Когда мать поднялась со своего места, сердце Лорелии заколотилось. 

«Он может пригласить меня на второй танец. А вдруг я не справлюсь? Что, если споткнусь и наступлю ему на ногу?»

Ещё до того, как прозвучало приглашение, тревога уже захлестнула её.

— Вам двоим тоже следует выйти. Все будут рады, — сказал Теобальд.

По его знаку Ланселот протянул дочери руку. Поднимаясь, Лорелия попыталась улыбнуться так же изящно, как мать. В этот миг неожиданно вспомнился самый первый пир — тот, что отец устроил в честь её восемнадцатого дня рождения, — и то, какой зажатой и напряжённой она тогда была.

Ледерхарт, ставший тогда её первым партнёром, потом долго подшучивал над этим:

— Метёлка Лорел, — говорил он, — такая деревянная, что подолом платья можно было пол подметать.

С тех пор прошло почти два года. За это время Лорелия побывала на многих балах и танцевала не раз, но сегодня ей казалось, что она снова превратится в ту самую метёлку.

«Я плохо знаю южные танцы. А если я опозорюсь перед всеми этими людьми?»

Стоило тревоге возникнуть, как музыканты заиграли танцевальную мелодию. Мотив оказался знакомым, и Лорелия ощутила облегчение.

Все взгляды в зале теперь были обращены к хозяину поместья.

Теобальд взял Мэрилин за руку, высоко поднял её и повёл в центр зала. Осанка была безупречно прямой, словно от головы до пят в нём проходил невидимый стержень. Уверенная поступь подчёркивала высокий рост, стройные ноги и великолепный парадный наряд.

И та лёгкая улыбка, с которой он смотрел на свою партнёршу. Манеры были столь отточены, что трудно было поверить, будто Теобальд присутствует на подобном торжестве впервые.

Лорелия наблюдала за их танцем. Взгляд вновь и вновь возвращался к большой руке, лежавшей на талии Мэрилин. Движения были плавными, как у людей, давно привыкших танцевать вместе. Каждый раз, когда мужчина вёл женщину, меняя направление, край его алого плаща мягко колыхался.

Лорелия смотрела на эту картину с восхищением. Она завидовала матери, танцующей так легко и красиво. Высоко под сводом зала сияла огромная люстра, и кристальный свет мягко стекал вниз, ложась на голову мужчины.

В глазах Лорелии существовал лишь он. Человек, настолько сияющий, что, казалось, вбирал в себя весь окружающий свет. 

«Он ещё и танцует прекрасно». 

Пока Лорелия безмолвно дивилась этому, внезапно пришло другое чувство.

Печаль.

Неожиданная, непрошеная. Отчего ей грустно?

«Потому что сейчас с этим мужчиной танцую не я? Потому что я не умею двигаться так же изящно, как мать?»

Глядя на платиновые волосы Теобальда и на край его алого плаща, Лорелия пыталась разобраться в этом непонятном чувстве, робко прорастающем в груди.

— Лорел.

Оклик отца вырвал её из раздумий. 

«Я слишком пристально смотрела…»

Почувствовав неловкость, она поспешно шагнула вперёд, протянула ладонь и коснулась большой руки отца, прислушиваясь к музыке. Про себя отсчитала «раз, два» — и начала танец, точно в ритме.

Ланселот не был выдающимся танцором, но именно с ним Лорелия танцевала чаще всего. Хотя рыцарь предпочитал поединки балам, супруге и дочери он не отказывал никогда.

— Ты теперь танцуешь очень хорошо.

— Это потому, что я танцую с вами, отец.

— Унаследуй ты материнский дар, твоё мастерство было бы лучшим на всём континенте.

— Увы, этот талант достался старшей сестре. А мне, к моему несчастью, пришлось пойти в вас, отец.

Когда Лорелия тихо проворчала, Ланселот расхохотался. Музыка постепенно нарастала, приближаясь к кульминации, и те, кто прежде сидел и наблюдал, один за другим начинали искать партнёров и выходить в центр зала. Лишь когда движения и ритм стали привычными, а у Лорелии наконец появилось время оглядеться, она заметила, что рядом с ней танцуют и южные аристократы. Люди, исполняющие один и тот же танец под одну и ту же мелодию. Зрелище показалось ей исполненным особого смысла, и потому, когда первая композиция завершилась, грудь наполнилась гордостью.

— Это было прекрасно, дочь.

— Благодаря вам, отец.

Лорелия изящно присела в реверансе, и Ланселот ответил поклоном. Затем он повернул голову к супруге и её партнёру, которые склонились друг перед другом таким же образом. После окончания первого танца, пока готовилась следующая мелодия, зал наполнился весёлыми голосами и смехом.

— Поздравляю с вашим светским дебютом, герцог Теобальд.

— Вы были великолепны. Трудно поверить, что это был ваш первый раз.

— Всё это — заслуга моей дамы.

Теобальд принимал поздравления и комплименты супругов Хэйес с улыбкой. В ней сквозила лёгкая застенчивость, уместная для человека, столь поздно вступившего в свет. Лорелии показалось, что это выражение удивительно свежо. Как у восемнадцатилетнего юноши, улыбающегося после удачно исполненного первого танца. И ещё она подумала, что в этом есть нечто утешительное: герцогу наконец позволено пережить самый радостный и волнующий момент, который выпадает каждому.

«Так вот почему мне было грустно? Мне было больно за утраченные этим человеком годы?» 

Стоило этой мысли возникнуть, как Теобальд повернул голову, и их взгляды встретились.

— Если вы позволите, я хотел бы получить наставление и от мисс Хэйес.

«От меня? Я ведь недостаточно искусна, чтобы кого-то учить». 

Лорелия с растерянным видом посмотрела на отца и мать. Взгляд Ланселота ясно говорил: «Иди и покажи ему пару шагов», — тогда как Мэрилин лишь мягко улыбнулась. На балу, предназначенном для общения, отказ был редкостью.

— Напротив, Ваша Светлость, это мне придётся учиться у вас.

— Я постараюсь изо всех сил.

Когда Теобальд с улыбкой приблизился, тело Лорелии напряглось. Стоило ему протянуть руку, как сердце забилось быстрее, а ноги налились тяжёлой скованностью. Оркестр, дав гостям достаточно времени для передышки, начал вторую мелодию. К счастью, и этот танец был ей знаком.

Лорелия украдкой выпустила длинный выдох — ха-а, — стараясь унять волнение.

Она протянула правую руку и вложила её в ладонь Теобальда. Когда пальцы сомкнулись вокруг её руки, по кончикам пробежало покалывание. А когда другая его ладонь коснулась её талии, дыхание перехватило. Платье, туго стянутое на теле, казалось, вот-вот лопнет.

Делая вид, что сохраняет спокойствие, Лорелия глубоко вдохнула, чуть выше приподняла подбородок и опустила взгляд, стараясь выглядеть как можно более надменной.

В таком состоянии Лорелия думала лишь о танце. 

«Не ошибись. Не сбейся с ритма. Не наступи ему на ногу». 

Но чем сильнее она старалась сосредоточиться, тем скованнее становилось тело, а музыка словно начинала кружить вокруг, теряя чёткость. Стоило осознать собственное волнение, как напряжение лишь усиливалось. Неизбежно сбившись на одном из тактов, Лорелия слегка прикусила губу.

— Расслабьтесь.

В этот миг Теобальд заговорил. Одновременно ладонь на её талии сжалась, и она ощутила, как он уверенно притянул её к себе.

Застигнутая врасплох, Лорелия вздрогнула и подняла взгляд. Их глаза встретились. Синие глаза мужчины смотрели прямо на неё — так, словно ждали этого мгновения.

— Никто этого не заметил.

Теобальд произнёс это шёпотом и улыбнулся. 

«Но вы заметили, Ваша Светлость». 

Лицо Лорелии вспыхнуло алым.

— Просто двигайтесь так же, как раньше. С отцом у вас всё выходило прекрасно.

— Вы это видели?

— Разумеется.

— Как?

— Потому что я смотрел на вас.

— Во время дебюта обычно не видят ничего, кроме собственного партнёра.

— А я видел.

— Это странно.

— Что именно?

— Вы сказали, что это ваш первый раз, Ваша Светлость. Почему же вы так спокойны?

Когда Лорелия прошептала это с упрёком, Теобальд негромко усмехнулся. 

«Это ведь не первый раз, верно? Вы солгали?» — ей хотелось прижать его этим вопросом.

— Если быть точным, это мой второй раз.

— …

— Первый раз — с вашей матерью.

— Невероятно, что при втором разе вы так уверены… 

— Мисс Хэйес тоже невероятна.

— Не лгите.

— Я имел в виду, что вы были невероятны прежде.

— …

— Шучу. Сейчас вы тоже невероятны.

— Обычно я не бываю настолько плоха.

— Значит, у вашей «плохости» сейчас есть причина.

Хотя в тоне Теобальда явственно звучала шутка, Лорелия не смогла ответить. Как сказать, что она такова лишь потому, что волнуется из-за него? Единственной причиной, по которой ей вообще удавалось держаться в ритме, были годы занятий с учителем танца.

Все чувства оказались сосредоточены только на Теобальде. Музыка отступила куда-то вдаль, и Лорелия слышала лишь собственное сердцебиение. Все нервы были натянуты к ладони, лежащей на талии. И к его груди, слишком близкой — прямо перед её лицом. К теплу тела и запаху, ощущаемым на таком расстоянии.

В этот миг, когда присутствие другого человека полностью заполнило настоящее, Лорелия не могла думать ни о чём. Мысли опустели, словно исчезли. Не решаясь взглянуть в лицо Теобальда, она смотрела только на украшение его плаща. Золото и сапфир. Знак пылающего солнца.

— Мисс Хэйес.

На его зов Лорелия подняла глаза. Встретившись с глубоким синим взглядом, она подумала: «Сапфир. Пылающее синее пламя».

— Положитесь на меня.

Танцующие тела находились совсем близко. На таком расстоянии, где грудь отделяет лишь тонкая грань. Где различим каждый оттенок чужого запаха. Где, пожелай он того, Теобальд мог бы наклониться и поцеловать её.

— Предоставьте всё мне.

Рука на талии вновь сжалась. Лорелия инстинктивно напряглась, сопротивляясь. Если бы они прижались друг к другу, танец стал бы невозможен. В тот же миг бал был бы испорчен.

Понимая это, Лорелия всё равно хотела этого. Желала оказаться в его объятиях. Даже если бы этот прекрасный бал пришлось прервать, даже если бы всё рассыпалось в беспорядке, хотелось довериться ему и закрыть глаза.

Она действительно этого хотела. Даже зная, что не может.

***

Глубокой ночью ванная Теобальда была ярко освещена. Все свечи были зажжены — таково было пристрастие хозяина. Лорд этого поместья ненавидел темноту. Управляющий был известен тем, что поучал подчинённых словами: «Его Светлость не терпит этого».

Поэтому вся прислуга прекрасно знала, чего именно не выносит их господин.

Его Светлость не выносит темноты — значит, свечи должны быть зажжены ещё до заката.

Его Светлость не терпит огня — значит, камины зажигать нельзя.

Его Светлость не переносит холодной воды — значит, вода для купания должна быть достаточно горячей.

И ещё одно правило: никогда и ни при каких обстоятельствах не входить к нему во время купания.