— Сегодня поём!

В караоке в очках и режиме невзрачной учительницы (выходная версия) Митсуки-сан пела известную песню из аниме. Главная тема из аниме для четырнадцатилетних подростков. Это прямо классика среди классики в караоке.

Рядом со мной учитель рисования Хориути-сенсей стучала в буден, а Гю-тян раскачивалась в ритм, напевала и искала, что спеть дальше. Гю-тян, тебе камера не мешает?

Митсуки-сан, Хориути-сенсей, Гю-тян и я после спортивного фестиваля отправились в караоке. Ребята в тот вечер разбрелись своими группами, и Митсуки-сан с завистью смотрела на них.

А значит и нам надо было отпраздновать.

— Митсуки, ты молодец.

— Так здорово, Митсуки-сенсей-с.

Между песнями Хориути-сенсей и Гю-тян хвалили её. Митсуки-сан отлично поёт. В отличие от того, какая обычно, поёт она от души.

Если спросите, почему мы позвали Хориути-сенсей и Гю-тян, то просто переживали, если кто-то увидит нас двоих. К тому же сегодня ученики как раз все пошли в караоке, и Митсуки-сан тоже изъявила желание.

В небольшой комнате с приглушённым светом она бы пела балладу, и мне бы пришлось биться головой об стену, чтобы сохранить здравомыслие. Вот поэтому я и предложил, а Митсуки-сан позвала свою подругу Хориути-сенсей.

Как-то неправильно идти с двумя старшими сестрёнками, потому мы позвали и Гю-тян. Она и так достаточно всего знала.

И всё же мы на всякий случай ушли аж до Акихабары.

Митсуки-сан закончила петь и положила микрофон на стол.

— Как напряжена.

Улыбавшаяся женщина промочила горло холодным чаем улун. Сегодня она была в рубашке и длинной юбке.

Хориути-сенсей была в кружевной рубашке и джинсах. На Гю-тян была футболка и джинсы до колен.

На столе стоял картофель фри, жаренная курица, а ещё безалкогольные напитки. Их пили мы. Хориути-сенсей взрослая, потому у неё было пиво. Митсуки-сан пить не умеет, потому ей запретили.

Заиграла следующая песня из аниме, и Хориути-сенсей сказала «теперь я» и взяла микрофон.

Митсуки-сан взяла бубен и стала ей поддерживать.

— Мами, давай.

Дзынь-дзынь-дзынь.

Она выбрала песню из известного аниме про бейсбол, где умер один из близнецов. Кстати, она уже во второй раз поёт. И довольно неплохо.

— Фудзимото-кун, Фудзимото-кун-с.

Во время перерыва ко мне обратилась Гю-тян.

— Что?

— А почему мы поём только песни из аниме-с?

Как верно подметила девушка, мы поём только песни из аниме. Следующим буду петь я песню из сериала про один боевой космический корабль.

— Почему?.. Потому что всем аниме нравится.

— Ну, да-с...

Я и Митсуки-сан придумали, а Хориути-сенсей поддержала.

— Тут есть весомая причина... — сказала Митсуки-сан, поедая картофель фри.

— Весомая причина?.. — Гю-тян сглотнула слюну.

— Всё потому... Что с аниме-песнями можно не переживать из-за разницы поколений.

Я согласно кивнул. Хориути-сенсей тоже закивала и начала петь.

Между мной и Митсуки-сан разница в десять лет. Я об этом не переживаю, и она милее любой старшеклассницы, вот только иногда её разница в возрасте шокирует. У нас разница в манере общения и песни мы совсем разные выбираем.

И вот мы стали думать. Как бы нам не испортить всё в караоке и провести время весело.

И ответом были песни из аниме.

Митсуки-сан пела песню из относительно современного аниме, его транслировали вроде в октября девяносто пятого. Она тогда совсем маленькой была, а я вообще не родился. Но песню мы знали и спеть могли. Здорово ведь.

Тут нам идеально подходят песни из аниме.

Началась героическая мелодия про некий боевой космический корабли.

— А, это моё, — я взял микрофон.

— Песня Тисато-куна. Постарайся.

Митсуки-сан стала трясти бубном. Здорово, что ей весело.

Пока я пел, женщина тоже начала напевать и даже подумывала взять второй микрофон. Митсуки-сан стеснялась, и Хориути-сенсей подсунула его ей.

— Вот, Митсуки. Возьми эту большую и толстую штуковину. Сделай это с Тисато-куном.

— Нет, Мами, я не могу. Мне стыдно.

— ... Мы ведь просто в караоке, чего так пошло-то-с? — непривычно (?) вмешалась Гю-тян. Хотелось бы, чтобы обошлись без особого напора на меня.

В итоге Митсуки-сан стала петь со мной.

А? Так у нас вроде как дует?

Если подумать, как неловко-то.

И Митсуки-сан с улыбкой поёт. Похоже даже не поняла, что мы теперь в дуэте поём. Её алые щёки такие милые.

Она раскачивалась в такт музыке и её большая грудь тряслась. У, моё сознание вместе с космическим кораблём в открытый космос улетает.

— Фух...

Когда песня закончилась, мы вздохнули, и Хориути-сенсей сказала:

— Режим мудреца?

— О чём ты?

Дальше была песня из мобильного доспеха Фандама. Сериалов по нему много, и там есть песня с мужским вокалом во время решающего сражения главного героя с его врагом.

— Фудзимото-кун, ещё раз поёшь? — Хориути-сенсей протянула мне микрофон.

— Нет, это не я заказывал.

И тут малышка передо мной перехватила микрофон.

— ... Это я-с.

Гю-тян расставила ноги на ширине плеч.

— Усику-сан, тебе нравится Фандам? — спросила Митсуки-сан, девушка обернулась.

— ... Это длинная история.

Такой серьёзный взгляд. Прямо жуть. Незнакомая Усику Харуко-сан.

— Ты благородная барышня или кто?

В большом особняке на кровати с навесом барышня в неглиже смотрит Фандам... Довольно непросто такое представить.

— Где-то в законах прописано, что девушка из богатой семьи не может смотреть Фандам?

— Нет, ничего такого, но...

— «Но»?! — Гю-тян уставилась на меня.

— Нет, ничего.

Я вежливо ответил, а девушка начала петь.

Когда начался первый куплет, все были «?».

Когда закончился, все стали «?!».

В перерыве все пытались переварить происходящее.

Начался второй, и с нами случилось «!».

Когда всё закончилось, в кабинке установилась тишина.

— ...

Гю-тян пела так, будто пыталась колонию разрушить.

Когда закончилась песня, тут даже холоднее стало.

— Понимаю я-с...

Через микрофон эхом прошёл печальный голос девочки с двумя хвостиками.

— Г-Гю-тян, ты молодец!

Хлоп-хлоп.

— Ага, каждый по-своему хорош.

Митсуки-сан...

— Не переживай. Я не оглохла.

Хориути-сенсей, жестоко.

Прямо добили Гю-тян.

— Прямо бы сказали, что у меня слуха нет-с!

Она крикнула в микрофон. У всех порезало уши.

Кстати, когда ходили в караоке, Гю-тян с камерой всё носилась. Все веселились и пели вместе, а вот её поющей я не слышал.

Значит, у тебя слуха нет, Гю-тян. Неправильно это, и всё же довольно забавно.

— Д-да ладно. Таких людей хватает.

Я попытался её поддержать, но мои слова не достигли сердца девушки.

— Я люблю караоке-с. И люблю веселиться со всеми-с. Но петь не умею-с...

— Гю-тян...

— Песни, которые знаю, я могу петь с кем-то-с. Без микрофона как-то получается выкрутиться-с. Но из аниме я только Фандам знаю-с. Нет, Фандам — для меня всё-с.

— ... Хватит, мы поняли.

— Просто ты не понимаешь очарование Фандама, Фудзимото-кун. Знаешь, как я с ним познакомилась?

— Ты же говорила, что это длинная история?!

Гю-тян села на диван.

— В общем у меня предложение.

— К-какое?

— Оставляем песни из аниме и я снимаю запрет на песни из девяностых-с.

«А?!»

Мы переглянулись.

— П-почему?.. — голос Митсуки-сан дрожал.

— Мы из Хэйсея в Рэйву перешли-с.

— Ага, — я остановил Митсуки-сан и слушал.

— А теперь вспомните весь период Хэйсей. Сколько там было музыкальных программ?

— Е-если подумать, то и правда много...

Я начал понимать, о чём говорит Гю-тян.

— И Фудзимото-кун, и я знаем попсу из девяностых.

— Точно.

Мы снова переглянулись.

— Мами, можешь спеть? — спросила Митсуки-сан.

— В принципе. А ты, Фудзимото-кун?

— Вроде. Да и песни из аниме никто не запрещал.

— Верно-с. Благодаря прожитой эре Хэйсей мы можем петь одни и те же песни. Что знаем, поём вместе-с. Спасибо, Хэйсей, приветствую, Рэйва-с.

— Ясно, — я кивнул. — Значит поём песни из аниме и попсу девяностых.

— Вот и хорошо, что понял. Иначе бы...

— Иначе?

На лице Гю-тян появилась улыбка в форме полумесяца.

— Я продолжу петь песни из Фандама, а вы будете вынуждены их слушать-с.

Простите меня, Гю-тян (и Фандам тоже), но у меня по спине пробежал холодок.

Я услышал сухой стук льда в коле.

Вот так мы и веселились в караоке. Благодаря системе автоматического продления мы вчетвером в итоге просидели здесь четыре часа, каждый пел где-то по часу.

— Всё. Не могу больше петь, — сказала Митсуки-сан.

— Ещё не всё. Этой ночью я не дам тебе заснуть, — вмешалась Хориути-сенсей.

Она уже пять кружек пива выпила. На столе возле картошки фри появилась пицца.

— Хориути-сенсей, нравится вам слова с пошлым подтекстом включать-с, — Гю-тян взялась за камеру. Хотя девушка и сама довольно пошлые материалы пыталась собрать во время фестиваля, так что молчала бы. Голос у неё тоже сел.

— Не смейте недооценивать техники замужней женщины. Моему мужу очень нравится, как я языком работаю.

— Озабоченная-с! Нельзя такое при детях говорить-с!

— Я лишь сказала, что моему мужу нравится, как я языком работаю. Я мороженное умело ем, а ты о чём подумала, Усику-сан?

— А, у, а...

— Гю-тян, не относить серьёзно к домогательствам пьяного человека, — сказал я, и Хориути-сенсей рассмеялась:

— А-ха-ха-ха. Какой ты забавный.

— Да, да. Только не напивайтесь слишком.

— Не переживай. Я всё ещё молода.

Она показала большой палец. Митсуки-сан её ровесница, потому ничего не стала ей говорить.

— Ваш муж волноваться не будет?

Всё же Хориути-сенсей — мать двоих детей. Про неё даже говорят «хобби — роды, особые навыки — безопасные роды».

Похоже сегодня за детьми присматривает муж. Ему уже тридцать пять. У них разница в десять лет, Почти как у меня и Митсуки-сан, только наоборот.

— До возвращения ещё протрезвею. Дома теперь пить нельзя.

— Почему?

— У мужа проблемы с печенью. Не так серьёзно, чтобы стоило начать переживать, но какое-то время ему нельзя пить... Вы ничего не забыли?

Хориути-сенсей пожала плечами, и мы стали собираться.

— А, Мами, это твой телефон, — забирая чек, сказала Митсуки-сан.

— А, и правда. Вот даю. Сама чуть не оставила.

Женщина смотрела, как подруга забирает телефон:

— ... Всё же понимаю я чувства твоего мужа.

— Да? Неужели на медосмотре была?

У меня сердце ёкнуло. Если что-то не так со здоровьем Митсуки-сан.

— Да нет... Просто я же старше.

— ...

— Муж Мами на десять лет старше. В перспективе на пару лет не страшно, но он наверняка переживает, что в будущем раньше старичком станет. Вот и заботится о здоровье, потому что хочет быть с тобой.

Так сказала Митсуки-сан. Мне показалось, будто это были её собственные чувства.

Десять лет разницы... Столько же между нами.

Всего десять. Целых десять.

Вот так Митсуки-сан смотрела на эту разницу.

Для меня она была красивой, милой и сияющей...

Наши отношения начались с того, что она мне призналась, я раньше ни с кем не встречался, и она у меня первая.

Я ещё ребёнок, потому тороплюсь, чтобы нагнать её.

Но... Она всё равно далеко.

Разницу в возрасте никак не сократить.

Я буду расти... А она стариться.

К женщинам годы более беспощадны и отбирают всё быстрее.

И всё же.

Возможно я так думаю лишь потому что мужчина.

Может для меня она всегда будет красивой, милой и ослепительной.

Потому что я сам так для себя решу.

Потом и на её прекрасном лице появятся морщины. Волосы начнут седеть. Она сгорбится.

Но я люблю Митсуки-сан не из-за внешности.

А за её сияющую душу.

Хочу поскорее вырасти. Поскорее бы. Когда стану взрослым, тогда смогу донести до неё свои чувства.

Услышав слова Митсуки-сан, Хориути-сенсей вздохнула.

— Ладно. Приготовлю мужу сегодня его любимую свинину... И безалкогольное пиво куплю.

— Вот и хорошо, — Митсуки-сан улыбнулась. Она была невероятно ослепительной. Когда вышли из комнаты, Гю-тян достала кошелёк.

— Сколько с одного-с?

— Не надо, Усику-сан, — остановила её Хориути-сенсей.

— А, но...

— Скинемся я и Митсуки. Да, Митсуки?

— Ага.

Я тут же смутился.

— Митсуки-сан, я заплачу.

— Нет. Не надо, Тисато-кун. Это я захотела, и ты во время фестиваля своим обедом меня кормил.

— О, так это обед не от любящей жёнушки, а от муженька. Знала бы, поиздевалась хоть, — расстроилась Хориути-сенсей. Ведь нормально говорили, надо было всё портить.

— Прекратите. И вы, Митсуки-сан, не говорите то, что можно не так истолковать. Мы ведь обед вместе готовили.

— Ага, ага. Полный любви. Потому позволь угостить.

— Но... — начал я говорить, и тут стала шептать Хориути-сенсей.

— Фудзимото-кун, если не дашь угостить тебя, то и Усику-сан угостить не получится.

А, точно. И правда ведь так.

Пусть и обидно слегка, но Хориути-сенсей уже взрослая.

— Хорошо. Тогда... Хориути-сенсей, Митсуки-сан, спасибо большое.

— Ага, ага. Вот так бы сразу, — довольно сообщила женщина.

— Фудзимото-кун?! — удивилась Гю-тян.

— Эй. Усику-сан, ты тоже не скромничай.

— Ладно... Спасибо за сегодня-с, — девушка поклонилась, и Митсуки-сан ей улыбнулась.

— Да. Пожалуйста.

— Когда-нибудь я обязательно отплачу-с, — дала обещание Гю-тян, а Митсуки-сан отказалась:

— Вот как. Если так хочешь оплатить, набери на моём тесте высший бал.

Девушка застыла.

— Буду заниматься-с.

— Промежуточные тесты сразу после спортивного фестиваля.

Мне тоже стало неспокойно.

— Учитесь, молодёжь. А за караоке сегодня мы заплатим.

— Погоди, Мами, — остановила женщину Митсуки-сан.

— Что такое, Митсуки?

— За выпитое пиво сама плати. А вот остальное поделим.

Хориути-сенсей чуть ли не плакала. Какая Митсуки-сан серьёзная.

Когда мы покинули караоке, Хориути-сенсей схватила Гю-тян.

— Уофу.

Головёшка девушки оказалась в захвате.

— Гю-тян?!

— Хе-хе-хе. Барышня, пошли поедим с дядюшкой чего-нибудь вкусного. Дядюшка угощает, — женщина её похитила.

— Меня кто-то странный схватил-с! — дёргалась Гю-тян. Милая, точно маленький зверёк, оставлю её.

— Постой, Мами, — Митсуки-сан решила её остановить. Добрая она.

— А ты развлекайся с Фудзимото-куном. Хе-хе-хе.

Рассмеялась она пошло, но точно решила подсобить нам.

— А, в таком случае я с Хориути-сенсей исчезаю-с.

— Хе-хе-хе. Малышка, пошли, дядюшка тебя вкусненьким накормит.

— Всё же вы озабоченная-с!

— Мы же в Акихабаре, тут должны быть модельки Фандамов...

— Я с вами куда угодно-с!

Легко же её провести.

Хориути-сан обхватила Гю-тян, отвернулась и собралась уходить, как вдруг остановилась.

— А, точно. Фудзимото-кун.

— Да, да.

— По поводу здоровья моего мужа.

— Да.

— В общем я тоже переживала, и прошла медосмотр. Оказывается, что раннюю стадию рака молочных желез мужья ещё до медосмотра замечают.

— А.

Сказав это, Митсуки-сан посмотрела на огромную грудь Митсуки-сан.

— Проверь уж здоровье Митсуки.

— Вы что такое говорите?!

— Говорю, что можешь потискать.

Митсуки-сан вздрогнула и прикрыла грудь. Только подпёрла её...

— М-Мами, ты что такое говоришь?! Ты точно напилась.

— Верно. Вы ведь учитель.

— Для этого ещё рано.

— Идите уже есть с Гю-тян.

И вот сенсей-извращенка в обнимку с девушкой растворилась в Акихабаре.

Проводив их, мы вздохнули.

— Что-то я вообще без сил.

— Да.

Мы посмеялись и пошли.

— Что с ужином будем делать?

— Можно поесть, а потом назад, но ещё рановато, да и хочется скорее в тишине посидеть.

Я тоже был из тех, кто предпочитает сидеть дома.

— Мы ведь в Акихабаре, может ты как и Усику-сан хочешь куда-нибудь сходить?

— Даже не знаю. Может вы куда-то хотите?

— Не особо.

— Тогда пошлите домой.

И тут Митсуки-сан почему-то покраснела.

— Поспешим домой... Чтобы молочные железы проверить?

— Нет!

Я даже подумал, что она тоже пила, но ведь нет. Просто издевается.

Я зашёл в магазин по пути. Купил свинину. После слов Хориути-сенсей тоже поесть захотелось. Ещё светло и неизвестно, кого встретить можно, потому Митсуки-сан пошла первой.

— Я дома.

Когда вернулся, я услышал шум в душе.

Мы уже месяц как жили вместе, но я никак не привыкну к некоторым вещам. Например, к походу в душ.

Пар и запах мыла Митсуки-сан растекались по квартире. Я слышал, как она что-то напевает. Песню из аниме, которую пела в караоке. Похоже ей весело.

Я убрал продукты и пошёл в свою комнату. Солнечный свет заливал всё. Не получится не представлять голое тело Митсуки-сан. Я же мужчина.

Я принял позу как в файтинге и встал перед верёвочкой выключения света. Начнём боксировать. Бокс — суть отпугивания низменных желаний.

Вот наконец воду выключили. Я услышал, как открывалась и закрылась дверь.

— Тисато-кун? Ты вернулся?

Прозвучал голос Митсуки-сан. Я был весь вспотевший и уставший, так что сейчас меня вся распалённая после ванной Митсуки-сан не должна волновать, вроде как.

— Да. Я у себя.

За дверью бегала Митсуки-сан. Лучше сейчас дверь не открывать. Могу наткнуться на неё в одном белье.

Будет настоящий ужас.

Распаренная женщина в разы привлекательнее.

Даже её белая кожа розовый оттенок обретает. Без косметики она становится совершенно естественной.

... Плохо, надо опять боксировать. Но времени уже не осталось. В мою комнату постучали.

— Тисато-кун, я войду?

— Да.

В моей квартире не только мои вещи. Вот такая теперь моя квартира.

Теперь Митсуки-сан может там переодеться. У меня тут запах духов как в цветочном магазине. После ванной она использует духи и следит за кожей.

Плохо дело.

Всё же Митсуки-сан слишком красивая.

Мне стоит самому поспешить в душ. Холодной водичкой остудить голову.

— Л-ладно, тогда я тоже в душ.

Я собирался покинуть комнату, и тут Митсуки-сан схватила меня за запястье.

— Тисато-кун, подожди.

— И?! М-Мистуки-сан...

Опустившая голову женщина не отпускала меня.

За окном можно было услышать, как проезжают машины.

Внутри всё сжималось.

— Вот ведь, точно ничего хорошего!..

Я сглотнул скопившуюся во рту слюну.

Влажными глазами Митсуки-сан посмотрела на меня.

— Тисато-кун...

— Д-да, — выдавил я.

Она тут же присела.

— Тисато-кун, выслушай мою исповедь...

— ... Что?

Она была готова расплакаться.

В душ я пойти не смог и потому присел.

— Знаешь, сегодня в караоке было так весело.

— Весело.

— Но, но... — пыталась что-то сказать она.

— Что такое?

Стесняясь, она говорила о том, что её тревожит.

— ... По поводу того, что было, когда я вас угощала и поддерживала, я на самом деле делала это только для тебя. Но если бы я заботилась только о тебе, все бы подумали, что я покровительствую тебе, потому я и угощала всех. Сама же я только и думаю о своих желаниях.

— Митсуки-сан?

Влажными глазами она посмотрела на меня.

— Но когда фестиваль закончился, все так меня благодарили. Я думала, что меня раздавит чувством вины.

— А...

— Тисато-кун, спаси заблудшую овцу...

Она начала плакать.

— Что вы, вы ведь и правда много всего сделали. Может конечно вы и думали только обо мне, но тогда могли просто угостить меня тайком.

Она говорила, что знает неприметные места, куда даже камеры не достают.

— И правда... — она кивнула.

— Но вы угостили всех и приходили на наши тренировки, искали ролики, которые могли бы нам помочь. Вы столько всего сделали.

— Правда?.. — женщина озадаченно склонила голову, всё ещё не веря в это.

— Если вы не верите, я буду повторять, пока вы не поверите. Мы победили лишь благодаря вам.

По её прекрасному лицу снова потекли слёзы. Она сняла очки и стала вытирать влажные глаза, какая же она милая.

Прекратив плакать, Митсуки-сан снова посмотрела на меня.

— Тисато-кун...

— Да.

Её взгляд был серьёзным.

— Тисато-кун, ударь меня.

— Что?! — вскрикнул я, услышав неожиданные слова.

Куда серьёзность делась-то?..

— Боль от удара пропадёт через три дня. А эти слёзы я никогда не забуду.

— Я ничего не понимаю!

Митсуки-сан, что происходит? В вас что-то пробудилось?!

Но похоже она была озадаченно сильнее меня.

— А?! Тисато-кун, ты не понял, откуда это?!

— Не понял!

Так это откуда-то было. Ну слава богу.

Я наконец вздохнул с облегчением, а у неё был шок.

— Это же самая эмоциональная сцена из сериала восьмидесятых, «Школьные войны[✱]Я сильно не вникал, но это сериал на манер Онизуки, только из 80ых. А ещё там перепевка песни Бонни Тайлер. Сам сериал наверняка найти сложновато будет, очень уж старый.»! Школьники проиграли с разгромным счётом сто девять — ноль, и учитель со слезами на глазах бьёт их, а они поднимаются! Сейчас таких учителей уже нет, но его пыл заставлял сердце биться быстрее!

— Погодите, Митсуки-сан. Вы сказали, что он шёл в восьмидесятых, вы же тогда ещё не родились...

— Сильные чувства могут преодолеть время! Разница поколений? Это ничто для меня!

Похоже её понесло.

— Успокойтесь, Митсуки-сан.

— Ты такой милый и хороший, а я даже ничего сделать не могу!

— Это, думаю, это не так.

Тут она слегка склонила голову и тон её голоса изменился.

— Врежь мне. Изо всех сил по лицу.

— Снова?!

Её голос выходил из живота, будто она отыгрывала. Прямо Такаразука[✱]Женская музыкальная труппа..

— Если ты меня не ударишь, я буду не достойна того, чтобы обнять тебя.

— О-обнять-с?

Теперь уже я как Гю-тян заговорил-с.

— Н-не в странном смысле.

Митсуки-сан показала, какая она есть.

— Хорошо... Теперь я понял. Это из «Беги, Мелос» Осаму Дадзая?

— Верно... Давай, ударь.

— Ну ладно!

Я считал, что слова благодарности будут для неё подходящим вознаграждением.

Всё же Митсуки-сан хороший человек. Она хорошо преподаёт, и даже когда отходит от темы, пробуждает интерес. Ей стоит больше ценить себя.

Когда я ей вежливо это разъяснил, она просто расплавилась.

— Хоня-а-а-а-а... Я сойду с ума от того, какой ты добрый.

— Не сходите с ума. Вы правда замечательный учитель...

Была такая замечательная атмосфера.

Пим-пом!

В домофон позвонили. Мы даже подпрыгнули.

— М-может курьер?! — Митсуки-сан пыталась вернуть самообладание. Я тут же пошёл ко входу.

Хоть я и спешил, но явно просчитался, когда ответил, не проверив, кто там.

— Да, — ответил я и застыл.

На чёрном-белом экране был не курьер.

Не слишком длинные волосы, белая рубашка. Пара расстёгнутых пуговиц. Слишком короткая юбка школьной формы. Во рту леденец на палочке...

Линза искажала её, но это точно была моя сестра Айри.

«Яхо».

Прямо в камеру она показала знак «мир».

— Гхе.

«М? Тисато? Ты только что «гхе» сказал?

И чего интерком такой хороший?!

— Не говорил я, не говорил. Так чего тебе, Айри? — специально громко ответил я. Митсуки-сан услышала имя «Айри», прикрыла рот руками и съежилась. Конечно моя комната не снимается, но это вполне в духе женщины.

«Чего мне... С тех пор, как ты переехал, я к тебе ни разу не заглядывала, вот и решила зайти».

Вот уж не вовремя.

— А, откуда ты знаешь, где я живу?

«Семь... Я же твоя сестра, конечно я знаю».

Я ведь и правда говорил семье, куда переезжаю, когда съезжал. Плохо. Что-то я плохо соображаю.

— Это, а, я в душе. Точно, я в душ собрался.

«Погоди».

— А ещё у меня в комнате не прибрано...

«Ты парень и один живёшь, на подобное я и не надеялась».

— А, у.

Да уж.

К появлению Айри я готов не был.

Как мне Митсуки-сан спрятать?

Не здесь же её прятать как сожительницу.

Если выйти, есть соседняя квартира. Всё же Митсуки-сан была моей соседкой. После всего мы как бы живём вместе, и соседняя квартира — это вроде как убежище Хориути-сенсей, которое она снимает, а у нас есть запасной ключ, потому Митсуки-сан вполне может уйти туда.

Вот только так сразу ничего не выйдет.

Это общая комната. И тут много вещей Митсуки-сан. Айри. Если она войдёт в эту комнату, то воспользуется привилегией сестры и начнёт тут всё осматривать. И точно найдёт вещи Митсуки-сан и в её комнату войдёт. Даже если запрещу, Айри точно слушаться не станет.

«А, понятно. У тебя там девушка?»

— К-конечно нет! — рефлекторно ответил я, но по сути сам так и говорил, что тут женщина.

«Так сегодня нельзя? А завтра? Или послезавтра?»

— Чего ты вообще так внезапно пришла?

«Подумаешь. Так когда можно?»

Решившись, Айри не отступит, пока своего не добьётся.

Гю-тян, не знавшая о наших отношениях, у дома караулила по утром. Но в открытую никогда в домофон не звонила.

А Айри куда напористее. Даже если получится отвадить сегодня, завтра или послезавтра она своего добьётся.

Что же делать?..

Тут Митсуки-сан написала записку на листе бумаги.

«Потяни немного. Пока вешай трубку. Справимся».

Блокнот.

Ничего не говоря, Митсуки-сан указывала на надпись. Похоже она что-то придумала. Я обратился к Айри.

— Хорошо. Но у меня тут грязно, дай немного приберусь.

«Да я не переживаю».

— А я переживаю. Дай мне пять-десять минут.

«Ладно. Но как бы умело ни прятал, я это найду.

— Что?

«Порнушку».

— Ну тебя!

Я отключился. На спине выступил неприятный пот. Как же в душ хочется, но я наконец выиграл немного драгоценного времени. Нельзя тратить его попусту.

— Тисато-кун, — серьёзно заговорила Митсуки-сан. — Доставай из шкафа «Внеклассные занятия с учительницей», я спрячу их у себя.

Назвала новое место, где я сокровище прячу!..

— О-о чём вы?

— Айри-сан ведь сказала, что найдёт. Быстрее!

— Вы так говорите, потому что собрались выкинуть его?!

Она сразу посмотрела куда-то в сторону и стала что-то насвистывать.

— Фью, фью, фью.

Не умеете вы свистеть.

— Но учительница у тебя и так есть...

— Да о чём вы?! Думаете, сейчас есть время для этого?!

Я положил конец этому опасному разговору.

— И правда. Сейчас надо разобраться со стратегией Айри-сан.

Вряд ли она что-то задумала, но лучше я об этом помолчу. Пока мы топчемся на месте.

— Митсуки-сан, раз вы это написали, у вас есть какой-то план? — спросил я, а женщина села ровно и сказала:

— Устроим засаду в этой комнате.

У меня глаза на лоб полезли:

— Впустить Айри сюда?..

Мне начало казаться, что Митсуки-сан вообще соображать перестала. Но было не похоже, что она в замешательстве.

Глаза за очками сияли.

То есть серьёзно? Прямо читается «серьёзно».

— Тисато-кун, даже если я сбегу в квартиру Мами, тут много моих вещей.

— Я тоже об этом подумал.

— Что от тебя ожидалось. Гений. Лучший. Боженька.

Нет, Митсуки-сан, всё же вы ещё как паникуете.

— Зная характер Айри, когда она поймёт, что я тут один, решит всё осмотреть. И тогда точно найдёт ваши вещи.

— ... А ты её хорошо знаешь.

— Хоть и не родная, она моя сестра.

Митсуки-сан недовольно сжала губы. Но всё же продолжила.

— ... Тисато-кун, надо определиться с корнем проблемы. Подходить к проблеме с научной точки зрения.

— Научной?

— Скоро ведь экзамены. В планетологии много задач про Землю, но вопросы в основном сходятся в солнечной системе. Понимаешь?

— Ясно.

— То есть нам надо думать о том, что именно мы должны скрыть от Айри-сан.

Я был согласен с женщиной и начал думать.

— Нельзя, чтобы она раскрыла... Что мы живём вместе, верно?

Однако Митсуки-сан покачала головой:

— Это один из вариантов ответа, но не основной. Это лишь часть.

Вопросы Митсуки-сенсей сложные. Я стал думать дальше...

— ... Сдаюсь.

— Ладно, Тисато-кун, — она подняла указательный палец. — Попробуй воспользоваться заменой в своём ответе. Например подставь Усику-сан, Мурамото-сан или Мами.

«Я живу с Гю-тян».

«Я живу с Мурамото».

«Я живу с Хориути-сенсей».

Да уж звучит иначе, но так же скверно, если Айри узнает.

— То есть главная проблема не в том, что я живу именно с вами.

— Да, — она довольно улыбнулась и кивнула. — Времени нет, потому я скажу сама, проблема в том, что ты живёшь с девушкой.

— И правда... — протянул я. — И что тогда делать?

Теперь уже звать Хосино или Матсусиро бессмысленно. И даже если позову, как объяснять буду?

И тут Митсуки-сан ударила себя в грудь.

— Я стану мужчиной!

Через десять минут Айри снова позвонила.

«Яхо. Это Айри».

— Прости за ожидание.

«Спрятал порнушку?»

— Ты вообще-то снаружи, не переживаешь, что другие услышат?

«... Отстойные поучения какие-то».

— Я открываю. Номер квартиры ты знаешь?

«Конечно знаю, как бы позвонила в домофон? Совсем дурак».

Блин. Вечно она.

Я открыл замок, и убедился, что Айри пропала с экрана. Вздохнув, я обернулся. Получится ли всё?..

— ... Ну ладно.

Сам не заметил, как сказал. Вот же ситуация. Ещё и Митсуки-сан...

Пим-пом...

Снова позвонили. Быстро она. От входа до моей квартиры так близко. Я спросил, кто там, и Айри ответила.

— Тисато. Я пришла.

Я открыл дверь, и девушка с улыбкой встретила меня. Она была в школьной форме и с сумкой.

— Добро пожаловать.

— «Добро пожаловать»? Странно.

— А что я ещё сказать должен был?

— Слишком манерно. Ладно, я вхожу. Прости за вторжение.

— Сама-то не лучше.

— А-ха-ха-ха.

Айри собралась разуться. Но я сказал не делать этого.

— Тисато, можно в обуви зайти?

— Да. Проходи. Но перед этим я хотел кое-что тебе сказать.

— Что? — она доверчиво посмотрела мне в глаза. У, такие чистые глаза на брата-вруна смотрят.

— На самом деле, — я отвёл взгляд от её чистых глаз. — Я не один тут живу.

Девушка стала подозрительной. Она вытащила леденец изо рта.

— У тебя сожитель?

— Ага.

— А-а-а-а?! — закричала Айри.

— Не кричи так. Не дома.

— А, прости... И кто это? Девушка какая-то?

Айри всё ещё шутила, но коленки от удивления уже тряслись.

— С-с чего бы мне с девушкой жить. Д-дура.

Женская интуиция пугает.

— Тогда с кем ты живёшь?

— С парнем.

И тут.

Комната Митсуки-сан приоткрылась.

И высунулся растрёпанный человек.

— ... Кто это?..

— Хи, — вскрикнула Айри и чуть леденец не уронила.

Её реакция вполне ожидаемая. Всё же перед ней был некто с косматой чёлкой, больше похожий на трупа человек со злыми глазами. В старом худи и в капюшоне, а ещё в поношенных серых штанах. Ещё и сгорбленный, правое плечо было приподнято.

Серьёзно? Это Митсуки-сан?

Митсуки-сан в режиме тихони, но будто совсем другой человек.

— Я стану мужчиной! — сообщила Митсуки-сан и подскочила.

— А? А? А?

Мой взгляд был направлен не её тело, точнее на выпиравшую большую грудь.

— В этой одежде меня раскусят, так что надо переодеться в пижаму!

— Митсуки-сан?!

С этими словами она убежала к себе. Не знаю, что она там делала, но теперь у неё грудь как у мужчины. Ничего себе. До этого она до размера С скрывала. Что же с её размером G происходит...

На ней было худи и штаны от её пижамы. Маникюр она тоже стёрла.

Но этого было мало.

Лицо-то прежнее.

Я думал, что она использует косметику и накрасится под мужчину. Но она превзошла все ожидания.

У неё была детская присыпка. Она избавляет от потницы, и женщина использует её когда моется, посыпая вокруг шеи. Многие женщины за своей кожей следят, и Митсуки одна из них...

— Вот так!

Не знаю, о чём она думала, но она насыпала на свои мытые волосы присыпку.

— Быть не может!

Митсуки-сан растрепала волосы. Кутикулы засияли точно нимб, и на голове был настоящий хаос.

Дальше она сняла очки.

Обычно в таких случаях она переходит в режим красотки, но в этот раз сдержалась, и взгляд стал как у какого-то злодея.

Она пошла на кухню к зеркалу, чтобы провериться.

— Пока недостаточно.

Я не представлял, что она будет делать, а она налила соевый соус к кружку.

— Митсуки-сан?! Неужели...

— ... Раньше, чтобы сбежать от воинской повинности, пили соевый соус. В нём много соли, кровяное давление начинает скакать, и ты больше на мёртвого похож. Хи-хи-хи.

В её глазах была глубокая тьма.

— Прекратите! Я серьёзно, Митсуки-сан! В Америке человек выпил литр соевого соуса и на трое суток впал в кому!

— Не мешай. Я выпью.

— Нет!

— Не всю же бутылку пью. С кружкой справлюсь.

Она отобрала у меня кружку, и ожидать стоило лишь худшего.

— Митсуки-сан!

Глоть, глоть... Митсуки-сан осилила лишь половину кружки.

— Не могу. Больше не влезет. Я так помру.

— Митсуки-сан, вам лучше вызвать рвоту.

— Вот уж нет. При тебе я этого не сделаю.

— Тогда я выйду!

— В-всё в порядке...

Какое-то время она прикрывала рот... Но вот поднялась.

Глаза мутные. Рот приоткрытый, плечи с дыханием двигаются. Прямо редактор, который трое суток безвылазно ранобе редактировал. Волосы взъерошенные, даже пол не определить. Митсуки-сан прямо больше не Митсуки-сан. Даже не знаю, на кого похожа.

С такими волосами и взглядом скорее призрак какой-то.

Она накинула дрожащими руками капюшон.

— ... Истинный режим... Тихони... Готов...

Вот так Митсуки-сан превратилась в «Митсуки-куна».

— Ага. Позволь представить. Это мой сосед, Митсуки-кун. Перевёлся в нашу старшую школу из другой. Кое-что случилось, и теперь мы вместе живём. Рассказывать долго, да и не нравится ему такое, так что обойдёмся без лишних вопросов. В общем это его комната, так что не заходи туда, — спокойно пытался говорить я. Ради Митсуки-сан хотелось поскорее с этим покончить. Хотя не могу сказать, что атака в режиме тихони так уж плоха.

— А, а-ха-ха... П-приятно познакомиться... Я сестра Тисато, Айри...

Она пятилась. Для ученицы средней школы это явно был перебор.

— ... П... Е... Т... — Митсуки-кун говорил что-то, будто зомби какой-то. Айри взяла меня за рукав.

— Что он только что сказал?

— Думаю «привет».

— А, вот как... А-ха-ха... Окей, окей. П-привет.

Будто молодой охотник, встретивший дикого зверя. Голова Митсуки-куна раскачивалась, пока он смотрел на Айри. Отлично сыграно, но ведь и правда жутко.

— В общем как-то так... Пошли.

— А-ага.

Айри снова взяла леденец в рот и разулась. Кивнув Митсуки-куну она пошла в мою комнату, но тут остановилась.

— Что?

— Хм, — она повернулась к Митсуки-куну. — Это, а Митсуки-кун с нами не пойдёт?

— Зачем?

— Просто он ведь один сидит. А, я не заставляю, если он там один в игры играет, то ладно, но вы же вместе живёте, я бы послушала, что он про тебя расскажет. Хотя если он не хочет, я не заставляю.

Я был удивлён. Скорее всего Митсуки-кун тоже. Он просто застыл.

Тут ответом должно быть «я остаюсь у себя». Но Мистуки-кун... Как и я... Воспринял это как жест доброй воли Айри.

— ... А-ага, — кивнул Митсуки-кун и пошёл ко мне. Не знаю, какой он Айри казался, но для меня не жив и не мёртв, аж сердца болит. Садись скорее.

— Ого. Довольно прибрано, — войдя, Айри осмотрела мою комнату. Митсуки-кун присел на подушку. Митсуки-сан всегда ровно сидела, а вот у Митсуки-куна спина колесом.

— Дама у меня комната не хуже выглядела.

— А-ха-ха. «Дома». Как независимо прозвучало.

— Ну тебя. Чай будешь? Хотя у меня только в пакетиках.

— Давай.

Я открыл дверь и отправился на кухню. Хотя я всё ещё посматривал за Айри, но больше переживал за самочувствие Митсуки-куна. Пока я был на кухне, девушка всё ходила по комнате и рассматривала её. Митсуки-кун оставался тих. Ну, оно и понятно, что вот так внезапно болтать они не начнут.

— Айри, без сахара и молока.

— Санкью, — девушка наконец села. — Кстати, ты ведь поранился во время спортивного фестиваля, уже как, нормально?

— Да. Лишь короста осталась.

— Ну и хорошо. Прости. У меня дела были, так что я рано ушла.

— Вот как. Мы кстати победили.

— Ого, поздравляю.

— Спасибо... Митсуки-кун, с чем тебе чай?

Обычно мы пьём сладкий час с молоком, но после соевого соуса лучше бы спросил.

— ... Сегодня... Просто.

Сегодня чай с молоком явно не к месту.

Потому мы втроём пили простой чай.

— Слушай, Тисато.

— Что?

— С тех пор как позвонила к тебе, уже столько всего случилось, что я уже чуть не забыла, зачем вообще пришла.

Отлично, вот и забудь. Хотя я хотел знать, о чём она.

— И теперь я хочу спросить кое-что другое.

— Что?

— Какие между вами двумя отношения?

— Какие... Мы друзья.

— Вы не встречаетесь?

— Кха, кха... Ай.

Я даже подавился. Ещё и чаем ошпарился. И Митсуки-кун странный звук вроде «гбеха» издал.

— С чего бы вдруг?

— Так ведь... Ты один живёшь. Парень в твоём возрасте должен девушек водить.

— ... У тебя в школе с моралью совсем плохо.

Хоть я так и сказал, но уже холодным потом обливался. Я никого не привожу, а уже вместе живу.

— Чуть не неси.

— Чуть здесь ты несёшь, Айри.

Она так же спокойно продолжала пить чай. При этом леденец всё ещё во рту, ловко она.

— Слушай. Я понимаю, что есть разные формы любви.

— Айри, ты что-то точно не так поняла. Между мной и Митсуки-куном нет ничего такого, что ты себе напридумывала.

Это не было ложью. Я встречаюсь (пробно), но не с Митсуки-куном, а с Митсуки-сан. Тут у нас принцип «белая лошадь — это не лошадь[✱]Честно говоря, не вспомнил русских аналогов этому. Пошло из древнего Китая.». Айри, в жизни иногда приходится врать...

Я увидел, как Митсуки-кун закивал. И капюшон в ритм раскачивался.

— Вот как. Ну ладно.

Айри холодно посмотрела на меня. Что-то гадкое про меня думает? Перед Митсуки-сан, точнее Митсуки-куном ничего странного делать не надо.

— Кстати, а чего ты в выходной в форме? — спросил я, а девушка отвела от меня взгляд.

— ... Не могла сказать папе и маме, что к тебе иду. Потому сказала, что пошла в школу.

— И почему?

Её взгляд блуждал.

— Ну. Просто я их спрашивала.

— ...

— Они вроде не хотят, чтобы я стала такой же как ты.

— Как я? В смысле не начала жить отдельно?

Ну да. С точки зрения родителей я лишь эгоистичный ребёнок.

Но у меня было оправдание.

Моя родная мама умерла, а через год отец снова женился на матери Айри. Отцу хватило года, чтобы привести чувства в порядок и найти новую женщину. И это не плохо.

Когда они к нам пришли, они так улыбались.

Её муж и родной отец Айри погиб.

Наверняка им было тяжело. Печально и одиноко.

И когда отец предложил жениться, она снова смогла улыбаться, и это прекрасно. Так я думал тогда, и так думаю сейчас.

И только я не вписывался.

Мне... Требовалось ещё время.

И ведь когда она была жива, во мне как раз мятежный дух проснулся. Дурак я был. Когда умерла, я просыпался и ходил к её урне с прахом, я испытывал такую странную пустоту. Было так больно, что из-за моего мятежного духа, я больше никогда не смогу её слушаться.

Для того, чтобы разобраться с чувствами может и год мог уйти, а может и десять, пока жил дома, я этого не мог знать.

У меня не было моего места.

При том, что все улыбались, казалось, что это я один живу как-то неправильно. И я приносил им лишь остатки былых кошмаров.

А ещё надеялся, что когда пойду в старшую школу, встречусь с «тем человеком».

Когда моя мама умерла, рядом со мной оказался человек, разделивший моё горе. Неприметная практикантка, которая любила гамбургеры. Она сказала, что её мама тоже умерла. Потому я и хотел найти слова, которые мог бы ей сказать. Что-то сделать с её раной на сердце.

И тогда она сказала.

«Когда ты поступишь в старшую школу и тебе исполнится восемнадцать... Мы станем семьёй».

Если подумать, именно тогда было моё первое признание... А не в первый день в старшей школе.

Митсуки-сан об этом не говорила, так что может и не помнит.

Но я помню. Берегу это воспоминание. И верю.

Да.

Её звали… Микурия Митсуки.

Я покинул дом и стал жить здесь с самым дорогим мне человеком.

Не знаю, что значит счастье в жизни. Если бы остался дома, возможно наши отношения были бы совсем иными.

Но Айри похоже считала иначе.

— Папа в принципе не злится на тебя. Говорит, что мужчина всегда покидает свой дом, и улыбается.

— Похоже на него.

— Но я-то девушка, потому он хочет заботиться обо мне, пока я замуж не выйду.

— Ха-ха. Тоже на него похоже.

Айри посмотрела на мой стол.

— ... Папа в последнее время стал больше выпивать.

Я опустил взгляд на стол и подпёр рукой голову.

— ... Хм.

И тут девушка посмотрела прямо на меня и лучезарно улыбнулась.

— Да шучу я.

— Айри?

— А-ха-ха-ха. Повёлся? Повёлся ведь? Отличная я актриса? Какое у тебя выражение на лице было.

Она стучала руками, дёргала ногами и смеялась. Ух, а я купился. В этот её неловкий монолог...

— Ну ты...

Она опустилась на четвереньки и приблизилась.

— Форму я надела специально для тебя. Вот, грудь ученицы средней школы.

Через расстёгнутую рубашку можно было увидеть её белую грудь. Глаза прямо липли к её красивой коже. На четвереньках под действием силы гравитации её грудь скорее как у идола была.

— Прекрати! Тут же Митсуки-кун!

Митсуки-кун из-под капюшона смотрел на грудь Айри... Казалось, что смотрел, но ясное дело, что внутри сейчас только крики разносились «Как бесстыже! Бесстыже!»

— Такой серьёзный, прикольно, Тисато.

Айри вернулась на свою подушку. Эх.

— И чего ты пришла?..

— Я твоя сестра, так что мне причина не нужна.

— Ну да...

— А, точно. Я же сувенир купила. Совсем забыла.

Она достала из сумки небольшой пакет. Два печенья из кофейного магазина.

— Не обязательно было.

— Не с пустыми же руками приходить. Так меня мама воспитала.

— Ладно, спасибо. Чай ещё будешь?

— Давай. Их всего две, съешь с Митсуки-куном.

Тут заговорил молчавший Митсуки-кун:

— ... И-и... Ай... Сан, ешь...

Из-за соевого соуса есть не может. Но не знавшая об этом Айри лишь замотала руками.

— Нет, я же в гости пришла, и не могу своё же угощение есть.

— ... Сейчас... Не могу... Есть...

Митсуки-сан такие печенья нравятся. Бедная, приходится от них отказываться.

— Может потом съешь, я половину оставлю.

... Кивок.

Митсуки-кун закивал. В этот раз куда более эмоционально. Начал приходить в себя.

— Хм, — Айри раскусила свой леденец. — Ты делишься с ним едой?

Пока я готовил чай, Айри приступила к массированной бомбардировке.

— А?!

— ?..

Слова были неожиданными, и мы переглянулись. Похоже это был провал.

— Т-т-ты что такое говоришь, кому вообще?

— ... Тисато, ты слишком паникуешь.

— Н-н-не паникую я. Д-да, Митсуки-кун?

... Кивок, кивок, кивок.

Митсуки-кун дёргался как ненормальный.

Айри левой рукой подпёрла голову, а палочкой от леденца в правой тыкала в нас. Взгляд у неё поменялся. Она довольно смотрела на нас, как кот на мышей.

— Когда ты в лазарете был, слышала из коридора разговор.

Это кошка точно явилась на мышей охотиться.

— Эй, знаешь, что я слышала?

— ... М?!

Митсуки-кун заподозрил неладное. И была в панике.

— Мне сказать? — с вызовом улыбнулась она точно маленький дьяволёнок. Что делать? Что же делать?

Если подумать о том, чего могла Айри услышать из коридора... То это мой разговор с Митсуки-сан. С интуицией девушки она могла понять, какие между нами отношения.

Но пока она ничего не спрашивала.

Может блефует? И если я скажу «Между мной и сенсеем ничего нет», то наоборот стану её добычей.

— ... Ух... А...

Митсуки-кун стал скрести ногтями. Такое странное поведение удивила Айри.

— Т-Тисато?! Чего это с Митсуки-куном?!

— Всё нормально... Наверное.

После её слов, женщина сменила режим тихони на невзрачную учительницу... Вот что я понял.

С отвращением глядя на стонущего Митсуки-куна, Айри продолжала:

— О-ого, невинность строим. Хм. Ну ладно.

— Никто ничего не строит...

Строю. Только это и осталось. Я отвёл взгляд от девушки, но она не давала мне этого. Я уходил. Айри догоняла. А Митсуки-кун все стенал...

Девушка взяла новую конфету в рот и теперь выглядела слегка раздражённой.

— Я видела тебя с той училкой.

— Хоня-а-а-а! — прозвучал высокий голос и Митсуки-кун ударился головой об стол.

— Уо? Митсуки-кун?!

— Ч-чего это он?! Тисато, с ним точно всё нормально?!

Мы вздрогнули от странного поведения Митсуки-куна. И на миг это точно был голос «Митсуки-сан». Чтобы не дать его раскрыть, Митсуки-кун ударился головой об стол. Такой же пленник своих желаний как и я.

— ... Никаких... Проблем, — он снова мог говорить. Но уже явно был на пределе.

— Точно в порядке?! Если тебе нехорошо, лучше сразу скажи.

— ... У...

Айри пока так и не разгадала, кто такой Митсуки-кун. Уже хорошо. Девушка отпила уже остывший чай.

— О чём мы там говорили, я уже забыла.

— Вот и забудь.

— Ты что-то сказал?

— Нет, ничего.

Я тоже стал пить чай и прикинулся, будто ничего не знаю.

— ... Ну и ладно. Слушай, Тисато, — она снова хитро улыбнулась. Слегка прищурилась и выставила грудь. — Конечно, не как у той учился, но у меня ведь тоже грудь большая, да?

Я чаем подавился.

— Пха.

Митсуки-куна вообще удар хватил.

— Гха-а-а-а-а!

Митсуки-сан, что за голос такой?..

— Какой-то он жуткий!

В глазах Айри стали собираться слёзы. Хотя это всё из-за неё...

— Ты слишком пагубно на Митсуки-куна влияешь.

— ... Похоже нет смысла тянуть. Тогда спрошу прямо, Тисато, ты со своей классной?

— ... М?!

— ... М?!

Я лишился дара речи. По Митсуки-куну это тоже ударило, он вообще ничего не мог. Тут стала действовать Айри. Она взяла свой леденец и сунула мне.

— Ну так что?

Уверенная, точно победительница.

Но, Айри. Ты меня недооценила. Я с самого начала собрался врать. И даже сейчас правду не скажу.

Потому я ответил:

— Между нами ничего нет.

— Хм. То есть я ошиблась?

— Верно. Ошиблась.

— И ты сейчас свободен?

— Да.

Думал, всё сработает, но похоже, что нет. Айри снова взяла в рот конфету, посмотрела на меня и сказала:

— Тисато... А ты знал, что не родные брат и сестра могут жениться?

— Что?!

Что за взрывоопасные слова?!

Не для меня, а для Митсуки-куна... Митсуки-сан. Взгляд под капюшоном мог испепелить Айри. Неужели пойдёт до конца?..

— А-ха-ха-ха. Да шучу я. А ты всё краснеешь, какой ты милый.

— Н-нельзя девушке так просто про брак шутить!

— Ва, Тисато разозлился, — Айри поднялась.

— Если в туалет, то он за кухней.

— Дурак. Я поиздевалась над тобой, так что иду домой.

— А?

Хоть что-то хорошее. Но лучше пока сильно не радоваться. Айри вполне ещё может передумать. В прошлом за день до итоговых экзаменов, она пришла ко мне и полдня просидела.

— Просто неплохо иногда над тобой поиздеваться. Заходи иногда домой. Чтобы я ещё поиздевалась, — девушка довольно потянулась.

— Кто по такой причине придёт?

— Ня-ха-ха-ха, — она повернулась ко мне спиной. — ... По твоей реакции я поняла, что у тебя с твоей классной, теперь можно и идти.

— Ты что-то сказала?

— Ничего.

Айри обулась, отперла дверь и открыла её.

— Будь осторожна по пути домой.

— Ага.

— Спасибо за печенье.

— Да ладно. Так, и что бы папе теперь рассказать.

— ... Только ничего странного, — я серьёзно посмотрел на неё.

— Не скажу. А-ха-ха. Как же здорово издеваться над тобой. Хотя ты всё равно отстойный.

— Замолчи.

Надо самому с отцом поговорить.

— И чего ты вообще приходила? — обронил я, а Айри впервые мило улыбнулась.

— Наверное, объявить войну.

Я не успел спросить, о чём она, как девушка ушла.

Когда Айри ушла, воцарилась тишина.

Я позвал Митсуки-сан, в которой уже полностью прекратились все функции Митсуки-куна.

— Митсуки-сан, придите в себя. Враг ушёл.

Я слегка потряс её за плечи, и она вздохнула. Подняла голову, увидела меня и сняла капюшон. Ей всё ещё было тяжко. Она молча поднялась и побежала на кухню, включила воду и стала умывать лицо.

Делала Митсуки-сан это около двух минут, а потом стала набирать воду в руки и пить. Пыталась что-то сделать с соевым соусом. И вот женщина вздохнула и закрыла кран.

— Тисато-кун...

— Митсуки-сан!..

Это был голос привычной Митсуки-сан. Не в режиме тихони. А нежный, каким она обычно говорит.

— Вроде провели.

— В-вроде?..

Я передал ей очки, а она их надела. На голове ещё был хаос, но это уже привычная Митсуки-сан. Мне даже неловко, что ей пришлось пройти через такое, и не важно, провели мы мою сестру или нет.

— В-вам было неприятно?

Тот кошмар... Когда Митсуки-сан разозлилась из-за моей сестры... Снова кольнул меня.

— Нет. Значит ты ещё и старший брат. Я рада увидеть тебя с новой стороны.

— В-вот как?

Настоящая Митсуки-сан очень добрая.

— В груди жмёт, пойду переоденусь.

— А, может вам стоит принять душ...

— И правда. Наверное, так и поступлю.

Тут прозвучал сигнал телефона Митсуки-сан, который находился у неё в кармане. Похоже сообщение через Line пришло. Она прочитала его и широко открыла глаза.

— Что-то случилось?

— Это от Мами. Она с Усику-сан скоро придёт сюда...

— Вместе с Гю-тян?

Соседнюю квартиру снимала Хориути-сенсей, потому она частенько сюда заглядывала. Но Гю-тян взяла с собой впервые.

— Похоже Усику-сан хочет с нами поговорить. Надо волосы хоть вытереть.

Прошло всего пять минут, и в квартиру позвонили. Это были Хориути-сенсей и Гю-тян. Женщина совсем протрезвела, а Гю-тян была с поклажей.

— Добро пожаловать.

— Прости, Фудзимото-кун. А Митсуки где? — сказала Хориути-сенсей, и из комнаты послышался голос Митсуки-сан:

— Да, да, да.

Улыбаясь, она вышла.

— Прости, что так внезапно... Митсуки, что на наряд?!

Гю-тян так удивилась, что чуть всё не выронила.

От присыпки избавиться получилось, но голова была неопрятной, и на ней всё ещё было худи. Такая смена одежды конечно же удивила.

— У нас тут генеральная уборка. Так, Усику-сан, что ты хотела обсудить? — спросила она у женщины, а та, с заботой прижимая свои вещи, кивнула.

— В-в общем... Тут как бы...

Брови домиком, взгляд озадаченный, слова не даются. Совсем на Гю-тян не похоже.

Как зашла, всё такая же.

Я налил им тёплый чай. И всё это время вид у Гю-тян был измученным.

— Просто... Мама сообщение прислала-с. «Приводи домой молодого человека, с которым была на спортивном фестивале».

— Хо, вот так дела, — меня не касается конечно, но всё же я удивился. — А?! Гю-тян, у тебя парень есть?!

Невероятно. И как-то неловко.

— Нет у меня никого-с! — тут же опровергла девушка. Я испытал лёгкое облегчение. И неловкость.

— Что, вот удивила.

— Сама удивилась-с.

— Тогда никаких проблем. А? Но тогда как-то странно. Выходит твоя мама что-то не так поняла?..

И тут девушка покраснела. И замолчала.

Митсуки-сан улыбалась.

— Усику-сан, эта коробка, с которой ты так бережно обращаешься, это тебе Мами купила? — пыталась разговорить её женщина.

— Да-с.

— Что купила?

— Модель Фандама-с. Мастер-класс новый Фандам, я в караоке про него пела. Эта модель...

Какое-то время девушка рассказывала про фигурку Фандама, а Митсуки-сан всё ещё в странном наряде продолжала мягко улыбаться.

— Хм. Если честно, я в Фандамах особо не разбираюсь, но вижу, как они тебе нравятся.

— А... Что-то я совсем увлеклась-с...

— Да можешь рассказывать. Как мы можем тебе помочь?

Гю-тян посмотрела на находившуюся рядом Хориути-сенсей.

— Расскажи. Им можно.

Она положила руку на спину девушке, и Гю-тян посмотрела на меня и Митсуки-сан. Она прижала к себе коробку с моделью, точно защищая.

— Это, мама на фестивале увидела Фудзимото-куна-с... И похоже подумала, что он мой п-парень-с...

— А?

Быть не может. Я был просто в шоке.

Громким голосом Гю-тян проговорила.

— Фудзимото-кун, мог бы ты стать на денёк моим парнем-с.