После того как мы сходили на выступление сестрёнки Фую игра Касуми стала ещё на порядок лучше.

По её собственным словам: «Я поняла, что уже не смогу стать такой, как она. И, как ни странно, это меня совсем не расстроило».

Более того, она даже сказала: «Кажется, я нравлюсь себе больше, чем думала», — так что, похоже, дела шли в очень хорошем направлении.

Я немного переживал, что она снова может впасть в уныние, но, видимо, сходить на те съёмки было правильным решением.

Я волновался и за выступление сестрёнки Фую: после моего вопроса она выглядела немного странно. Но она оказалась настоящим айдолом, которого не так-то просто сбить с толку. Её выступление, как и тот фильм, что мы смотрели с Котоно, было настолько совершенным, что я просто погрузился в него с головой. После такого я тем более не мог позволить себе показать ей какую-то халтуру.

Позже сестрёнка Фую написала мне, как ни в чём не бывало: «Ты нормально добрался?».

Я почувствовал облегчение, но в то же время понял, что больше не смогу и не должен задавать ей тот вопрос. Видимо, на такие вещи каждый должен отвечать сам. И раз она не ответила, значит, на то были веские причины.

Ответ — это не всегда то, что тебе говорят. Иногда ты уже и так знаешь его где-то в глубине души.

Потому что я — её единственный друг детства.

— О чём задумался, Рен-кун?

— Да так, ни о чём. Просто подумал, что уже середина августа, и если думать о монтаже, то пора бы уже ускоряться.

— Рен-кун, мне кажется, тебе просто нравится говорить слово «ускоряться». Съёмки ведь идут гладко. Осталась только финальная сцена, — сказала Касуми, сидевшая на парте в уже ставшем привычным пустом классе и болтавшая ногами.

Нас здесь было только трое: я, она и Котоно.

И она была права. С таким темпом у нас, возможно, даже останется время на пересъёмку, чтобы исправить былые недочёты в её игре.

Но, если только… если только эта пустая страница в конце сценария будет заполнена.

— Прости. Это ведь моя вина.

…Если только сценарий Котоно будет закончен.

Котоно ответила, не отрывая взгляда от сценария, над которым склонилась. Её голос был лишён всяких эмоций.

— Да никто тебя не винит. Времени же ещё полно, правда, Рен-кун?

— Конечно. Но, Котоно, ты в порядке?

— …А?

— Ты какая-то не такая… с того самого дня, как мы ходили на съёмки.

Именно. В отличие от Касуми, которая была на подъёме, Котоно, наоборот, будто погасла.

Я заметил, что она, хоть и была так воодушевлена возможностью увидеть сестрёнку Фую вблизи, по дороге домой была на удивление молчалива. Я тогда подумал, что она просто боится в присутствии Касуми не сдержать свою фанатскую любовь.

Но, похоже, дело было в другом. В последнее время Котоно всегда смотрела на сценарий с таким видом, будто её что-то гложет, и часто извинялась подавленным голосом.

Я был уверен, что в тот день что-то произошло, но, когда я звонил ей, она уходила от ответа. А улыбаться стала всё реже.

— Я хочу помочь тебе, — сказал я, подходя ближе. — Ведь вы с Касуми помогли мне, когда мне было тяжело, и я смог как-то прийти в себя.

Да. И когда я делал первый шаг, и когда сомневался на монтаже. Если бы Касуми меня не подтолкнула, меня бы здесь сейчас не было.

Значит, теперь моя очередь. Так я думал, но когда Котоно подняла на меня глаза, её взгляд был пустым.

— Я в порядке.

— Ну, если так…

И всё же. Когда друг говорит «я в порядке» таким голосом, словно вот-вот заплачет, разве это нормально?

Я считаю Котоно важным другом. И, наверное, именно поэтому я не мог подобрать нужных слов.

— Если ты в чём-то сомневаешься, обязательно сразу говори мне.

Может, это и безответственно — говорить, что Котоно точно справится. Но я знаю, что этот мой надёжный друг, как бы тяжело ей ни было, в конце концов всегда встанет на ноги.

Я сжал кулак и протянул его Котоно.

— …Ты слишком заботливый, — пробормотала она и стукнула своим кулачком о мой.

Чуть позже, в залитом солнечным светом классе, мы снова начали съёмки.

— Котоно-тя-я-ян. Сегодня опять жарко, пойдём за мороженым!

— Да, конечно!

Они схватили кошельки и, не дав мне опомниться, выскочили из класса:

— Рен-кун, тебе как всегда — специальный выбор от Миру! Мы скоро!

К началу перерыва Котоно, казалось, снова вела себя как обычно.

Солнечное воскресенье.

Мы с Касуми встретились на станции рано утром и сели на электричку.

— Эм, а куда мы едем?

— Ну-ну-ну, не переживай!

— У нас ведь есть пункт назначения?!

— Конечно! Доверься Миру!

— И как, по-твоему, можно довериться тебе, когда ты так себя ведёшь?!

Я так и не узнал, куда мы направляемся.

Из-за летних курсов Котоно и всё еще не готового сценария, вчера вечером мы решили, что сегодняшние съемки отменяются.

— Тогда завтра в восемь утра встречаемся на станции! — тут же заявила Касуми, будто это было уже решённым делом, и тут же, не дав мне возможности возразить, убежала.

Собственно, с этого всё и началось.

Мы ведь постоянно обсуждали съёмочный график, так что мои планы были ей известны. К тому же, я был совершенно свободен, так что причин отказываться не было.

И вот, в восемь утра я пришёл на станцию и увидел там Касуми в кепке и в, на удивление, повседневной одежде. Сочетание милой футболки с логотипом и клетчатой мини-юбки и сегодня прекрасно смотрелось на фоне летнего неба.

Когда я подошёл к ней и помахал рукой, Касуми, которая до этого смотрела в пол, резко подняла голову и одарила меня ослепительной улыбкой.

— Рен-кун, доброе утро! Ну что, поехали?!

— Куда?!

— Пока секрет!

Я не успел даже ответить на приветствие, как она схватила меня за руку и затащила в подошедший поезд. Было раннее утро, и, несмотря на каникулы, в вагоне было почти пусто.

Почему в такие моменты сердце начинает так радостно биться? Наверное, потому что кажется, будто весь поезд — только для нас?

Мы сели на мягкие сиденья, и я открыл окно. Ветер был приятным.

Рядом Касуми начала раскладывать заранее купленные сладости и напитки. Ну и предусмотрительность! Похоже, она всё это давно спланировала.

Но куда же она меня всё-таки везёт?

Собственно, так мы и вернулись к тому, с чего начали.

Я вздохнул, поражаясь её, как всегда, немного сумасбродным идеям, но в то же время чувствовал, как где-то в глубине души мне не терпится узнать, куда мы едем.

Хоть Котоно и называет меня агрессивным, но с настоящим профи меня не сравнить. Наверное, есть какая-то черта, которую я не могу переступить. И поэтому мне немного не по себе, немного завидно её решимости, но в то же время я в предвкушении.

— Пейзаж за окном совсем не меняется. Здорово!

— Здорово? Впервые вижу, чтобы кто-то радовался этой типичной для сельской местности картине.

Глядя на Касуми, которая радовалась каким-то непонятным вещам, я почувствовал, как мои губы расползаются в улыбке.

В последнее время я был полностью поглощён съёмками, и было бы ложью сказать, что я совсем не напрягался.

Может, она, предвидя это, и пригласила меня сегодня? Если так — я ей благодарен. А если и нет, то всё равно здорово.

Я же всегда был слишком занят собой, чтобы замечать других.

Если бы у меня было больше душевных сил, я бы, наверное, смог подобрать для Котоно более тактичные слова. С такими мыслями я смотрел на Касуми, которая грызла палочки "Pocky" и неотрывно глядела в окно.

— …Ещё далеко, да?

— А? Ты о пункте назначения?

— Ага.

Касуми постоянно меняется. И, наверное, будет меняться и дальше.

Я не знаю, какой она станет, но в тот момент я снова подумал, что не хочу оставлять её одну.

— Ещё примерно час, — беззаботно ответила она, и от её слов я ещё больше задумался об этом.

***

— Ну вот мы и приехали!

— Где это мы?!

Серьёзно, где?

Выйдя на указанной Касуми станции, мы оказались в каком то старинном городке, напоминавшем Камакуру. Название станции я слышал впервые, так что даже не знал, в какой мы префектуре.

— Ну, на самом деле, Миру и сама не очень-то знает. Я просто вбила в поиск «куда сходить, чтобы было весело».

— А-а, понятно. Ну, ладно. Хорошо, что это хотя бы обычный город.

Хотя, раз это обычный город, то теперь мне стало не по себе оттого, что теперь я не знал, что нас ждёт дальше.

Я уставился на Касуми, а она лишь непонимающе моргнула.

Более того, она вдруг воскликнула:

— О, там карта есть!

— Э, только не говори, что…

— А дальше — без плана!

— Ты серьёзно?

Касуми широко улыбнулась.

Похоже, она не шутила. Хоть бы это оказалось шуткой.

Но спорить было бесполезно, так что я тоже взял в руки карту.

— Рен-кун, Рен-кун. Не хочешь мороженого с сиропом?

— О, отличная идея.

— Тогда вперёд!

Раз плана нет, то и на подъём мы были легки.

Мы решили для начала дойти до ближайшей торговой улицы.

Торговая улица оказалась совсем рядом, всего в пяти минутах от станции. Она была небольшой, но оживлённой, с тёплой атмосферой старого города.

Магазины одежды, рыбы, овощей. Везде к нам относились очень по-доброму — видимо, молодёжь здесь бывала нечасто, — и давали много всего в придачу. И каждый раз Касуми так радостно улыбалась, что мы задержались надолго.

Апогеем стала мясная лавка, где я купил всего одну крокету, а Касуми, со словами «Ты такая милая, это тебе!», подарили котлету-менчи. Когда её спросили, не похожа ли она на ту самую айдол, у меня душа ушла в пятки, но, к счастью, её не узнали.

Со словами «Как здорово было!» мы вышли с торговой улицы, развернули флаер, который нам дали в мясной лавке, и, сверяясь с картой, пошли дальше.

— Давненько я не был на фестивалях.

— Да, я тоже в предвкушении!

Оказывается, со вчерашнего дня в ближайшем храме проходит ярмарка. Когда мы сказали, что приехали издалека, нам посоветовали обязательно туда заглянуть.

— Смотри, Рен-кун, там котик!

— Как ты его заметила? Тебе так нравятся кошки?

— Не то чтобы нравятся…

Её взгляд при этом был очень серьёзным.

— Кошки — это, как бы сказать, сама любовь!

Так это была не просто симпатия, а всепоглощающая любовь. С невероятным энтузиазмом.

Касуми скрылась в жилом квартале, и, вдоволь наигравшись с кошкой, вернулась с широченной улыбкой.

— Фу-фу. Продлила себе жизнь!

— Если так любишь, заведи кошку дома. Ты ведь живёшь одна.

— А? Ну, завести-то я хочу, но я пока не могу взять на себя ответственность за жизнь кошки. Я и сама-то еле справляюсь. Так что сначала нужно самой встать на ноги.

Касуми дурашливо улыбнулась, но её взгляд был очень серьёзным.

Она сильно изменилась, подумал я.

Я и раньше знал, что она очень ответственная, но, кажется, её самопожертвование сменилось на желание заботиться и о себе, и о других. Видимо, мои мысли отразились на лице, потому что Касуми недовольно сказала: «Не смотри на меня так».

Спалился с лицом заботливого папочки. Но всё дело ведь в том, что…

Я ведь просто хочу всегда быть рядом с Касуми.

Минут через десять мы дошли до старинного храма.

На его небольшой территории стояло несколько палаток, и было довольно оживлённо — суетились местные жители.

— Прямо-таки местный фестиваль. Давно я на таких не был.

— …

— Касуми?

— А, прости. Что?

Она не сразу ответила, и я обернулся. Касуми стояла чуть позади и, вздрогнув, посмотрела на меня.

— Я говорю, оживлённо тут.

— А, да. Точно.

Мне показалось, что с ней что-то не так. Неужели она и на фестивале впервые?

— Пошли скорее! Я хочу выловить водяной шарик!

Но, не дав мне спросить, она побежала вверх по каменным ступеням, и я поспешил за ней. Касуми тут же подбежала к палатке с водяными шариками и за несколько секунд порвала бумажный сачок. Слишком слабый.

— Почему у тебя шарики цепляются, а у меня нет?! — удивлённо спросила она.

Да просто потому, что она долго держала бумажную часть в воде и пыталась выловить шарик в самом неудобном месте.

Я, конечно, выловил два, но не то чтобы сам был мастером.

Кстати, во второй раз Касуми старалась не мочить бумагу, но, нацелившись на тот же шарик, снова проиграла.

Да брось ты его уже.

— И чем тебе так приглянулся именно этот узор? Взяла бы тот, что поближе.

— Но я хочу тот!

— Ты как ребёнок.

— Ну и что! Я для таких моментов и работала!

После пяти попыток продавец, видя её старания, предложил ей нужный шарик просто так, но она отказалась:

— Нет, смысл в том, чтобы поймать самой!

Вокруг собрались люди и начали её подбадривать.

Не так, как в Диснейленде, но, видимо, её живая реакция и азарт привлекли людей, и вокруг нас постепенно начала собираться толпа.

Я легонько тронул Касуми за плечо, и она, сказав: «Понимаю, это последний раз!», — достала из кошелька ещё сто иен.

— Так! Последняя попытка!

— …Понял. Тогда я, пожалуй, тоже попробую ещё разок.

Захотелось немного повыпендриваться.

Рядом с серьёзно настроенной Касуми я тоже с куда большим усердием, чем раньше, принялся вылавливать шарики. В этот раз я успел выловить три, прежде чем бумага порвалась, и пошёл отдать их хозяину.

А когда вернулся, то увидел Касуми, рухнувшую на землю со словами: «Не вышло!», и…

— Эта девочка вам никого не напоминает?

— Точно. Ну, эту… айдол.

Услышав такие разговоры от людей, которые, видимо, разглядели её лицо под съехавшей кепкой, я переглянулся с Касуми, схватил её за руку и побежал вглубь храма.

Мы нашли укромное место за храмом, под каким-то навесом, и сели отдышаться.

— Опасно было! Что-то у нас сегодня день такой… Сначала я тебя тащу, теперь ты меня.

— Это точно. Но спасибо. Было весело.

Я по натуре скорее перестраховщик. Хоть я и твержу, что хочу найти себя и жить, будучи чем-то увлеченным, мне становится страшно, если я пренебрегаю учебой ради будущего. Я из тех, кто всегда строит планы и нервничает, если пункт назначения и цель не определены четко.

Поэтому сегодняшняя незапланированная прогулка по городу, наверное, станет главным событием моих летних каникул.

— Я рада, — Касуми ответила с улыбкой, но её взгляд был каким-то грустным.

Наверное, она всё ещё расстраивалась из-за того шарика.

Я протянул ей тот что был у меня:

— Это тебе. В благодарность за сегодня.

— А? А?!

Сначала она удивилась неожиданно появившемуся перед ней шарику. А потом — его узору.

Её большие, похожие на драгоценные камни, глаза распахнулись ещё шире и засияли.

— Как? Это же тот самый, который я хотела!

— Там на вывеске было написано, что если поймаешь пять, то можешь выбрать любой. Тот, что в бассейне, я не стал брать.

Те два, что я поймал вначале, и три из последней попытки. Еле хватило, но я рад, что получилось.

— М-можно?..

— Конечно. Я же сказал, это в благодарность.

Касуми робко взяла у меня шарик и с восторгом стала разглядывать его яркий, красно-белый узор.

— Спасибо.

И она одарила меня самой счастливой улыбкой. От возбуждения её щёки покраснели, а в глазах стояли слёзы. Моё сердце сжалось.

Это была такая улыбка, что я был готов сказать, что достану ей сколько угодно таких шариков. Совсем на меня не похоже.

— И всё же, почему тебе так хотелось именно в этот шарик?

— А… А-а, да. Ты всё-таки заметил?

Сказав это, Касуми подняла шарик за резинку своими изящными пальцами.

— Он похож на тот, что мама выиграла для меня на летнем фестивале, когда я была маленькая.

Она стала раскачивать его из стороны в сторону. Я почему-то не мог отвести от этого взгляда.

— Это был первый и последний раз, когда я была на фестивале с родителями. Поэтому мне так захотелось его получить.

Я впервые услышал от Касуми о её семье.

С детства в шоу-бизнесе. Кажется, родители у неё тоже знаменитости, но при этом она в старших классах живёт одна.

Я беспокоился, что у неё не совсем обычные отношения с семьёй, но был рад, что у неё есть и хорошие воспоминания.

Хотя, глядя на Касуми, я бы не сказал, что у них всё хорошо.

Словно прочитав мои мысли, Касуми продолжила рассказывать о семье.

— На самом деле, у меня плохие отношения с родителями.

— …

— Отец — президент компании по производству одежды, а мать — актриса. У них фиктивный брак, оба почти не бывают дома. Они трудоголики, у меня почти нет с ними воспоминаний… Им обоим нет до меня дела.

То, что родителям нет дела до собственной дочери… Наверное, мысль о том, что такого не бывает, — это доказательство того, что я вырос в благополучной семье.

Я не мог ничего сказать и просто ждал, когда с её красивых губ сорвётся продолжение этой суровой правды.

— Не знаю, что на них тогда нашло, но однажды по дороге с работы в другом городе они взяли меня на фестиваль. Он был такой же, как этот, местный.

Наверное, поэтому Касуми на мгновение замерла у входа в храм.

— Наверное, это хорошее воспоминание?

— Да нет. Не то чтобы очень весёлое. Мы быстро ушли, потому что они не любят толпу.

— Это…

— …Но, не знаю. Может, это просто приукрашенные воспоминания. Но я помню, что мама тогда улыбалась, что было на неё не похоже.

Касуми смотрела куда-то вдаль, с ностальгией продолжая:

— Можно, я расскажу ещё кое-что? Я стала айдолом, чтобы привлечь внимание родителей.

— Что?!

Я невольно вскрикнул от удивления.

Касуми казалась таким прирождённым айдолом, что я думал, её привели к этому мечта или что-то в этом роде.

— Тебя это так удивило? — усмехнулась Касуми. — Я с детства была в шоу-бизнесе, и однажды в агентстве мне предложили стать айдолом. Родители хотели, чтобы я стала актрисой, так что я, в знак протеста и чтобы они обратили на меня внимание, без их ведома пошла на прослушивание.

Она говорила об этом так, будто рассказывала чужую историю.

— Так я и стала айдолом. Но… им было всё равно.

В её голосе дрожали слёзы.

— Когда я сообщила родителям, они лишь сказали, чтобы я не доставляла проблем. И в тот момент я наконец поняла, что им действительно нет до меня дела. Я смирилась. И, словно убегая, переехала в общежитие при агентстве и с тех пор с ними почти не общалась.

— …Вот, значит, как.

— Да, вот так. Невероятно, правда? Чтобы привлечь внимание родителей, я прошла по головам тысячи девушек, которые искренне мечтали об этом, и стала айдолом. Тот момент, когда назвали моё имя, а за спиной раздавались всхлипы тех, кто говорил, что это был их последний шанс, — тот момент я, наверное, никогда не забуду.

Она опустила голову, так что я не видел её лица, но…

— Поэтому я думала, что ни за что не смогу бросить быть айдолом.

В этот момент время будто остановилось. Наверное, в этот момент она улыбалась сквозь слёзы, и на её лице было сложное выражение, в котором смешалось всё.

— Ну, в итоге я всё-таки бросила. Вот такая вот история становления айдола Касуми Миру.

— …

— Довольно грязная, да?

Это точно. Не красивая история для воскресного вечернего документального фильма.

— И всё равно это круто.

— А?

— То, что ты сама проложила себе путь, Касуми, — это круто.

Она сказала это так, будто стыдилась своего прошлого, уничижительно назвав его «грязным».

Но для меня это казалось очень в духе айдола.

Я уже знаю, что быть айдолом — это не только быть милой и сиять. Это тяжёлый труд — упорно, шаг за шагом работать, а потом выходить на сцену и прыгать до упаду, чтобы подарить всем улыбки.

Несмотря на то, что она несла на себе груз, в то время когда сама хотела бы получить улыбку, Касуми продолжала бороться, и это было круто.

— Ты была айдолом больше, чем кто-либо.

Может, она и не хотела слышать таких слов, и я всё ещё мало что понимаю в айдолах.

Но я хотел это сказать. Как высшую похвалу.

Касуми удивлённо посмотрела на меня. А потом рассмеялась.

— Рен-кун, ты ведь даже не знаешь, какой я была айдолом. Ты ведь не был моим фанатом.

— Ну… прости.

— Ничего. Можешь стать им сейчас.

Я и так уже давно им стал, — пронеслось у меня в голове.

Ведь сначала я думал, что не хочу оставлять Касуми одну, а теперь я сам хочу быть рядом с ней. Не хочу, чтобы меня оставили позади. Хочу всегда быть рядом и смотреть на неё.

Не как соратник, не как товарищ или друг.

…Такой вот я эгоист.

— …Я и так твой большой фанат.

— А я не хочу, чтобы ты был моим фанатом, — обиженно надула губы Касуми.

— А тогда кем мне быть? — слова сами сорвались с моих губ.

Соратник. Товарищ. Друг. Всё это уже было.

— Ну…

Касуми замялась, растерянно теребя в руках шарик.

Я понял, что хочу знать о ней больше.

И это было не просто любопытство. Это было чувство, полное такого же жара, как у фаната.

Но я не знал, как назвать это чувство, и просто молча смотрел на её профиль. В её глазах отражалось темнеющее небо.

А в следующий миг в этих глазах расцвёл цветок.

— Ой!

Дон! — раздался глубокий звук, отозвавшийся во всём теле.

— Эй, смотри, Касуми! Фейерверк!

— Хе-хе. Красиво.

Похоже, этот летний фестиваль был ещё и с фестивалем фейерверков.

Но реакция Касуми была какой-то не такой, как я ожидал.

Я-то думал, она будет радоваться больше меня.

— …Может, ты знала, что сегодня будет фейерверк?

— Попалась. Да, знала.

Ну конечно. Я так и думал.

— Поэтому я и выбрала это место. Когда нам в мясной лавке дали листовку, у меня сердце в пятки ушло — думала, ты всё понял.

Она рассмеялась, прижимая руки к груди.

И потом мы вдвоём просто смотрели на небо.

Наверное, маленькая Касуми так же смотрела на фейерверк.

— У тебя и с фейерверком связаны какие-то воспоминания?

— Нет. Поэтому я и пришла, чтобы их создать.

Она не отрываясь смотрела в небо.

— Я просто хотела посмотреть на фейерверк вместе с тобой, Рен-кун.

А я не мог оторвать от неё взгляда, и, делая вид, что смотрю на фейерверк, смотрел только на её профиль.