Первый день летних каникул, тринадцатого августа, проходил хорошо. Мы с Мию проснулись немного раньше обычного и, позавтракав, вышли из дома. После чего мы отправились на станцию и сели на поезд, который должен был довезти нас до родного город Мию. Города, где находилась могила ее отца…

В поезде было мало народу, так что мы с Мию смогли занять соседние места. Мию любовалась видом из окна.

— Я так скучала по этому пейзажу, — сказала Мию, наблюдая за появляющимся за окном очертаниями небольшого города.

Я же впервые видел этот город. Вдали виднелись различные хозяйственные здания, спальные районы и школы, расположенные недалеко от железнодорожных путей. По мере приближения к центру стали появляться все больше и больше кафе, и улицы становились все более оживленными. Виды начинали все больше походить на мой родной город.

Конечно, Мию, для которой это место было малой родиной, была гораздо больше впечатлена, чем я. Судя по тому, что Мию скучала по этому месту, она бывает здесь гораздо реже, чем можно было подумать. Пока поезд замедлял ход, я спросил у Мию.

— Ты нечасто здесь бываешь?

— Да, я приезжаю сюда только, когда навещаю папину могилу. Обычно на Обон, Хиган[1] и в годовщину его смерти, — ответила Мию, после чего грустно добавила, — Мама редко сюда приезжает. Думаю, для нее это все еще очень болезненное воспоминание.

Прошло все пять лет с того момента, как отец Мию погиб. Трудно поверить, что горе от потери любимого человека можно излечить за столь короткий срок. Когда я думал о душевном состоянии матери Мию, мое сердце сжималось.

* * *

После того, как мы приехали на станцию и высадились с поезда, Мию сразу направилась к магазину перед станцией. Там мы купили несколько буддистских цветов, палочки для благовоний и зажигалку. Мию была здесь уже не в первый раз, и даже имела карточку постоянного покупателя.

— Я прихожу сюда всего несколько раз в год, так что у меня не так много баллов, — грустно улыбнулась она.

Закончив с покупками, мы взяли такси и отправились прямиком на кладбище. Оно расположено на вершине небольшого холма в глубине города, и поездка на автобусе заняла бы гораздо больше времени, так как пришлось бы сделать крюк в половину города.

— Во время Обона там всегда много людей.

Когда наше такси обогнало автобус, я увидел подтверждение слов Мию: автобус был переполнен. Как же хорошо, что мы взяли такси, а не решили попытаться ехать в битком забитом автобусе. Возможно, нам бы вообще пришлось пропустить несколько рейсов, чтобы дождаться более-менее пустого.

Как же много людей хочет навестить могилы своих близких…

Когда я думаю об этом, Обон, на который я раньше не обращал особого внимание, видится для меня очень значимым днем.

* * *

Когда мы добрались до кладбища, было уже за полдень. Солнце было все еще в зените, ярко освещая аккуратно выстроенные в ряд надгробия. Откуда-то доносился шумный стрекот цикад.

Мию повела меня к могиле своего отца, и по пути мы прошли мимо нескольких семей, которые тоже решили навестить места упокоения своих родных. Все они, как и мы с Мию, изнывали от нещадной жары.

По пути мы нашли фонтанчик и набрали воды в небольшое металлическое ведро. Когда мы подошли к нужному надгробию, Мию аккуратно побрызгала водой из ковша на него. На надгробном камне, который медленно менял цвет по мере намокания, было написано следующее:

[Гробница семьи Сато]

На боковой стороне надгробия было выгравировано имя отца Мию и годы жизни. Ему было всего сорок лет, что глубоко потрясло меня: он умер таким молодым!

— Я поставлю цветы, — сказа Мию и осторожно поставила купленные ранее цветы в вазу перед могилой.

Затем она привычным движением взяла палочку благовоний, и я зажег ее зажигалкой. Когда огонь лизнул зеленый кончик палочки, вверх начал тянуться тонкий шлейф дыма. Он пах так же, как и в доме родителей Мию.

— Знаешь, насчет папы… — сказала Мию, присев на корточки перед могилой и обняв колени, — Я никогда не говорила о нем с мамой. Я думала, что ей будет еще тяжелее, если она узнает, что я тоже горюю.

Для матери Мию, этот человек был единственным любимым мужем. Но и для самой Мию он был единственным и любимым отцом. Наверно, Мию было очень трудно сдерживать свои чувства.

— А друзьям я не хотела рассказывать, что бы не казаться слишком мрачной… Когда кто-нибудь упоминал моего папу, я грустила, но молчала, — Мию взглянула на меня и грустно улыбнулась, — Наверно, я была просто глупым подростком и боялась, что близкие обо мне могут подумать. Мне казалось, что я должна все время улыбаться, а все свои переживания держать как можно глубже в своем сердце. Но эти переживания все росли и росли…

— Все в этом возрасте совершали ошибки.

— Да, ты прав… Но потом я умудрилась влюбиться в парня, которого никогда не встречала.

— Почти влюбилась, — поправил я Мию.

— Да, — на этот раз ее улыбка была веселее, — Тогда ты мне помог, так что все обошлось.

В подростковом возрасте мы оба совершали ошибки и слишком много переживали. Бывало, что я обижал Мию неосторожным словом, или она вгоняла меня в ступор. Нам потребовалось время, чтобы разобраться в своих чувствах. Однако мы с смогли преодолеть все препятствия на пути друг к другу.

— Знаешь, ты первый, кроме меня и мамы, который приехал сюда, Ацуши-кун.

Мию повернулась к надгробию, смотря на темно серый камень нежными и любящими глазами. Несмотря на то, что в лице Мию все еще сохранялись детские черты, ее выражение лица стало совершенно взрослым. И оно было прекрасным.

— Ты первый человек, с которым я смогла так откровенно говорить о папе.

— …Вот как.

Я хотел сказать что-нибудь еще, но не мог найти подходящих слов. Я не мог заставить себя сказать что-то пошлое, вроде «мне жаль» или «я понимаю тебя». Но, в конце концов, я смог найти нужные слова.

— Спасибо, что поделилась этим со мной.

Мию посмотрела на меня и медленно моргнула и я продолжил.

— Я рад и благодарен тебе, что ты можешь говорить со мной о болезненных и тяжелых воспоминаниях. Я рад, что стал тем человеком, с которым ты можешь поделиться своими сокровенными чувствами.

Выслушав меня, Мию встала и улыбнулась мне. После чего она скромно опустила взгляд.

— Спасибо. Я бы еще хотела, что бы ты познакомился с папой.

— Тогда, я поздороваюсь с ним?

— Конечно.

Мы с Мию стояли плечом к плечу перед могильным камнем и держались за руки. Я старался говорить с отцом Мию, игнорируя сильную жару и отвлекающий стрекот цикад.

— Я все еще лишь простой человек, но я клянусь, что буду всегда поддерживать и защищать Мию, и обязательно сделаю ее счастливой. Пожалуйста, присматривайте за нами.

* * *

После того, как мы с Мию закончили молиться, мы погасили благовонию и убрали цветы. Вернув на место ведро и ковш, мы покинули кладбище.

— Спасибо, что пошел со мной сегодня, — снова поблагодарила меня Мию.

— Это я должен благодарить тебя, — с улыбкой ответил я, — Это было очень мило с твоей стороны, что ты так доверилась мне.

— Да… Уверена, что отец очень удивлен тому, что ты пришел, — улыбнулась Мию, — Он, наверно, и представить себе не мог, что я приведу своего парня.

— Надеюсь, он одобрил наши отношения.

Не думаю, что в наше время еще остались такие отцы, которые говорят что-то вроде «я не отдам свою дочь такому как ты!», но я все же постарался поприветствовать отца Мию как можно более достойно.

— Не волнуйся, — Мию взяла меня за руку, — Уверена, что он рад тому, что его дочь доверилась такому человеку, как тебе, Ацуши-кун.

— Да?

— Конечно! — твердо сказала Мию.

Я был так счастлив, что не смог удержаться от широкой улыбки. Я обязательно сделаю Мию счастливой.

Обещаю, что я буду любить и лелеять ее всю свою жизнь.

* * *

[1] Хиган –  буддийский японский праздник, отмечается ежегодно во время весеннего и осеннего равноденствия. Начинает праздноваться за три дня до равноденствия и заканчивается тремя днями после. Хиган, наравне с Новым годом зимой и фестивалем Бон летом, является праздником почитания предков, во время него совершаются поминальные службы.