Вторая неделя съемок. Прогресс был, но не слишком большой.

— Касуми-сан, пока меня не было, твоя игра стала намного лучше.

Это были слова Котоно, которая, закончив летние курсы, впервые за долгое время присоединилась к нам на съёмках.

— А?! Точно?!

Как и ожидалось от Касуми. Она не просто из тех, кто может, если постарается, а из тех, кто, постаравшись, делает всё в пять раз быстрее обычного человека.

Конечно, она прикладывала усилия, но, кажется, Касуми, всю жизнь сталкиваясь со своими недостатками, просто научилась жадно впитывать всё новое и расти над собой.

Кстати, сейчас в классе были только мы с Котоно — мы пришли намного раньше назначенного времени, — так что я мог хвалить Касуми, не испытывая ни малейшего смущения.

— Потенциал у Касуми, конечно, невероятный. Отчасти дело и в её врождённой харизме. Когда она переживала, то совсем потеряла аппетит, но в последнее время, кажется, ест как обычно.

— А почему ты, Касиваги-кун, так этому радуешься?

— Потому что я режиссёр. Какие ещё могут быть причины?

— …Точно. Прости, я сейчас прозвучала довольно язвительно. Кажется, я немного устала.

Котоно, которая обычно держит спину прямо и выглядит собранной, сегодня была заметно вымотана.

— Это всё из-за лета. В жару легко теряешь самообладание.

— Наверное… Касиваги-кун, ты ведь, по сути, не очень интересуешься людьми, но за Касуми-сан наблюдаешь довольно внимательно.

— Ну да. Если столько времени проводить вместе с апреля, то, само собой, начинаешь следить за человеком… Стоп, я что, со стороны выгляжу таким уж незаинтересованным в людях?

— Не то чтобы выглядишь, ты на самом деле такой. Я ведь наблюдаю за тобой ещё со средней школы, так что знаю.

На мои слова Котоно лишь слабо улыбнулась и начала обмахиваться сценарием, как веером.

Невероятно. Я и сам-то только недавно это понял. Пожалуй, стоило с самого начала прислушиваться к её укоризненным вздохам и положиться на неё раньше.

Мы уже во втором классе старшей школы. До экзаменов остался год. В таких самопровозглашённых "престижных" школах, как наша, любят говорить: «Весенние каникулы второго года — это нулевой семестр третьего». Так что после этих летних и зимних каникул мы уже будем выпускниками.

Для такой отличницы, как Котоно, да и в целом, учитывая её семью, выбора нет — придётся сосредоточиться на учёбе, хочет она того или нет.

Жара, конечно, тоже сказывалась, но неудивительно, что она устала.

Котоно перестала обмахиваться сценарием и начала его листать, видимо, перепроверяя свои реплики на сегодня. Дойдя до последней, пустой страницы, она тяжело вздохнула.

Она всё ещё ломала голову над финалом. С тех пор, как Котоно впервые упомянула об этой проблеме, прошло уже немало времени, но решения, похоже, так и не было.

— Режиссёр. Нам, наверное, пора бы уже определиться, иначе будет туго.

— Это да. Сцены, которые мы снимаем сейчас, — это подводка к кульминации.

— …Я думаю над этим, но… то ухожу в слишком мрачное русло, то не могу полностью раскрыть потенциал Касуми-сан, и никак не могу принять решение.

Речь шла о кульминации. Девочка-призрак, найдя способ упокоиться, приходит к героине Котоно, чтобы сказать, что завтра она вознесётся на небеса.

Финал зависел от действий героини. Сможет ли она вынести потерю единственной подруги? И как она это сделает?

Как она будет жить дальше? Или не выдержит и покончит с собой?

Котоно предлагала много идей, но ни одна из них как-то не ложилась на душу.

И, кажется, она сама это чувствовала лучше всех, потому что каждый раз, когда мы заговаривали об этом, у неё был очень раздосадованный вид.

К тому же, раз уж она сама играет эту роль, правильнее всего будет выбрать вариант, который устроит именно её.

— Ну, ещё неделя у нас точно есть. Через две недели будет уже впритык, даже, наверное, тяжеловато.

— …Не надо говорить мне о крайних сроках. Назови мне срок за три дня до дедлайна, для душевного спокойствия.

— Если я назову его сейчас, какой в этом будет смысл?

И вообще, хоть она и говорит так, чтобы подстраховаться, она ещё ни разу не срывала сроки. Я знаю, как она может работать ночи напролёт, и хоть я и не хочу загонять её, я ей верю. Просто верю. В то, что Котоно со всем справится.

Пока мы так болтали, убивая время, за пять минут до назначенного часа в класс ворвалась Касуми.

— Слушайте, по поводу завтрашнего посещения N-Station [1], где будет Фуюка-сан!

— А?

— Ой, Котоно-тян, ты сегодня вернулась?! Поздравляю с окончанием летних курсов!

Касуми с улыбкой приветствовала Котоно, но взгляд Котоно был прикован только к сестрёнке Фую.

Так, плохо дело. Касуми не знает, что Котоно — ярая фанатка сестрёнки Фую!..

— Постой, что ты сейчас сказала, Касуми-сан?

— А? Эм… что я иду с Рен-куном на N-Station?

— Нет, до этого! Ты сказала «Фуюка-сан»?! Это что, то самое, о чём вчера объявили?!

— А, да. Ну… вчера же была официальная информация, что у Фуюки-сан выходит новая песня, где она будет в центре? И вот, она пригласила нас на съёмки на N-Station… Кстати, Котоно-тян, а ты откуда так хорошо осведомлена?

— Ну, я… просто люблю музыкальные шоу, как и все. И, к тому же, это ведь группа, в которой была ты, Касуми-сан, так что мне интересно.

— Вот как, я рада.

На первый взгляд они мило беседовали, но я, наблюдая со стороны, прекрасно видел, насколько обе паникуют.

Котоно, от неожиданного потока информации о своём кумире, потеряла контроль и случайно раскрыла свою тайную сущность айдол-отаку, которую так тщательно скрывала.

А Касуми, думая, что мы с ней одни, завела разговор о сестрёнке Фую, но тут оказалась Котоно, которая тут же на это клюнула, и теперь Касуми виновато поглядывала на меня.

И, конечно же, я, понимая, что если Котоно сейчас узнает, что сестрёнка Фую — моя подруга детства, то всему конец…

— …Котоно, тоже пойдёшь?

— …Ты… шутишь?

— Серьёзно. Кажется, мне говорили, что можно пригласить ещё одного друга, так ведь?

— Что?! А, да! Кажется, да!

Я перевёл взгляд на Касуми, и та, похоже, уловив мою мысль, кивнула.

Собственно говоря, приглашение на съёмки от сестрёнки Фую получил я, а не Касуми. К счастью, она почти мгновенно прочитала моё сообщение, и я успел выпросить ещё один билет.

— Эм, Касиваги-кун. Я, пожалуй, пойду сброшусь с лестницы. Нужно прийти в себя.

— Стой-стой-стой, это реальность!

— Но ведь на такие съёмки пускают всего несколько десятков человек, это значит, что расстояние в пятьсот пятьдесят раз меньше, чем на концерте! На таком расстоянии Фую-тян будет петь и танцевать! Это же практически нулевая дистанция!

— Ну, да, ближе, чем на концерте, но в зависимости от места расстояние может быть и приличным.

— Так, бывший айдол, без серьёзных комментариев. А ты, Котоно, вернись в реальность!

Знал бы, что так будет, сразу бы пригласил Котоно.

Я боялся, что если она узнает, что у меня есть билет, то спросит, откуда он, и тайна моей дружбы с Фую раскроется, поэтому и позвал Касуми, но всё пошло наперекосяк.

Ну, раз уж Котоно думает, что это всё благодаря связям Касуми, то можно считать, что всё обошлось.

Да и Касуми, кажется, рада, догадавшись: «Так Котоно-тян, оказывается!..». Так что, наверное, всё к лучшему.

И Котоно, которая только что сидела с мрачным лицом из-за сценария, теперь выглядела так, будто видит сон наяву.

— К тому же, может, и я, посмотрев на профессиональную сцену, смогу найти что-то полезное для нашего фильма…

Я пробормотал это себе под нос, смакуя слова.

С тех пор как у меня появилось то, чем я хочу заниматься, всё вокруг стало приносить радость.

Красивый рассвет, отражение в луже — во всём я видел то, что можно использовать. Днём и ночью, что бы я ни делал, я всё связывал с кино. И вот, думая об этом…

Я вдруг, как никогда раньше, задумался: а почему сестрёнка Фую захотела стать айдолом?

— Чёрт, ну и я…

Она моя любимая подруга детства.

А я всегда узнавал обо всём по факту: прошла прослушивание, стала центром. Если подумать, я почти ничего не знаю о самой сестрёнке Фую.

Может, она и рассказывала, но я не помню.

От этой мысли мне стало страшно. Я всегда думал, что делаю всё, что в моих силах, но в итоге я был поглощён только собой и, возможно, постоянно упускал что-то важное.

* * *

И вот настал день съёмок.

Чтобы поговорить с сестрёнкой Фую, я отправился в Токио немного раньше.

С Касуми и Котоно мы договорились встретиться уже на месте.

Кстати, вчера до поздней ночи я выполнял сверхважную миссию — помогал Касуми с маскировкой, чтобы её точно не узнали, но чтобы она при этом не выглядела подозрительно, — так что сегодня я не выспался.

Протирая сонные глаза, я ехал в поезде, сверяясь с картой на смартфоне.

Заведение с отдельными комнатами, которое выбрала сестрёнка Фую, выглядело на удивление непритязательно.

Тем не менее, когда я робко вошёл, меня встретил учтивый персонал и проводил до отдельной комнаты.

Постучав, я открыл дверь и увидел сестрёнку Фую, изящно махавшую мне рукой.

— Рен! Давненько не виделись.

Она улыбнулась мне с привычным спокойствием. Несмотря на «убийственный» график, который полагался ей как центру группы, выглядела она как обычно. Я волновался за неё, ведь после ухода Касуми популярность группы просела, да и слухи в сети ходили всякие. Но, судя по всему, она и правда была в порядке, как и показалось мне по телефону.

— Сестрёнка Фую, я тобой искренне восхищаюсь.

— К чему это ты вдруг?

— Да так. Просто подумал, что я, который с трудом совмещает то, что хочется делать, с домашкой, ещё совсем зелёный.

— Вовсе нет. Я и сама каждый день готова сдаться. Просто сейчас не тот случай, вот и заставляю себя держаться.

— Круто…

Мой кумир. Сестрёнка Фую всегда была на шаг впереди моих целей.

— Постой, Рен, ты только что сказал «то, что хочется делать»?

— А…

— Что это за лицо? Неужели ты скрывал это от своей старшей сестрички? Как жестоко. Кто же, интересно, терпел все твои бесконечные смены увлечений?

— Угх…

— Или, может, было что-то, о чём мне не следовало знать?

— И да, и нет. Я собирался рассказать тебе, когда всё будет готово.

— Ну почему?

— Потому что… не хотел показывать тебе, как я барахтаюсь. Я постараюсь закончить всё к концу лета, так что, может, подождёшь?

Хотя, говоря это, я понимал, что и сейчас выгляжу не очень-то круто.

— Ха-а-а-а…

Пока я об этом думал, сестрёнка Фую театрально вздохнула, бросив на меня взгляд, в котором смешались досада и облегчение.

Так что же это? Какое из чувств?

— Ну чего?

— Просто… немного обидно. Ведь я всегда была рядом.

— Ты и сейчас рядом.

— Точно. Тогда твоя старшая сестричка тебя обнимет!

— Эй, не сто…

Я не успел договорить, как меня сжали в объятиях. Дышать стало трудно.

Сам не понимая, что происходит, я оказался окутан сладким запахом ванили.

— …Отпусти!

— Ой, как грубо. Я сейчас расплачусь!

— Это мои слова! Подумай о своём возрасте!

А главное — о соответствующих ему формах!!

— Мне всё ещё нет двадцати.

И что с того, что нет двадцати? — мысленно возразил я, вспомнив, что и Касуми недавно так же обнимала меня.

Неужели все айдолы так любят обниматься? Или это только в моём окружении? Непонятно.

— Не смей думать о ком-то, кроме меня, когда я рядом.

— …Сестрёнка Фую?

Я и не заметил, как её красивое лицо оказалось прямо передо мной. Родинка под глазом выглядела невероятно соблазнительно.

— Я ведь айдол. Я не могу жить, если на меня не смотрят.

Она говорила прямо противоположное тому, что говорила Касуми.

И это естественно. Ведь Касуми ушла из айдолов.

— А, у тебя снова лицо человека, который думает о ком-то, кроме меня. Когда ты айдол, такие вещи сразу замечаешь.

— Прости.

— Не извиняйся. Я не проиграю какой-то простолюдинке.

Сказав это, сестрёнка Фую обвила руками мою шею и тихо рассмеялась мне на ухо. Снова этот сладкий запах ванили.

Прежде чем я успел пожаловаться на нарушенное личное пространство, она продолжила:

— Хорошо.

— А?

— Жаль, конечно, что я не увижу процесс, но раз уж ты сам хочешь мне всё показать, то это настолько приятно, что всё остальное становится неважным.

— …Спасибо.

— Фу-фу. Взамен я хочу увидеть, какой ты крутой, Рен.

— Да. Увидишь.

Она подняла планку. Но мне так хотелось ответить на её ожидания, что я был полон решимости, несмотря ни на что.

Потому что это был первый раз, когда сестрёнка Фую на что-то надеялась в отношении меня.

— Ой, уже время. Мне скоро нужно на студию.

— Уже так поздно…

— Жаль. Но я сейчас буду петь специально для тебя, Рен. Я, между прочим, очень взволнована… Ты ведь так редко приходишь на мои выступления.

Мне было искренне жаль.

Я, конечно, думал, что ей будет неприятно, если близкий человек будет постоянно ходить на её выступления.

Но на самом деле я боялся. Боялся растущих концертных залов и рёва толпы. Боялся, что она действительно превратилась в кого-то недосягаемого.

Но раз уж я решил прийти сегодня, то, наверное, теперь я смогу.

— Теперь буду ходить часто.

— А? Не могу поверить.

Надув губы, как обиженный ребёнок, сестрёнка Фую посмотрела на меня, и тут я вспомнил, зачем пришёл.

— Ой, подожди. Хотел спросить кое-что напоследок.

— Что такое?

— Сестрёнка Фую, а почему ты решила стать айдолом?

— Э…

Её лицо так явно исказилось, что я подумал: неужели мой вопрос был таким ужасным? От её обычной уверенности не осталось и следа, и я видел лишь то, что она вот-вот расплачется.

— …Интересно, почему.

Да. Я уже видел это выражение.

Это было лицо, которое делала Касуми, когда вооружалась своей айдол-личностью.

— Секрет.

Тихо прошептав это, сестрёнка Фую вышла из комнаты.

После этого я встретился с Котоно, которая была уже на грани слёз от переполнявших её чувств, и Касуми, которая, видимо, всё ещё боялась столкнуться с прошлым и выглядела немного напряжённой. Мы вместе смотрели выступление, где сестрёнка Фую танцевала в центре.

Песня о разбитой любви на модную мелодию, наложенная на уходящее лето, очень ей шла. Я давно не видел её на сцене, и это было так совершенно, так красиво, что я зарядился невероятной энергией.

Словно и не было того омрачённого выражения лица, сестрёнка Фую сияла в центре сцены.

За всю песню мы с ней так ни разу и не встретились взглядами.

* * *

Side: Сиракаба Фуюка

…Кх… ха…

Трудно… дышать.

Что это. Почему вдруг. Зачем.

Выйдя из комнаты, где я была с Реном, и пройдя немного, я оперлась руками о пол и медленно сползла на него.

«Сестрёнка Фую, а почему ты решила стать айдолом?»

Ты ведь никогда раньше об этом не думал.

И это было нормально. Это было хорошо. Потому что я намеренно показывала Рену только результат.

Я хотела, чтобы он видел во мне айдола. Грязную, уродливую изнанку я могла показать фанатам, но только не Рену.

Рену я всегда хотела показывать только свою идеальную сторону.

Ведь я… я…

Я ведь ради этого и стала айдолом.

Я поняла, что я не избранная, где-то в старших классах начальной школы.

Мой друг детства Рен всегда был полон жизни.

Он интересовался всем новым и пробовал себя в самых разных вещах. Может, потому что его родители работали, и у него было много свободного времени, но для меня это было так ослепительно и шокирующе.

Я ведь старше. Я должна знать больше. Я должна всё делать лучше.

Каждый раз, когда Рен сообщал о своих успехах, моя самооценка рушилась.

Я-то думала, что я вполне себе отличница, но, видимо, это было не так.

Я старалась, как могла. Но этого, похоже, было совсем недостаточно.

…А в чём я вообще хороша?

Думаю, всё пошло не так, когда я впервые об этом задумалась.

С того дня я не могла смотреть Рену в глаза.

В средней школе, когда мы оказались в одном здании, стало ещё хуже. Рен всегда весело болтал с друзьями. А я, не очень-то умея общаться, так и не смогла вписаться в класс. Мне было до смерти стыдно, когда он видел меня в коридоре одну.

Но Рен, встречая меня, всегда с улыбкой говорил: «Сестрёнка Фую».

Это было невыносимо. Мне хотелось сказать, что я не достойна этого, и было так больно, что в тот вечер меня стошнило.

«Так не может продолжаться…»

Но я не могла спастись, потому что всё равно хотела быть рядом с Реном.

Мне было искренне приятно. Что Рен, который, казалось, был из другого мира, так ко мне тянулся.

«Когда мы вырастем, я женюсь на тебе!»

Я понимаю, что срок годности этого обещания давно истёк.

Но я не могу его забыть, и в плохие дни мне всегда снится один и тот же сон.

Если так пойдёт и дальше, я не смогу быть доброй с Реном. Из-за моей грязной зависти.

Рен ведь хороший. А я плохая, я неполноценная, всегда, всегда, всегда.

«Рен, доброе утро».

Как долго я ещё смогу быть той доброй сестрёнкой, которую ты полюбил?

Именно в тот момент, когда я была в отчаянии, я увидела документальный фильм об айдолах.

«Когда я так некрасиво расплакалась на всеобщих выборах, число моих фанатов выросло. Я была так счастлива. Что есть люди, которые примут меня даже такой!»

Говорила айдол с экрана.

«Даже если ты терпишь неудачу… это нормально».

Я не умею общаться с людьми. Не умею смотреть в глаза. У меня нет никаких талантов.

Если я стану айдолом, примут ли меня даже такую?

С того дня, что бы я ни делала, мысли об айдолах не покидали меня.

«Есть люди, которые восхищаются даже такой, как я!»

Эта фраза, с гордостью сказанная айдолом, вонзилась в моё полное комплексов сердце и не отпускала.

Я поняла, что это мой единственный шанс.

Что так я тоже смогу стать номером один.

Что так Рен, возможно, всегда будет мной восхищаться.

— Мама. Я стану айдолом.

Конечно, родители были против.

«Зачем выбирать такой тяжёлый путь?» — спрашивали они снова и снова. Но в моей голове уже не было ничего, кроме идеи стать айдолом и мыслей о том, как снова, как раньше, беззаботно разговаривать с Реном.

Год уговоров. Наконец, получив разрешение родителей, я подала заявку на прослушивание в новую айдол-группу cider×cider и прошла.

Наверное, это благодаря тому, что я прошла отбор документов, а потом, на втором и финальном турах, заранее подготовила ответы и до смерти репетировала песни и танцы.

Потому что каждый раз, когда я думала о провале, я теряла уверенность, что смогу жить дальше с обычным лицом.

И вот, Рен, который, конечно, ничего об этом не знал, хвалил меня, говорил, какая я молодец.

Желая ещё больше похвалы, желая гордиться собой, я отчаянно барахталась и, не заметив как, стала одной из ведущих участниц cider×cider и национальным айдолом.

Но, только попробовав, я поняла.

Чтобы быть айдолом, одной милой внешности недостаточно.

Говорят, если стараться, фанаты тебя заметят, но на самом деле, если у тебя нет определённого уровня, тебя даже не увидят.

Ведь на небе так много звёзд, но все знают по именам только три-пять из них. Даже учёные не будут изучать имена звёздной пыли, которая не имеет ценности, как простой камень. Чтобы обычная девушка, нет, девушка ниже среднего, стала самой яркой звездой, нужно было стараться больше всех.

— …Раздражает.

Неуклюжие танцы. Плохое пение. То, что я ничего не умею. Сначала меня это бесило, но каждый раз, когда я слышала слова поддержки, я становилась сильнее.

Ведь я должна сиять так, чтобы достичь того самого парня, которому нет дела до айдолов и который быстро теряет ко всему интерес. Когда я думала об этом, я могла сделать буквально всё.

Рен, скорее всего, не будет смотреть видео с репетиций. И документальные фильмы тоже. Если он что-то и посмотрит, то это клип, где я выгляжу лучше всего, и запись концерта.

— Всем спасибо! Я вас люблю!

Поддержка фанатов, их молитвы, превращают меня в айдола.

Словно волшебство, они превращают жалкую меня в ту старшую сестру, которой восхищаются.

Может, за этим экраном, в этом зале, сейчас сидит Рен.

Одна эта мысль заставляла меня улыбаться счастливее всех на свете, несмотря на любое расписание.

…По крайней мере, так должно было быть.

«Когда-то незаметно сменились времена года ♪»

Рен, похоже, нашёл то, чем хочет заниматься, пока меня не было рядом. Он улыбался так ослепительно, как никогда раньше. Когда он научился так улыбаться?

«В твоём телефоне всё больше воспоминаний, где нет меня ♪»

Я ведь даже не знала, что Рен так хотел найти своё призвание. Ведь он был таким целеустремлённым только в детстве, а потом перестал мне об этом рассказывать.

«Скажи, с кем ты сейчас ♪»

Или он перестал мне рассказывать, потому что это была я? Рен в зале. Но я не могу посмотреть в ту сторону. Потому что рядом с ним Мируфи. Если наши взгляды встретятся, я, кажется, пойму.

Что моё место больше не там.

«Будет ли неправильно, если такая, как я, скажет, что ей больно ♪»

Говорить, что всё это ради Рена, и при этом быть айдолом вдали от него — какое противоречие. Нет. Не так. Если я не могу признать это чувство, если всё это не ради него…

«Кем я была для тебя ♪»

…А что для меня значит быть айдолом?

Пока я об этом думала, песня закончилась.

— Спасибо!

И в тот момент я не знала, для кого была та слеза, что внезапно скатилась по моей щеке.

---

Примечания:

[1] N-Station: Вымышленное название, очевидно, отсылка к реальной популярной музыкальной программе "Music Station" (Mステ, Emu Sute) на телеканале TV Asahi.