По дороге обратно в поместье Лютц подробнее рассказал о ситуации леди Розе. Незаконнорожденный ребенок, которого привёз из столицы её отец, был мальчиком лет тринадцати, на один год младше самой Розы. Звали его Бернард.

Бернард обладал такими же светлыми волосами, как и граф Лангхайм, а глаза мальчика отливали прекрасной лазурью.

Рождён он был от своей матери-проститутки, и вместе с ней он скромно жил в центре самой столицы королевства. Ещё когда была беременна Бернардом, его мать просила о попечении у графа, но, не получив признания, что мальчик является сыном графа, ей пришлось растить его в одиночку. В прошлом году она, увы, скончалась от болезни.

После этого мальчика усыновил владелец публичного дома, и тут в столицу приезжает сам граф Лангхайм и посещает этот бордель ни о чём не подозревая. Хозяин борделя потребовал с него деньги, которые ушли на воспитание мальчика, и заставил забрать Бернарда прочь с собой. Граф, что естественно, отказался, но разгневанный владелец выбросил Бернарда на улицу. Не выдержав вида бедняжки, слуга графа взял мальчика с собой в земли Лангхаймов.

— Боже мой… — Роза слушала рассказ верхом на лошади с серьезным выражением лица. Однако, внутри её сердце бешено колотилось.

«Что за трагическое прошлое! Может ли… Это появление „укэ“ с печальной предысторией?!»

Она не почувствовала ни капли отвращения к своему отцу, но также совершенно не жалела мальчика. А всё потому, что уже с давних пор её неприязнь к отцу пробила седьмые небеса, и она чувствовала, что эгоистично испытывать симпатию к кому-то, кого она еще даже не знает. Так что в голове у нее крутился вопрос: «А выйдет ли из него хороший „укэ“?»

«Он жил в центре города, аж в самой столице королевства… Интересно, относится ли он к утонченному типу „укэ“, такому городскому мальчику? Но всё же! А может, он вырос двуличным „укэ“? Или серьезным… Хладнокровным… Сексуальным… Ааа, я не могу сдержать своё возбуждение!!!»

Сердце Розы билось так сильно, что в любой момент она могла потерять сознание. Лютц, сидевший позади неё, с беспокойством наблюдал за госпожой. Роза поспешила выкинуть извращенные мысли из головы, чтобы конюх не почувствовал её гнилостного запаха.

«Нет-нет. Нельзя завышать свои ожидания. В нём всё же течет кровь отца, так что есть вероятность, что он похож на мускулистого мужика… Ах, но тогда может произойти сценарий, где испорченный „укэ“ исцеляется под действием честного „сэмэ“…» - в конце концов само её нутро уже давно сгнило, она так и не смогла остановить свою безумную фантазию.

По прибытии к поместью Роза привела свои мысли в порядок и поправила своё выражение лица. Вскоре она подбежала к гостиной, где ее уже ждали граф и Бернард. Для начала ей следует сделать символический упрёк действиям отца, за то, что тот привёл незаконнорождённого ребенка в дом.

— Отец! Я услышала ситуацию от Лютца, Вы понимаете, что Вы твори… — её слова оборвались на полуслове. А причина была в том, что она увидела похожего на потерявшегося котёнка мальчика, стоящего около дивана.

«О БОГИ, ДААААА!!!» — она настолько возбудилась, что аж перестала соображать.

Перед ней стоял её идеал «укэ» — стройные ручки и ножки, шелковистые светлые волосы, невинные, как у младенца, лазурные глаза. Линия челюсти так и отдавала юностью, а через слегка прижатые маленькие губки Роза почувствовала сильную волю.

Робко он обратил свой взгляд снизу вверх на неё, что было невыносимо милым.

Может, потому, что путь от столицы был не близким, или же из-за ужасных условий жизни до этого его потрепанность и обшарпанность сильно выделялись. Но гнилая натура Розы просто не могла пропустить то, насколько он был прелестным. Личиком, замкнутым видом, формой, да всем своим видом Бернард вызывал щекочущее чувство оберегать его. Её натренированный гнилой вкус красоты решил, что мальчик — сверхновая от мира «укэ».

«Даю ему 50 миллиардов очков! Он определенно мой любимейший типаж!» — она была настолько рада, что готова была закричать, но как-то ей удалось это проглотить.

Сидящий на диване граф недовольно фыркнул: «Только глянь на эту грязную крысу. Сын этой проститутки имеет наглость ходить за мной попятам и выдавать себя за моего сына».

Было слишком очевидно, что, как и до этого, граф не собирался признавать Бернарда своим отпрыском.

Но ведь каковы были шансы на то, что на улицах столицы случайно родится светловолосый мальчик с лазурными глазами, которые являлись признаком аристократичности и были такого же оттенка, что и у графа.

В ответ на слова графа слуги, стоящие у стены, сильно нахмурились. Но ему было глубоко плевать. Он лишь громогласно испустил мерзкую отрыжку, подавая тем самым знак, чтобы ему долили ещё спиртного. На столе уже стояли стаканы и кубики льда. Похоже, придя только что домой, он успел нажраться.

— Я бросил ту старую лицемерную лгунью, но если сделаю то же самое с паршивцем, то это плохо повлияет на мою репутацию. Будучи голубых кровей, я оказал ему милость и позволил пойти со мной в графство, но ужас, что за свинья. От него смердит, что аж нос закладывает.

— … — Бернард сжал свой маленький кулак.

Каждый присутствующий жалел его, смотря на дрожащее тельце бедняги, но они не могли ничего поделать против графа Лангхайма. Настолько силён среди слуг был его авторитет. Как уже говорилось, Бернард был весь потрепанный и грязный.

Слуги с беспокойством смотрели на леди Розу. Если граф признает ребёнка своим сыном, то Роза, будучи девушкой, потеряет свои права на титул. Они боялись, что добрая, красивая и благороднейшая среди всех дам, Ангел Розы Лангхайма, потеряет свой статус в пользу мальчика-крысёныша.

Но: «Ну и тираду загнуло это ходячее мясо… Ах, как они могут бросаться такими жестокими словами в моего Бернардчика?! Это от тебя несёт как от свиньи, сечешь?!» — Розу не волновало наследство от слова совсем. В её сердце полыхала ярость.

Всё же она уже давно тайно планировала сбежать и принять сан, став монашкой. А перед своим идеальным «укэ» она и думать забыла про своё благородное происхождение.

— Если вы сдержите своё обещание, я незамедлительно покину это место.

«Он заговорил! Ах, его голос такой милый!!!» — Роза решила оказать Бернарду свою полную поддержку.

Непохоже было, что он привык использовать почётные титулы. Его тон голоса ещё сохранял в себе нотки ребячества, что ещё сильнее возбуждало Розу. Она хотела услышать поближе голосок её ангелочка, поэтому мало-помалу она сокращала между ними дистанцию.

— Граф, вы говорили, что выплатите мне компенсацию, но я* её ещё не получил.

«Ах! Ну что за милашка!»

— Несомненно, моя матушка продавала своё тело, но она не была лгуньей. Граф, Вы говорили, что обязательно заплатите. Я уверен, Вы не будете врать. Пожалуйста, хотя бы заплатите за похороны матушки!

«Правильно тебе говорят, кусок мяса! Ах, мой Бернардчик вступился за свою мать, но его голос подрагивал! Даже когда он потрясён атмосферой этого места… Умничка! Он „укэ“ от природы! — поведение и слова Бернарда словно молнией поразили Розу, но она подавила это и медленно приближалась к нему. — Ещё… ещё чуть-чуть. Я лишь слегка коснусь его… Своими пальцами дотронусь до моей „укэшечки“…»

Для юного Бернарда Роза была в сто раз опаснее графа. Но, похоже, Боже принял сторону Розы.

— Ха, ну и подлец! Я очищу твою дрянную душонку! — выплюнул граф и вылил на него содержимое стакана. Но вскоре спиртное полностью оказалось на Розе.

На самом деле, Роза стремительно атаковала тело мальчика, желая коснуться его, и просто попала под удар, случайно защитив того от пролитого алкоголя.

— ?!

«Я… Я его обняла-а-а!!!»

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

*п.п. — Бернард по отношению к себе использует «Боку» — нейтральное «Я» как для мальчиков, так и для девушек. Его обычно используют персонажи укэ, поэтому Роза так обрадовалась.

Роза называет себя гнилой женщиной, потому что в японском есть фраза «фудзёси» (на яп. 腐女子), которое переводится как «гнилая женщина» и обозначает яойщиц.

Перевод выполнен командой Destruct Doujin Tales.

Перевод с английского - Ignisov.

Редактура - СБКИ