И вот настал день спортивного фестиваля. В эти дни погода была хорошая. Вот и сегодня ясно. Белые облака плыли по небу. Конечно я бы не хотел, чтобы пошёл дождь, но солнце вначале лета беспощадно, потому от туч я бы не отказался.

Вчера на территории школы установили тент для фестиваля, для зрителей и родных были установлены стулья, обустроили ворота для входа и выхода. Хосино и остальные из комитета приготовили всё, но школьный совет и комментаторы тоже помогали. Когда я был заместителем президента в средней школе, я был очень занят, занимаясь этим. Но в этот раз времени у меня хватало.

Кстати, в средней школе фестиваль на той неделе закончился. Так братья и сёстры из средней и старшей школы могли побывать на мероприятиях по разные стороны.

Мы сидели на стульях, которые сами принесли из школы. Об этом ещё кратко на утреннем классом часе сообщили.

— Что ж, ребятки, постарайтесь не пораниться.

«Да», — бодро ответил класс. На улице проверяли звук.

Сегодня Митсуки-сан была в очках и с собранными волосами, но одежда была не такая как всегда. Обычно на ней всегда был белый халат (из-за чего никто не знал про большую грудь), а сегодня она была в тёмно-синем спортивном костюме. Может для того, чтобы никто фигуру не разглядел, в этот раз она была ещё более неприметная.

Но у меня это вызывало ностальгию. Будто я снова в средней школе, когда она была у меня практиканткой.

А вот остальные знали её лишь как неприметную учительницу.

Не только Митсуки-сан была в непривычной одежде, но и мы тоже. И из-за этого все были взволнованы.

На нас были уникальные футболки класса Е, группа поддержки тоже переоделась. Крепкий бейсболист Хосино был в матроске. Другие парни тоже, но из Хосино прямо выпирало чувство собственного достоинства. Прямо ненормальное.

Все посматривали на него, кто хихикал, а кто хохотал.

— Вы слишком много ржёте!

Его крик вызвал обратный эффект. Теперь все расхохотались. Я и сам до боли в животе смеялся. Даже слёзы выступили.

— Всех матроски смешат, и ещё девочки не в форме служанок, а в костюмах заек, хуже не бывает, — жаловался парень. Девушки и правда были в костюмах зайчиков. Пока находились в классе, на них были куртки.

— В костюме зайки тоже неловко! — огрызнулась на него Мурамото. На голове были заячьи ушки.

— Ну вот! А в форме служанки стыдно не было бы.

— Как же, — ответила девушка, а перед Хосино появилась Гю-тян с камерой. На ней тоже была куртка, а на голове с хвостиками ещё и ушки.

— Хосино-кун, покажи-ка личико-с.

Щёлк, щёлк.

— Заткнись, Гю! Давай тебя в наряде зайки сниму, гони камеру!

— Ты чего-с?! Насилие-с! Домогательство-с!

Прежде чем Хосино набросился на неё, Митсуки-сан захлопала в ладоши и все притихли.

— Уже почти время. Берите стулья и несите на улицу. И повязки не забудьте, — сообщила она всем.

Все тут же стали проверять наши жёлтые повязки. Было слышно, как стучат стулья. Когда я выходил в коридор, заговорил Хосино.

— Постараемся.

— Да.

Полный решимости Хосино в матроске и повязке на голове был тем ещё зрелищем.

— Я уже говорил об этом, но даже не думайте о поражении.

— Да. Я буду стараться.

— Я тоже на это рассчитываю-с, — добавила Гю-тян. Стул был для неё тяжёлым, но она улыбалась.

— Не разговаривайте. Аккуратнее спускайтесь по ступенькам, — Митсуки-сан прошла рядом с нами. Я и Хосино переглянулись.

— Опасно было... — сказал я.

— Не хватало ещё, чтобы Микурия-сенсей узнала.

Осмотревшись вокруг, остальные ребята улыбнулись.

Выбравшись на улицу, мы ощутили на себе суровые солнечные лучи. На территории уже были родители. Стоянка у школы была заполнена.

Матсусиро был напряжён. «Что такое?» — спросил я, а он посмотрел на всех этих родителей и вздохнул.

— Да просто мои родители сказали, что придут.

— Хм.

— Думаю, они пошутили, но они сказали, что плакат принесут, чтобы поддержать. Как представлю, что они руками махать будут и кричать моё имя, стыдно становится.

— Ты так дорог своим родителям, Матсусиро.

Я был знаком с ним со средней школы. Бывая у него дома, я виделся с его матерью. Она довольно жизнерадостная женщина, не удивлюсь, если она плакат смастерит.

— А у тебя что, Фудзимото?

— Что?

— Родители придут?

— Наверное, нет, — я подавил зевок. — Я им не говорил про спортивный фестиваль.

Матсусиро уставился на меня.

— Ну ты даёшь, Фудзимото. Не мне лезть конечно, но не слишком ли твой мятежный дух разыгрался?

— Заткнись.

Я и правда не рассказал им про день спортивного фестиваля. Они содержали меня, так что я их поблагодарил и рассказал, что у меня происходит через Line. Но приглашать не хотелось.

К тому же в этом году моя сестра Айри поступает в старшую школу.

Конечно учится она не плохо, но это её первые экзамены. Потому вместо того, чтобы приходить на мой спортивный фестиваль, им бы лучше об экзаменах Айри подумать.

Пока мы ставили стулья, Митсуки-сан перехватил кто-то из родителей. Надеюсь, с ней всё будет в порядке. Она же не разнервничается перед незнакомыми?

Её поймала красавица в кимоно. Её можно было использовать в качестве модели для рекламы достопримечательностей Киото. Кимоно сочеталось с её белой кожей и тонкими чертами лица. Одежда выглядела дорогой, но и она собственной одежде не уступала.

— Микурия-сенсей разговаривает с чьей-то красивой мамой.

— А, с этой женщиной в кимоно?

— Рядом с Микурией-сенсей она ещё красивее кажется. Чья это мама?

Другие ребята тоже её приметили и стали обсуждать. А последнего я за такие слова точно прокляну.

И всё же Митсуки-сан ведь не разнервничается перед красавицей в кимоно?..

Пока я переживал, рядом со мной оказалась покрасневшая Гю-тян.

— Что с тобой? У тебя жар?

— Н-нет-с...

— Просто ты выглядишь странно.

Смущённая девушка оттащила меня. Уведя меня от остальных, красная она с серьёзным выражением на лице спросила меня:

— Фудзимото-кун, ты умеешь хранить секреты-с?

— Ну...

Если бы не мог, то и не встречался бы с Митсуки-сан (пробно).

— На самом деле эта женщина в кимоно — моя мама-с.

Я тут же перевёл взгляд на женщину. Высокая, миндалевидные глаза, красивые черты лица, а алое кимоно только сильнее подчёркивает очарование взрослой женщины.

А вот Гю-тян — настоящая малютка. Глаза большие, щёки детские. Личико хорошенькое, прямо красавица, но грудь маленькая. Сейчас на ней куртка, но если бы не прозрачные тесёмки на костюме зайки, её грудь сразу же открылась бы.

Гю-тян скорее не «красивая», а ещё «милая». Как маленькая зверушка. Так и хочется ей дать орешки погрызть.

Может это и жестоко, но я не могу представить, что в будущем Гю-тян станет такой же сексуальной красоткой в кимоно.

А ещё Гю-тян её «мама[✱]Не с использованием иероглифов, типа «ока-сан», а «мама».» зовёт.

— Великий русский писатель Толстой говорил: «Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему». Постарайся, Гю-тян.

— Мне кажется, или ты меня как-то не так поддержал-с?!

— У всех всё по-разному. Крепись.

— Ты чего на мою грудь смотришь-с?! Это домогательство-с!

— Кому-нибудь и такая плоская грудь приглянется.

— А теперь прямо заговорил-с?! Ну смотри-с! Скоро я вытянусь, как мама, и грудь у меня большой станет-с!

— Да, да. Гю-тян станет большой девочкой.

Я потрепал девушку с ушками по голове.

— Обращаешься со мной как с ребёнком-с! Я тебе покажу-с. Скоро и у меня будет как и у мамы размер F-с!

— Постарайся.

— Ки.

— И вообще, пусть она твоя мать, разве можно так спокойно говорить про размер груди другого человека?

— А что насчёт тебя, Фудзимото-кун?

— Что?

— Ты знаешь, какой размер груди у Митсуки-сенсей? — спросила она нечто невероятное.

— Ты о чём вообще?

Я тут же покраснел. Видя мою реакцию, Гю-тян улыбнулась.

— Ах? Как смутился. Так ты знаешь? Размер сисек Митсуки-сенсей?

— Н-не знаю.

Какие-то фальшивые оправдания!..

Если честно, то я знаю размер груди Митсуки-сан. Но тогда столько всего случилось, и она сама рассказала. Я не брал бельё для стирки и не изучал бирку на лифчике.

Кстати, у Митсуки-сан больше, чем у мамы Гю-тян. Победа.

— Откуда знаешь? У вас были грязные игры между мальчиками и девочками-с?

— К-конечно нет!

— У вас по ночам неистовый реслинг-с?

— М-мы даже не целовались, будто мы могли таким заняться...

Когда живёшь с такой милой красоткой, понятное дело, о чём все мысли. Но я ведь простой старшеклассник, который даже заработать не может. Я ещё со своим будущим не определился, и было бы безответственно сделать Митсуки-сан моей.

Но наше СМИ этого не поймёт.

— Какой скромник.

— Не скромник я.

— Ну, секреты хранить умеешь, и то хорошо.

Все уже были на местах. И нам пора было заканчивать наш разговор.

И тут я увидел маму Гю-тян. Девушка была низкой, так что как раз я посмотрел прямо на женщину, и наши взгляды встретились. Я кивнул ей, а она улыбнулась и поклонилась. Красивая у неё мама. После Митсуки-сан она вторая, у кого такая цветущая улыбка.

Женщина шла к нам. Похоже она хотела поговорить с дочерью.

А дочка тем временем доставала меня «А как ты на неё бросаешься» и «Какие позы тебе нравятся». Видать из-за спортивного фестиваля так взволнована, что её на пошлые разговоры потянуло. Вообще-то ничего хорошего тебя не ждёт, если мать услышит.

— Гю-тян, ты ведь девушка из благородной семьи? Что будет, если твоя мама узнать, что ты только на одни пошлые темы болтаешь?

Вообще жалко как-то звучит «я твоим родителям расскажу», но на неё подействовало.

— Прости, больше я так не сделаю, Фудзимото-кун, потому не надо!

Девушка тут же опустилась на колени и стала цепляться за меня. Даже своё «с» не добавляла.

— Погоди, погоди, погоди!

То ещё зрелище — голова Гю-тян у меня на уровне пояса. А подходившая к нам с улыбкой мама девушки так и застыла. Она улыбалась, но на лбу был след раздражения. Небольшое отступление, это называется знак гнева... Нет у меня времени на неспешное объяснение.

— Я об этом знаю лишь из манги для девочек и уроков-с!

Гю-тян держалась за мой пояс и дёргалась во все стороны.

А её мама уже почти подошла. Плохо, плохо, плохо!

— Понял я, успокойся! — я пытался стряхнуть с себя девушку. — Твоя мама позади.

Сброшенная Гю-тян обернулась точно заклинившая игрушка.

— Мама, — она тут же радостно улыбнулась. Точно щеночек, радостный при виде хозяина, она подбежала к матери и стала прыгать вокруг неё. Мать улыбнулась ей и погладила по голове. А одноклассники зашептались. Гю-тян, ты разве не хотела скрыть, что эта красотка в кимоно твоя мама? Какая-то она наивная.

— Харуко, я пришла тебя поддержать.

— Спасибо, что пришла! Папа тоже с тобой?

... Что это за манера речи? Вот какая Гю-тян дома. Раз мать нормально относится, значит это настоящая Гю-тян.

— Прости. У папы работа, он не смог прийти, — женщина слегка нахмурилась, но была добра, а девушка опечалилась.

— Вот как...

Вместо того, чтобы мать скрывать, лучше манеру общения скрывай, Гю-тян.

К счастью другие её не слышали. Приходили другие родители, и ребята сейчас были с семьями.

Гю-тян расстроилась из-за того, что отец не придёт, а мать нежно улыбнулась.

— Ну не печалься. Сегодня мама останется до конца.

— Правда?! — глаза девушки засияли. Так ярко, как никогда с момента поступления.

Похоже она очень любит родителей.

— Да, правда. Милые ушки. Заячьи?

— Это наряд группы поддержки.

То есть Гю-тян не рассказывала родителем, что стала девушкой-зайкой?

Её мать увидела колготки в сеточку и догадалась.

— Папа при виде такого в обморок бы упал.

Не удивительно, раз уж она дочка благородной семьи.

— В этом нет ничего такого! — Гю-тян принялась защищать права заек.

— Не переживай, я на твоей стороне.

— Мама, — девушка перед ней преклонялась. Вся семья простодушная.

— Так что, Харуко... — улыбка на лице женщины имела нулевую температуру. — Может познакомить меня с этим молодым человеком?

Серьёзные красотки пугают. Я это по Митсуки-сан знаю, но мать Гю-тян заставила в лишний раз меня осознать это. От улыбки и низкого голоса красотки я холодным потом покрылся.

Девушка побледнела и посмотрела на меня.

— Это, этот господин...

Вот же странно она говорит.

Я подошёл к женщине и поклонился.

— Рад знакомству. Я Фудзимото Тисато. Одноклассник Усику-сан, она очень мне помогает.

Видать не зря сам представился, это вернуло благожелательность матери Гю-тян.

— Ах, какой вежливый. Я Усику Нене. Похоже ты дружишь с моей дочерью, — женщина благородно улыбнулась.

— Да, она и правда постоянно помогает мне. Ха-ха-ха.

Когда был заместителем главы школьного совета, научился, как вежливо со взрослыми разговаривать. Научился лебезить перед учителями, да вот только не знал, пригодится ли мне это в жизни...

— Расскажи мне, как проходит школьная жизнь Харуко. Хи-хи-хи, — сказала мне Нене-сан, но похоже Гю-тян уже была на пределе.

— Р-родителям пора на места, мама. И солнце сегодня так палит, тебе пора под шатёр.

— Ах, и правда. В мае ультрафиолетовые лучи просто ужасные. Что ж, Харуко, мама пошла.

— Да, — ответила Гю-тян.

Находясь под зонтиком, Нене-сан помахала нам.

— До встречи, Фудзимото-кун.

— Наслаждайтесь мероприятием, — я проводил её улыбкой. Когда Нене-сан ушла, мы переглянулись и вздохнули.

— Ах, опасно было-с. Если бы она услышала, как я со всякими пошлостями до тебя допытываюсь...

Гю-тян стала прежней. Были и другие проблемы помимо её вопросов, но говорить об этом слишком неловко.

— Может будешь по сторонам смотреть?

— Хм. Ты прав конечно, но как-то бесит от тебя это слышать-с.

— А, кстати, Гю-тян.

— Что-с?

— С семьёй ты такая вежливая.

Девушка покраснела.

— Н-ничего подобного!

Появилась новая возможность подшутить над ней.

Мы вернулись на наши места. Было время, потому мы сходили глянуть на другие группы. Красная команда А, синяя команда В, зелёная команда D, фиолетовая команда F, парней в матросках не было. Хотя имелись в классической школьной форме, во фраках, в стиле Exile[✱]Могу ошибаться, тут «запикано». Может и что-то другое имелось ввиду., и только парни из класса учителя рисования Хориути-сан были в наряде служанок.

Крепкие такие служанки. Меньшего от учителя, про которого говорят «хобби — роды, особые навыки — безопасные роды», точно не ожидалось. Она была куратором художественного кружка и подругой Митсуки-сан, находясь поблизости, она захотела узнать моё мнение: «Здорово ведь?» Я смог лишь натянуто улыбнуться и сказать «да». Хосино, держись там.

Я посмотрел и наряды девушек. Кто-то тоже был во фраках, прямо мальчишеский стиль, а ещё имелись настоящие болельщицы. Ну да, и чего просто в нарядах болельщиц не вышли? Хотя Митсуки-сан в наряде зайки мне понравилась.

— Все так стараются, — сказал я как какой-то родитель. В средней школе мы футболки под цвет готовили, но тут прямо совсем иначе стараются.

Я вернулся на место, и кто-то похлопал меня по плечу.

Я обернулся, и теперь меня тыкнули пальцем в щёку. Бывало такое. Правда уже очень давно, потому тыкнули прямо сильно.

Ещё и ноготь длинный. Даже больно.

— Больно... — я зажал щёку и подскочил со стула, и прозвучал знакомый девичий голос.

— Кья-ха-ха-ха. Тисато, ты не слишком уж отстранился?

Наглая и раздражающая. В трёх тысячах миров со мной так разговаривать будет лишь один человек.

— Айри?! — сказал я. Это была моя сестра Айки.

Нахальная красавица со слегка приподнятыми краями глаз. Мягкие каштановые волосы, розовая кожа. Красивые линии бровей, сияющие глаза. Явно задумала что-то против меня. Маленький и милый носик. На щеках всё ещё осталась невинность, но губы были точно лепестки цветка, распустившегося в улыбке. На ней была форма средней школы, правда она была без пиджака. Было жарко, потому она даже верхние пуговицы расстегнула. Слишком большая для ученицы средней школы грудь выделялась. Школьная юбка была слишком короткой, ноги было прекрасно видно.

В руке у неё был леденец на палочке.

— Вот. Милашка Айри-тян.

Ещё и в позу встала. Из-за этого грудь под белой рубашкой стала раскачиваться.

— А ты здесь что делаешь?

— Жестоко. Мы ведь с тобой вместе под одной крышей жили.

Айри надула губы. Кому-то это может показаться милым, но она моя сестра. Член семьи.

— Ты не ответила.

— Кья-ха-ха-ха. Всё такой же серьёзный, как мило.

— Тебе поступать, так что разве стоит сюда приходить?

— Ещё только май. Ах, Тисато, ты за меня переживаешь? Какой добрый. Я так рада.

Ну вот снова. Когда мачеха её только привела, она такой тихоней была, а потом стала доставать меня. Бунтарский период, что ли?

— Отец и мать тоже пришли?

Я начал переживать. Вроде ничего такого не сделал, а переживаю. Возможно из-за того, что не рассказал родителям, когда будет спортивный фестиваль, или потому что молчал про Митсуки-сан.

Девушка посмотрела на места для родителей.

— Они тоже где-то здесь. Пришли посмотреть на твою подружку.

— Что!.. Н-нет у меня подружки, — ответил я, а Айри приблизилась.

— Правда?

— П-правда.

Вообще так и есть. Нельзя смотреть на Митсуки-сан. Сразу раскроет.

— Кья-ха-ха-ха. Покраснел.

— Заткнись.

Айри обошла меня. И хитро спросила:

— А что миниатюрная девушка с ушками?

— А? Ты про Гю-тян?

Прямо легче стало, что она подала мяч не туда.

— Мы друг другу никто, — выдал я, и Айри стала какой-то безразличной.

— Ну да. Она не в твоём вкусе, — сказала она. С интересом она улыбнулась и посмотрела на меня. Девушка скрестила руки, подчеркнув грудь. Правда она впечатляет лишь в половину, если с Митсуки-сан сравнивать.

Айри снова посмотрела на меня.

— Что?

— Ничего. А, если честно, то папа и мама не пришли.

— Правда?

Её словам вообще верить нельзя.

— Жестоко. Терпеть не могу мужчин, которые не верят словам девушки.

— А ты не говори что-то совершенно противоположное, — сказал я, а она приложила руку к груди. Специально прямо схватилась. Не справиться мне с ней.

Специально меняла сахар, который я в кофе добавлял, с солью. Подсовывала карри-рис без мяса, притворялась, будто отварила яйца, подсовывала к моим вещам своё бельё и изображала домогательства, врывалась в ванную, гоняла за соком, меняла учебники будто по ошибке...

Вначале это вызывало лишь улыбку, да только легче не становилось. Когда в моих вещах попадался лифчик Айри, мы устраивали семейное собрание.

Прижимая руку к груди, девушка слегка склонила голову.

— Я ведь ничего плохого не сделала.

— ... Ну да.

— Слушай, Тисато, — она снова улыбнулась. — Когда я касалась груди, куда ты смотрел?

— Что?

И вот она снова начала...

Я готов был хвататься за голову, когда услышал громкий голос.

«А-а!..»

Это суровый Хосино в матроске и девушка-зайка Гю-тян тыкали в нас пальцами и кричали.

— Что, что?! — закричал я, а они подскочили.

— Фудзимото, гад, кто эта красотка?!

— Фудзимото-кун, я разочарована. Это любовница или любимая?!

— Успокойтесь вы.

Хосино это успокоить не могло.

— Как тут успокоишься, ты тут и так уже с красоткой в кимоно говорил, знакомь нас!

— Ну знаешь...

Гю-тян уже схватилась за камеру и стала снимать Айри. Девушка стала принимать разные позы.

— Кто эта красотка-с? Никогда о ней не слышала-с. Это может на целую статью потянуть-с!

— Нечего тут тянуть, — я ударил слабым резаным ударом Гю-тян по голове.

— Больно-с! Насилие-с!

Из-за двух моих шумных одноклассников, уже начали собираться другие ребята из нашего класса, второго и третьего классов Е и из других параллелей тоже. Даже Митсуки-сан, с которой я обычно не пересекаюсь, смотрела. А Айри слегка смутилась. Всё же она так и осталась робкой.

Я улыбнулся и обратился к шумевшим Хосино и Гю-тян:

— Это моя сестра! Посмотрите как следует, на ней форма средней школы.

Другие сразу же потеряли интерес. А вот Хосино и Гю-тян оставались в прострации.

— Твоя сестра?..

— Сестра Фудзимото-куна-с?..

Какое-то время они рассматривали нас. Сосавшая леденец Айри слегка смутилась.

И вот через какое-то время...

— Фудзимото, ври больше! Вы же совсем не похожи!

— Я никогда не думала, что ты такой врун, Фудзимото-кун-с!

Ну, мы не кровные родственники, потому и не похожи.

Хлопотно, но похоже придётся рассказать...

И тут Айри с улыбкой обхватила мою руку. И прижала к груди.

— Рада знакомству. Я девушка Тисато, Айри.

С леденцом во рту она свободной рукой показала знак «мир».

Сенсационное приветствие заставило всех застыть. Краем глаза я увидел, как перестала двигаться Митсуки-сан.

Гю-тян уставилась на меня. По ней прямо читалось «злодей», «ничтожество» и «иди умой физиономию в мисо-супе». Я тут же замотал головой.

— Нет! Всё совсем не так!

Говорил так громко, чтобы даже Митсуки-сан услышала.

Однако Хосино меня вообще не слышал.

— Ч-что?!

Глаза налились кровью, он схватил меня за грудки.

— Ой, — Айри отцепилась от меня.

— Фудзимото, где ты познакомился с такой милашкой?! Рассказывай!

Он с силой тряс меня.

— Хватит, Хосино, серьёзно, прекрати... У меня голова кружится!..

— Точно, Хосино-кун-с. Замараешь свою душу в его крови-с! — Гю-тян пыталась остановить его, но до потерявшего рассудок парня это не доходило. Малютка Гю-тян могла лишь паниковать рядом.

— Айри... Помоги, Айри...

Я просил о помощи заварившую эту кашу девушку, но она похоже была поражена тем, как разбушевался Хосино. Всё же она ещё простая ученица средней школы. И не представляла, что делать с парнем-бейсболистом (который был в матроске и по лицу которого стекали кровавые слёзы).

Блин... Я и правда вырублюсь...

И тут.

— Хосино-кун, что ты делаешь? — прозвучал спокойный и низкий голос учителя. Митсуки-сан.

Холодный тон смог привести его в чувства.

— А, что-то я разошёлся, — Хосино остановился и отпустил меня. Хоть могу дышать. Спасибо, Митсуки-сан...

Но она начала ругать и меня.

— Фудзимото-кун, ты тоже что тут устроил? — спросила она у меня, но почему? Я прямо услышать: «Фудзимото-кун, кто это лисица рядом с тобой?»

Айри тихо спросила: «Кто это?». Я так же ответил: «Наша классная».

Мне за многое надо извиниться...

— Простите... — я поклонился, и удивлённая Айри вытащила изо рта леденец и тоже поклонилась.

— Простите, я виновата...

— А?

— О?

Я и Митсуки-сан широко открыли глаза. Какой Айри может быть кроткой.

Только я так подумал, она снова обхватила мою руку. Снова взяла леденец в рот и, точно дразня, сказала:

— Я сестра Тисато, Фудзимото Айри. Спасибо, что заботитесь о нём.

Девушка показала знак «мир». Митсуки-сан стала безразличной.

— Сестра? — спросила она.

— Сестра, — ответила Айри. — Наш Тисато доставил вам проблем? Если так, я могу забрать его домой.

— Айри, не обращайся с другими как с вещами.

— Ни к чему никого забирать. Он ученик нашей школы.

— Сенсей...

Так она ответила, но ощущение такое, будто ко мне и правда как к вещи относятся.

Я пытался освободить руку, но Айри схватила меня ещё крепче. Как же хочется, чтобы она прекратила.

— Так она и правда сестра Фудзимото? — спросил Хосино из-за спины. Айри тихо вскрикнула. Испугалась, что крепыш в матроске позади появился.

— Это я и говорил.

Хосино встал перед нами.

— Фудзимото, позволь звать тебя братом.

— Вот уж нет.

После моего отказа он обратился к Айри:

— Я лучший друг твоего брата, Хосино Син. Повеселись сегодня. Если что-то будет не понятно, можешь спрашивать у меня. Я в комитете спортивного фестиваля.

Айри отстранилась.

— Гю-тян, твой выход, — сказал я девушке, которая всё ещё поражённо смотрела на нас.

— Д-да?! Что, что?!

— Сенсация. «Х-кун из бейсбольной команды домогается до ученицы средней школы, пришедшей на спортивный фестиваль».

— А ведь неплохо-с!

В ней разгорелся дух репортёра. Она взяла камеру и принялась снимать Хосино.

— Пока Гю-тян сдерживает Хосино, иди на своё место.

— Я думаю, так будет лучше, — кивнула Митсуки-сан.

— Х-хорошо, — Айри послушалась.

Девушка пошла на места для родственников, а я обратился к ней:

— Айри.

— Что? — она обернулась.

— В мае жарко, так что не забывай пить.

— Хи-хи. Всё же ты беспокоишься за свою милую сестрёнку. Блин, мог бы быть и почестнее.

— Хватит уже. Так что, родители не пришли?

Девушка пожала плечами.

— Не пришли.

Когда Айри исчезла в толпе, я вздохнул, а Митсуки-сан проговорила так, чтобы только я услышал:

— Фудзимото-кун, можешь мне немного помочь.

— Ми-Микурия-сенсей?..

Она была в режиме невзрачной учительницы... Да только лицо без эмоций было страшнее маски Но.

— Не переживай. До начала мы управимся.

— О-отчитывать будете?..

— Проверим неприметные места.

— Это...

— На всей территории установлены камеры, мне известны все места, где они снимают, и где нет.

— И правда!..

Похоже я ещё до начала фестиваля почти без сил останусь.

* * *

Я, Микурия Митсуки, серьёзный учитель в старшей школе.

Учитель планетологии и классный руководитель первого Е класса. Обычно я рассказываю про небесные тела и слои земли, но сегодня из-за спортивного фестиваля я весь день проведу на улице в спортивном костюме.

Я домашняя, потому мне тяжело весь день под солнцем. Если честно, мне и геологическими исследованиями сложно заниматься. Совсем устаю, если долго под солнцем буду находиться.

Но я ведь учитель.

Я знаю, как ученики готовились к спортивному фестивалю. И мой долг поддержать их всеми силами...

— А на самом деле в голове одно только «Тисато-кун, постарайся!»

В женской раздевалке для учителей учитель рисования Хориути Мами принялась меня щекотать.

— Хоня-а-а-а-а?!

Глядя на то, как я кричу, знавшая, что мы тут одни, Мами продолжила меня щекотать.

— Да, отлично. Такое чувствительное тело. Надо его как следует разработать.

— Нет... Прошу, прекрати. Хватит.

Я уже едва не плакала, когда Мами наконец остановилась.

— Фух. Великолепно, — Мами прямо сияла.

— У, опорочила...

Я плюхнулась, а она помогла мне подняться.

— В том году победил мой класс F, но похоже в этом году ожидается победа твоего класса Е, — сказала уже закончившая переодеваться Мами.

— И правда, Хосино-кун из моего класса полон решимости. И Фудзимото-кун старается. Все тренируются с утра.

— Нет, не так.

— ?

— Сила любви «Тисато-кун, постарайся».

— Завалюсь?! — я на ровном месте повалилась.

— Ах, смутилась.

— К-к-конечно нет.

— Ох, и на старые же словари ты полагаешься.

Замечание ровесницы морально несло серьёзный урон.

— У. Мами, злюка.

— Да, да, прости, прости. Соберись, сегодня родители приходят.

— Да, и что?..

— Как что? Ты не думала, что можешь с родителями Тисато-куна познакомиться?

Убедившись, что вокруг никого, она решила добить меня главными словами.

— К-канеш нет.

— На кансайском диалекте на кансайцев злись.

Мами не из Кансая, а я злюсь. Хотя это из-за того, что не хотелось устаревшей быть.

Я немного подумала, но в итоге сказала ей как учителю.

— Если честно... Думаю, Тисато-кун не рассказывал родителям о фестивале.

Руки мазавшейся солнцезащитным кремом Мами остановились.

— Тисато-кун не ладит с родителями?

— Если бы ладил, не жил бы один.

— Ну да... Что-то я слегка беспокоюсь.

— Ага...

Я тоже намазалась. На всякий случай. Просто быстро сгорю.

Какое-то время мы молча мазались, но вот Мами хлопнула меня по плечу.

— Всё будет хорошо. Если придут родители, то познакомишься с ними, а если не придут, у тебя будет немного больше времени подумать, как это сделать.

— ... Ага. Спасибо, Мами.

Благодаря её словам, я смогла собраться, провести классный час как отличный (?) учитель и проводила всех во двор.

Родители учеников приходили один за другим.

Больше всего удивила меня мама Усику-сан, красавица в кимоно. Я даже подумала, что это какая-то актриса. Раз она мать Усику-сан, ей должно быть около сорока, но она на свой возраст не выглядит.

А кимоно на ней какое. Наверняка несколько миллионов йен стоит. Такое красивое кимоно фиолетового оттенка с сезонными рисунками в виде ручья и цветов. Я конечно переживала, не жарко ли ей в такую жару, но она с улыбкой ответила, что всегда в кимоно и уже привыкла. У, такая красивая взрослая. Интересно, Усику-сан тоже такой станет?

Я встречалась и с другими родителями, а сама всё думала, придёт ли семья Тисато-куна.

Вот только...

Сама не заметила, как к Тисато-куну стала липнуть красавица с каштановыми волосами.

Стройная, грудь большая, улыбка милая, вся источает молодость. И леденец на палочке ей очень подходит. На ней школьная форма, но похоже она на год младше.

Это, Тисато-кун? Как это понимать?

Её большая грудь (правда меньше чем у меня) прижимается к его руке.

Митсуки-сан немного зла.

Я думала воспользоваться положением и расцепить их, но девушка представилась.

— Рада знакомству. Я девушка Тисато, Айри.

... Сознание куда-то унесло.

Что, что, что?

Тисато-кун, у тебя ведь я есть, что это значит?!

Всё же молодая девушка лучше подружки на десять лет старше?!

... Успокойся. Я живу вместе с Тисато-куном, у меня есть преимущество.

Пока я спокойно вдыхала и выдыхала, сходивший с ума ещё сильнее меня Хосино-кун устраивал Тисато-куну нелёгкую жизнь. Что он с моим милым Тисато-куном делает?

Когда парень оказался спасён, я выяснила, что это на самом деле его младшая сестра. Его отец снова женился, и у той женщины был свой ребёнок, так что они не связаны кровным родством, как я слышала. Потому и не должны быть похожи.

— Сестра?

— Сестра. Наш Тисато доставил вам проблем? Если так, я могу забрать его домой.

Её дерзкую улыбку я никогда не забуду.

У меня сердце подпрыгнула. И голова закипела, но совсем не от жары.

Когда услышала это, я инстинктивно поняла. Айри-сан догадалась о наших отношениях...

Я слышала от Тисато-куна, что она в третьем классе средней школы. Но тогда как она поняла? У неё такая хорошая интуиция? Или же...

— Айри, не обращайся с другими как с вещами.

Тисато-кун похоже так и не заметил исходившей от Айри-сан опасности. Но может для него это было обычным делом, а это я слишком осторожна. Вот только я из тех, кто о себе особо не заботится, и интуиция меня предупреждает не так часто.

— Ни к чему никого забирать. Он ученик нашей школы, — возразила я, а Айри-сан просто ушла. Может я и правда напридумывала? Ну, отчасти это отвращение к пристававшему Хосино-куну в матроске.

Я позвала Тисато-куна в безлюдное место, хотела сказать, что пусть она и сестра, не надо ему с ней заигрывать.

Лучше бы спортивный фестиваль без проблем прошёл.

— П-постарайтесь...

Мои слова поддержки терялись в галдеже учеников. Даже саму себя не слышу. Я неприметная учительница и не могу громко кричать. Слишком неловко.

И всё же «Победите, победите, победите...» я говорила.

Айри-сан спокойно наблюдала с мест для родственников. С расстояния было видно плохо, но она сидела на заготовленном стуле, скрестив ноги. Иногда копалась в телефоне.

Каждое состязание ученики начинали поддерживать товарищей, и родители тоже шумели.

В этом году команда класса Е сильна.

В забегах у нас почти не было соперников. И соревнование у девочек по перетягиванию проходит хорошо.

И больше всего в утренних состязаниях меня интересовал забег многоножки с Тисато-куном. И Усику-сан тоже.

Стоявшая впереди девушка была полна решимости. Они утром, в обед и вечером тренировались. Вот бы победили. А, но главное, чтобы никто не пострадал.

— Вперёд! — сказал парень позади. Тисато-кун и Усику-сан ответили «да». Здорово. Вот она, юность. Все прямо цветут.

Сигнальный пистолет был приготовлен. «На старт!»

— Приготовились, — прозвучал голос сзади и все разом приготовились.

Прозвучал сухой выстрел.

Все сразу же стали двигаться. Усику-сан такая серьёзная. Обычно такая забавная, бегает со своей камерой, но иногда бывает и серьёзной. Лицо такое благородное и классное. Вот только она в наряде зайки, и все её поддерживают.

— Зайка.

— Маленькая зайка, постарайся.

Благодаря маленькому серьёзному зайчонку спортивный фестиваль стал каким-то расслабленным.

— П-постарайтесь... — поддерживала я.

Когда был дан старт, ребят обошли классы F и А. Я бросила взгляд и наткнулась на Мами. Как-то неловко... Но, Тисато-кун, утри нос Мами!

— Постарайтесь...

Они нагоняли. Отовсюду звучали голоса поддержки.

Ребята вырвались вперёд. Обогнанный класс F нагонял...

— Давайте вперёд! — кричал Хосино-кун.

Тисато-кун с ребятами и класс F буквально прыгнули к финишу.

С моего места казалось, что они финишировали одновременно.

Они пересекли черту...

«Первые, фиолетовые!» — озвучила победителя девушка-комментатор.

«Ура!»

«Ува!»

Поддерживаемые ученики класса F подпрыгивали и радовались. А вот ребята из класса Е были расстроены.

Опустились на колени прямо на финише. Усику-сан тоже опустилась на колени, ещё и колготки порвала. Сменных у нас нет, я взяла машину и съездила за новыми.

Но всё самое страшное было во вторую половину дня.

* * *

Во время обеда не так уж и много учеников ели со своими семьями. Здесь были друзья, потому всем было неловко есть с родителями. И Гю-тян, чья мама была здесь, ела с нами в классе как и всегда.

Стулья были на улице, потому мы сидели на полу или ступеньках на лестницах.

— В первую половину для, чавк-чавк, класс Е всех обскакал, чавк-чавк, — с полным ртом сообщала Гю-тян. Не разговаривай с набитым ртом, юная госпожа. Щёки как у маленького зверька раздуты.

Обычно девушка в магазине еду брала, с собой взяла что-то впервые. В милой девичьей коробочке была цветастая еда. Обед как и у всякой обычной девушки. Ничего излишнего.

— Да, семпаи молодцы, но и наш класс старается.

Хосино запил большой обед колой и достал булочку из пакета.

— Всё благодаря твоим стараниям, — сказал я, и парень с набитым ртом улыбнулся.

Так как я ем в школе, не знаю, чем занимается Айри. Я написал ей «Взяла обед?», но она его не прочитала.

Однако когда я вышел на улицу, она тут же выпрыгнула ко мне.

— Мне одиноко было, Тисато. Побудь со мной.

— Отстань.

Айри держалась на расстоянии от Хосино. Быстро учится.

— А, у тебя рис прилип. Сейчас уберу.

— Не надо.

— Ах? Тисато, ты смутился? Я ведь твоя сестрёнка, это даже мило.

Я заметил холодный взгляд Митсуки-сан. Она меня и так до начала мероприятий отчитала, хотелось, чтобы это уже прекратилось.

«Начинаем программу второго дня», — прозвучало сообщение, и Айри ретировалась. Времени не было, потому Митсуки-сан я ничего сказать не смог, но вечером я приготовлю то, что нравится ей и продемонстрирую свои чувства.

Вторая половина дня началась с соревнований групп поддержки.

Поддержка команд была какой-то вялой, но наши молодцы. Парни были в матросках, и большая часть ребят со второго и третьего годов были крепышами как Хосино. Специально подбирали?

Прямо представляю. Парни в матросках махают кулаками, делают сальто назад и разбивают доски.

— А ничего так, — сказал Мутсусиро.

— И правда. Другие команды и родители смеются. Может мне мерещится.

— Фудзимото, всё взаправду.

Рядом с парнями в матросках девочки-зайки размахивали ногами. Гю-тян тоже ноги высоко задирает. Жуткие парни только подчёркивают, какие они милые и сексуальные.

Всюду разносились голоса поддержки и смех, а команда вернулась на своё место. Мы тоже хлопали и кричали.

— Ну и отстой, Хосино, — с аплодисментами слышались и издёвки.

— Пошли вы, — сказал вспотевший парень. А на лице довольная улыбка. Очередная прекрасная страница юности. Если бы ещё не алая матроска. Как бы это не стало чёрной страницей истории...

Во вторую половину дня у меня была гимнастика и забег.

Проблемы случились на гимнастике.

Уж не знаю, из-за Айри ли это или тренировки кактуса с Митсуки-сан. Может сразу из-за всего, я думал совершенно не о том.

Стойки на руках и кактус прошли нормально, и вот настало время для башни.

Я забрался на спину парня снизу, другой залез на меня.

Положение ноги было неустойчивым и я слегка сдвинул её.

А этого делать было нельзя.

Я поскользнулся.

Даже подумать не успел, что облажался.

Всё перед глазами перевернулось. Я увидел небо, а потом тьма. Другие тоже упали. Боль в плече. Удар и тупая боль в голове...

Во тьме я слышал крики.

Когда очнулся, увидел флуоресцентный свет лампы и белый потолок. Думал, что ударился плечом, а болела шея. И во лбу отдавалась боль.

— А, очнулся-с!

Передо мной оказалась девушка с хвостиками и заячьими ушками, Гю-тян.

— Ага. Что со мной случилось?

— Башня развалилась, и несколько парней тебя придавили-с.

— А. Точно.

Когда воспоминания вернулись, я ощутил тупую боль в голове.

— Это лазарет-с. Понимаешь-с?

— Ага, — уставшим голосом ответил я.

— Подожди-с. Я других позову-с.

— Да не надо...

И так неловко, что проблем доставляю. У других ведь свои соревнования.

Гю-тян убежала, а вместо неё подошла медсестра.

— Очнулся?

— Да.

Тело тут и там болело, но я смог подняться.

— Где-то болит или может ощущаешь себя плохо?

— Я в порядке.

— Похоже ты получил по голове, если будешь неважно себя чувствовать, сразу же отправляйся в больницу.

Я коснулся лба, там был большой пластырь.

— Больно.

— Кровь шла, потому и заклеили. Зашивать не пришлось, не переживай.

За дверью послышались громкие шаги.

— Простите за вторжение! — влетел Хосино.

— Ну-ка не шумите здесь, — разозлилась медсестра.

Ещё пришли Мурамото, Матсусиро и другие ребята.

— Простите... Фудзимото, ты в порядке? — подошёл Хосино всё ещё одетый в матроску.

— В порядке. Простите, это я облажался.

— Да ладно. Бывает.

— У остальных всё нормально?

— Ага.

— Хосино, скоро конные бои.

— Верно. Но Гю меня вытащила, сообщив, что ты очнулся.

— Прости. И постарайся на конных боях, — я улыбнулся, а парень сказал «да» и покинул лазарет.

— Ты в порядке, Фудзимото? — с улыбкой поинтересовался Матсусиро.

— В порядке, — улыбнулся в ответ я.

— Фудзимото-кун, ты лоб поранил? — спросила Мурамото. На лицах других девочек была боль.

— Царапина, ничего страшного.

Скрытая всеми Гю-тян спросила у медсестры:

— Сенсей, с Фудзимото-куном всё в порядке-с?

— Раны не серьёзные, если сам хочет, может возвращаться.

Ребята вздохнули с облегчением.

— Ну что, Гю-тян, уже придумала странные истории про меня?

— К-как ты понял-с?! Я думала назвать это «пострадавший во время гимнастики ученик воскрес точно феникс».

— Позорище, давай без этого.

Ребята улыбнулись. А потом покинули лазарет. И мне уже скоро пора вставать.

Гю-тян уходила последней, и когда выходила в коридоре удивлённо проговорила.

— А, сестра Фудзимото-куна-с.

— А?

Пытаясь встать, я застыл. Вместо Гю-тян в дверях появилась девушка с леденцом на палочке.

— Айри...

— Эх... — она выглядела недовольной. — Поверить не могу, пострадал во время спортивной гимнастики.

— Ну да, прости. Так опозорился.

— Вот уж точно, — недовольно сказала она и подошла.

— Твоя сестра? — поинтересовалась медсестра.

— Да. Учится в третьем классе средней школы... Ай.

Айри грубо схватила меня за чёлку. Проверяла рану на лбу.

— Что, так ты поранился?

— Ничего серьёзного. Куда больнее то, что ты меня за волосы таскаешь.

На мой протест медсестра улыбнулась.

— Простите, я отойду. Раз с тобой сестра, всё будет нормально.

— Да.

— Я уже сказала, что ты можешь возвращаться. Если хуже не станет, можешь и в соревнованиях участие принять.

Попрощавшись, женщина ушла.

— Айри.

— Что?

— Волосы больно.

Всё это время она продолжала держать меня за голову.

— Ты сам виноват, что пострадал, Тисато. Лоб поранил?

— Всего лишь царапина.

— Послюнявить и пройдёт. Давай я лизну.

— Не надо.

И тут в комнату постучали.

— Прошу прощения.

Дверь открылась и появилась Митсуки-сан. В режиме учителя через очки она смотрела на Айри, которая всё ещё держала меня за волосы.

— Фудзимото-кун? — тихо сказала женщина, и сестра отпустила мои волосы.

— Похоже ты не сильно пострадал, Тисато, возвращайся. Я тоже пойду.

С леденцом во рту она повернулась спиной. Помахала правой рукой, обронила «пока» и покинула кабинет. Митсуки-сан молча наблюдала за происходящим.

«Начинаем конные бои».

Прозвучал голос ведущей и стали разноситься одобрительные крики.

Митсуки-сан подошла ко мне... И опустилась на колени рядом с кроватью.

— Микурия-сенсей?..

— Слава богу... — вздохнула она и подняла голову. В глазах были слёзы. — Слава богу, что ты не сильно пострадал...

Она взяла мою руку и прижала к щеке. Хотела убедиться, что я здесь. Она шмыгала носом.

— Простите, что заставил беспокоиться...

И мой голос был неуверенным. Боялся как тогда с башней.

— Если с тобой что-то случится, я этого не переживу.

— Не переживайте. Со мной ничего такого не будет.

«И первое место заняли...»

Звуки со двора будто отдалялись.

— Ты слишком много занимался? Это я на тебя давила? Или переживаешь из-за сестры?

— Ничего такого.

— Если это случилось с тобой из-за меня... Мне так жаль.

Она была в режиме учителя, но не была похожа на ту уверенную женщину, стоявшую в классе. Сейчас она была слишком взволнована. Я проверил, не заглядывает ли в окно кто-то, и погладил Митсуки-сан по тёмным волосам. Из-за того, что находилась на улице, они были пыльными и жёсткими.

— Это не из-за вас. Я сам облажался.

— Тисато-кун...

Я улыбнулся ей.

— Спасибо, что пришли. Увидел вас, и мне сразу стало лучше.

— Правда?

— Да.

Я не врал. То, как Митсуки-сан переживает, придавало мне сил.

Держа её руку, я опустился на пол.

— Тисато-кун, ты в порядке? — глаза женщины округлились.

— В порядке. Пойдёмте назад, — сказал я, и Митсуки-сан кивнула.

— ... Что? Так и знала, — безразлично сказала Айри, слышавшая разговор из коридора. Отдалившись от лазарета, она повернулась спиной к шуму спортивного фестиваля и перекусила леденец.

Благодаря тому, что Митсуки-сан придала мне сил, я вернулся к остальным и сказал, что буду участвовать в забеге.

— Ты точно в порядке? — спросил участвовавший в конных боях Хосино. Я коротко сказал «бодрячком». Конечно я не профессиональный бегун, но не хотелось на кого-то это скидывать. Да я и правда был бодрячком.

Все команды противостояли друг другу. Класс Е был на первом месте, и общий забег с финальным забегом парней мог всё изменить.

— Приготовились... Старт!

Прозвучал выстрел.

Первые рванули вперёд.

Быстрые.

Впереди оказался ученик из класса А. Я проверил очки, даже если они займут первое место, на общем зачёте это не скажется.

Но проигрывать не хотелось.

Я бегу где-то в середине.

Как-то так вышло, что мне эстафетную палочку передаёт Гю-тян. Вот такая судьба.

Участники стометровки менялись один за другим.

Бегун из класса Е добрался до Гю-тян первым.

Но и ученик из красной команды класса А не отставал.

Гю-тян должна была принять палочку... Как мы думали.

— А-а-а! — прозвучали расстроенные голоса.

Гю-тян уронила её.

Предыдущий подобрал и снова протянул.

Теперь не только красная, но зелёная и фиолетовая команды тоже передали палочки.

Маленькая зайка побежала что есть сил.

Шустрая.

После всех тренировок Гю-тян стала быстрее.

На углу у неё получилось обставить фиолетовую команду.

— Молодей, Гю-тян! — кричал я, но увидев её лицо, лишился дара речи.

На лице маленькой зайки была печаль.

Такой я её ещё никогда не видел.

Она была готова расплакаться.

Я смотрел только на лицо Гю-тян. Вытянул руку. Начал двигаться.

Прошли бегуны красной и зелёной команд.

— Фудзимото-кун! — прозвучал голос Гю-тян. Касание палочки. Краем глаза я увидел, как Митсуки-сан сцепила руки точно в молитве.

— Отлично! — я был полон решимости. Конечно я не из тех, у кого кровь в жилах кипит, но при виде Гю-тян и Митсуки-сан нет такого парня, который не выложится в полную силу.

Я побежал так быстро, как мог. Обошёл зелёную команду. Осталась только красная.

На повороте я рванул, казалось, что даже земли не касался.

Но красную команду не обошёл.

Последняя прямая. За мной идёт Мурамото.

— Фудзимото-кун, — девушка подняла руку. Я уже был на пределе.

Обошёл красную команду... И вырвался вперёд.

— Мурамото-сан, — я протянул палочку.

Глядя на спину схватившей эстафетную палочку девушки, я запнулся.

— Ува.

Небо и земля несколько раз менялись местами. Плечами, коленями и руками я несколько раз успел удариться.

И вот оказался на земле, теперь уже руки и ноги были в крови. Но вырванное мной лидерство защитят остальные.

Последний бегун пересёк финишную прямую.

Победа в марафоне первого года... Досталась классу Е.

Другие команды тоже набирали баллы, но уже было ясно, что победа будет за нами.

Я смыл кровь в левой руки и колен, а потом заклеил большими пластырями. Медсестра смеялась, когда я во второй раз попал в лазарет, но мы победили. Гю-тян всё ещё чуть не плакала, но будем просто считать это драматическим моментом.

Прошла церемония закрытия, родители стали расходиться. Ученики понесли стулья в классы. А мы оставили стулья и собрались возле классной.

Все собрались перед невзрачной учительницей Митсуки-сан. Член комитета спортивного фестиваля Хосино сказал:

— Это, мы добились победы на спортивном фестивале благодаря Микурии-сенсей.

Следом заговорила Мурамото:

— Спасибо, что были с нами на утренних тренировках и искали материалы и видео с советами. И угощения были вкусными.

Глаза за очками дрогнули.

— Р-ребятки...

— Сенсей, вы же не любительница на улице находиться, ну, это как мне кажется, — после слов Хосино все захихикали. Грубо как-то. Серьёзно. — Но вы весь день в такую жару поддерживали нас, спасибо вам за это!

Хосино поклонился, и начали благодарить другие.

— Спасибо вам!

— Спасибо, сенсей!

— Микурия-сенсей, вы лучшая!

Спортивный фестиваль закончился и мы победили. Все были возбуждены.

Почему-то начали скандировать «Ми-тсу-ки, Ми-тсу-ки».

А женщина не знала, как на всё это реагировать. Она даже посмотрела на меня. Я ей улыбнулся и сказал:

— Спасибо вам!

... Это я предложил.

Я был ближе остальных к Митсуки-сан, потому видел, как учителю тяжело. Остальные этого не знали.

Когда вернулись домой, я похвалил её за работу и приготовил поесть. Как возлюбленный я ценил её старания.

И был очень рад, когда её похвалили как учителя.

Когда я предложил это Хосино, он тут же согласился.

— О, давай! Молодец, Фудзимото. Отлично придумал.

В такие моменты он не копает куда не надо, хороший парень Хосино.

— Вижу, тебе идея приглянулась.

— Так ведь Микурия-сенсей хороший учитель. Хоть и слишком неприметная.

Так считали все. И я готов был расплакаться от того, что все понимают, какая Митсуки-сан хорошая.

После наших благодарный слов, Митсуки-сан расплакалась.

— Ребята, — она вытирала слёзы. — Сегодня был замечательный день. Я смотрела и на проигрыши, и на победы. Вы все просто молодцы.

«Йей!» — её слова поддержал весь класс.

— Но знаете, — добавила она. — Нельзя доводить женщину постарше до слёз.

Митсуки-сан посмотрела на меня.

Похоже поняла, кто это придумал.

Солнце было ещё высоко, и по голубому небу плыли белые облака.