После золотой недели в школе на удивление жарко.

Весеннее солнце начинает припекать, но кое-кто распаляется ещё сильнее.

— Отлично! Пришло время моей клубной деятельности!

Перед классным кабинетом улыбался член бейсбольной команды Хосино Син. Митсуки-сан верно подметила, что когда молчит, он похож на американского актёра Чарли Шина. Вот только старшеклассник не может молчать, то есть постоянно даёт понять, какой он дурак.

— Сколько в тебе сил... — устало пробормотал я, а Хосино похлопал меня по спине.

— Фудзимото, чего такой вялый? Майская хандра?

— Да нет... — дал невнятный ответ я, а сам один взгляд направил на трибуну учителя.

В очках и с собранными волосами, в белом халате, скрывающем фигуру, там стояла невзрачная Митсуки-сан. Ещё до звонка она готовилась в классе.

Наши отношения (пробные) в секрете, потому в классе мы стараемся не пересекаться взглядами. Иначе она покраснеет и начнёт паниковать. Какая же у меня милая девушка.

Уставший я из-за утренних событий. Но не из-за того, что Митсуки-сан пыталась моё сокровище выкинуть. Его она без пререканий вернула. Дело совсем не в нём. Уставший я из-за сна.

То, как Митсуки холодно сказала «прощай» было слишком реалистично, у меня до сих пор в груди всё сжимается. Как же было печально. Не нужны мне такие сны. Куда ещё неприятнее, пусть даже во сне, когда любимый человек говорит «прощай». Слишком больно... К тому же времени с утра не было, я даже про этот сон с Митсуки-сан не поговорил. Хотелось бы хоть вечером обсудить.

Но раз мне от этого так больно, это доказывает, как сильно я люблю Митсуки-сан.

У-о-о-о-о! Митсуки-сан, я вас люблю!

Хотелось крикнуть, но не в классе же.

Не хватало мне проблем с нашей маленькой папарацци. Благодаря помощи учителя рисования Хориути Мами «Гю-тян», она же Усику Харуко, теперь наша хорошая подруга. Только Хориути-сенсей и Гю-тян знают про наши отношения и поддерживают нас. За что я им благодарен.

Отличительная черта Гю-тян — цифровая камера на шее и два хвостика, и сейчас она о чём-то говорит с Митсуки-сан. В режиме невзрачной учительницы женщина не очень болтлива и старается что-то отвечать Гю-тян.

Прозвенел звонок. Гю-тян заняла своё место по диагонали за мной.

— Так, начинаем классный час. Сегодня обсудим спортивный фестиваль. В исполнительном комитете у нас Хосино-кун и Мурамото-сан, полагаюсь на вас, — тихо говорила Митсуки-сан. Класс сформировался всего месяц назад, но все прекрасно слышали, что она говорила. Хороший у нас класс подобрался. И здорово, что все хорошо к учителю относятся.

Хосино сразу же подскочил и встал у стола учителя. Мурамото в средней школе попала в четверку лучших на национальных соревнованиях по баскетболу, потому уже даже в первом классе старшей школы пробилась в основной состав. Активная девушка, которой очень шла короткая стрижка. Постоянно улыбается и всегда в центре внимания, но у меня есть Митсуки-сан (возлюбленная) и Гю-тян (забавная личность, ставшая после всего хорошей подругой), потому не особо она меня впечатляет. Даже как-то слегка неловко от такого...

Кстати о неловкости, мой сон. Я долго не собирался туда возвращаться. Но надо же Митсуки-сан с родителями познакомить. Правда когда это сделать, я не знаю.

И всё же... Как там Айри? Наверняка у неё всё хорошо. Она дурочка в хорошем смысле этого слова.

— Что такое, что такое-с, Фудзимото-кун? Ты прямо как задумавшаяся дева-с. — прозвучал за спиной голос лыбившейся Гю-тян.

— Так похоже?

— Если тебя что-то волнует, можешь рассказать-с. Я как раз думаю в газете колонку советов сделать-с.

— Нет, спасибо.

— Ни-хе-хе. Если что, обращайся в любое время-с. Всё же я знаю о твоих любовных?..

— Ой, прости. Тебе на лицо комар сел.

— Это не повод свитером по лицу бить-с! Это сексуальное домогательство-с? Силовое домогательство-с? Какое-то ведь домогательство-с?

— А я переживал, что тебя комар укусит, потому и помог. Неужели в твоей газете благие намерения извращают, оставляя лишь гадости?

— К-к-конечно нет-с!

Да, моя сестрёнка Айри дурочка такого же толка... Только не милая как Гю-тян, а раздражающая и приставучая. Даже во сне она была почти как живая. Прямо доппельгангер.

— Эй, Фудзимото, хорош с Гю заигрывать! — с трибуны сообщил Хосино. Все стали смеяться.

— Я и не заигрывал, — улыбнувшись, возразил я. И посмотрел на Митсуки-сан так, чтобы никто не заметил, она оставалась спокойной. Только крепко оконную раму сжимала. Злится немного. Гю-тян подруга, и никаких чувств у меня к ней нет, Митсуки-сан уже должна была за месяц понять это. И чтобы восстановить наши отношения, женщина сама приложила немало усилий.

И всё же недовольства скрыть не могла. Митсуки-сан такая милая.

— Не заигрываем мы-с! А будешь грязью поливать, я опять про тебя что-нибудь напишу, Хосино-кун-с!

— И что ты про меня напишешь?

— «Первогодка Х-кун из бейсбольного клуба снова был отвергнут старшим товарищем!»

— Откуда ты про мои неудачи в любви знаешь?!

Класс снова загалдел. А Гю-тян гордо выставила маленькую грудь.

— Не недооценивай мои навыки сбора информации-с!

Тут с ней лучше не шутить. Она нашла мой дом и караулила по утрам. К тому же компания её отца занимается недвижимостью в доме, где живём я и Митсуки-сан, и когда женщина перебралась ко мне, Гю-тян собралась поселиться в соседнюю квартиру.

Её напор поражает.

Кстати, её отец из солидной компании, которая связана с недвижимостью, потому Гю-тян — девушка из богатой семьи. Великодушная, добрая и простая.

— Наверняка меня кто-то сдал? — злобно сказал Хосино.

— К-к-конечно же нет-с.

Глаза Гю-тян забегали. И приплыли к Матсусиро Коити, опустившему взгляд. Понятно, значит он. С простотой девушки информатора несложно раскрыть. Не подходит ей журналистика.

— Матсусиро, предатель, — Хосино был готов заплакать кровавыми слезами.

— Н-ничего я не делал! Эй, Фудзимото, это ведь ты с ним со средней школы дружишь?

— Да, но я об этом вообще ничего не знал.

Тут Митсуки-сан стала хлопать в ладоши.

— Так, нам много надо обсудить, Хосино-кун, продолжай, пожалуйста.

— Да... — пробурчал он. Но тут же собрался. — Скоро спортивный фестиваль, и сегодня мы бы хотели услышать про ваши пожелания на участие.

«Да!» — прозвучал низкий голос парня-спортсмена. Потом уже были голоса «В мае и спортивный фестиваль?». Это говорили те, кто ни в каких клубах не состоят. Школьные клубы — важная часть школьной жизни. Вне периодов экзаменов, в школах постоянно проводятся спортивные и культурные фестивали. У нас в мае в средней и старшей школе проходил спортивный фестиваль. Причин было несколько. Осенью мы заняты подготовкой к культурному фестивалю, к тому же в этот период из-за дождей и ветров его могут отменить, а ещё это время выбрано, чтобы подстегнуть новичков и объединить классы.

Об этом Хосино рассказывал поступившим из других школ. Хотя и сам пришёл из другой.

— ... Вот поэтому в нашей школе спортивный фестиваль проходит в мае. Обычно делятся на красных и белых, но у нас шесть классов, потому участвуют по шесть команд с трёх годов обучения с А по F. Мы в классе Е, жёлтой команде.

Пока Хосино зачитывал методичку, Мурамото-сан писала на доске «Спортивный фестиваль» и соревнования, в которых участвуют первогодки. Бег, бег сороконожек, общая эстафета, выборочная эстафета, бег с препятствиями, перетягивание каната, командная гимнастика... Сколько всего.

Оторвавшись от методички, Хосино посмотрел на доску и сам взял мел.

— А, Мурамото-сан, надо подписать, сколько человек участвует.

Девушка стала выводить «участвуют все», «10 человек» и так далее. Почерк у неё был красивый, а у Хосино мелкий и грязный.

— Пишешь так, что ничего не разобрать! — сказал какой-то парень из класса.

— Заткнись, — отгрызнулся Хосино, положил мел и отряхнул руки.

— Помимо тех соревнований, где должны участвовать все, нужен минимум один человек, выбирайте, где хотите поучаствовать. Можете пока подумать, — сказал парень, и все начали переговариваться.

— Забег на двести метров с первого по третий год точно не для меня.

— Можно про конные бои узнать.

— Мой покойный дедушка велел не участвовать в эстафете... Хотя он жив.

— Я тоже в эстафете участвовать не хочу.

— Но там совместный забег мальчиков и девочек, так что там будут семпаи из футбольного клуба...

Пока все переговаривались, Гю-тян обратилась ко мне:

— Фудзимото-кун, а ты что-с?

— В забеге на сто метров и в общей эстафете придётся обязательно участвовать. А ещё перетягивание канатов у парней.

— У девочек вместо каната палка.

— А ещё командная гимнастика.

Хотя для парней, кто никуда не ходят, это уже смерти подобно.

— Гю-тян, а что ты?

— Хм? — она скрестила руки и задумалась.

— У тебя ведь со спортом всё получше, чем у меня?

— Если честно, утверждать не буду-с.

К Гю-тян подошла группа девочек. Обычно тихие, но из-за спортивного фестиваля оживились.

— Гю-тян, Гю-тян, будешь в эстафете участвовать?

— А?

Её озадачило то, что к ней подошли девушки, которые редко с ней общались.

— Гю-тян, ты же маленькая и милая, самое то для эстафеты.

— Точно. Маленькая, так что как рванёшь.

— Ну, я не уверена насчёт своей скорости...

Гю-тян не знала, как реагировать. Не нравится мне такое.

— Гю-тян, ты за сколько пятьдесят метров пробегаешь? — спросил я, а она ответила:

— Это, десять и три.

— Я крикнул стоявшему у доски Хосино:

— Хосино! Можешь ответить.

— Что? — он повернулся ко мне.

— Я не в курсе нормативов у девочек, пятьдесят метров за десять и три секунды — это медленно?

— Довольно медленно.

— Значит в эстафету лучше не соваться? — спросил я, и Хосино рассмеялся:

— Ха-ха-ха. Конечно же. Если выиграть хотим.

— Ну вот, Гю-тян. Никакой эстафеты.

Когда я сказал это, Хосино поразился:

— А? Это время Гю?

— Верно-с.

— Медленно. Каваниси куда быстрее.

Каваниси как раз одна из девушек, которая предложила Гю-тян участвовать.

— Я? Точно не смогу.

— Не ври. Я время всех в классе могу проверить, — сказал Хосино и достал из кармана сложенный листок. — Каваниси, в клубе лёгкой атлетики не состоишь, но среди девушке на третьем месте.

— Да, но в эстафете я участвовать не хочу. Слишком большая ответственность.

И её ты пыталась спихнуть на Гю-тян, которая куда медленнее тебя. Это тебе за то, что её попыталась затащить.

Но Хосино и так выкрутился.

— Если будете стараться, я похвалю. Скажу, какие все молодцы.

— Сдалось нам это, — все рассмеялись.

— Тогда чего хотите?

— Хосино-кун, Хосино-кун. Если постараемся, угостишь сосисочным вызовом.

Это известная еда у нас в столовой. Вроде хот-дога, но вместо кетчупа майонез. Очень популярный товар, его быстро раскупают.

— Сосисочной вызов я и бы сам хотел.

— Жадина.

— Ладно, угощу.

— А. Тогда давай ещё и «Черио[✱]Безалкогольный напиток.».

— Ува, это уже совсем жадно.

Через какое-то время Каваниси согласилась принять участие в эстафете девочек. Я бы начал спорить из-за того, что в это втягивают Гю-тян, но Хосино с улыбкой смог уговорить Каваниси принять участие. Придётся раскошелиться, и всё же он молодец...

— И почему у него до сих пор девушки нет? — пробормотал я.

— Сама об этом думаю-с, — сказала Гю-тян.

— Думаешь?

— Думаю.

Ну да... Я подумал, что это какая-то несправедливость, когда Гю-тян стала тыкать меня в плечо.

— Что?

— Ты мне похоже помочь пытался, спасибо-с.

— Пожалуйста.

Кстати, я пятьдесят метров за шесть и девять пробегаю. Со ста метрами ещё как-то справлюсь, но больше моё сердце не потянет. Потому от двухсот метров я держался подальше.

В итоге мы записались на смежный бег многоножки, выполнив минимальную норму.

Вечером я ужинал вместе с Митсуки-сан.

Со дня признания мы почти каждый вечер вместе едим. К тому же мы соседи.

Много всего случилось, Митсуки-сан жила у меня и потом вернулась в свою старую квартиру. Мы уже какое-то время назад решили завтракать и ужинать вместе. Кстати квартира двухкомнатная, я живу там, где занимаюсь, а спальню использует Митсуки-сан как свою комнату. Так что по сути у меня одна комната. Когда Митсуки-сан остаётся на ночь, мы спим не в одной комнате. Это я на всякий случай упомянул.

Когда жили вместе, походы в душ ещё поделили, но к ванной я так и не привык. Я постоянно боксировал, стуча по верёвочке от выключателя. Отгонял низменные желания.

Кстати, Митсуки-сан сейчас после ванной. В пижаме, но без очков, почти в режиме невзрачной учительницы, только в школе она почти не улыбается. А на самом деле Митсуки-сан очень улыбчивая.

И улыбку её никто не видит, только я один.

У-а-а-а, не могу.

Евшая ужин Митсуки-сан вспоминал что-то и заговорила:

— Кстати, Хосино-кун сегодня прямо выручил Усику-сан... Ах, вкусно же ты приготовил, Тисато-кун.

— И правда здорово вышло. У меня бы так не получилось. Скорее я бы просто поругался с Каваниси... Рад, что вам нравится.

— Хи-хи-хи. Тисато-кун, ты такой правильный.

— Хотелось бы мне что-то со своей вспыльчивостью сделать.

Сегодня ужин приготовил я. Когда Митсуки-сан возвращается рано, мы делаем это вместе. Но сегодня у неё было совещание, и я готовил один. Хотя ничего особенного. Сегодня жаренная скумбрия с солью, увидел, что в магазине рыбу из Норвегии по дешёвке продают, вот купил и пожарил. Она довольно жирная и вкусная. Заодно дайкон взял. Он отлично к рыбе подходит.

В мисо-супе тофу и намеко. На гарнир варенные брокколи. А ещё я хидзики взял. Их мне нравится есть.

В обед я сладкие булки или с начинкой чаще всего беру, потому организм иногда требует.

И Митсуки-сан понравилось, она даже добавку захотела. Нравится мне, когда она как следует ест.

Женщина допила мисо-суп и озадаченно склонила голову.

— Хороший парень Хосино-кун, и почему он себе девушку найти не может.

— Кхо, кхо, — я даже подавился. Митсуки-сан сразу стала переживать.

— Т-ты в порядке?

В правой руке она протянула мне ячменной чай, а левой похлопала по спине. Так нежно, прямо ощущается её любовь. А, но на этом хватит, Митсуки-сан, если продолжите, любовь на похоть сменится...

— Хха, хха. Уже всё.

— Ну и хорошо. Мы ещё свадебную церемонию не провели, не хочу я раньше времени вдовой становиться, — пошутила она, но при этом сама покраснела, так мило.

— Е-если уж так... — скрывая смущение, она не остановилась. — Если ты уйдёшь раньше, я на похороны в белом траурном платье приду.

Похоже фантазии Митсуки-сан снова переклинило.

— В белом траурном платье?

Со слезами на глазах она закивала.

— Это значит, что верная жена больше никогда не выйдет замуж. Я на веке твоя. Пусть мы и не женились, я всю жизнь буду хранить обет.

Разговор как-то перешёл к моей смерти, но слова о том, что она на веки моя и будет всю жизнь хранить обет, меня смутили.

— Это, Митсуки-сан, а это вообще откуда? — спросил я, а она застыла. Над головой буквально появился звук «бам».

— ... Я опять сказала что-то древнее?

— Н-нет, просто я не пойму, про белый наряд это какой-то исторический факт или из какого-то старого сериала... Может просто я про такое нигде не слышал...

— Д-думаю, дело не в разнице поколений, — её глаза забегали. Митсуки-сан достала телефон и принялась искать.

Оказалось, что из старого китайского произведения: «Вассал не станет служить другому господину. Верная жена не выйдет замуж за другого». Всё же Митсуки-сан учительница и столько всего знает.

Раз это история, значит никакой разницы поколений.

— Митсуки-сан, простите. Дело в моём незнании.

Наверное из той же оперы, что и слова «Луна красивая» Натсуме Сосеки, означающие «I love you».

— Ну да. Думала, опять что-то старое вспомнила и сбросила тебя в жуткий Дзундоко.

На её лице появилось облегчение, но кое-что я мимо ушей пропустить не смог.

— «Жуткий Дзундоко»?.. — я озадаченно склонил голову, и женщина застыла.

— А?

— А?

Натянуто улыбнувшись, она спросила:

— Ты не знаешь жуткий Дзундоко?

— Это...

— У тебя глаза бегают. Ладно, не переживай.

Её глаза стали влажными. Сама женщина дрожала, и грудь вместе с ней раскачивалась. Прямо слизь...

— М-Митсуки-сан, это...

Она замотала головой. И слизь её стала качаться...

— И правда ведь давно было. Больше тридцати лет назад, я и сама первую трансляцию не видела. Одна ведущая с телевидения ошиблась, и вместо «дно ужаса» сказала «Жуткий Дзундоко». С этого всё началось.

— ... Простите, впервые слышу, — честно извинился я, а Митсуки-сан посмотрела куда-то вдаль.

— Ничего. Ты такой вкусный ужин приготовил, а я всё порчу.

— Митсуки-сан, — так вечер вообще испортится. — О чём мы там говорили? А, о том, что Хосино непопулярный. Да?

Я стал менять тему.

— ... Точно. Он же совсем не плохой.

— Он ведь вполне за парня сойдёт?

Глаза Митсуки-сан сразу же округлились:

— Мой парень — один лишь Тисато-кун.

Её щёки пылали. А я ощутил кисло-сладкое послевкусие.

— С-спасибо большое...

— Потому если что-то случится, я надену белый наряд.

— Стоп! Митсуки-сан, больше не возвращайтесь к этой теме.

Мы выпили ячменный чай и успокоились. Вроде выбрались из опасной петли.

— Хосино-кун... Понимаю, что неправильно говорить так про своего ученика... Слишком уж пылкий, — виновато сказала Митсуки-сан. Всё же добрая она.

— Хотя это и плюс тоже.

— Да.

— Но мне повезло. Если бы в вашем вкусе были такие «горячие парни», меня бы вы наверняка не выбрали.

Когда сказал это, почему-то вспомнил тот сон. В голове воскрес образ Митсуки-сан, холодно сказавшей мне «прощай». Понимаю, что это сон, но так грустно становится, будто кошки на душе скребутся.

— Что с тобой, Тисато-кун?

— Да так... Вспомнил сон, который утром видел.

— Сон... Это когда я пыталась забрать твоё сокровище, а ты заплакал и пытался меня остановить?

— В целом, да.

Митсуки-сан не собиралась подшучивать. Скорее старалась поддержать. Доказывало это и то, что хоть я и оставался мрачным, она мне улыбнулась.

— Так что за сон тебе приснился?

— Я рассказал всё, что помнил.

Мы отправились ко мне домой, чтобы познакомить Митсуки-сан с моими родителями.

Она попросила разрешение пожениться.

Я рассказал про свою сестру Айри. Как она вцепилась в меня... А Митсуки-сан сказала «прощай» и ушла...

Под конец чуть не расплакался.

Митсуки-сан всё выслушала.

— ... Для меня было шоком услышать от вас «прощай». Так грустно. Хе-хе. Вот такой я жалкий. Грущу из-за разговора во сне.

Я начал тереть лицо вокруг глаз. Когда понял, что выступили слёзы, захотел не скрыть их, а вытереть.

Сидевшая напротив Митсуки-сан села рядом. Она протянула руки, и прижалась лицом к моему лицу, лоб ко лбу.

А потом стала гладить по голове.

— Всё хорошо. Тисато-кун, можешь не переживать из-за меня.

— Митсуки-сан...

Странно. Снова слёзы потекли. Я будто плакса какой-то. Такой жалкий. Но как же хочется, чтобы Митсуки-сан меня продолжала гладить.

Её рука двигалась, а сама женщина говорила:

— Вся эта история со вкусами сложная. Но скажу как есть. В моём вкусе только Тисато-кун. Каким бы ни был у тебя характер, я бы призналась, потому что ты Тисато-кун.

— Да...

Я так счастлив. Когда любимая женщина говорит такое, мужчине больше нечего желать.

Но при этом я ощущал себя жалким.

Как мужчина именно я должен утешать. А я на десять лет младше её, вообще не дорос. Хочу поскорее стать взрослым и тем, на кого она сможет положиться...

И всё же. Даже если я демонстрирую слабость, мы любим друг друга. Любовь — это когда можно показать свои слабости, которые не можешь явить другим, а их принимают.

Уверен, это и значит любить кого-то.

Когда все участники определились, на следующий день во время обеденного перерыва Хосино пылал.

Он начал тренировку к состязаниям с краю поля.

— Эй, когда бежите, выше тянитесь.

— Эй, хором поддерживайте.

— Эй, можете ведь, если хотите. Отлично.

Прямо горит. И всё наставления со своего «эй» начинает.

Мы начали учиться лишь месяц назад, и Хосино всё воспринимали лишь как глупого качка, но тут их мнение изменилось.

— Хха, хха... Эй, Фудзимото, — позвал Матсусиро. Дышал он тяжело.

Матсусиро участвовал в эстафете. Под надзором Хосино. Он был в духовом оркестре, потому двигаться привык, но из-за пылких наставлений с него семь потов сошло.

— Отличная работа. Что такое?

— При том, как тут Хосино раскомандовался, конечно он себе девушку не найдёт.

Отчасти это звучало как проклятие.

— Ну, кому-то в мире наверняка глупые качки нравятся.

— Гад этот сам весь потом провонял, а ему девушку подавай, от которой цветами пахнуть будет. Хрен ему.

Матсусиро плевался проклятиями, утирая пот, когда бесшумно подошла Гю-тян.

— Понимаю твои чувства-с. Так что, чтобы рассеять твою обиду-с...

— Да. Если будет ещё какая-то любовная история с Хосино, я тебе сразу сообщу.

Гю-тян и Матсусиро улыбнулись друг другу и показали большие пальцы. Дьявольский договор.

Так, что там Гю-тян?

Она участвует в забеге многоножки, куда входят по три парня и три девушки. У всех связаны правые и левые ноги. И вот так надо пройти по маршруту. Мы передаём эстафету второгодкам, а они третьегодкам, и тогда уже всё решается.

— Ну, начинаем-с, — громко проговорила стоявшая впереди Гю-тян. «Да», — ответили мы, стоявшие позади.

— Начинаем с левой-с.

И начали.

«Раз, два. Раз, два. Раз, два. Раз...»

Мы прошли несколько метров.

— Ува.

— Кья!

— Гха-а.

Все вскрикнули и наша многоножка завалилась вперёд.

— Больно... Гю-тян, ты в порядке?

Вторым был я, и теперь переживал за девушку, находившуюся спереди.

— В-в порядке-с... Хорошо, что камеру сняла-с.

Её поставили первой из-за низкого роста, но Гю-тян настоящая малютка. Прямо на голову ниже. Потому конечно я переживал, как бы при падении ей не досталось.

Надо было постараться этого не допустить, но всё не так уж и просто. Я готовился, что мы обязательно завалимся, и встал за Гю-тян, чтобы её не раздавили, но это оказалось непросто.

— Я постараюсь, чтобы тебя не придавило, Гю-тян, — сказал я, и позади зазвучали согласные голоса.

— Прости, Гю-тян.

— Постараюсь падать в сторону.

— Ты не пострадала?

Девушка поднялась и отряхнула одежду.

— Всё нормально-с. Я тоже постараюсь.

Хорошая она.

Снова начал раздавать указания Хосино: «Эй, Гю, следи за длиной шара, и ходите в ритм». Вот только это было непросто.

Даже на физкультуре мы готовились к спортивному фестивалю.

Не только к бегу, но и к спортивной гимнастике готовились.

Те, кто здесь со средней школы, всякие стойки на руках уже умели делать. Однако за весну мы успели подрасти. Всего год прошёл, но из-за роста баланс изменился, и на то, чтобы снова научиться стоять на руках, потребовалось больше времени.

После занятий начинались тренировки секций, так что для остальных места не находилось. Наш горячий тренер Хосино тоже занимался бейсболом, так что нас не тренировал.

Когда все разошлись по клубам, я услышал вздох Гю-тян.

— Эх...

Она развалилась на парте. Даже хвостики бодрости лишились.

— Что такое? Устала?

Я положил ей на голову заготовленную карамельку, Гю-тян поднялась, взяла её и закинула в рот.

— Вкусная карамелька-с. Спасибо-с.

— Пожалуйста.

— В качестве благодарности напишу статью: «Герой класса Фудзимото Тисато порадовал умирающую журналистку своим леденцом».

— Только без странных заголовков давай. И я отказываюсь от статьи.

Поникшая девушка сосала карамельку и снова вздохнула.

— Эх...

Она вздыхала, будто совсем опустела.

— Гоняет нас Хосино с первого дня... Сегодня отдыхаешь от клуба журналистики?

— Отдыхаю... Я ведь невысокая-с. Вот и не уверена в собственных силах-с.

— Я вот устал. Старался, чтобы тебя не прибили.

— Фудзимото-кун, ты должен больше тренироваться-с. Иначе в будущем пивной живот появится-с.

— Я её поддерживаю, а она такие вещи говорит.

Пока мы переговаривались, в класс вошла Митсуки-сан с сумкой и в режиме учительницы. Случилось чего?

Женщина сразу же подошла к нам. Я тут же покрылся гусиной кожей. Я думал, она шла ко мне... Но глаза за очками были направлены не на меня. Похоже она подошла к Гю-тян. Я почему-то одновременно испытал облегчение и печаль...

— Усику-сан, — она обратилась к Гю-тян ещё более низким голосом, чем когда мы были одни.

— Да? Что-то случилось-с? — девушка стала более вежливой.

Мы смотрели на Митсуки-сан в белом халате, которая подошла прямо к нам. На её красивых щеках можно было увидеть напряжение, а ещё был слабый румянец. Я был немного рад тому, что она даже напряглась, стараясь игнорировать моё существование, и думал о том, что это всё моё.

Митсуки-сан показала Гю-тян планшет.

— Вот, я на сайтах с видео искала советы по бегу многоножки, — сказала женщина и запустила видео. Я вначале подумал, что она шутит, но там и правда рассказывалось про бег многоножки.

— Столько всего, — восхищённо сказал я, и Митсуки-сан слегка вздрогнула. Ни к чему так осторожничать...

— И правда много полезного... — сказала Гю-тян.

На видео со словами «раз, два» бегали старшеклассники. Но говорили они это куда быстрее. В разы шустрее нас.

Другие ученики тоже подошли посмотреть видео.

— Что тут у вас?

— Советы по бегу многоножки? Мне тоже покажите.

Ребята начали шуметь.

Митсуки-сан выдала всем сок в пакетиках.

— А? Сенсей, а что это?

— Угощаю. Вы ведь в обед так старались. А завтра дам тем, кто уже на занятия клубов разошёлся.

Зазвучали радостные голоса.

— Сенсей, спасибо!

— Сенсей, вы лучшая!

После хвалебных слов Митсуки-сан застыла и опустила взгляд. Не хотела, чтобы кто-то увидел, как она краснеет...

— А чей это планшет? — спросила собиравшаяся уходить член комитета фестиваля Мурамото-сан.

— Ми... Микурии-сенсей, — ответил я.

Опасно было. Чуть не сказал «Митсуки-сан». Повезло, что имя и фамилия одинаково начинаются.

— А? Так всё же стоит вначале ставить высоких? — удивилась девушка.

— Понятно. У них шаг шире, вот они и тащат на себе остальных. Но у нас по правилам впереди должен быть кто-то низкий, так что с меня можно уже строиться как хотим, — я стал прокручивать видео. Дальше удивило то, где они держат руки.

— Получается куда устойчивее, если руки держать не на плечах, а на талии-с?! — заголосила Гю-тян. А потом уставилась на меня.

— Что такое, Гю-тян?

— Фудзимото-кун, можешь встать-с.

— М.

Я встал, девушка тоже встала и повернулась ко мне спиной.

— Фудзимото-кун, положи руки на плечи, как во время тренировки-с.

— А, вот ты о чём... Вот.

Я положил ей руки на плечи, и девушка рванула вперёд.

— Ну как-с?

— Хм. Как обычно.

Она перестала скакать.

— Фудзимото-кун, а теперь положи руки на талию-с.

— М.

Я убрал руки с плеч и потянулся к талии. Но класть руки на талию другой девушки на глазах у Митсуки-сан — это какая-то пытка. Хотелось бы воздержаться.

— Ахя?! — подскочила Гю-тян.

— Ты чего?

— Н-немного щекотно-с. Но я постараюсь.

Какая она серьёзная.

— А теперь снова побежали.

— Хорошо-с.

Она начала командовать «раз, два». Мы побежали. Я старался подстраиваться под её команды. И правда так меньше трясёт и выходит устойчивее.

Вот только Гю-тян хихикать начала.

— Раз, два. Раз, два... Ахя-хя-хя-хя.

— Ты чего?!

— Фудзимото-кун, ахя-хя. Ты так, а-хя-хя-хя, зажал, мне, хя-хя-хя, щекотно. Ахя-хя-хя-хя.

Гю-тян сбежала.

— Фудзимото, пошляк, — холодно посмотрела на меня Мурамото. Сбежавшая Гю-тян продолжая смеяться, стала цепляться за неё.

— Что за обвинения?! Я не хотел её сильно хватать, вот и взял осторожно. Не говори как моя младшая сестра!

Ощутив что-то странное, я обернулся. Там стояла Митсуки-сан с глазами истинного убийцы...

Вечером Митсуки-сан была не в духе.

Поев мапо баклажаны на ужин, она усадила меня прямо.

— Тисато-кун, сенсей зла.

У неё прямо над головой было написано, что Митсуки-сан дуется. Мило, но всё же она точно злится.

— Да, — смиренно сказал я, а Митсуки-сан недовольно выпятила губы. Она скрестила руки и выставила подбородок, но из-за рук только грудь сильнее подчёркивала. Нельзя же так.

— Понимаешь, почему сенсей злится?

— Это из-за того, что я после занятий положил руки на талию Гю-тян.

— Верно, — она закивала. Грудь тоже согласно раскачивалась.

— Но у меня не было никаких скрытых мотивов.

— С-скрытые мотивы?! Как подло!

— Я сказал, что их не было. К тому же это вы показали, что именно так бегают во время забега многоножек!

— Э-это я подлая?..

Она была в шоке.

— Нет, нет, нет.

— Вначале обвиняла, а теперь меня обвиняют, прямо «Переворотный суд[✱]Ace Attorney, он же Gyakuten Saiban.».

— А, надо же. Мне четвёртая часть нравится.

— Тисато-кун, ты тоже играл, — лицо Митсуки-сан стало радостным. — В ней ведь сменился главный герой.

— Точно, точно. Там и английская версия была включена, потому родители когда покупали, предлагали учить по ней английский, да что-то не срослось.

Митсуки-сан застыла. Нельзя было увидеть её глаза за очками.

— А-английская версия?..

— А?

— ... Тисато-кун, расскажи сестрёнке, на какой приставке ты играл в «Переворотный суд 4»? Я играла на портативной консоли, которая открывается.

— К-конечно я тоже.

— А, но, — что-то заметив, она бессильно улыбнулась. — Но ты ведь сам говорил, что она у тебя 3D?

— А, это, да, верно.

У Митсуки-сан закружилась голова. Она встала и печально забормотала:

— Хи, хи-хи-хи. Ну да. Я-то играла ещё в средней школе. Не удивительно, что ты играл на следующем поколении консоли.

— Это, но содержание ведь одно.

— Когда я играла, английской версии не было...

— Вы так из-за английской версии расстроились?!

— У тебя ведь и графика лучше...

— Э-это!.. — возразить было нечего.

Как бы Митсуки-сан в обморок не грохнулась, если скажу, что наслаждался этой игрой в 3D.

— В одинаковых вещах разница поколений. Злой бы, Тисато-кун...

Она уставилась на меня, сжав губы, какая же она милая. Нет, не о том сейчас.

— Что вы! И все вам были благодарны сегодня. Вы свой планшет принесли и показали, как бегом многоножки заниматься, а ещё всех соком угостили.

После этих слов она почему-то поникла.

— Это... Ну...

— А? Что?

Она говорила слишком тихо, потому я ничего не услышал и переспросил, а Митсуки-сан вся покраснела и готова была расплакаться.

— Это...

— Это?

Я пытался понять, о чём она, а женщина посмотрела на меня. Сдерживая слёзы, она сказала:

— Это... Потому что я хотела, чтобы ты похвалил меня как хорошую учительницу!

— А?!

— Как стыдно про свои желания рассказывать. Стыдно. Слишком стыдно... — громко призналась она и прикрыла руками лицо.

— Митсуки-сан?

— Ва. Будь я присяжной, признала бы себя бестолковой учительницей.

— Хм. Не знаю, что бы присяжные решили, но я бы точно признал вас невиновной, — сказал я, и Митсуки-сан убрала руки от лица и бросила на меня косой взгляд.

— Тисато-кун, ты знал? — смотрела она куда-то вдаль.

— Что?

— Судебная система всего десять лет назад заработала[✱]Если я всё верно понял, то в 2009 году..

— ...

Потом она печально продолжила:

— Мне в школе не рассказывали про судебную систему.

Плохо. Снова у неё шок от разницы поколений.

— Н-но десять лет назад вы были в первом классе старшей школы, вам должны были рассказывать про современное общество.

— Тогда учитель просто в течение нескольких лет давал одни материалы. А о новой судебной системе материалов почти не было, дали одну распечатку и на этом всё...

— Это...

— Судейской системе уже десять лет, а я в среди присяжных ни разу не была.

— Н-не просто туда попасть... Н-но знаете, Митсуки-сан! — я серьёзно посмотрел на неё. — Я считаю, что вы хороший учитель. Если хотите, чтобы я вас похвалил, я вас как следует расхвалю.

В её глазах стали собираться слёзы.

— Обвиняемая оправдана?

— Вы никакая не обвиняемая. Без всяких оправданий вы хорошая учительница.

Её губы недовольно скривились, какое-то время она дулась, но вот вздохнула.

— Ува. Тисато-кун, какой же ты хороший. Я ни на что не гожусь, а ты такой добрый, я от счастья умереть готова.

— Только не умирайте.

Меня тут обвиняли, и тут всё замялось. Возвращаться к той теме было нельзя, и я налил чай.

Сегодня у нас чай с коричневым рисом. Душистый и успокаивающий. Самое то для нас сейчас.

— Вкусно. Спасибо, — Митсуки-сан с улыбкой попробовала чай.

— Чай с коричневым рисом успокаивает.

— Хи-хи-хи. Тисато-кун, ты прямо как старичок.

Женщина снова взбодрилась. Расслабилась и стала беззащитной. Её грудь оказалась на столе и привлекала внимание. Надо побоксировать...

— Тяжело старичку к спортивному фестивалю готовиться.

Сейчас бы старичку с экстренной ситуацией справиться. Надо как-то не дать заметить, что я на слизь Митсуки-сан смотрю.

— Хи-хи-хи. Если не брать в расчёт физическую силу и забег многоножек, ты справиться должен.

— Как бы всё не испортить в забеге на сто метров.

— Главное не поранься.

— Да, — я кивнул, а потом почесал голову. — А ещё я о гимнастике переживаю...

— Тут непросто. Раньше этим и третьегодки занимались, но можно пострадать, и это может сказаться на поступлении, потому участвуют только первогодки.

Хоть никто пока не пострадал, Митсуки-сан сказала об этом.

— Понятно. Но раньше это делали все, и кто в средней школе и те, кто поступал?

— Да. У нас почти все переходят из средней в старшую школу, из-за ограничения в способностях, не делают ничего сложнее пирамиды. Может поэтому с прошлого года этим и занимаются только ученики первого года?

— В старшей школе делают живую башню... — вздохнул я, а на лице Митсуки-сан появилось беспокойство:

— А это опасно? — с тревогой она приблизилась, а слизь начала беспокойно раскачиваться. Лучше бы о моём психическом благополучии подумала...

— Мы не будет сделать ничего сложного, и я на втором уровне будут, так что главное с весом справиться, если всё нормально пройдёт.

— А может не нормально пройти?

Я снова отпил чай и продолжил:

— Если честно... Баланс довольно непросто сохранить.

На руках бы разок встать. Митсуки-сан спросила про фигуру, и я рассказал про кактус. Делают двое. Один приседает, другой садится на плечо и встаёт на нём. Тут главное перетерпеть колени того, кто сверху. Верхний слегка наклоняется и разводит руки, стараясь балансировать. Я кстати снизу.

Митсуки-сан по названию ничего не поняла, потому пришлось слегка объяснить. Но для учителя планетологии это было сложно. Я стал искать в телефоне и показал ей видео, женщина впервые улыбнулась.

— Знаю, знаю. Я тоже так в школе делала. Так это «кактус». А я думала «Парусная лодка».

— Я внизу. В средней школе у меня получилось, но в этот раз мне достался не Матсусиро, а кто-то более костный, потому с балансом будет сложнее.

— Понятно, — Митсуки-сан смотрела в телефон и тут взглянула на меня. — Потренируемся?

— Что?

Таких слов я не ожидал, потому переспросил. Женщина поднялась. Её грудь тут же стала раскачиваться.

— Нас как раз двое, сделаем это.

Её «сделаем это» слегка обескуражило меня.

— Вы про гимнастику?

— Да. Хочу заняться этим с тобой.

— Гимнастикой?!

Митсуки-сан и правда одного роста с моим нынешним партнёром. Но как бы парень и девушка...

Она подтянула штаны пижамы, чтобы было удобнее двигаться. Полна решимости.

— Я серьёзно, я ведь не твоя одноклассница и не могу участвовать в спортивном фестивале, отчего немного грустно.

— Митсуки-сан...

— Так что займёмся этим вечером. Будем делать это всю ночь напролёт.

Как-то пошло вышло...

— Если мы сделаем это, то завтра утром не встанем!

— Д-да ну, как грязно заниматься таким до состояния, что даже бёдра отнимутся!

— Митсуки-сан, вы понимаете, как это звучит?!

Мы замолчали. Митсуки-сан покраснела. Раз она смутилась...

Женщина повернулась ко мне спиной. Повернула шею и выглядела слегка смущённой.

— Б-быстрее...

Она прижалась руками к стене, раздвинула ноги и выставила попку. Прекрасная и округлая попка. Не такая большая как грудь, но тоже привлекательная. Из-за того, что она подтянула штаны, были видны линии трусиков. Здорово, что она вот так повернулась. У меня между ног сейчас кактус появится...

А, погоди-ка. Что-то она слишком сексуальная.

— Это, Митсуки-сан...

— Ты ведь знаешь, что делать?

Это она точно про гимнастику?!

Я сглотнул слюну. Думал, уже привык к запаху её пижамы, а она так нос щекочет.

— М-Митсуки-сан...

Если вытяну руку, смогу коснуться тела Митсуки-сан.

Я осторожно вытянул руку.

И отвесил пощёчину по правой щеке.

Прозвучал шлепок, и Митсуки-сан обернулась.

— Тисато-кун?!

— В-всё в порядке.

Больно... Успел я руку закалить, пока боксировал. Но будет куда больнее, если моё сердце проиграет моему же кактусу.

— Н-ну же, Тисато-кун. Давай...

— Да...

Сосредоточившись, я вытянул руки. Коснулся талии женщины.

— Хи?!

Она вздрогнула. Какая талия тонкая. Вот что значит девушка.

Я опустил руки ниже, коснувшись бёдер.

— Ух, — прозвучал вздох.

— Начинаю? — решил убедиться я. С расставленными ногами и выставленной попкой она несколько раз кивнула. Я собрался и сунул голову ей между ног. А потом поднял её и встал.

— Хиа-а-а-а?! — заголосила она.

— До потолка не достаёте, Митсуки-сан?

— Как страшно, — она была готова расплакаться. — Сидеть у кого-то на плечах страшно!

Ну да. У меня рост сто семьдесят сантиметров, а Митсуки-сан около ста шестидесяти. Она была у меня на плечах. Довольно высоко.

Митсуки-сан начал дёргаться.

— М-Митсуки-сан, если будете так дёргаться!..

— Но... Я больше не могу.

Она схватилась за мою голову.

Плечами и головой я ощущал её тепло. И сладкий запах не только от волос. Я впервые так близко ощущаю запах её тела.

— Митсуки-сан, это опасно, — стараясь сохранить равновесие, я поднял голову.

— А-а-а! — а она закричала.

— М-Митсуки-сан?!

Такой пошлый голос, у меня чуть сердце не остановилось.

— Нет. Тисато-кун, не двигай головой.

— А? — выдал я и снова стал поднимать голову.

— Не-е-е-ет! — крикнула Митсуки-сан и бёдрами сжала мою голову.

— Что случилось?

Дыхание женщины тоже стало прерывистым.

— Твоя голова трётся об меня...

Она вцепилась в мою голову. А мой затылок упирался ей в промежность. Сидеть у кого-то на плечах правда так пошло?

Моя голова была готова взорваться.

— Митсуки-сан, я сейчас вас спущу, потерпите немного.

— Быстрее...

Я спустил её. Женщина тут же села на пол и тяжело дышала. Её щёки алели.

Придя в себя, она смущённо сказала: «Я пошла к себе. Спокойной ночи». После чего сбежала в свою квартиру. А я перемыл всю посуду, какую нашёл, боксировал и повторял английские слова. Но кактус между ног не успокаивался...

Больше никаких сидений на плечах... Это наше новое правило.

На следующий день мы не касались темы сидения на плечах, поздоровались, улыбнулись друг другу и позавтракали.

— Я не переживаю, Тисато-кун.

— Я не переживаю, Митсуки-сан.

Мы сказали это друг другу и улыбнулись, и повисла неловкая тишина. Как бы слегка шокирует, если из-за такого не переживаешь. Будто как представителя противоположного пола не воспринимают.

По пути в школу я вспоминал, как касался бёдер Митсуки-сан, её тепло и запах. Представлял, как она касалась моего затылка.

У, точно вспомню во время гимнастики. Если у меня ещё и кактус будет во время того, как я с другим парнем кактус делать буду...

На классном часу Митсуки-сан старалась не смотреть на меня сильнее, чем обычно. Всё как обычно, но после вчерашнего слегка обидно. Обидно, но ещё это значит, что она переживает из-за случившегося и воспринимает меня как мужчину. И это осознавать приятно.

На классном часу Хосино выдал всем анкеты.

— Это, заполните анкеты по поводу нарядов для поддержки.

Группа поддержки выступала после обеда. Со всех годов обучения выбиралось по пять парней и девушек, они и будут поддерживать. Кстати, Хосино и Мурамото тоже состояли в команде поддержки. А ещё, насколько я знаю, Гю-тян.

Танцы и одежда там были свободными. Но участники должны были разогревать толпу.

Я не был членом команды, потому меня их наряды не волновали, но всё же важно, в каком виде тебя поддерживают. Потому мы и заполняли анкеты. Когда-то парни в фундоси поддерживали, но не хотелось бы мне лицезреть Хосино в таком виде. Мне и с другими надо будет вместе участвовать, так что надо как следует обдумать.

Хосино мелким почерком вывел на доске.

Парни: Матроска (с кошачьими ушками)

Рядом Мурамото написала «девочки».

— А? Хосино, для парней только матроски? — спросил парень из класса.

— Ну да, — громко ответил он. — Девчонки с третьего года сказали: «Парни обязаны надеть матроски».

Все сразу засмеялись. Вот же спортивный фестиваль. Даже тут приходится старших слушаться. Все парни худые, им матроски самое оно. Жутковато, но и взглянуть хочется.

С девушками всё сложнее.

Красивым почерком Мурамото выводила.

Девушки: мужская форма (с кошачьими ушками), костюм зайки, наряд служанки (версия Акибы), наряд служанки (японская версия), наряд служанки (классика), наряд служанки (викторианский), готическая лолита, шортики

В команде поддержки одни дураки собрались? Или просто идиоты? И всё служанки. Писавшая Мурамото отряхнула руки.

— Хосино, времени на классом часу на всё не хватит, давайте решать скорее, — бессердечно сказала она.

Ну да. Она точно переживала из-за того, во что её собираются нарядить.

— Да. И я если что за классический наряд служанки.

— Твои предпочтения я знать не хочу! — сразу же высказалась Мурамото. Она прямо в гневе.

— Жестоко, — а Хосино это шокировало.

— Из-за тебя вчера встреча до восьми вечера затянулась!

Где-то в районе восьми вечера Митсуки-сан у меня на плечах и кричала...

Наверняка она тоже это вспомнила, опустила голову и покраснела. В режиме невзрачной учительницы, а такая милая!..

Хосино ей возразил:

— Не только я! Масуда-семпай со второго года и Тагами-семпай с третьего тоже за наряд служанки.

Мурамото переглянулась с девочками и склонила голову:

— Ты совсем дурак?

— Это кто тут дурак?! Форма служанки — это любовь!

Хватит, Хосино. Не делай хуже.

— Хосино никогда девушку теперь не найти, — пробормотал Матсусиро. Соглашусь. Сам признался в любви к служанкам.

— Времени у нас нет. Решайте быстрее. Или сделаем это после занятий? — холодно спросила Митсуки-сан.

— Да, да-да! — Гю-тян подняла руку.

— Что, Гю?

— Я не участвовала во вчерашнем совещании, но мне тоже придётся это носить-с?

— Ты же в группе поддержки, так что конечно.

У неё кровь от лица отхлынула.

— С-стыдно...

Так стыдно, что она даже «с» в конце не добавила.

Её по плечу похлопала Мурамото.

— Гю-тян.

— Мурамото-сан...

— Тут кроме костюма зайки — всё остальное парни предлагали.

— Серьёзно-с?!

Девушка закивала.

— И ведь придумал семпай с третьего года в отместку: «А давайте вас в шортики или костюмы готических лолит нарядим».

— А он не перегнул?

— Была бы ты там, всё бы поняла. Ах, вспоминаю, и так бесит! — коротко стриженная девушка начала беситься. — Всё заливали про разницу в нарядах служанок, историческую подоплёку готических лолит и очарование шортиков, — Мурамото гневно уставилась на Хосино.

— Чего так зло на меня смотришь?

— Если не понимаешь, значит точно виновен.

Девушки в классе закивали. И парни их гнев понимали.

В итоге большинством голосов был выбран наряд заек. Ожидаемый итог. Я тоже за наряд заек проголосовал. И так было решено, что именно в нём будут все три класса Е.

Когда классный час закончился, Гю-тян что-то вспомнила и подскочила.

— Митсуки-сенсей, Митсуки-сенсей.

Она подбежала и остановила собиравшуюся покинуть кабинет женщину.

— Что такое, Усику-сан? — в режиме учителя спросила Митсуки-сан.

— А вы не хотите тоже надеть костюм зайки-с?

Женщина посмотрела на Гю-тян и таким же тоном ответила:

— И зачем?

Вот так она и ответила. Улыбка Гю-тян застыла, она лишь выдавала невнятные «а, уа». Митсуки-сан оставила хлопавшую губами золотую рыбку и покинула класс.

И всё же Митсуки-сан в костюме зайки... Готов представит. Великолепное зрелище. С характером женщины было ясно, что она откажется, но Гю-тян смелая, раз предложила. Угощу её потом «Черио».

И Хосино, отстаивающий форму служанок, в каком-то смысле храбрец.

Обеденный перерыв закончился, и парень был готов плакать кровавыми слезами: «Выбрали костюм заек. Чёрт. И чего никто не понимает, как хорош наряд служанки?» С нарядом все всё понимают. Люди твои привычки понять не могут...

После занятий я заболтался к Матсусиро и задержался. Митсуки-сан прислала сообщение через Line «я сегодня вернусь пораньше», но это было час назад. Скорее всего она уже дома.

— Я дома.

В магазин я не заходил, потому сразу же направился домой, открыл дверь и услышал какой-то подозрительный шум. Вор?!

Шум доносился не из моей квартиры, а из соседней. То есть...

— Кья! — закричала Митсуки-сан, и я начал переживать.

— Митсуки-сан?! Что-то случилось?! Вы в порядке?!

Опять шум. Всё явно не так просто. Я вышел из квартиры и направился к её, но кто-то держал дверь. Это Митсуки-сан? Или кто-то посторонний?..

— Прошу, Тисато-кун. Не открывай... Кья!

Снова что-то упало.

— Митсуки-сан?!

Я надавил, и дверь открылась.

— Кья...

Что-то упало, Митсуки оказалась на полу в прихожей.

— Вы в порядке... М?!

— Ой-ой-ой, — потирая ушибленный зад, она пришла в себя. — Хи...

— М-Митсуки-сан, что это за наряд?..

Мой взгляд оказался прикован к ней.

В очках с распущенными волосами она была в купальнике без лямок, её шея и ключицы были полностью открыты. Я прекрасно мог рассмотреть линии её большой и белой груди. Богиня. А ложбинка прямо как Марианская впадина. Одежда подрожала формам её груди и животика, красота, прямо как в купальнице.

На шее что-то вроде воротника и галстук-бабочка, на кистях манжеты.

На ножках колготки в сеточку. Женственная мягкость и длина манили. Прямо опасно. Ножки могут быть такими развратными?..

И вдобавок заячьи ушки на голове.

Митсуки-сан была в наряде девушки-зайки.

Что это, что это?!

Явление богини! Пришествие ангела?!

Что мне делать? Поклоняться?!

— Н-не смотри! — крикнула она. Женщина стала вертеться и прикрывать грудь руками. И от этого она была готова выпрыгнуть из наряда зайки.

— П-Почему вы в этом наряде?!

Он просто супер!

— Тисато-кун, не фотографируй.

— А, когда это я?..

Сам не заметил, как без остановки стал снимать.

Зайки — страшная сила!..

— У. Чем я только ни ударилась.

Митсуки-сан встала. И теперь я смог полностью её рассмотреть. И это впечатляет. Реальная девушка-зайка. Не могу оторвать взгляда от большой груди, которая вроде символ материнства. Как-то смог отвести взгляд, а он на промежность упал. Вот это вырез. На золотой неделе она думала взять купальник с открытыми бёдрами, хорошо, что остановил. Нет, или жалко...

Я снова поднял взгляд, и передо мной было лицо Митсуки-сан. Красотка в очках Митсуки-сан. Не милая, смущённая, покрасневшая и готовая расплакаться. А такая красивая, что даже страшно.

И что тут? Куда ни смотри, это на преступление тянет...

Заметив мой взгляд, она подскочила ко мне со словами «Не смотри!»

А через вырез много её выпуклостей видно. Куда ни сунься, меня её мягкой плотью накроет. И тогда прощай моё здравомыслие.

Поняв это, я решил, что лучше бы её не касаться.

— Уо!

Тело Митсуки-сан меня накрыло. Я стукнулся головой об дверь. Довольно больно.

Да только упрекнуть себя за провал не получалось. И всё потому что лицо готовой расплакаться красотки в очках было невероятно близко.

— Всё не так, Тисато-кун, прошу, выслушай.

— Д-да...

Когда она говорила, мой нос щекотал приятный аромат. У женщин даже дыхание приятное.

— Просто к школе Усику-сан предложила мне примерить наряд зайки, а я подумала, что уже поздновато мне для такого. Но ты тоже за этот наряд проголосовал...

— Я за него, потому что других вариантов не было, иначе Мурамото-сан меня возненавидела бы.

— Т-то есть тебе не нравятся девушки-зайки?

— Нет, ну, как бы сказать...

Если честно, то прямо сейчас я их полюбил.

Но из-за моего невнятного ответа брови Митсуки-сан печально выгнулись домиком.

— Вчера с тренировкой не получилось, вот я и подумала чем-нибудь тебя порадовать. Вернулась пораньше и думала встретить тебя в этом наряде, но не могу я перед кем-то в таком виде показаться...

— Что вы...

Хотелось сказать, что это совершенно не так, но слишком стыдно.

Пусть хоть все девчонки так нарядятся, но я хотел увидеть лишь Митсуки-сан.

— Я уже думала раздеваться, когда ты пришёл, я разволновалась, стукнулась и упала. Шишку себе набила...

Если присмотреться, лоб у неё и правда слегка покраснел.

— В квартире так шумно было. Я перепугался, вдруг это вор.

Я поднял голову и увидел упавший стул, разбросанную одежду и валявшиеся повсюду книги.

— Ты такой добрый, Тисато-кун. Мне нравится твоя доброта. А я всё куда-то несусь. Купила в «Дон Кихол[✱]Полагаю, что это отсылка к «Дон Кихот».» костюм зайки, ещё и чек порвала... Ува.

Митсуки-сан замотала головой и заплакала. А на меня давила её большая, мягкая и тёплая слизь.

— М-Митсуки-сан...

— Что? — через очки она посмотрела на меня.

— Это, ну...

Я подвигал бёдрами. Мой кактус был прижат к Митсуки-сан, и было немного больно.

Он был прямо под ней.

— А...

Похоже она заметила. И теперь была готова заплакать по другой причине, а ещё покраснела.

— ...

Плохо. Вот такое уж мужское тело.

— А, Тисато-кун, прости. Я... Тяжёлая. Ха-ха, — Митсуки-сан тут же слезла с меня. И я сбежал, старясь не показывать промежность.

— Л-ладно, Митсуки-сан. Пойдёмте готовить ужин.

Притворяясь, что больно, я сгорбился.

— Ага. А что на ужин?

— Сегодня карри с курицей и салат.

— Хорошо, — всё ещё смущённо она улыбнулась. Такая милая. И пока улыбалась, колых. Грудь раскачивалась. Я снова не знаю, куда деть глаза...

— Ладно, я пойду готовить.

Тут Митсуки-сан меня остановила и повернулась спиной. У неё на попке был милый хвостик, она выставила его и стала слегка покачивать бёдрами. А потом сексуально проговорила.

— Попробуем ещё раз кактус?

Чтобы сдержаться, я ударился головой об стену.