«Сценарий готов».

Такое сообщение от Котоно пришло ровно через неделю после нашей с ней поездки в кинотеатр под открытым небом.

Получив его, мы решили не откладывать и собраться на производственное совещание в доме у Касуми.

Изначально мы планировали пойти в семейный ресторан, но передумали. Во-первых, хоть Касуми и научилась неплохо скрывать свою ауру, риск, что её узнают, всё ещё оставался. А во-вторых, она сама пожаловалась, что ей одиноко сидеть одной в такой большой квартире.

Хотелось бы сказать: «Тогда съезжай», — но, по её словам, из соображений безопасности это не вариант. Тяжёлая у неё жизнь.

Мы с Котоно договорились встретиться на станции возле элитного жилого комплекса, где живёт Касуми, и пойти вместе. Я-то думал, что она будет поражена видом высотки, но её реакция оказалась настолько сдержанной, что я даже немного расстроился.

Всё-таки госпожа из высшего общества. Видимо, я тут единственный простолюдин. Я и так это знал, но всё равно было немного обидно.

Зато, в отличие от её реакции на дом, то, как она напряглась, когда Касуми пригласила нас войти, было чем-то невероятным. Похоже, для Котоно сам факт пребывания в личных апартаментах её кумира был куда важнее любой высотки.

Так или иначе, мы прошли в гостиную и расселись вокруг стеклянного стола.

— Простите, что так задержалась с текстом, — начала Котоно.

— Да брось. Я всё равно домашкой занимался. Наоборот, спасибо, что так быстро справилась.

— Это точно. Миру бы ни за что не смогла написать историю за десять дней. Да что там, я бы и за год, наверное, не справилась.

После этого мы сразу же приступили к совещанию… вот только у самой Котоно вид был мрачный.

— Я хочу сразу извиниться.

— За что?

— Сценарий, на самом деле, готов только наполовину. Я застопорилась на финале, не могу решить, как лучше развернуть события. Но для начала я бы хотела, чтобы вы прочитали.

С этими словами Котоно положила по одному экземпляру сценария передо мной и перед Касуми.

Её произведение называлось «Доброе утро, Призрак». Это была летняя история о дружбе между девочкой-призраком и одинокой девушкой, которая начала её видеть.

Сюжет был такой: главная героиня решает помочь призраку, не знающему, как попасть на небеса. Поначалу она методом проб и ошибок ищет способ помочь ей упокоиться. Но, сблизившись с призраком, она начинает привязываться к ней и, не желая терять подругу, уже не так усердно помогает. И именно в этот момент способ упокоения находится.

— Значит, я играю призрака, а Котоно-тян — одинокую девушку? — спросила Касуми и с улыбкой добавила: — Отлично.

Честно говоря, я до последнего сомневался, стоит ли привлекать Касуми как актрису.

Конечно, если бы она сыграла, это было бы потрясающе, но были и проблемы: её бешеная популярность и слишком яркая харизма.

Из-за инцидента на культурном фестивале сама Касуми тоже сомневалась. Но когда я предположил, что «исполнение чужой роли может стать своего рода реабилитацией, которая поможет избавиться от въевшегося образа „Касуми Миру“», она ответила, что хочет попробовать.

Признаться, я и сам хотел взять реванш за фестиваль, так что был безумно рад.

Мы договорились, что Касуми будет участвовать при условии, что её лицо будет скрыто. Услышав это, Котоно тоже решила присоединиться: «Тогда, если я сыграю вторую роль, нам не придётся никого просить со стороны, верно?». Таким образом, мы решили снимать фильм втроём, от начала и до конца.

Я просто в неоплатном долгу перед Котоно за то, что она написала историю с учётом всех наших условий: сюжет строится вокруг двух персонажей, которых могут сыграть они с Касуми; тот факт, что лицо Касуми скрыто, не выглядит странным; а для реквизита не требуется больших затрат.

И самое главное, сценарий получился чертовски интересным!

— Котоно, твой сценарий и в этот раз просто на высоте. У меня аж руки чешутся начать. Да, финал ещё не готов, но какие-то идеи наверняка появятся в процессе съёмок, так что всё отлично!

— П-правда?

— Ага. Так что нечего делать такое виноватое лицо. Это приказ режиссёра.

— Есть! А я использую полномочия главной актрисы!

— Поэтому не… Стоп, и сценарист, и актриса — это слишком большая нагрузка. Серьёзно, прости. Я втянул тебя во всё это и слишком на тебя полагаюсь.

По сути, всё, что остаётся мне — это съёмка и монтаж. Моя самая тяжёлая работа только начинается, но если подумать, то я пока сделал гораздо меньше.

— Ничего подобного. Наоборот, я рада. Рада, что могу помочь в том, чем ты так увлечён, Касиваги-кун.

Котоно сказала это с доброй улыбкой, а затем, запинаясь, добавила:

— К тому же, если я буду так стараться, то, может, когда-нибудь я тоже…

— Тоже что?

На мгновение её лицо стало таким, будто она о чём-то очень глубоко задумалась. Я переспросил, но Котоно ловко ушла от ответа.

— Ничего. Ладно, теперь нам нужно получить разрешение на съёмку в школе!

— А! Об этом Миру уже поговорила с учителем! И получила чёткое встречное условие!

— Какое же?

— Мы должны почистить школьный бассейн. За это нам разрешат использовать любой свободный класс!

Я, конечно, догадывался, что монстр коммуникабельности вроде Касуми сможет получить разрешение, но, похоже, совсем без условий не обошлось.

— Условие какое-то сомнительное… Непонятно, выгодное оно или нет… Ладно, я сам всё сделаю, а вы…

— Эй, так не пойдёт. Мы будем делать это все вместе! Ради воспоминаний, ради воспоминаний!

— Вот именно. Касиваги-кун, ну зачем ты от нас отдаляешься? [1].

— …Спасибо.

Что же делать, мне слишком повезло с друзьями. Иметь сразу двух человек, которые готовы вот так помогать мне в том, что я хочу делать, — это настоящее счастье.

До сих пор я в основном всегда был один. Да, я иногда помогал разным кружкам, но это было лишь временное участие постороннего в уже сложившейся команде.

А вот так, когда смотришь с кем-то в одном направлении, — такого у меня не было ни разу.

— Тогда договорились! Встречаемся в школе в удобный для всех день! — Я торопливо погнал разговор дальше, чтобы скрыть подступившие к глазам слёзы.

* * *

Конец июля. Пройдя через школьные ворота, наполненные шумными голосами учеников, усердно занимающихся в своих кружках, мы сразу направились к бассейну.

— Ух, ну и жижа тут…

— Похоже, его забросили с прошлого лета. Ладно, для начала давайте переоденемся в то, что не жалко испачкать.

— Да. Если не начнём, то никогда и не закончим…

С этими словами, стараясь не смотреть на удручающее состояние бассейна, которое оказалось куда хуже, чем мы представляли, мы принялись за уборку.

— Э-э, а почему это вы двое в одинаковой одежде?!

— Да это просто наша форма со средней школы.

— Классно, классно, завидую!

— Правда? Среди нас эту форму за её убогость называли «тюремной робой».

— Если это чтобы быть как вы, то Миру и в тюремной робе походит.

— Нет, спасибо, не стоит, — в глазах Котоно, обращённых к завидующей Касуми, пылал огонь решительного отказа.

И то верно. Даже для Касуми этот дизайн… хотя, есть чувство, что она бы и его смогла носить с шиком.

Сама же Касуми сказала, что как ни старалась, так и не нашла дома одежды, которую было бы не жалко испачкать, и начала уборку прямо в школьной форме. С синим шлангом в руках она была похожа на девушку из рекламы кисломолочного напитка. [2]

— Ай!

Пока я любовался этим «счастьем для глаз», кто-то неожиданно обнял меня сзади.

— Э?

— П-п-прости! Просто… пол под ногами такой скользкий, если я сейчас двинусь — упаду, поэтому… э-э…

Это была Котоно. Я попытался обернуться, повернув лишь голову, и краем глаза заметил, как качнулись её блестящие чёрные волосы. В этот момент до меня вдруг как-то странно дошла вся реальность происходящего.

— А, всё нормально. Держись.

Я кое-как сумел ответить, сохраняя спокойствие, но ощущение её изящных рук, крепко обхвативших мою талию, было таким волнующим, что по спине пробежали мурашки.

Спасало лишь то, что я не видел утончённого лица Котоно.

— Чем это вы там занимаетесь?! Следуйте примеру Миру и убирайтесь как следует!

Пока я, сгорая от смущения, ждал, когда Котоно восстановит равновесие, с другого конца бассейна, где усердно тёрла пол Касуми, наконец донёсся её голос.

— О-ой, прости. Котоно, ты как, сможешь идти?

— Нет, дело в том, что…

— Котоно-тян, нечестно! Это просто нечестно! Ты же просто захотела обнять Рен-куна! Читерство! Это же был мой коронный приём! [3]

Так она это осознавала. Ну да, «расчётливая милота» — это своего рода визитная карточка Касуми. Хотя гордиться тут, по-моему, нечем.

— Да быть такого не может. Котоно, в отличие от тебя…

— …А если бы и так, что бы ты сделал? — раздался приглушённый голос.

Её руки на моей талии сжались ещё крепче, и я почувствовал, как что-то твёрдое упёрлось мне в спину. Наверное, это была голова Котоно. От места, куда она склонила голову, по телу начало медленно расползаться тепло.

— …Котоно?

Её непривычное поведение застало меня врасплох, и я…

— Уня-я-а?!

— Касуми?!

Милый вскрик моментально вернул меня в реальность.

Котоно, похоже, тоже испугалась крика Касуми, и её руки тут же разжались.

Я перевёл взгляд и увидел ошарашеную Касуми. Похоже, поскользнувшись, она шлёпнулась на попку и теперь сидела, уперевшись в пол руками.

— Ты в порядке?!

Я поспешно подбежал и протянул ей руку.

Касуми вяло улыбнулась.

— А-а, угу. Наверное.

Она взяла мою руку и поднялась.

— Травм вроде нет, но форма вся промокла.

— Точно. Тогда, пока не высохнет…?!

Я собирался продолжить: «отдохни у бортика бассейна». Я правда собирался.

— Эм. Что вы делаете, Касуми-сан? — раздался голос Котоно.

— Что? Раздеваюсь. Мокро и неприятно.

И, как и сказала, она начала раздеваться. Прямо на месте.

— Эй, подожди!

Когда задранная рубашка достигла её груди, я в панике отвернулся и встретился с абсолютно холодным взглядом Котоно.

Подождите. Это же не по моей вине.

Я не мог вымолвить ни слова и лишь беспомощно жестикулировал руками, пытаясь оправдаться, как вдруг краем глаза заметил всполох вишнёвого цвета.

— Рен-кун, ты такой милый, когда смущаешься!

— А-а-а-а-а?!

От её голоса по моей спине снова пробежали мурашки.

Похоже, стоящая сзади Касуми провела пальцем по моей спине снизу вверх.

— Хе-хе. Уже можешь смотреть.

Я вопросительно посмотрел на Котоно, и та, не меняя выражения лица, подняла большой палец вверх. Я со страхом обернулся.

Передо мной стояла Касуми в чёрно-белом бикини.

— Та-да-ам. Ну как? По-моему, я довольно милая, да?

Какое там «довольно»!

Стройные, белоснежные ноги, здоровые бёдра. Я знал, что во времена айдол-карьеры она снималась для гравюр-журналов [4], но её фигура, стройная, но с округлостями там, где надо, была просто идеальной.

— Д-думаю, н-неплохо?

Я постарался ответить как можно быстрее, чтобы не показаться странным, но, похоже, от «полиции Касуми» это не укрылось.

— Хм-м-м…

— Что?

— А что «неплохо»?

— Э?

— Что именно тебе понравилось? Объясни, пожалуйста.

— Э-э…

Думай, думай, ну же, я! Какой ответ не будет звучать мерзко и принесёт мне проходной балл?

Я молился небесам о помощи, отчаянно пытаясь сосредоточиться на поиске ответа, чтобы отвлечься от вида стоящей передо мной Касуми.

— Э-эм, Рен-кун?

— ………………

Может, сказать про дизайн купальника? Но тогда она может обидеться, подумав, что я считаю, будто она сама по себе не милая.

— Э-это… ну… ты слишком пялишься, что ли… — не выдержав, пробормотала Касуми. — Я, конечно, милая, но… н-не могу! Всё, забудь! Хватит! Так что больше на меня не смотри!

— Э?

Я не до конца понял, что произошло, но, кажется, я был спасён.

«Как-то это всё совсем не так, как на фотосессии для журнала…» — пробормотала Касуми, сев на корточки и глядя на меня снизу вверх чуть ли не плачущими глазами.

— Мне стыдно, так что не смотри больше, ладно? Но… всё-таки хочу услышать хоть одно слово.

— …О-очень мило и тебе идёт.

— Угу. Тогда ладно.

С этими словами Касуми решительно поднялась, накинула сверху белую рубашку — она почти не промокла — и вернулась к уборке.

Хоть открытых участков тела и стало меньше, низ остался в бикини, так что для моего сердца и то и другое было одинаково опасно.

— Кстати, почему ты вообще в купальнике под формой?

— А, учитель сказал, что после уборки можно будет поиграть. Я вроде вчера писала об этом в групповой чат LIME… Стоп. Неужели я отправила сообщение только Котоно-тян?

— Сообщение, которое пришло мне, было личным, — подтвердила Котоно.

— Э, серьёзно? Прости. Рен-кун, тогда веселись в том, в чём есть.

Да не собираюсь я веселиться. И хоть она извинялась, я и не планировал переодеваться, так что в итоге всё сложилось как надо.

Однако, это значит…

— П-перестаньте молча на меня смотреть!

— Котоно-тян, ты ведь тоже надела, да? Какой цвет в итоге выбрала?

— Я не собираюсь переодеваться! Ни за что!

— Так, ладно, тогда я сейчас оболью тебя водой.

— Касуми-сан?!

— Ну мне же одной стыдно! Так что ты будешь со мной за компанию!

— Ты же вчера вечером говорила, что тебе совсем не стыдно позировать в купальнике, потому что снималась для гравюр-журналов!

— Я не думала, что будет так неловко, когда смотрит кто-то другой!

— Ну и заявление! Ты хоть представляешь, каким тиражом разошёлся твой фотобук?! Тебя видели как минимум сотни тысяч человек, а ты пытаешься утащить меня за собой!

Девочки схватили шланг и начали играть в догонялки. Какая идиллия.

Глядя на то, как Котоно, которая поначалу так нервничала, теперь так свободно общается, я подумал, что она, видимо, всё больше стала воспринимать Касуми как одноклассницу, а не как айдола.

Я с улыбкой смотрел на них, а потом вернулся к работе.

В итоге, примерно через десять минут, Котоно, пойманная Касуми и переодетая в спошной чёрный купальник, вернулась к уборке.

Этот купальник с лямками-ленточками очень шёл её нежному и скромному образу.

Она сама скромничала, но, как и хвалила её Касуми, у неё была настолько сногсшибательная фигура, что хотелось спросить, почему она никогда не снималась для журналов.

Опасаясь, что нас могут убить, если одноклассники увидят нас в такой ситуации, мы закончили уборку, и, поиграв с водяными пистолетами и надувными кругами, которые принесла Касуми, отправились домой.

Вкус мороженого с сиропом, которое мы все вместе ели по дороге домой, я, наверное, никогда не забуду.

* * *

Первое августа. В пустом классе, который нам удалось заполучить, Касуми произносила свои реплики. На ней был костюм призрака — белое платье и белоснежная маска, скрывающая глаза и нос.

Съёмки, начавшиеся без промедления, шли не так гладко, как я себе представлял. Мы столкнулись с трудностями.

— Вот здесь, мне кажется, реплику нужно произнести с более лёгким чувством.

— «Ведь меня никто не видит».

— Эээ… что-то не то.

Проблем было две. Первая — это моя несостоятельность как режиссёра.

В голове у меня была картинка, но не хватало знаний и опыта, чтобы выразить её словами. Из-за этого я постоянно повторял «что-то не то», но при этом не давал никаких точных советов. Худший режиссёр на свете, я знаю.

Несмотря на это, обе девушки очень старались, но тут возникала вторая проблема.

— Касуми, ты слишком выделяешься.

— Выделяюсь?! Я же наоборот стараюсь стать «пустотой», после того как ты сказал что у меня слишком экспрессивные движения?!

Проблема была в слишком сильной харизме Касуми.

За долгие годы в шоу-бизнесе она до кончиков ногтей впитала в себя умение быть самой яркой, и в результате невольно выделялась в любой сцене.

Это было не столько актёрское мастерство, сколько особый навык айдола — всегда и везде быть для кого-то номером один. И из-за этого Касуми на экране выглядела не как девочка-призрак, а как «Касуми Миру».

В плане исполнения роли Котоно была куда талантливее.

Конечно, если бы мы снимали фильм, где Касуми всегда должна быть в центре внимания, это было бы только плюсом. Но в этот раз она играла призрака, в образе которого упор делался на прозрачность и хрупкость. Так что её харизма только мешала.

— Как бы сказать… если так пойдёт, у нас получится «призрак Касуми Миру». А здесь нужен призрак, который хоть и весёлый, но одинокий и будто вот-вот исчезнет.

— У-у, это точно. Мой призрак и правда совсем не выглядит так, будто может исчезнуть.

— Да, — подтвердила Котоно. — Не то чтобы исчезнуть — от него так и веет жизненной энергией, будто он сейчас отсюда отправится покорять сцену.

— Вот именно, — кивнул я.

— «Вот именно»?! То есть я и правда со стороны выгляжу такой полной жизненных сил?! — воскликнула Касуми.

Она с задумчивым видом уставилась в экран.

— …Похоже, я и правда ничего не умею, кроме как быть айдолом.

Сказано это было скорее с грустью, чем с досадой. Словно она сожалела о привязанности, которая осталась к той себе, которую она решила оставить в прошлом.

* * *

Вечером, по дороге домой.

После того как мы попрощались с Котоно, Касуми сказала, что ей нужно зайти в магазин, и пошла вместе со мной.

— «Касуми Миру» — это мой величайший шедевр.

— …Что?

— Ты был прав, Рен-кун. Помнишь, ты говорил, что игра других ролей может стать реабилитацией, чтобы перестать быть «Касуми Миру»?

С этими словами Касуми с силой пнула камень, валявшийся на обочине.

— Мне страшно. Я хочу стать собой, но «Касуми Миру», айдол, настолько слилась со мной, что я не могу её отделить.

Она продолжила с мрачным лицом:

— Но главное даже не это. Думаю, главная причина в том, что я просто боюсь, что у меня не получится. Ведь до культурного фестиваля у меня ни разу ничего не получалось, если я не была «Касуми Миру». Поэтому я инстинктивно пытаюсь сбежать и выбрать тот путь, где у меня больше шансов на успех.

— Сбежать?

— Ну, смотри. Например, даже если я плохо сыграю, люди, которые пришли посмотреть на Касуми Миру, всё равно будут довольны, понимаешь? Все дорамы, в которых я снималась в айдол-период, я вытягивала именно этим.

Услышав это, я всё понял.

Я и раньше об этом догадывался, что Касуми до сих пор живёт, полностью полагаясь на воспоминания о своём айдол-прошлом, когда «Касуми Миру» была успешна и любима всеми.

Поэтому она считает этот образ единственно верным, и даже когда пытается от него уйти, страх неудачи бессознательно возвращает её обратно.

Наверное, это то же самое, что и у меня. Пусть и в разной степени, но это как тогда, когда я делал вид, что ничем не увлекаюсь всерьёз, и лишь без конца заводил поверхностные знакомства, чтобы увеличить число друзей в LIME.

Быть тем, кем тебя хотят видеть, — это просто, но очень тяжело.

— Вот бы поскорее избавиться от этого потрёпанного платья… — пробормотала Касуми, глядя куда-то вдаль.

Прежняя Касуми никогда бы не поделилась со мной ничем подобным.

Наверное, она рассказала мне, потому что верила: вместе мы сможем это преодолеть.

— Я тоже подумаю. Поищу, как давать тебе такие указания, чтобы тебе было проще вжиться в роль. Буду учиться.

— Вот это точно надо. А то твои указания, Рен-кун, никуда не годятся. Я потом посоветую тебе хорошие книги. Вот господин Теракадо, например, был мастером давать указания!

— Кто это вообще?

— Режиссёр дорамы, в которой я снималась.

— Ну не сравнивай меня с настоящим профессионалом!

— Ой, Рен-кун разозлился!

Касуми рассмеялась и побежала вперёд по дороге к магазину.

Я погнался за ней, размышляя о том, что зацепило меня в её словах.

Касуми утверждала, что впервые у неё получилось что-то, кроме образа «Касуми Миру», только на недавнем школьном фестивале. Но ведь, даже если она с детства была в шоу-бизнесе, айдолом она стала только в двенадцать.

Интересно, почему она вообще решила стать айдолом, если начинала как детская актриса?

-------------------

Примечания:

[1] В оригинале фраза ближе к "Не будь таким чужим" (今更水くさいです - imasara mizukusai desu): Выражение 水臭い (mizukusai) означает поведение, которое создаёт дистанцию, излишнюю официальность или сдержанность между близкими людьми.

[2] Вероятно, имеется в виду реклама популярного японского кисломолочного напитка "Calpis" (カルピス). Его фирменная упаковка — белая с синими кружочками, а в летних рекламных роликах часто снимаются жизнерадостные школьницы с водой или на фоне бассейна, что создаёт атмосферу свежести и прохлады. Продается и у нас.

[3] Коронный приём (十八番 - ohako): Дословно "восемнадцатый номер". Выражение пришло из театра Кабуки, где 18 пьес считались коронными для актёрской династии Итикава.

[4] Гравюр-журналы (グラビア - gurabia): От "gravure printing" (глубокая печать). В Японии это жанр фотосессий (и журналов/фотобуков), где модели, актрисы или айдолы позируют в бикини или другой откровенной, но не порнографической одежде.