Теобальд не ответил. Лишь молча смотрел на Лорелию. 

«Неужели мои слова показались дерзкими? Я была слишком настойчивой?»  

Опоздало занервничав, она робко добавила:

— Говорят, это самое высокое место в Айзене…

Вокруг повисла тишина. Никто из четырёх стоявших в центре зала — ни мужчины, ни женщины — не издал ни звука. И только тогда Теобальд, всё это время смотревший на девушку с высоты своего роста, заговорил:

— Башня довольно высокая, придётся преодолеть много ступеней.

— Ничего страшного! Я очень люблю подниматься по лестницам.

«Что за глупость я сейчас сказала? С тем же успехом можно было заявить, что ноги у меня крепкие, как у кобылы».

Лицо мгновенно обдало жаром. Едва не поддавшись порыву хлопнуть себя по лбу, Лорелия услышала:

— У нас схожие вкусы, — сказал Теобальд с мягкой улыбкой. — Если подняться сейчас, можно будет увидеть закат. Скоро стемнеет.

«Сейчас? Он хочет идти прямо сейчас?» 

В животе у Лорелии приятно защекотало.

— Отложите приём до завтра.

— Понял…

Управляющий ответил учтиво, но в его тоне сквозило недовольство. Это было очевидно — и всё же Лорелия сделала вид, что ничего не заметила. Откровенно говоря, настроение управляющего занимало её меньше всего.

— Пойдёмте. Я проведу вас.

Кроме улыбки, обращённой к ней, Лорелия больше ничего не видела.

— Вам тоже нравятся лестницы? — обратился Теобальд к Алисии. 

— Мне? Да! Ах… нет, милорд. Не нравятся.

— Не беспокойтесь, я присмотрю за молодой леди как следует.

— Да, милорд.

Хотя это явно было сказано в шутку, Алисия страшно смутилась и запуталась в словах. Впервые Лорелия видела, чтобы высокородный лорд так шутил со служанкой — да ещё и чужой. 

«Какой же он добрый…», — мысль снова тронула сердце.

Северная башня находилась вне главного корпуса поместья. Когда Теобальд проходил мимо, стражники перекладывали копья из правой руки в левую, а правую ладонь прижимали к груди. Жест верности был исполнен безупречно, но лорд даже не взглянул в их сторону.

— В Северной башне я бываю часто.

Всё его внимание было обращено к женщине рядом.

— Под ней расположен стрельбищный двор.

— Ах, сэр Седрик рассказывал мне. Он говорил, что вы превосходный лучник, Ваша Светлость.

— Этот рыцарь слишком добр, потому, полагаю, слегка приукрасил мои способности.

— Мне бы хотелось увидеть это собственными глазами. Вас — с луком.

— Звучит так, будто вы хотите убедиться, действительно ли я так хорош.

— Нет, разумеется. Я ни в коем случае не сомневаюсь в вашем мастерстве, Ваша Светлость.

— Я шучу.

Теобальд тихо рассмеялся. Лорелия тоже улыбнулась и засмеялась вместе с ним. Это казалось невероятным — идти рядом вот так, смеяться вместе. Только вдвоём. Без гувернантки, без сопровождающих. Лорелия ловила себя на том, что ей хочется, чтобы Северная башня была очень далеко — чтобы можно было идти так бесконечно.

Башня оказалась ближе, чем она надеялась, но куда выше, чем могла представить. Этаж за этажом тянулись пустые, неиспользуемые помещения, а винтовая лестница вела прямо к вершине. Это была основательная башня — такая, что, казалось, не рухнет, даже если великан вздумает её раскачать.

— Она правда… высокая.

Башня была пугающе высокой.

Сложенная из цельного камня, лестница внутри оказалась узкой. Хорошо хоть имелись перила, за которые можно было держаться. Лорелия старалась не отставать от идущего впереди мужчины, но после середины подъёма шаг заметно замедлился. Им приходилось останавливаться и переводить дух в зале каждого этажа.

— Сделаем небольшую передышку?

— Нет… я могу… ещё один этаж…

Лорелия старалась не задыхаться, поднимаясь ступенька за ступенькой, и невольно дивилась тому, как Теобальд шёл ровным, лёгким шагом — без единого тяжёлого вздоха.

Когда бёдра начали дрожать, она упрямо продолжила путь. 

«Так, посмотрим, кто победит — я или эта башня». 

Впервые в жизни Лорелия Хэйес осознала, насколько она упряма.

— Это последний зал. До вершины остался всего один этаж.

— Ах, уже почти…

Она улыбнулась — и в тот же миг щёки залил румянец, а ноги подкосились. По спине пробежал холодок, мир поплыл. 

«Я сейчас точно покачусь вниз». 

В ту же секунду Теобальд схватил её за руку. Потеряв равновесие, Лорелия упала не на каменные ступени, а в его объятия.

«Я чуть не погибла». 

По спине выступил холодный пот.

Переводя сбившееся дыхание, Лорелия подумала: «Дублет у щеки мягкий. Тепло тела и запах ощущаются отчётливо. Я чувствую его руки на своём плече и талии, его дыхание у себя на макушке. Всё — тёплое и пахнет приятно». 

— Полагаю, я только что спас вам жизнь, — сказал лорд. Низкий голос словно отозвался гулом у неё в груди. В тот же миг Лорелия ощутила пульс, бьющийся под тканью дублета. Сердце мужчины, к которому она прижималась лицом, билось сильно и ровно.

Лишь тогда Лорелия отстранилась от его объятий. Сердце и лицо словно готовы были взорваться — но, разумеется, это из-за пугающе высокого подъёма.

«Какое облегчение». 

Щёки и так уже пылали.

— Благодарю вас, Ваша Светлость…

— Я бы не возражал задержаться так ещё немного, но не хочу, чтобы вы пропустили закат.

Без всякого протеста отпустив её, Теобальд улыбнулся и отвернулся. Тактично отведя взгляд от женщины, которая показала столь неловкую сторону, он сказал:

— Теперь, мисс Хэйес, ведите вы.

— Я?

— Было бы по-настоящему опасно, если бы вы снова оступились. Лучше, если я пойду позади вас.

Он был прав. Лорелия без лишних слов пошла первой. Одной рукой придерживая юбку, другой — перила, она поднималась шаг за шагом. Последний пролёт, показавшийся необычайно коротким, остался позади, и навстречу хлынул свежий воздух.

Самая высокая точка Айзена. Вершина Северной башни.

— У-у-ух…

Лорелия остановилась в центре пустой, круглой площадки на самом верху башни.

Алые, оранжевые, индиговые и фиолетовые оттенки струились во все стороны, словно шёлковые занавеси. Море на востоке уже почти погрузилось во тьму, а закат заливал город на западе. И там, далеко на линии горизонта, висело солнце — будто красная ягода.

Зрелище было величественным.

— Это так… по-настоящему красиво.

— Я рад, что подъём оказался не напрасным.

— Мне кажется, я могла бы подняться сюда ещё десять раз.

Мужчина рассмеялся на её слова, затем протянул руку и указал в сторону моря.

— Море находится строго к востоку от поместья. Каждое утро солнце поднимается из-за горизонта, проходит над этой башней и заходит вон там.

Лорелия проследила взглядом за его пальцем. Солнце, рождающееся из моря и уходящее за сушу. И сегодня оно тоже завершило свой дневной путь и отступало к краю небес.

— Какая дивная гармония, дарованная благими богами…

Очарованная, Лорелия подошла к самому краю башни. Бойницы доходили ей до груди. Она вплотную встала к ним и посмотрела на город на западе.

За плотной застройкой и сверкающей рекой вдалеке проступал контур внешних крепостных стен, опоясывающих город. Их очертания складывались в огромный пятиугольник.

— Городские стены из мрамора?

— Из гранита. Это камень прочный и устойчивый к времени и погоде.

Лорелия кивнула. Предположение оказалось неверным, но любопытство было удовлетворено.

— Внешняя стена Айзена построена в два слоя, с промежутком в семь ярдов. Пространство между ними засыпано песком и щебнем, поэтому стена выдерживает почти любой удар метательной машины.

— Невероятно… Значит, на неё ушло несметное количество камня и песка.

— Говорят, строительство заняло семьдесят лет. Благодаря этой стене развивались архитектурные технологии Трисена. По мере роста населения город не мог расширяться из-за укреплений, и потому здания приходилось возводить всё выше, используя ограниченное пространство.

Лорелия смотрела на раскинувшийся внизу город, а мужчина рядом продолжал:

— Чем выше становились дома, тем плотнее заселялись кварталы, а из-за этого чаще вспыхивали эпидемии — так развивались санитария и медицина. Рост населения расширил рынок, вслед за этим окрепли торговля и финансы, а с появлением богатых купцов возрос спрос на искусство и предметы роскоши. Именно благодаря этой внешней стене Айзена трисенские ювелиры и часовщики стали знамениты.

Тон звучал спокойно, почти буднично. Но у Лорелии сердце билось так, словно она прикоснулась к великой тайне.

— Одна технология приводит в движение другую. Как шестерёнки в механизме.

На этом Теобальд умолк. Они стояли рядом, глядя на запад.

В короткой тишине раздался протяжный, хриплый крик птицы. 

«Не возвращается ли она в гнездо с наступлением сумерек?» — мелькнула у Лорелии мысль, прежде чем она заговорила.

— Меня удивило, что в Айзене у всех домов синие крыши. В центральных и северных землях такие почти не встречаются.

— Так и есть. Синюю или чёрную черепицу используют лишь для поместий знати и храмов.

— Я слышала, что дело в дороговизне синего пигмента. Хотя на прочность и качество черепицы он никак не влияет.

— Верно. Вы хорошо осведомлены.

Теобальд посмотрел на неё с заметным удивлением. Лорелия ощутила лёгкую гордость — словно в его глазах она предстала женщиной умной и сведущей.

— Поэтому синюю черепицу считают предметом роскоши. Но мастера Айзена используют для этого цвета иной материал.

— Какой именно?

— Это тайна.

«Он и сейчас шутит?» — Лорелия улыбнулась неопределённо и подняла взгляд на мужчину. Он тоже улыбался, но это была не улыбка шутника.

— Даже мне не дозволено свободно раскрывать секреты ремесленников.

— Ах… тогда это вполне понятно. Простите, что задала нескромный вопрос.

— Я лишь признателен за ваше понимание.

— Вы поистине великодушный лорд, Ваша Светлость. С такой тонкостью оберегать людей своей земли…

— Великодушный.

Теобальд негромко рассмеялся, словно его позабавило это слово, и добавил:

— Цеха ремесленников внушают страх, так что мне ничего не остаётся, кроме как быть великодушным.

— Внушают страх? Вам, милорд?

— Именно так.

Он продолжил, всё ещё с улыбкой:

— Чтобы создавать добротные изделия, ремесленнику необходимо мастерство. Только так он может зарабатывать и платить налоги. Цеха ежегодно приносят мне значительный доход, так разве не естественно бояться тех, от кого зависит столь многое?

Лорелия была поражена, но не позволила этому отразиться на лице.

Среди всех знакомых ей знатных господ не было ни одного, кто говорил бы подобным образом. Налоги считались законной обязанностью подданных, а не поводом для опасений со стороны правителя. И хотя всем было известно, что именно они составляют основу доходов знати, Теобальд оказался первым аристократом, кто сказал это столь прямо.

И потому по спине Лорелии пробежала лёгкая дрожь. Лорд Трисена был на удивление — поистине на удивление — честным человеком.