Ты не обязан, но я хочу, чтобы ты это сказал (2)

— Я думал, ты изменилась, Хина. Но, полагаю, в этом аспекте ты так и осталась прежней.

Вспомнив о том, как она самостоятельно складывала ту тысячу бумажных журавликов, я немного подразнил её.

— То же самое и с тобой, Ямато. Ты тоже совсем не изменился, когда дело доходило до этого, не так ли? Ту фразу, которую ты недавно произнес, я уже слышала ее, когда мы впервые встретились.

— … Да? Наверное, я так до сих пор и не повзрослел.

То же самое можно было сказать и о сегодняшнем спектакле. Несмотря на мое нежелание этим заниматься, я вдруг осознал, что взвалил на себя эту хлопотную задачу. Даже если я и думал, что изменился, похоже, людей не так-то просто изменить.

— В любом случае, те времена были веселыми, верно? — пробормотала Хина, продолжая работать.

— Ага, — ответил я, не глядя на Хину, тоже продолжая работать.

— Я была на самом деле счастлива… однако, почему же все так закончилось?

Тишина.

Когда я осознал это, я обнаружил, что Хина замерла и смотрела сейчас на меня. Я тоже повернулся к ней лицом.

— Ямато. Позволь мне спросить тебя на этот раз по-настоящему. Почему? Почему ты отдалился от меня?

Вопрос, который действительно должен был быть поднят еще год назад, наконец был задан. Мгновение я колебался. Я чувствовал, что какой бы ответ я ей не дал, он станет просто оправданием, и в то же время прикидывал, как мне следует это сказать, чтобы не причинить ей боль.

Я похоронил в себе эту борьбу и решил честно объяснить всё Хине.

— … Я буду честен, в то время мне было очень больно.

— Больно? От чего?

Я медленно продолжил раскрывать ошеломленной Хине свои чувства.

— Быть с людьми. Например, мне приходилось делать дружеские замечания о чем-то, что меня не интересовало, смеяться над тем, что мне даже не нравилось, или брать на себя хлопоты за кого-то другого. Я действительно ненавидел все это. Каждый раз, когда я делал это снова и снова, мне казалось, что я живу во лжи.

Но то, что было болезненным для меня, было драгоценным временем для Хины. Я не хотел растоптать ее чувства, поэтому до этого момента ничего ей и не говорил.

Тем не менее, Хина определенно смогла бы понять меня. Я был в этом уверен.

— Когда я был со всеми, у меня возникало такое ощущение, будто я задыхаюсь, будто мое горло было затыкнуто ватой. Но в то же время, я чувствовал, что эти чувства были тем, в чем я никогда не должен был признаваться.

Я продолжал говорить себе, что аморально испытывать такие эмоции в компании дорогих друзей и товарищей, что подобные чувства абсолютно неприемлемы. Я не мог ни с кем говорить об этих предательских чувствах и это становилось еще более удушающим… И неважно, с кем, бы я не был… Нет, всякий раз, когда я был с кем-то, я чувствовал только ужасное одиночество.

— Однако, независимо от того, признавал я эти чувства или нет, они определенно были. Когда я отошел от клубной деятельности, напряжение пропало, будто перерезанная струна, вместе с тем чувством ответственности, которое у меня было. И тогда я больше не мог сопротивляться этим чувствам.

Это было причиной, по которой отношения между Хиной и мной прекратились.

Как неискренне. Я вывел ее из ее одинокого мира по своей прихоти, сблизился с ней по своей прихоти, а затем оттолкнул ее по своей прихоти.

— В конце концов, я думаю, самым счастливым для меня было то время, когда мы вместе складывали ту тысячу бумажных журавликов. Для меня этого было более чем достаточно.

Не было нужды заводить больше друзей, чем необходимо. Это было не самое главное, но в то время я этого не осознавал, пока в конце концов не сломался.

— Это странно, правда? Я был тем, кто ввел тебя в круг людей, и все же… Я был тем, кто положил конец нашему времени вместе и в конце концов сбежал, когда мне стало слишком больно.

Оглядываясь назад на те времена, я понимаю, что был действительно глупым парнем.

— Почему... ты не сказал мне об этом тогда? — Хина медленно выдавливала из себя слова, как будто пытаясь сдержать множество эмоций.

— Потому что я считал, что ты мой лучший друг, — сказал я, глядя прямо на Хину, и продолжил, — если бы я рассказал тебе об этом, ты бы снова встала на мою сторону, не так ли? Я знал, что ты это сделаешь, даже если сама ты и хотела быть в этом кругу людей, знал, что ты будешь сдерживаться из-за меня.

— Это… — Хина запнулась. Должно быть, она поняла, что не может этого отрицать.

— Подобного я не хотел. Было бы лучше, если бы я смог выдержать до конца, но я не смог… Или я должен сказать, я не хотел, чтобы ты возвращалась к тому, какой была раньше?

… Поэтому я дистанцировался.

Золушка уже отправилась на бал. В фее-крестной больше не было необходимости. На этом наша история закончилась.

— Вот как… Понятно. — Хина несколько раз кивнула, будто переваривая то, что я сказал.

— Мне жаль.

Когда я выдавил из себя извинения, мне показалось, будто у меня вытащили один из шипов, застрявших в моем сердце.

— Нет, это я должна извиняться. Ямато страдал, а я этого совсем не замечала. Я считала тебя своим лучшим другом, но несмотря на то, что ты всегда помогал мне, я не смогла помочь тебе, когда ты в этом нуждался… Жаль, что я не смогла поговорить по душам с тобой как следует в то время. — Хина глубоко вздохнула, словно раскаиваясь.

— Тем не менее, я смог, наконец, рассказать об этом. Мы не поссорились и в конце концов я высказал то, что хотел сказать. Это вроде как заставило меня почувствовать себя немного лучше, — ответил я.

Затем она лучезарно улыбнулась.

— Определенно, я чувствую, что многое теперь позади.

— Да, ты права. — тоже улыбнулся я.

В конечном счете я смог положить конец нашему нескончаемому периоду дружбы.

— Итак, Ямато, кто же мы теперь друг-другу? Незнакомцы? Или мы друзья? — в глазах Хины виднелось некое предвкушение.

Внезапно то, что я почувствовал во время представления, повторилось со мной еще раз.

… Может быть, это шанс для нас начать все сначала.

Шанс примириться со всем, снова взяться за руки и снова стать лучшими друзьями. Нынешние я и Хина, несомненно, смогли бы это сделать. Что-то в нас изменилось, но что-то осталось прежним. Это была возможность восстановить наши отношения и место, которому мы принадлежим, с нуля.

Столкнувшись с этой возможностью, я…

— Кто знает. Мы оба уже не те, кем были раньше. Если мы хотим быть друзьями, то мы можем ими быть, а если нет, то можем держаться на расстоянии.

… тихо стряхнул с себя только что возникшую иллюзию.

— Ты такой равнодушный, — криво усмехнулась Хина.

— Извини, просто сейчас у меня такое чувство дистанции. Но все же...

— Да, всё же, это не отменяет того что мы были друзьями, — Хина была на шаг впереди меня. Она выразила словами те чувства, которые были у меня.

Мы складывали журавликов вместе. Мы тренировались с баскетбольной командой. Мы непринужденно болтали. И это никогда не исчезнет - ни этот факт, ни те сложившиеся тогда между нами чувства.

— Да, именно так.

Золушка уже отправилась на бал. В фее-крестной больше не было необходимости.

… Однако это точно не плохой конец.

По крайней мере, если и Золушка, и фея-крестная будут счастливы после того как расстались, это должен быть счастливый конец. Наверняка, когда-нибудь, где-нибудь, когда Золушка и фея-крестная снова встретятся, они смогут вместе посмеяться и поговорить.

— Ямато, теперь я здесь сама справлюсь. У тебя ведь есть место, куда ты хочешь пойти, не так ли? — вскоре Хина сменила тему с яркой улыбкой, как будто оставила этот вопрос позади.

— Что значит "справлюсь"? Здесь еще многое нужно убрать.

Когда я окинул взглядом окрестности, Хина показала мне свой телефон.

— Все в порядке. Я позову на помощь. Ямато - не единственный, на кого я могу сейчас положиться.

— … действительно?

Я воспринял ее слова с некоторой грустью и большей долей радости.

— Ну, если так, буду счастлив повиноваться.

— Да. Сделай все, что в твоих силах!

И вот я вышел из прохода под сценой, провожаемый бдительным взглядом моего бывшего лучшего друга.