимом вместе с хозяином. Она привязалась не столько к нему самому, сколько к тому образу жизни, который построила после заключения Контракта с ним — времени, проводимого рядом с Макото, Мио, Шики и обитателями Подпространства. Она привязалась к этому комфортному существованию, к моментам, наполненным смыслом.

Всё доставляло ей удовольствие, каждый день привносил что-то новое, и она могла потерять себя в одной погоне за другой. Как и говорил Рут, насыщенность каждого дня стала такой, какой она ещё никогда не знала прежде. Ей не хотелось даже думать о том, что это радостное время может закончиться всего через сотню лет. Если бы это можно было сравнить с фестивалем, то всё было бы иначе; если бы она подождала, то, возможно, когда-нибудь всё повторилось бы снова. Но время, проведённое с Макото, было уникальным, неповторимым путешествием, которое уже никогда не вернётся, если его не станет.

Чем больше удовольствия она получала, тем сильнее в ней разгорался страх его потерять. Томоэ никогда не показывала этого, но в этом и заключалась суть её тревоги. Если бы этот краткий миг, драгоценное счастье с Макото, можно было бы в некотором роде продлить, родив от него ребёнка, как сказал Рут, то, может быть... Однако Томоэ чувствовала, что это не совсем то, чего она сама хотела на самом деле. У Рут были свои причины и мировоззрение, и его предложение исходило из них, поэтому она решила не задумываться об этом слишком глубоко.

Если Макото действительно захочет вернуться домой и попросит её о помощи, Томоэ знала, что поможет ему всеми силами, и дело тут не только Контракте. Желание помочь ему было её самым искренним чувством.

Теперь же Рут показал новый вариант. Выбор, который позволит Макото остаться собой, исполняя и его желания и её собственные.

Искра.

Это слово эхом отдавалось в разуме Томоэ, пока она шла по тихой, окутанной ночной мглой улице.

— Томоэ?

На пустую улицу, лишенную людей в этот час, опустилась тишина, когда она остановилась, реагируя на знакомый голос, зовущий её по имени.

— ?!

— Ты уже спровадила этого извращенца? — спросила Мио как ни в чём ни бывало.

— Ах, да, — ответила Томоэ, прищурившись. — Но... во что ты, ради всего святого, закуталась? Одеяло? Только не говори мне, что ты проделала весь этот путь в таком виде?

— Так и есть. С этим есть какие-то проблемы?

Томоэ вздохнула.

— Пусть сейчас и ночь, но у тебя же должна быть хоть капля здравого смысла. Мы, конечно, не собирались задерживаться в этом городе надолго, так что это не так уж и важно, но всё же — ты же не хочешь, чтобы о Юном Господине пошли странные слухи?

— Любой, кто меня увидит, просто забудет об этом, — твёрдо ответила Мио. — Я ни за что не откажусь от проявления любви Юного Господина из-за такого пустяка.

Мио, судя по всему, думала так же как и Томоэ о возможных слухах о Макото, но в итоге всё равно решила остаться, завернувшись в своё одеяло, и просто разобраться с любыми свидетелями по мере необходимости. Серьёзное выражение лица Томоэ смягчилось до слабой улыбки.

— Ты доставляешь много хлопот, ты осознаёшь это? — хихикнула Томоэ.

— Я сказала бы то же самое о и тебе, Томоэ, — с усмешкой ответила Мио.

— О?

— Даже тебя, Томоэ... если ты потеряешь рассудок и сделаешь что-нибудь с Юным Господином, я...

Шаги одной из них стихли, когда Мио замерла позади Томоэ.

— Этого никогда не случится, — ответила Томоэ с непоколебимой уверенностью. — Но если бы я однажды потеряла рассудок, я бы хотела, чтобы ты привела меня в чувство. Грубо, если понадобится.

— Отлично, — кивнула Мио, — Я буду только рада это сделать.

— Хорошо, — мягко ответила Томоэ. — Мио... спасибо тебе.

Томоэ пробормотала слова благодарности, не оборачиваясь, и, хотя Мио ничего не ответила, между ними установилось взаимопонимание.

Они продолжали идти в тишине, не проронив больше ни слова, пока не добрались до торговой компании.