Я, Сузуки и еще пятеро учителей направились к ближайшей станции у школы. Начиная с сегодняшнего дня и весь месяц мы должны патрулировать станцию и ее окрестности. Вокруг полно детских садов и школьных учреждений, а также магазинов, и наши ученики до ночи по ним гуляют.

Время патрулирования длилось с 20:00 до 21:30, всего 90 минут, и мы впятером решили, что будем прикрывать свои соответствующие районы. Мне досталась территория вокруг главной улицы. Я патрулировал на своем велосипеде и заметил много детей, в том числе учеников нашей школы. Некоторые шли на подготовительные, а другие возвращались из магазинов. Город казался мирным, без каких-либо особых происшествий.

Прошло около часа с тех пор, как я начал патрулирование, когда внезапно почувствовал жажду. Размышлял, терпеть это или нет, когда, к счастью, нашел магазин.

Когда я остановил свой велосипед на стоянке для велосипедов и собирался войти в магазин, увидел, как одна из учениц нашей школы вышла с сумкой для покупок от кассы.

— О, учитель! Что вы здесь делаете? — она приветствовала меня с веселой улыбкой.

— Патрулирую, чтобы никто не нарушал порядок, — ответил я.

— Понятненько. Пожалуйста, будьте осторожны, учитель, — сказала она.

— Спасибо. И ты будь осторожна по дороге домой, и не пользуйся телефоном при ходьбе, — предупредил я.

— Да, учитель!

Я не мог вспомнить ее имени, но часто видел в школе. Думаю, она была ученицей первого года. Помахал ей на прощание, пока она не скрылась из виду, затем пошел в магазин и купил стакан черного кофе.

Выйдя из магазина и потягивая кофе, увидел передо мной на велосипеде старшеклассницу в форме другой школы. Она была в наушниках, слушала музыку. Я увидел ее лишь мельком, поэтому не был в этом уверен, но у меня было ощущение, что она пользуется своим смартфоном во время езды на велосипеде.

"Пользоваться смартфоном во время езды на велосипеде опасно", хотел ее предостеречь, но не стал.

Использование смартфона во время езды на велосипеде – безрассудное поведение. Кроме того, на ней наушники, поэтому она, возможно, не могла хорошо слышать звуки вокруг. Это слишком рискованно.

Если бы она была ученицей моей школы, я бы сразу сделал ей замечание. Однако она была из другой школы.

Стыдно признаваться, но я никогда раньше не делал выговоры ученикам других школ. Поэтому поймал себя на том, что не могу ничего сказать, думая о том, как другой человек мог бы отреагировать, если бы я это сделал.

Но затем в голову пришла другая мысль: "А что, если кто-то получит травму из-за того, что я ничего не сказал?". Я понял, насколько трусливым был. Недопустимо, чтобы кто-то пострадал из-за моего бездействия.

Допил оставшийся кофе и выбросил стаканчик в мусорное ведро. Затем сел на велосипед, решив догнать девушку, которая ехала на велосипеде и смотрела в свой смартфон.

Расстояние между нами было всего около пятнадцати метров. Я решил подъехать к ней поближе и позвать. Собирался уже тронуться с места, когда услышал сзади:

— Добрый вечер, господин Мията. Патрулируете?

В такое время, кто бы это мог быть? Я обернулся, увидев пожилого мужчину с седыми волосами. Того самого, с которым я разговаривал вечером у ворот школы.

— Да, у нас произошло несколько инцидентов.

— Понимаю. Вы очень преданы своей работе, — кивнул старичок, словно под впечатлением.

— О, это пустяки. Извините, но мне нужно ехать и предупредить девушку, чтобы не пользовалась смартфоном во время езды. Тогда... — извиняясь, я перевел взгляд на ноги и снова попытался крутить педали.

Однако по какой-то причине мои ноги не двигались.

Я приложил силу, но не смог и с места сдвинуться. Не только ноги, но и руки не могли отпустить руль. Что происходит? Почему я не могу двигаться? Неожиданные события происходили быстрее, чем мозг мог обработать.

— Учитель, я искренне восхищаюсь вашей преданностью своей работе, однако сейчас вы ставите меня в затруднительное положение.

Теперь старик стоял перед рулем. Как? Когда он успел здесь появиться?

— П-почему я ставлю вас в затруднительное положение? — спросил я, чувствуя как по спине катится холодный пот.

— Вы наблюдаете, как растут дети, и я тоже наблюдаю за ростом.

— Наблюдаете? Я не понимаю, при чем тут я.

Мне хотелось уехать от этого человека как можно скорее. Однако тело вообще не слушалось. Как бы ни старался, я не мог вырваться. Постепенно я начал паниковать.

— Хе-хе, я наблюдаю за тем, что вы называете "сплетнями".

Старик улыбался, однако взгляд его оставался холодным.

— О чем это вы?

— Господин учитель, вы наверное наслышаны о городской легенде о Патрульном.

По мере развития этой истории я начал чувствовать все большее раздражение. О чем говорит этот человек?

— Да, и что?

— А то, что легенда стала обретать собственное сознание.

Я не мог понять, о чем он говорит. История обретения сознания? Что? Этот человек ненормальный.

— Что вы имеете в виду?

— Все началось с того, что некий человек случайно опубликовал в соцсети историю. Она распространилась благодаря "сарафанному радио" и теперь ее знают по всей стране! Разве это не чудесно?

Старичок счастливо улыбнулся, но в глазах его была тьма.

— И что вы хотите этим донести?

— История приобретает силу пропорционально количеству людей, которые в нее верят, даже если это выдуманная история. Особенно истории, обладающие огромной силой, имеют тенденцию становиться "правдой". Вы понимаете, о чем я говорю, верно?

Мужчина послал мне широкую улыбку.

На этот раз он улыбается от всего сердца. Но его лицо с блестящими черными глазами выглядело зловеще.

У меня было смутное представление о том, что пытался донести этот человек. Однако это слишком нереально, и у меня по спине пробежала дрожь.

Легенда Патрульного, рожденная, как выдумка, стала реальностью. Должно быть, именно это и происходит. Обычно я бы отмахнулся от этого со смехом. Но по какой-то причине не мог не чувствовать, что то, что говорил этот человек, было правдой.

— Вы хотите сказать, чтобы я не предупреждал людей о том, что нельзя ходить и пользоваться смартфонами одновременно?

— Приятно говорить с человеком, который схватывает на лету. Да, точно.

Старик тихо пробормотал "Бинго" и усмехнулся. Затем он снова начал говорить взволнованно.

— Городская легенда теперь начала думать и развиваться сама по себе. Она думает о том, как произвести неизгладимое впечатление на людей.

— Что?

— Ну что же вы не понимаете? Речь идет о том, чтобы толкать не только людей, которые смотрят в телефон при ходьбе. Это пройденный уровень.

Пока старичок весело говорил, я заметил, что мимо нас не прошел ни один человек, не проехала ни одна машина, а уличный фонарь освещал только нас двоих.

— Смотрите, смотрите скорее! — старик внезапно взволнованно указал вперед.

Я увидел ту самую старшеклассницу на велосипеде, которая ждала на светофоре. Облегченно вздохнул, увидев, что она не игнорирует сигнал светофора.

И в следующий момент ее сбила машина.

— Что!? Почему?

— Я же говорил, видите? Патрульный не просто толкает людей со смартфонами. Он сам создает правила и, если вы их нарушили, на вас нападут.

Старик ухмыльнулся и медленно подвигался взад-вперед, а я недоверчиво смотрел на дорогу.

— Это...это же не честно!

— Честно или не честно, не имеет значения. Это же легенда, понимаете? Человеческой фантазии нет предела, и само существование этой истории выходит за рамки здравого смысла, — сказал он.

Я понял, что он просто издевается надо мной, но мне было все равно.

— Значит, вы знали, что девушку собьют?

— Да, я наблюдал за развитием ее истории, но правда не ожидал, что ее собьют на велосипеде. Всегда приятно увидеть то, что превзошло ожидания, правда, учитель?

Когда я увидел, как он радуется и предлагает радоваться вместе с ним, в голове что-то щелкнуло.

— Хватит шуток! Вы специально сдерживали меня, потому что знали, что на нее нападут? Сумасшедший...И я точно не разделяю вашей радости и не могу понять, чего вы добиваетесь!

Как только я закончил кричать, улыбка мужчины исчезла с лица. Выражение его превратилось в холодную маску, и когда он посмотрел на меня этим ледяным взглядом, я почувствовал мурашки по всему телу.

— Жаль. Я думал, что мы сможем понять друг друга. Но это нормально, что вы не понимаете. И пока не суётесь в это.

— Суюсь? Вы чертовски правы, я буду соваться и остановлю вас! Буду патрулировать и помогать людям! — едва сдерживая дрожь в голосе, выкрикнул я.

— Как вы собираетесь меня останавливать, если не можете пошевелиться? — саркастически спросил старик. — Но мне любопытно посмотреть на ваши попытки, поэтому пожелаю вам удачи. До свидания.

И он беззвучно исчез. Тело сразу стало двигаться, и я быстро покрутил педали в сторону аварии.

Я не смог ее спасти.

Сердце было готово разорваться от раскаяния, что я не мог взять контроль над телом и помочь девушке.

Когда подъехал, на месте аварии уже собралась толпа, и кто-то уже вызвал скорую. Увидев лежащую на земле девушку, я поклялся, что больше никто не пострадает. Я положу конец этой нелепой легенде. Не знаю как, но сделаю все, чтобы это остановить.

Итак, началась моя битва с городской легендой…

* * *

Прошло две недели с тех пор, как учителя начали патрулирование.

С утра шел дождь, и небо затянуло тяжелыми тучами. Еще утро, но было так темно, что трудно сказать, который час. В углу коридора, немного в стороне от учительской, завуч смотрел в окно.

— Эм, заместитель директора…

Мужчина обернулся и увидел обеспокоенное выражение лица Сузуки, учителя физкультуры.

— Как поживает господин Мията? Вы вчера навещали его в больнице, да?

— Да, ходил к нему. Кажется, он очень устал. Я сказал ему немного отдохнуть, — ответил завуч с неловкой улыбкой.

— Понятно… Ну, я могу что-нибудь сделать? Мията был очень добр ко мне, и я хочу помочь ему, чем смогу.

Мужчина, увидев искренность во взгляде Сузуки, отвернулся.

— Давайте просто оставим его в покое. Мы ничего не можем поделать.

— Но все же что-то должно быть…

На лице Сузуки было недовольное выражение, но заместитель директора молча кивнул.

— Сделать так, чтобы он видел прогресс, и должным образом приветствовать его, когда он вернется. Разве не это мы можем сделать сейчас?

— Ну да, понимаю. Прошу прощения, — сказал Сузуки.

Господин Сузуки понял, что сказал ему заместитель директора. Однако он, похоже, не мог разобраться со своими эмоциями, и его шаги на следующий урок были тяжелыми, а спина сгорбилась.

Проводив господина Сузуки, заместитель директора вздохнул.

— Я не могу ничего обещать… — пробормотал он тихим голосом, глядя в окно.

За последние пять дней с тех пор, как они начали патрулирование, завуч был свидетелем того, как ученики попадали в дорожно-транспортные происшествия. Мията делал все, что было в его силах, чтобы помочь. Но он не смог спасти ни одну жизнь.

Заместителя директора беспокоил факт, что тот случайно попадал на места ДТП пять дней подряд. Еще больше беспокоило то, что в каждом происшествии показания свидетелей казались странными.

— Я стоял один, но меня будто толкнули сзади.

Эти необъяснимые показания свидетелей каждого несчастного случая еще больше обеспокоили заместителя директора.

На пятый день господин Мията сам стал жертвой ДТП и впал в кому. Он оставался без сознания более недели, но вчера сотрудники больницы связались с заместителем директора и сообщили, что Мията наконец пришел в сознание. Поэтому он пошел проведать учителя.

Но когда завуч увидел Мияту, он не поверил своим глазам. Учитель поменялся до неузнаваемости. Его волосы стали совершенно белыми и местами выпали. Щеки ввалились, в глазах пустота, а взгляд бесцельно блуждал туда-сюда.

Сколько бы раз заместитель директора ни звал господина Мияту, ответа не было. Вместо этого последний бормотал тихим голосом:

— Я не прощу Патрульного...

Заместитель директора знал, что выздоровление Мияты безнадежно. Его рассудок безвозвратно помутился.

Мужчина понял, что городская легенда о Патрульном была замешана в этом инциденте, и Мията стал свидетелем истины. Однако заместитель директора понимал, что не может ничего сделать.

Если бы преступником был человек, любой мог бы найти какое-то решение. Но что, если противник — не человек? Школа с этим не справится и полиция тоже бесполезна.

Продолжать патрулирование бессмысленно. Завуч это понимал, но не мог заставить себя остановиться.

— Патрули не помогут в борьбе с непонятной сущностью.

Но поверит ли ему кто-нибудь, если он объяснит это вот так? Даже если бы они это сделали, он не мог найти ответа на вопрос, что следует делать дальше, сколько бы он об этом ни думал.

— Что мне делать?

Ропот заместителя директора в темном коридоре был заглушен шумом дождя.