С начала учёбы прошла неделя.

Зазвучал будильник на телефоне. Тело само его отключило. Включив повтор, я решил вздремнуть ещё десять минут.

Полусонный, я услышал, как открывается замок в коридоре.

Дверь квартиры открылась.

А потом и в комнату тихо отворилась.

— Доброе утро... — прозвучал тихий женский голос. — Спит, спит. И какое у нас тут спящее лицо? Камера-сан, как тебе?

Когда она подкралась достаточно близко, я подскочил.

— Хоня-а-а-а! — прозвучал выкрик, и вторженка отступила. Хотя такое отступление скорее уж меня смущает.

Такие утренние вторжения стали уже обычным делом, я уже прямо начинаю бояться того, что меня это не удивляет...

— Митсуки-сан, доброе утро. Хватит проникать ко мне по утрам.

Стоило заявить об этом, женщина в фартуке стала увереннее и возразила:

— Так ведь завтрак важен. И не такая уж большая разница по времени готовить на одного или на двоих.

Она отправилась на кухню, достала из холодильника продукты и принялась готовить.

И как так вышло?..

Наши отношения (пробные) начались. Митсуки-сан знала, что я почти не завтракаю, потому начала злиться.

— Надо завтракать как следует, Фудзимото-кун!

— Понял, но я ещё сплю...

— Ты ещё растёшь, так что должен питаться три раза в день!

Вот так Митсуки-сан и начала готовить мне по утрам.

Стоило только понять, что у меня появилась девушка и заговорить о таком, и вот она уже тут.

— А, а что с расходами на продукты? Сколько с меня?

— Что ты, просто одолжи мне ключ. Я копию сделаю.

— А?

— Ты можешь спать. Я как приготовлю, разбужу тебя.

И так Митсуки-сан получила ключ от моей квартиры и уже на следующий день начала готовить. Продукты на двоих она оставляла в моём холодильнике.

— Мне конечно приятно, что вы мне завтрак готовите, но что за проникновения в комнату со словами «Камера-сан, как тебе»?

— Просто решила сделать как в «Тайный доклад по звёздам[✱]Вот прямо за правильность перевода не ручаюсь, программа называласьスターどっきりマル秘報告. Шла с 1976 по 1998 год, потому современных сведений о ней немного. И там прямо проникали во всякие номера звёзд и снимали, как они спят.». Там тайком проникали в комнату и смотрели на спящие лица.

— Это какая-то передача или что?

От названия эпохой Сёва несёт.

Митсуки-сан окаменела.

— Я не смотрела её, когда она выходила. Потому слабо помню.

— И вместо камеры у вас телефон. Я каждое утро об этом говорю, прекратите меня во сне снимать.

В первый день я не заметил, как она пришла, и спал. А понял это, когда она уже снимала меня на телефон. Тогда я и поклялся себе, что больше спать не буду. Кстати, ту кучу фотографий она под напором удалила.

— Так ведь, — Митсуки-сан начала вертеться.

Из-за чего её грудь стала раскачиваться точно огромная слизь.

— Никаких «так ведь»!

Я отвёл взгляд от её слизи и пошёл умываться.

— Мне хотелось милые фотографии любимого.

— Опять об этом...

Её улыбка и «любимый» имеют слишком уж разрушительную силу. Умыв лицо холодной водой, я остудил голову.

Позади я услышал, как яйцо вылили на сковороду. Стал расходиться запах.

— Фум-фу-фум.

Митсуки-сан что-то напевала. Умывшись, я вернулся в комнату, чтобы переодеться, а она радостно ставила на стол яйца с ветчиной и рис.

— Весело вы напеваете.

— Фуня-а-а-а! Ты услышал?! Как неловко! Кхе... О чём ты, Фудзимото-кун? Я ничего не пела. Ешь скорее, а то опоздаешь.

Покрасневшая Митсуки-сан снова пыталась войти в решим невзрачной учительницы.

— Да ладно.

Мило же было.

Мы свели руки, сказали «приятного аппетита» и принялись завтракать.

Утром во время похода в школу надо быть осторожнее.

Конечно все спешат на работу и в школу, но неизвестно, кого повстречать можно.

Митсуки-сан учитель, потому ей надо уходить пораньше, важно приготовиться к уроку. Потому она раньше меня уходит из дома, и вместе мы не ходим.

Хотя уже неправильно, что учительница и ученик живут одни по соседству. Но если бы мы после совместно завтрака ещё и из квартиры выходили вместе, это было бы ещё хуже.

Если раскроют, мы скажем, что ничего зазорного не делали, хотя нам вряд ли поверят.

Встречаться (пробно) мы начали неделю назад. Всё началось с признания, и много всего странного случилось, но мы пока даже за руки не держались.

Но милая улыбка и соблазнительное тело Митсуки-сан... Мне, как ученику старшей школы приходится выпускать пар, колотя по верёвочке выключателя лампы, да тренируя мышцы.

В общем...

После завтрака, прежде чем покинуть мою комнату, я высунулся и проверил, что снаружи.

Там никого не оказалось, и Митсуки-сан покинула мою квартиру и быстро шмыгнула в свою.

Забрав подготовленные в прихожей вещи, она покинула дом. В этот момент женщина была отличным (?) невзрачным учителем.

Я слышал, как она заперла дверь, прошла мимо моей квартиры, а потом её обувь застучала по лестнице.

Когда звуки пропали, я помыл посуду и сам покинул дом.

Выйдя на улицу, я осмотрелся. Митсуки-сан конечно же не было.

Я запер дверь, пошёл и думал о ней...

Церемония поступления, признание, решение встречаться (пробно), в первый вечер я принял душ, но успокоиться не смог.

Пусть «пробно», но у меня начались отношения с девушкой. Не думал, что этот день настанет.

Желая успокоить мысли, я стучал по верёвочке выключателя, когда в квартиру позвонили.

— Да?

— Добрый вечер, Фу-дзи-мо-то-кун.

За дверью была Митсуки-сан. В режиме красотки в лёгком и открытом свитере. Без очков и накрашенная. Она подмигнула и отправила воздушный поцелуй.

— С-сенсей?

— Когда мы одни, я Митсуки-сан. Дрянной мальчишка. И-хи-хи. Что бы с тобой сделать?

Она наклонилась вперёд, что подчеркнуло сексуальность её груди. Усилием воли я отвёл взгляд от её убийственной белой кожи.

— Никаких «и-хи-хи». Что-то случилось, Митсуки-сан?

— Возбудился?

— Что?

О чём эта учительница говорит?

Снова выпрямившись, она приложила руку ко лбу и, о чём-то задумавшись, вернулась к себе.

И что это было?

Закончив стучать по верёвочке, я стал смотреть телевизор, когда в дверь снова позвонили.

— Да.

— А... Добрый ве...

За дверью снова была Митсуки-сан.

В этот раз она была в серых трениках в режиме забросившей себя девушки. Никакого макияжа и очки с ещё более толстыми линзами, чем те, что она носит в школе. Вообще не догадаешься, что это та красотка, но под левым глазом была всё та же родинка, это всё ещё Митсуки-сан.

— М-Митсуки-сан?

— А... Это... С сегодняшнего дня...

Голос стал тише, она что-то бормотала, но её было не расслышать.

— Простите, Митсуки-сан. Вас почти не слышно.

Я подошёл на шаг, а она вскрикнула и отскочила. Прямо как маленький зверёк.

— Н-не подходи близко...

— Д-да...

Я отступил на шаг, а она подошла.

Ради пробы я снова сделал шаг вперёд, и женщина, издав тихое «хи», отступила. И что это?

Митсуки-сан выставила правую руку, сигналя «стоп».

— П-подожди немного... — обронила она и снова вернулась к себе.

И вот в дверь в очередной раз позвонили.

— Да-да.

Зная, что это Митсуки-сан, я открыл дверь.

— П-п-п-подожди! Ты чего, Фудзимото-кун?!

В этот раз она почему-то злилась.

— Что?

— Сестрёнка тебя не устроила, тихоня тоже. Какая игра тебя вообще порадует?!

— Не говорите «игра»!

Сейчас она была в режиме учителя. Вот только дверь открыта, и снаружи всё слышно. Хорошо, что хоть автоблокировка дверей есть, так что посторонний не войдёт, и всё же я впустил Митсуки-сан и закрыл дверь.

— Ты затащил меня внутрь?!

— Потому что снаружи могут услышать!

— Затащил, чтобы никто не услышал, что ты со мной сделаешь?! Кья!

— Ничего я не делаю! Вы учитель, не придумывайте всякое!

Губы Митсуки-сан скривились от недовольства.

— А ведь я специально нарядилась, чтобы тебя порадовать.

Для этого она во всё это наряжалась?

Я вздохнул. Смелости ей не занимать.

— Послушайте, Митсуки-сан. Для меня и красотка, и тихоня, и учитель — это всё вы.

— А?

Хотелось, чтобы она поняла, как это неловко.

Но хоть я и прямо сказал про свои чувства, похоже поняла она их как-то не так.

— Потому какой бы вы ни были, худой или полной, вы остаётесь собой. Как бы сказать... Вы всегда прекрасны.

Митсуки-сан покраснела, её глаза стали влажными. Похоже мои слова достигли её сердца.

— Хе-хе. Я так рада. Спасибо, Фудзимото-кун.

— Пожалуйста.

Она улыбалась мне.

— Ты сказал, что я тебя и полная устраиваю, так что я буду стараться каждый день есть по две порции рамена.

— Специально полнеть ни к чему.

Меня устроит, если она останется такой же.

Прошла всего неделя, а уже появилось столько воспоминаний. Я пережевал случившееся и лыбился даже по пути в школу.

У-о-о-о! У меня есть девушка, как здорово!

Так я думал, и хотелось кричать об этом.

Моё сердце было преисполнено чувствами. У друзей в классе тоже кто-то был, а я про себя думал «А, у меня тоже девушка есть», и это прямо прибавляло уверенности.

От этого даже на учёбе было проще сосредоточиться.

Хотя это только начало года, потому вначале была простая ориентация на занятиях. И был урок нашей классной, планетология.

— Ребята, позвольте ещё раз представиться, я Микурия, учитель планетологи. На этом уроке...

В белом халате и режиме учительницы она спокойно объясняла тему урока.

Я думал, что делать, если наши взгляды встретятся, но Митсуки-сан в основном смотрела на девочек. Дело было не в том, что она старалась не выдать нас, а скорее ей было тяжело с парнями.

Вы (особенно парни), знаете?

Когда Микурия-сенсей удивляется, она говорит «Фуня-а-а-а!» и краснеет.

Помимо непримечательной у неё есть и другая сторона. На самом деле она настоящая красотка, и слегка неуклюжая, во время завтрака к её щекам постоянно рис липнет.

После ванной она пьёт чай и мурлычет точно кошка, и у неё грудь открыта. Когда смотрю, она подходит и начинает подшучивать.

Улыбчивая и любящая поесть прекрасная женщина.

Ну, близкий контакт с дерзкой взрослой женщиной скорее уж как яд для старшеклассника...

Я вошёл в класс, и меня поприветствовал коротко стриженный Хосино. Парень сидит позади меня. Он из поступивших в эту старшую школу. Здесь где-то половина класса пришла из других школ.

— Доброе утро.

— Доброе утро.

Внешне он был спортсменом, ещё в средней школе парень состоял в основном составе бейсбольной команды. Вот и здесь Хосино вступил в неё и начал тренировки.

Парень распластался на парте.

— Что с тобой? На тренировке устал?

— Нет. Слушай. Вчера у нас была тренировка.

— Ага, — я кивнул и сел на своё место.

— И наша менеджер третьегодка, но такая милая.

— Ты как вступил, всегда так говорил. Потому, мол, и получается так старательно заниматься.

— Ага. Она милашка. Прямо как идол. Но... — Хосино снова растёкся по столу.

— Что-то случилось?

— Вчера я услышал, что она встречается с питчером с третьего года обучения...

— А.

— Я подумал, что враньё это, но сегодня увидел, как они вместе идут в школу. Так обидно...

— Ну, бывает.

— Бывает и бьёт со всей жестокостью. Кстати, Фудзимото, ты же в клубы не вступал?

— Хм, пока ещё думаю.

В моей школе не обязательно вступать в клуб, потому можно сразу идти домой.

Я думал вступить в клуб, который курирует Митсуки-сан, но она оказалась против. Сказала: «Если вступишь, я же от кровотечения из носа умру!» Кровотечения из носа...

Она заведует кружком рукоделия. Парней там нет, потому делать там нечего. И в рукоделии я не очень разбираюсь. Хотя я думал, что она будет вести какой-нибудь астрономический кружок.

Говоря с Хосино, я увидел, как по коридору идёт Митсуки-сан. Перед классом она разговаривала с ученицей. Потому даже те, кто громко разговаривали не на своих местах, поняли, что идёт преподаватель. Всегда с ней так.

— Наша классная такая невзрачная, — пробормотал Хосино из-за моей спины.

— Не говори такое об учителе.

— Вот учитель рисования класса F, Хориути-сенсей настоящая красотка. Только на безымянном пальце левой руки у неё кольцо, так что скорее всего она замужем.

— Только из-за того, что у менеджера есть парень, не гони лошадей.

— А ты чего такой спокойный. А, у тебя что, девушка есть?!

— М... Нет.

Щёки расслабились, и я кое-как сдержался.

А так хотелось сказать «Есть, и что?»

Только проболтаться нельзя. У меня и признание было, только сделала его Митсуки-сан, потому как парень я должен стараться лучше.

По крайней мере, не хочу мешать ей на работе. Потому я не собираюсь выдавать, что между нами что-то есть.

— Как-то подозрительно.

Хосино думал задать ещё вопрос, но тут прозвучал голос женщины.

— Ну-ка. У нас классный час.

В очках она была в режиме невзрачного учителя. Хосино пробормотал тихо «жуть».

Но я заметил. Митсуки-сан точно смутилась.

Она слегка краснела, и в качестве доказательства продолжала отводить от меня взгляд.

Такая скромность, прямо счастье какое-то.

Вечером Митсуки-сан была не в духе.

— Фудзимото-кун, сенсей зла.

— А?

Она приготовила еду, и мы собирались вместе ужинать, как вдруг она надулась и начала выказывать недовольство.

— По поводу классного часа. Я краснею, когда просто вижу твоё лицо. Так что не привлекай моё внимание в школе!

— И в этом дело?!

Кстати, ужин готовила Митсуки-сан.

Она ведь и так на работе устаёт, я предлагал ей помочь, а эффект получился обратный: «Какой ты хороший!.. Я должна больше стараться!»

И всё же Митсуки-сан и правда устаёт, потому чтобы она не занималась готовкой одна, я уговорил позволить мне помочь.

Сегодня у нас дважды приготовленная свинина. Потому что капуста дешёвая.

Митсуки-сан быстро приготовила на двоих и наложила на большую тарелку. От запаха мяса с соусом в животе заурчало. Она взяла мясо, а я приготовил мисо-суп. Ингредиентами послужили тофу и вакаме. Мы наложили ложкой рис и взяли мисо-суп.

А потом взялись за мясо. Мы брали в рот горячее мясо с овощами, и во рту растекался сладкий с горчинкой вкус.

Митсуки-сан использовала тяньмянский и устричный соус, которые принесла из своей комнаты, но всё же мне кажется, что дело в том, что она отлично готовит. Если скажу, что не ожидал из-за того, что она обычно выглядит как «забросившая себя», потому я просто сказал «вкусно».

Женщина тоже с аппетитом ела.

— Кстати, Фудзимото-кун, ты дружишь с Хосино-куном?.. М, как вкусно.

— Он поблизости сидит, и наверное я больше всего с ним болтаю... Какое мясо хорошее.

— Хи-хи, рада знать... И о чём мальчики говорят? О девочках?

— А, да не всегда, но и о них тоже. Сегодня Хосино открыл для себя «у менеджера бейсбольной команды есть парень». А, Митсуки-сан, это секрет... Дайте ячменный чай.

— Не переживай. Я умею хранить секреты. Хотя так и хочется закричать, что ты мой любимый... Вот, чай.

— Спасибо... И делать так не надо.

Хотя я её понимаю.

— И-хи-хи. Хосино-кун ведь тренированный и вполне симпатичный, прямо Чарли Шин, быстро найдёт себе девушку. А, меня такие как он не интересуют. Ты для меня лучший... Добавку будешь?

— Чарли Шин?

Протянув руку, чтобы налить чай, Митсуки-сан застыла.

— Ты фильмы не смотришь?

— Иностранные мне нравятся, я довольно часто смотрю.

— То есть... Это я такая старая?

Похоже я сболтнул лишнего.

Митсуки-сан сразу же залезла в телефон. Похоже набирать ей надоело и она проговорила команду поиска: «Окей, гуругуру. Чарли Шин».

— А, Митсуки-сан...

— «Очень страшное кино 4» вышло двенадцать лет назад?! Тебе ведь тогда ещё три года было. Нет, он очень старый...

Она побледнела.

— А, лицо его я вспомнил. Хосино и правда как иностранец выглядит, и что-то общее у него есть. А ещё его имя Син, Хосино Син, очень похоже! — я пытался её поддержать, а Митсуки-сан повернулась ко мне, скрипя шеей.

— Фудзимото-кун, ты что-то от меня там скрываешь?

— Нет... Но вы сейчас как Садако двигаетесь, и это страшно.

— А, «Звонок», известный фильм, знаю. Но разве современные дети могут какое-то отношение иметь к проклятой видео-кассете?

— Вообще никакого.

Она задрожала, будто удар в корпус получила, и стала приближаться.

— ... Хватит меня обманывать, говори, что скрываешь!

Лишая меня путей к отступлению, Митсуки-сан вытянула руки. Схватившись, она нависла и стала меня тряски. Приятный аромат после ванной и большая грудь забрали на себя всё моё внимание. На ней была футболка явно большого размера, к тому же она стала совсем тонкой из-за частых стирок. И это плохо.

— Ува.

— Кья.

Я не смог остановить её мягкое тело, потерял равновесие и упал.

— Митсуки-сан? — проговорил я.

— Нет, давай. Выкладывай, — говорила она, заползая на меня. Похоже сама не понимала всю опасность своей груди.

— Выложу, всё выложу, только слезьте.

— Давай быстрее!

— В странных местах не трогайте!

Я снял с себя Митсуки-сан и достал спрятанный в штанах телефон.

— Разблокируй.

— Да.

На экране было улыбавшееся лицо Чарли Шина.

Позвольте объяснить. Когда в разговоре с Митсуки-сан всплывают незнакомые слова, я сразу же ищу их в телефоне.

До этого без проблем находил, но в этот раз она меня раскрыла...

И сейчас мой телефон находился между нами двумя. Я будто муж, застуканный за изменой.

— Фудзимото-кун, ты всегда так делал?

— А, ага...

— Всё время скрывал от меня.

— Да всё не так.

— А я-то думала, что это странно, — с печалью на лице сказала она. — Всего пятнадцать, а знаешь всё, что было модно в моё время!

— Так ведь, Митсуки-сан.

— Десять лет назад, когда я была в твоём возрасте, ты ничего не мог знать про ажиотаж вокруг новой модели IPhone и 3G.

— Видел краем глаза видео.

Сейчас уже Х...

— Для меня смерть Майкла Джексона была шоком, а ты просто для галочки ответил, будто в курсе.

— Я на сайтах много по этому поводу посмотрел...

— И про «Кей-он» и про врачебную драму про пенициллин в конце эпохи Бакуматсу.

— Пару роликов посмотрел.

Митсуки-сан сложила локти на стол и схватилась за голову.

— Тут ролики, там ролики... Вот оно, сетевое поколение.

— Это, правильнее будет цифровое поколение...

Губы женщины недовольно скривились. Это плохо.

— Как же сложно с лексиконом современных детей!.. Я за ним не поспеваю!..

— Разве вы не просто слова перепутали?

— Я не понимаю, о чём девочки в классе говорят. Мне уже двадцать пять, вот я и не понимаю ничего. А коллега, которому уже пятьдесят, поддерживает «ты ещё молодая», прямо в клуб бабушек вхожу уже, — Митсуки-сан расплакалась.

— Эх...

— И дерзко я себя не вела. Я в школу для девочек ходила, потому не знаю всего этого девчачьего сленга. Все эти ваши «шибзец[✱]Тут используется マジ卍. Она говорит про сложность последовательности написания иероглифа. В девушке постарше вроде в 1 томе тоже про это речь шла, только там говорили, что это устаревшее.». Это даже записать сложно!..

Митсуки-сан поглощала тьма.

— Сенсей, вы пили?

Кстати, не могу представить её дерзкой.

— Нет, я трезвая. И похоже меня понесло.

— Нет, что вы. Я и сам не должен был делать это тайком.

Думал, что всё хорошо, а сам сделал больно Митсуки-сан.

— Разница в десять лет... Всё же тебе нелегко со мной общаться?

— Что вы! — я громко возразил, а она удивилась.

— Фудзимото-кун?

— Раньше я вообще мировыми новостями и культурой не интересовался почти. Я младше вас на десять лет, совсем ребёнок, и не хочу показаться скучным, вот и пытаюсь дотянуться.

Я поклонился, и губы женщины снова искривились.

— У-у-у... Какой же ты хороший. Самый лучший на свете. Прости за доставленные хлопоты. И спасибо.

Митсуки-сан обняла меня. И я снова оказался прижат к (той части) телу после ванной.

— Митсуки-сан, пустите. Тяжело. (Я морально) не выдержу.

— А, прости. Слишком сильно?

Когда она отпустила, я вдохнул поглубже и сказал, чтобы сохранить самообладание:

— Митсуки-сан, можете научить меня всему.

— А?! А не слишком рано? Я ещё не готова.

Видя, как она краснеет и волнуется, я стал исправляться:

— Нет, нет, не в том смысле, просто хочу, чтобы вы рассказывали то, о чём я не знаю. И если вы что-то из жаргона старшеклассников понимать не будете, спрашивайте. Я расскажу... Хотя может и не всё знать буду.

Этот «шибзец» я и сам не понимаю.

— Фудзимото-кун, ты такой добрый. Я от счастья умереть готова.

— Только умирать не надо.

Она снова собралась меня обнять, но я ускользнул.

Она чуть не потеряла равновесие, но удержалась на ногах.

Какое-то время мы смотрели друг на друга, но тут начали смеяться.

— Хи-хи. Здорово, что мы вот так правила устанавливаем.

— Ха-ха. Точно.

После ужина мы прибрались.

После этого я стал играть на приставке. Я взял её из дома, и пока проходила закачка, говорил о том, о сём.

Митсуки-сан тем временем налила чай.

— Я чай налила. Ну, начинаем.

Игра, на старт. На экране появилось название. «Супер *2[✱]Скорее всего Super Street Fighter 2.». Мисаки-сан выбрала японского мастера боевых искусств, а я девушку-шпиона. Мы оба неплохо владели спец-приёмами.

— Митсуки-сан, жестоко.

— Хи-хи-хи. Фудзимото-кун, ты весь мой.

Это всё в игре.

Чем дальше, тем сильнее распылялась Митсуки-сан.

— Фудзимото-кун, нет! — это когда она умирала или уже была мертва.

— Ах, не получается, — это когда комбо не проходили.

— Что, ты слишком силён! — это я побеждал без единого повреждения.

— Нет! Пощади! — это когда было несколько поражений подряд.

С геймпадом в руках её характер не менялся, но Митсуки стала куда крикливее. Это очень мешало.

У нас стало правилом играть после еды.

Когда настало время ложиться спать, Митсуки-сан вернулась в свою квартиру.

Она жила по соседству, но вдруг там кто-то окажется, к тому же нам хотелось побыть вместе ещё хоть немного дольше, потому я провожал Митсуки-сан до прихожей её комнаты.

— Спасибо, Фудзимото-кун. Спокойной ночи.

— Спокойной ночи, Митсуки-сан.

Мы попрощались как и всегда, и вот, когда я открыл дверь свой квартиры.

— Кья-а-а-а-а-а!

Во тьме прозвучал крик Митсуки-сан.

— Митсуки-сан?!

Я тут же стал стучаться.

— Всё в порядке?! Что-то случилось?!

Я услышал, как повернулся ключ в замке, и дверь открыла Митсуки-сан.

— Фудзимото-кун! — она выпрыгнула чуть не плача.

— Что стряслось... У-о?!

Увидев её в своих объятиях, я чуть рассудка не лишился.

Она была в розовом белье. Бюстгальтер прикрывал её большую грудь. Прекраснее любого идола. Думая о том, какая она большая, я понимал, как это опасно. Как баскетбольные мячи. В эту ложбинку моя рука влезет.

Два раскачивающихся холма прижались, и я ощутил мягкость, какой не испытывал никогда. Мягче воздушных блинчиков.

На ней были такие же розовые шортики, правда их было не видно из-за того, что она меня обняла, но я ощущал тонкую, ажурную ткань. Это не трусики, а скорее именно шортики. Линия от талии к попке была просто божественная.

Плоский, белый животик и сочные, мягкие бёдра тоже выделялись.

Соблазнительное тело богини!..

Дрожащая Митсуки-сан со слезами на глазах посмотрела на меня. И одно только это выражение чуть не лишило рассудка.

— Я-я как раз думала переодеться и сняла одежду, и т-тут появился...

— Появился, неужели вор?

— Н-нет же. Нет, — говоря, она заводила меня в квартиру.

О, я впервые у неё!..

Такая же двухкомнатная квартира как у меня. Она провела меня в ту комнату, что поменьше.

Занавески и вообще всё остальное здесь было преимущественно розовым. А ещё я ощутил сладкий аромат. Были маленькие плюшевые игрушки. Она как раз постелила футон.

Думая о том, что женщина спит на нём каждую ночь, я начал глазеть, но сейчас было не до этого.

— В-вот... — тихо протянула она и указала на потолок.

Там был чёрный Т.

— ... Довольно большой.

— Я ненавижу тараканов! Спаси, Фудзимото-кун.

Я получил от Митсуки-сан средство от насекомых, свёрнутую газету и упаковку салфеток, отвёл её на кухню, а сам прикрыл дверь в комнату, где находится Т.

Я и сам их ненавижу.

Но когда любимая на тебя полагается, надо действовать.

Я нанёс первый удар средством от насекомых. Т начал изворачиваться.

Дальше пошло массированное распространение. Т засуетился.

И тут, как говорят, даже мышь может укусить кота, он пошёл в ответную атаку.

Т прыгнул.

— Ува!

Чтобы не угодил в лицо, я отступил назад.

— Фудзимото-кун?!

— В-всё хорошо.

Просто слегка струхнул и крикнул.

В итоге наш бой продлился около трёх минут...

Тяжело вздохнув, я вернулся на кухню, где ждала Митсуки-сан.

— Справился...

— Спасибо!..

Венера в одном белье встретила своего героя.

— Завернул в семь салфеток. Выброшу у себя.

— Спасибо тебе. Ты такой классный, Фудзимото-кун.

Приятно, когда тобой так восхищаются.

Каждый раз, как Митсуки-сан что-то говорила, её грудь раскачивалась.

— Я рад, что смог помочь, — сказал я, отводя взгляд.

— Права, большое тебе спа... — в очередной раз благодаря меня, она застыла.

Она до самой груди покраснела.

Поняла, что так до конца не переоделась.

Прозвучал крик сопоставимый с тем, что был при обнаружении таракана.

... С одним справиться можно. Я принёс чем сам пользовался против тараканов и Митсуки-сан смогла спокойно лечь спать.

В итоге я присоединился к художественному кружку.

Потому что туда приглашал мой друг из средней школы Матсусиро Коити. Отвечала за него классная класса F Хориути Мами-сенсей. Та самая красотка, про которую говорил Хосино.

Когда подал заявку, встретился с ней впервые, но она и правда оказалась утончённой красоткой, разбирающейся в искусстве. Ну, мне Митсуки-сан нравится больше.

Когда сказал, что вступаю в художественный кружок, женщина рассказала мне про Хориути-сенсей.

— Хориути Мами-сенсей? Она красавица. Мы с ней хорошо ладим. Такая красивая, а у самой уже двое детей.

— Я слышал, что она замужем, но у неё ещё и дети есть.

Вообще было не похоже.

— Ага. Даже ученики говорят «хобби — роды, особые навыки — безопасные роды». Я думала, ты слышал.

— Эх...

Если бы знал, Хосино бы уже сердечный приступ хватил.

Такая красавица, а людей в кружке не хватает, нелегко учителям. Митсуки-сан тоже за кружок рукоделия переживает, но почему-то каждый год необходимый минимум набирает.

Когда я начал у неё учиться, кое-что понял.

О время занятий она выглядит просто круто.

— В школах всё меньше планетологией занимаются. Те, кто точной наукой занимаются, в основном в химию или физику идут, а планетология скорее уж для гуманитариев. Но тут рассказывается про Землю и космос...

Я думал, она будет рассказывать заученные фразы как на классном часу по ориентации.

Но учить она умела. В чём-то даже лихо, объяснения получались довольно интересными. Я впервые узнал, что облаков в небе определённое количество, и оно в основном не увеличивается и не уменьшается.

— Ребята, многие из вас не выберут этот предмет на экзамен, потому и считают, что он не нужен.

Одноклассники начали переглядываться и улыбаться.

Но это уже было привычным делом, потому Митсуки-сан продолжила.

— И это очень зря. Ведь мы родились на планете на млечном пути и можем изучить прекрасное место, где мы живём.

Она показывала изображения вселенной и фотографии Земли из космоса, всё такая же напряжённая Митсуки-сан продолжала объяснять. И все её слушали.

Вернувшись домой, она переоделась в привычную одежду, развалилась и, поедая чипсы, точно ребёнок протянула «как я устала на совещании». Что за милое создание.

Никто не знал, какая Митсуки-сан на самом деле, и только я поражённо и серьёзно слушал лекцию.

После урока по пути в класс Хосино заговорил:

— Ты так внимательно урок слушал.

— Так ведь интересно было.

— Ага. Но Микурия-сенсей слишком серьёзная. Хотелось бы, чтобы она шуточки вставляла.

— Шуточки, как же...

Мне неловко, когда она у меня шутки десятилетней давности вставляет. Неумение шутить и разница в возрасте только сильнее по ней бьют...

— С чувством юмора у нашей классной всё плохо, — присоединился к разговору Матсусиро.

— Да, это не для неё, — тяжело вздохнул Хосино.

— Вообще никак. Она слишком невзрачная, как бы ни пыталась пошутить, получится невпопад.

В отличие от Хосино Мутсусиро был большим циником.

— Точно, — кивнул ему в ответ Хосино.

Вы этого не знаете, но Митсуки-сан очень милая.

Она так улыбается, когда ест, и когда в игре проигрывает у неё в глазах слёзы собираются.

— Микурия-сенсей наверное и дома такая же.

— Наверняка чай с водорослями пьёт.

Слушая их разговор, так и хотелось высказаться. И вообще чай с водорослями — это не преступление.

Она и дома чаще всего ведёт себя как невзрачная учительница. Но какая же она милая.

К тому же она может преобразиться.

Стоит ей снять очки, и она уже настоящая красотка. От неё исходит прямо разрушительная сексуальность. Когда смотрю на её грудь, сразу вспоминаю её в одном белье.

Как же мне приходится стараться, чтобы сдержать себя...

— И всё же, Фудзимото, ты и правда такой серьёзный на уроке планетологии.

— Ты тоже так думаешь? Он и на других уроках серьёзный, но может он влюбился с Микурию-сенсей? — Хосино закинул руку мне на плечо. Непредумышленный удар был просто пугающим.

— Это не так, — сразу же возразил я.

— О, покраснел, — улыбнулся Матсусиро.

Чувствуя, как пылает лицо, я сбежал от Хосино и стал возражать:

— И вообще, я даже не знаю, как девушку найти.

И не мог сказать, что это мне тогда признались.

— Фудзимото, ты бы хотел найти себе подружку?

— Меня всё устраивает.

Уже и так есть... Я сказать тоже не мог.

— Всё же ты на Микурию-сенсей нацелился.

— Да нет же.

Хосино эта тема нравилась.

И тут Матсусиро сказал:

— А у Микурии-сенсей довольно большие сиськи.

Тресь...

— Вы сейчас ничего странного не слышали? — спросил Хосино.

— Я ничего не слышал, — ответил я.

— Из-за халата не понять, но у неё прямо огромные, — продолжил Матсусиро.

Глаза Хосино засияли.

— Реально?

— Реально. С виду невзрачная, а такие сиськи прячет, аж жуть.

Тресь, тресь.

— Всё же я что-то слышал, — засуетился Хосино.

... Звук исходил от моего пенала.

Когда говорил Матсусиро, я непреднамеренно сжимал механический карандаш.

— Тебе показалось.

— Нет, я тоже слышал, — заговорил источник проблем.

— Показалось, — настоял я, а рука дрожала.

Матсусиро, гад, хорош на Митсуки-сан похотливыми глазами смотреть.

— Д-дальше у нас математика? Вот же. Лучше бы физкультура каждый день по три часа, — Хосино сменил тему. Умеет он прочувствовать атмосферу. А вот Матсусиро следует отомстить.

Когда я решил, прозвучал голос девушки.

— Угу, угу. Так Фудзимото-куну нравятся серьёзные и неприметные женщины-с.

— А, Гю. Опять собираешь информацию.

Хосино улыбнулась наша одноклассница, Усику Харуко. И парень сразу отстал от меня.

Жизнерадостная и невысокая девушка с хвостиком. Её острые клыки добавляли ей очарования. Девушка состоит в клубе журналистики. У неё на шее обычно висит цифровая камера, и она постоянно делает какие-то заметки.

Постоянно бодрое лицо выглядит очень милым, она точно маленькая зверушка, её называют «Гю», используя один из иероглифов её фамилии. Она тоже из поступивших, но вписалась отлично.

— Собираю информацию на одноклассников-с, — отсалютовала Гю-тян.

— Ты низкая, потому когда салютуешь, младшеклассницу напоминаешь.

— Хосино-кун, это жестоко-с! Это «сексуальное домогательство»! Всё на бумагу запишу-с!

— Серьёзно? — засуетился парень. Ну, Гю-тян не серьёзно.

— Шучу, но вот подозрения в адрес Фудзимото-куна не оставлю-с.

— Какие подозрения в мой адрес, Гю-тян?

Она взяла записную книжку и улыбнулась:

— Я про твои предпочтения в женщинах-с.

— И в каком месте тут подозрения?

— Ни в каком, но так тираж разойдётся лучше-с.

— Ты ужасна!

На себя бы доложила.

— Ну, я много всего на одноклассников собираю, только на тебя толком ничего нет-с.

— Не говори так, будто я пустое место.

Хотя могу согласиться.

Чтобы защитить Митсуки-сан я стараюсь не выделяться.

— Статья — долгострой, так что будь готов-с.

Она долго слезать с меня не собирается. Что-то не нравится мне это.

— Эй, Гю. А меня ты детально не расспрашивала.

— Так про тебя статья готова, Хосино-кун-с.

— Что за статья?

— «Надежда бейсбольной команды, неразделённые чувства к менеджеру-с».

— Откуда узнала?!

Пока они веселились, я выскользнул из разговора. Не нужны мне никакие интервью.

И тут мимо нас прошла Митсуки-сан.

Я посмотрел на неё, а она была совершенно безразлична.

В этот день Митсуки-сан задержалась на работе, и ужинали мы не вместе.

А на следующее утро она сделала завтрак и ушла.

Кое-что произошло.

В нашей школе школьных обедов нет. Они есть средней школе, а в старшей либо приносят с собой, либо покупают в магазине. При школе есть магазинчик, да и минимаркет неподалёку, потому многие ученики хотят его покупать.

Митсуки-сан говорила, что будет готовить мне обед, но это плохая идея.

Я пока держу это в секрете ото всех, но если одноклассники узнают, что я живу один, что подумают о моих обедах? Сложно поверить, что старшеклассник каждый день сам готовит себе обеды.

Конечно хотелось бы и в обед готовкой Митсуки-сан питаться, но ради общей безопасности я покупаю хлеб в магазине.

Кстати, занятия начались недавно, но больше всего мне приглянулся хот-дог. Без кетчупа, а с майонезом — любимое блюдо старшеклассников. Называется это «сосисочный вызов». Очень популярный товар.

Напиток я выбираю по желанию. Иногда молоко, иногда кофе с молоком, а иногда газированный напиток. Сегодня как раз последнее.

Магазин находится в коридоре, соединяющем вторые этажи южного и северного зданий. В южном здании обычные классы, а в северном — художественный класс и домоводство, то есть куда ходить надо. А вот класс планетологии на первом этаже в южном здании.

Во время обеденного перерыва в магазине оживлённо. Тут нет простых парней и девчонок. Тут поле боя.

Ближе всего к магазину второй этаж южного здания, и первыми приходят ученики третьего года обучения. Мы, первогодки, находимся на третьем этаже. Второй год располагается дальше на втором этаже и на третьем, они дальше всех.

— Сегодня тоже оживлённо, — сказал Матсусиро.

— Все хотят пообедать.

— Мне бы обед как у Хосино, — пробормотал парень. Так как он спортсмен, у него в основном мясо, и перед тренировкой он онигири ест.

— О, Фудзимото-кун, тоже пришёл закупиться? — сказала Гю-тян с камерой в руках.

— Ты тоже, Гю-тян?

— Ага. Удачно мы встретились.

Щёлк, щёлк.

— Не сказал бы, но зачем ты меня здесь снимаешь?

— Ради материалов.

— Мы просто у магазина случайно встретились.

— А вот это не так. Я весь день за тобой следую.

— Не говори что-то настолько опасное.

Не хватало мне преследователей. Были уже.

— Если не поспешите, ничего не останется, — сказал Матсусиро, пробивавшийся в магазин.

И тут меня толкнули в спину.

— Ой.

Я зашатался и врезался в друга. Толкнувший меня сзади ученик полез дальше. Как-то не очень.

Парень, который врезался в меня, бросил в мою сторону взгляд. Он поправил очки и посмотрел как-то безразлично. Ниже меня, но среди первогодок я его не видел. Раз только сейчас пришёл, может со второго года.

Этот парень врезался в меня, посмотрел мне в глаза, но при этом проигнорировал.

Неприятный тип.

— Всё хорошо? — Матсусиро похоже был слегка озадачен. Похоже он не заметил того парня.

— Да, прости.

К счастью мы урвали свой сосисочный вызов. Матсусиро взял ещё и хлеб, после чего направился на кассу.

— Мне не взял-с? — спрашивала обиженно прыгавшая за спиной Гю-тян.

— А... Нет.

— Печаль.

Она поникла. Девушка, чьей очевидной чертой была жизнерадостность, поникла.

— То есть ты тоже хотела сосисочный вызов?

— Хнык, хнык. Нет учеников, которые не хотели бы-с.

Похоже и правда плачет.

Я подумал немного и отдал свой хот-дог.

— Вот, Гю-тян, угощайся.

— А? Правда?

— Не буду же я есть у тебя на глазах то, что ты хотела.

Она внезапно схватила меня за руки.

— Фудзимото-сама.

— Ты чего?

— Насколько же большое у тебя сердце? Позволь в честь тебя выпустить цикл статей-с.

— Думаю, я откажусь.

Ну, главное, что она рада.

Так, и что мне тогда купить? Я увидел бутерброд с тунцом и хлеб с якисобой, и там как раз оказался тот парень. Но он меня не заметил. Такое безразличное лицо.

Я решил понаблюдать, что у него там.

— Что у тебя-с? — и тут заговорила Гю-тян, бережно державшая сосисочный вызов.

— А, да так.

Она посмотрела туда же, куда и я, и нахмурилась.

— Второй год, класс А, Хосака Дайске-семпай.

— Ты его знаешь?

— Не недооценивай клуб журналистики-с, — она выставила плоскую грудь и тихо продолжила. — Он из поступивших, но отец Хосаки-семпая член городского совета и внёс большую сумму на нужды школы-с. Вот он и наглеет. Хотя знания и спортивные достижения у него так себе, потому он и издевается над остальными-с. Тебе тоже с ним лучше не связываться-с.

— Ха-ха. Понятно.

— Ладно, я на кассу-с.

А я ещё раз посмотрел на Хосаку-семпая.

И увидел.

Парень спрятал в форму сухари.

Он украл?..

Я думал обратиться к нему. Но мы всё ещё находились в магазине. Может он пойдёт на кассу.

Но парень пошёл на выход... Всё же украл.

Я притворился, будто выбираю хлеб, я сам следил за Хосакой-семпаем.

Он взял онигири и чай, а потом направился на кассу и расплатился.

Но спрятанные сухари не пробивал.

А потом он вышел из магазина.

Я пошёл за ним. Парень меня не заметил. Так спешил.

Я схватил его за плечо.

— Хосака-семпай, у тебя сухари, за которые ты не заплатил.

Парень попытался сбросить мою руку. Но был для этого слишком слаб.

— Пусти! — крикнув, он ударил меня по щеке.

Я ощутил тупую боль. Неожиданно. Но его плечо я не отпустил.

Хосака сопротивлялся. Он ударил локтем. Попал по губе, только без толку. Парень ударил меня коленом в живот.

Я стал бить в ответ. Вокруг стали собираться ученики. Какая-то девочка закричала.

Я уселся на упавшего Хосаку. Залез к нему в одежду и схватил те самые сухари. Они слегка раскрошились.

И тут.

— Эй, вы что делаете?

— Фудзимото-кун!

Прозвучал знакомый голос.

Я поднял голову, и меня резко подняли.

Меня держали двое преподавателей мужчин.

— Пустите, он... — я хотел рассказать про Хосаку, но мне не дали.

— Фудзимото-кун, — чуть не плача, Митсуки-сан смотрела на меня.

Я во второй раз оказался в комнате для консультаций, и стол здесь казался холодным.

Настал пятый урок, и воцарилась тишина.

Как и в тот раз передо мной сидела моя классная, Митсуки-сан.

В тот раз она призналась мне в любви, а в этот раз всё было совершенно иначе. Со мной поработал завуч учитель физкультуры, преподающий дзюдо, и передал классной руководительнице.

Получив от него нагоняй, было принято решение, что так будет правильнее.

Я всё рассказал.

Но даже оставшись наедине с Митсуки-сан, я мог видеть лишь слёзы в её глазах, и ничего не говорил.

— Простите...

Я поступил правильно, когда не позволил Хосаке украсть.

Но понял, какой я жалкий, когда увидел лицо Митсуки-сан.

Было похоже, что стоит ей опустить голову, как слёзы польются сами собой.

— Фудзимото-кун, разве нельзя было иначе? — спросила она, приложив к лицу платок и высморкавшись.

Я смог лишь повторить «простите».

Она снова высморкалась и сказала:

— Тот мальчик сказал, что это ты первый напал.

— ... Вы думаете, что он прав?

— Конечно, нет! — сразу же ответила Митсуки-сан. Говорила она так, как всегда, когда мы были одни.

— Спасибо.

— Но, Фудзимото-кун, я твоя классная. И мне сказали, что лишь поэтому я не могу быть на твоей стороне.

Она сказала это специально.

— Это потому что отец Хосаки в городском совете и платит школе? Если так судить, то я конечно же из семьи, которая не заслуживает такого доверия.

— Фудзимото-кун, я этого не говорила.

— Но есть те, кто хотят, чтобы вы это сказали.

Вместо ответа она лишь вздохнула.

Похоже всё хуже, чем я думал.

Прозвенел звонок. Пятый урок закончился. Как и занятия на сегодня.

Но я похоже здесь задержусь.

В коридоре стало шумно. И только в этой комнате сохранялась тишина.

Я терпел её, когда в дверь постучали.

— Микурия-сенсей, я слышала, что вы здесь. Это Усику Харуко из клуба журналистики. Я знаю правду о случае в магазине!

Мы переглянулись. Это уже стало «случаем в магазине».

Она продолжила барабанить по двери.

— Сенсей, если не откроите, то она снесёт дверь, епе в бонусном уровне в «Супер *2».

— И-и правда.

В режиме невзрачной учительницы Митсуки-сан открыла дверь. И продолжавшая стучать жизнерадостная и миниатуюная девушка стукнула её.

— Ва! Из-за халата плохо видно, но у вас грудь прямо как зефирки. Надо записать.

— Не пиши, пожалуйста.

— Не пиши.

Мы заговорили хором. Эта клыкастая, доложила бы на себя за домогательства.

— Ты сказала, что знаешь правду о случившемся, — официальным тоном обратилась она, и Гю-тян показала нам объектив камеры.

— Хочу, чтобы вы посмотрели.

— Что это?..

— То, что может подтвердить слова Фудзимото-куна.

Митсуки-сан посмотрела на нее, и я вытянулся из-за спины.

Там был момент, когда Хосака прятал сухари.

— Это фото... Ты отлично сняла, Гю-тян, — удивлённо проговорил я, а девушка гордо выставила небольшую грудь.

— Не недооценивай клуб журналистики. Когда ты заинтересовался Хосакой-семпаем, я подумала, что происходит что-то незаконное и приготовила камеру.

— С мотивом всё становится понятно, спасибо, Гю-тян.

— И не только это, — Гю-тян начала работать со своей цифровой камерой. — Я и видео сняла.

— А, видео... — удивилась Митсуки-сан. Я тоже поражённо протянул «о».

Там было то, как Хосака прячет сухари и уходит, не заплатив.

Это доказательство воровства.

Там же было видно, как я попытался его остановить и схватил за плечо, когда парень пытался сбежать. Было непривычно видеть себя на видео. Особенно в момент, когда воришка сбегал. Такое жуткое лицо у меня было.

Дальше Хосака начал отбиваться. И было видно, как он первым меня ударил, теперь ему не оправдаться, тут всё записано.

С цифровой камерой всё может получиться.

— Это решающий момент. Фото было сделано с видео, — заявила Гю-тян.

— И правда видео и фото доказывают то, что Хосака-кун воровал. И то, что Фудзимото-кун невиновен.

Митсуки-сан всё ещё оставалась в режиме учителя, но была возбуждена. Или я лучше могу разглядеть её эмоции в этом режиме.

— Микурия-сенсей, покажите это фото завучу и самому Хосаке-семпаю.

— Да.

Всё ещё в режиме учителя она была готова расплакаться от радости.

— Я даже распечатки сделала.

— Ты хорошо подготовилась.

— Всё ради того, чтобы обелить имя одноклассника. Клуб журналистики стоит на защите справедливости. Я и копию видео сделала, так что можете не переживать.

Мне было сказано ждать здесь, а Митсуки-сан в фотографией и камерой Гю-тян покинула кабинет.

— Гю-тян.

— Что?

— Спасибо тебе.

Посмотрев ей в глаза, я поклонился.

Девушка сразу же смутилась.

— Н-не надо так, смущаешь... А, точно, это благодарность за сосисочный вызов.

Хорошая она девушка.

Вскоре вернулась Митсуки-сан и завуч с ней.

— Фото и видео сняла ты? — спросил он у девушки.

— Верно. Усику Харуко из первого Е класса. Клуб журналистики.

Завуч вздохнул. И Митсуки-сан была какой-то угрюмой.

— И всё?

— Что? — спросила Гю-тян у завуча.

— Когда он увидел фото и видео, то сказал: «Он заставил меня украсть. Мне стало страшно, и я попытался убежать, а он меня схватил».

Митсуки-сан не назвала имени Хосаки.

— Я его даже не знаю. Впервые встретил, когда он меня в магазине толкнул.

— Он тоже тебя не знает. Сказал, что ты поймал его во время перерыва и заставил украсть.

— И вы ему верите, сенсей?

Неужели я похож на того, кто сделает подобное?

Но завуч лишь усмехнулся.

— Вообще не поверил. Но раз ученик так сказал, я должен проверить.

— Вот как, — только и ответил я.

А потом завуч недовольно высказался:

— Если честно, этот Хосака неприятный тип.

— ... Разве можно так говорить?

— Ну, ты-то был вице-президентом школьного совета в средней школе.

— Да. Спасибо.

Я старался, чтобы поступить в старшую школу, и вот как пригодилось.

— К тому же, — завуч краем глаза посмотрел на Митсуки-сан. — Я впервые увидел Микурию-сенсей такой злой. Она тебе верит.

— А?

Я посмотрел на женщину.

Она приняла мой взгляд, но совсем не изменилась.

Поддерживает режим учительницы.

Даже после слов завуча она никак не отреагировала.

Если то безмолвие и было гневом Митсуки-сан, и это считается неистовством. Похоже я ещё слабо разбираюсь в её эмоциях.

— А Хосака не сможет возразить?

— Тогда адвокат добавит эти фото к доказательствам-с, — Гю-тян подняла правую руку и показала камеру.

Я иду в школу. Я переобуваюсь. Я разговариваю в классе с Хосино. Я иду во время перемены в туалет...

— Ты чего меня постоянно снимаешь? — тихо спросил я у Гю-тян.

— Я же говорила, что пишу статью обо всех в классе, но только на тебя ничего не нарыла-с. И теперь я приступаю к более детальному изучению-с.

— Ты и правда собралась это делать.

Пугает меня её расследование. Просто жуть. Даже учителя поёжились.

А она сама довольно улыбается.

— По этим фото видно, что ты был только в классе и туалете. Ходить сегодня в другие классы было не надо, вот тебе и очевидный вывод-с.

— Ну, да.

— Общаешься ты в основном с Хосино-куном и Матсусиро-куном. Можно предположить, что друзей у тебя почти нет-с.

— Обязательно о таком говорить?!

Чтобы не привлекать внимание много друзей лучше не заводить. Мне от этого как бы не грустно.

— Даже если кто-то сказал, что его вынудили украсть, у меня есть доказательство, что Фудзимото-кун с ним даже не встречался.

— Микурия-сенсей верно говорит! — радостная Гю-тян обняла Митсуки-сан.

И та не знала, как реагировать, оказавшись в объятиях девушки с противоположным характером.

Все подозрения с меня были сняты.

Гю-тян радостно подняла руки, но факт того, что я подрался в школе, это не отменило. От занятий не отстранили и не исключили, но я выслушал лекции от заместителя директора и завуча. «Обстоятельства учтём, но будь внимательнее в методах», — как мне сказали.

И Гю-тян сказали подумать над методами сбора информации, а я чувствовал, что поступил правильно, и ощущал себя виноватым.

Потом меня вновь вызвала Митсуки-сан, и мы вернулись в комнату для консультаций. В этот раз без Гю-тян.

Какое-то время мы просто молча сидели друг перед другом, но вот женщина улыбнулась и сняла очки.

— Слава богу...

Кончиками белых пальцев она вытерла глаза.

Видя, как дорогой человек плачет, я потерял дар речи.

Я должен быть осторожнее.

— Простите... — извинился я, а Митсуки-сан высморкалась.

— Теперь. Хнык. Возможно на тебя будут смотреть с неприязнью... Но я останусь на твоей стороне.

— ... М!

И до этого было так. Митсуки-сан от начала и до конца была на моей стороне. Думая о том, что такой человек меня защищает, я вздохнул.

Но завуч поверил мне... Всё должно быть хорошо.

Все пытаются защитить меня.

Я всё время думал, что защищаю место Митсуки-сан в обществе, но только обременяю её. Я почти ничего не сделал, чтобы решить вопрос. И меня выручило то, что вставшая на путь преследовательницы Гю-тян сняла меня.

Я прямо как ребёнок. Ненавижу себя за это.

— Меня спасли сенсей и Гю-тян, — раскаявшись, сказал я, а Митсуки-сан, вытерев слёзы, прокашлялась.

— «Гю-тян»...

— Да. Она меня выручила.

— Она и правда тебя спасла... Но не слишком ли ты дружен с ней, — тон женщины сменился.

— А?..

— «Гю-тян», «она». Что за отношение такое?!

— А-а-а-а?! — вскрикнул я. Никто ведь не услышал?

— Продолжаем наше разбирательство, — сообщила Митсуки-сан.

— А.

— Фудзимото-кун, сядь на пол.

— А?

— На пол.

Она была способна убить одним взглядом, так что я прямо сел на полу.

— Подождите, что за разбирательство...

— Так и быть, я даю тебе возможность объясниться, — она поправила очки. У, сенсей страшная.

— Это, хоть вы и предлагаете объясниться, но что я сделал?

А ведь недавно она говорила, что на моей стороне...

И сейчас она говорит так, будто весь мир вынес мне смертный приговор, а она как судья, сообщающая его мне, ничего не понимающему обвиняемому.

— Рассказывай, какие у тебя отношения с Усику Харуко-сан.

— ... А? — выдал я.

Митсуки-сан уставилась на меня:

— Никаких «а»! И-и-и не строй невинного, я не считаю тебя милым из-за этого!

Она почему-то покраснела. Холодная судья куда-то делась.

— Это, так что не так с Гю-тян?

— Говорю же! — женщина направила на меня указательный палец правой руки. — Ты почему зовёшь её «Гю-тян»?! Как подло!

— П-подло?.. Так её все в классе так зовут.

— В моём классе все подлые?!

— Успокойтесь.

— Меня это ещё вчера волновать начало. После урока, в коридоре, ты такой «Гю-тян», слишком дружелюбно.

Словарный запас Митсуки-сан таял на глазах. Но я понял, что она хотела сказать.

— После урока, когда мы возвращались в класс, вы так холодно посмотрели на меня, потому что решили, что я слишком близок с Гю-тян... Усику-сан?

Потому она так себя вела в эти дни?

— Верно... — боевой дух куда-то пропал, и Митсуки-сан поникла. — Из-за того, что я учитель, ты должен держать дистанцию, но при этом заигрываешь с другой девушкой. Это ведь измена.

— Не изменяю я. Вы ведь тоже слышали? Она сказала, что сблизилась, чтобы собрать информацию, а я сбежал.

— С-с-сблизилась?! Как подло!

Снова надо было успокаивать разбушевавшуюся Митсуики-сан. Вот ведь.

— Неужели вам было одиноко?

Она вздохнула и перестала двигаться. Губы скривились, в глазах начали собираться слёзы. Она бессильно слезла со стула и села передо мной ровно.

— У, верно. В школе я должна вести себя как учитель, и мне так одиноко. Фудзимото-кун, ты дурак. Бестолочь.

Она заплакала, и я протянул ей платок. Женщина поблагодарила и вытерла слёзы.

Ну да.

Мне тоже скучно от того, что я не могу поговорить с Митсуки-сан в школе.

Но у меня есть Хосино, Матсусиро и Гю-тян.

Я не знаю, как проходят дела Митсуки-сан в учительской, но так как она взрослая, вряд ли общается там на наш манер. Кажется она дружит с Хориути-сенсей, но она по большей части проводит время в кабинете рисования (со слов Хосино).

— Простите, Митсуки-сан.

Я поклонился и удивил её.

— Нет, Фудзимото-кун. Это я ревновать начала.

Ревновать. От этого слова прямо мышцы на лице начали расслабляться.

— Митсуки-сан стала ревновать.

— ... Верно.

Она сжала губы... Как мило.

— Честно говоря, я даже рад. Что вы ревнуете.

— Ну конечно же. Это же я тебе призналась... На этом разбирательство окончено. Что бы ты хотел на ужин?

Покрасневшая женщина поднялась.

— Но, Митсуки-сан. Я ведь тоже ревную.

— А? — поднявшаяся женщина снова села. — Ты тоже ревнуешь? Почему? — она озадаченно склонила голову и смотрела на меня как ребёнок. У меня даже щёки запылали.

— Скорее наверное это меня раздражает.

— Что-то случилось? — говоря, она смотрела на меня. А мой взгляд опустился на её грудь.

— Моим одноклассникам нравится, ну, ваша большая грудь.

— А?..

— У вас здорово получается проводить уроки и вообще вы классная. И ребята начали говорить, что у вас большая грудь... А я не хочу, чтобы другие на вас так смотрели, хочу, чтобы вы не позволяли другим ничего увидеть.

Говоря, я чувствовал, как пылает лицо. Всё же перед глазами была та самая грудь...

Митсуки-сан тоже покраснела. Она зажимала грудь руками, да уж... Что-то мне нехорошо.

— У-а, у-а, — женщина точно стала морским львом, но вот она сняла очки.

И... Вошла в режим красотки!..

Это ничего? Мы вообще-то в классе!..

— Фудзимото-кун, можешь не переживать. Я только твоя.

— М-Митсуки-сан, н-не приближайтесь.

Не приближайте грудь и не подчёркивайте эти большие и мягкие холмы!

— И-хи-хи. И ты тоже понимай, кому принадлежишь. Понял?

— Да, понял.

Тонким пальчиком женщина провела по моему подбородку.

Она слишком красивая, я уже на пределе. Хватит, пожалуйста.

Точно услышав мою просьбу, Митсуки-сан застыла.

А потом будто на перемотке вернулась на своё место и надела очки. И снова стала обычной собой.

И что с ней такое?..

Хотелось успокоить смущение и тревогу, потому я заговорил:

— Митсуки-сан, вы же моя классная, возможно вы знаете, что когда я учился в первом классе средней школы, моя мама умерла.

Я начал говорить, и выражение на её лице изменилось.

— Ага.

— Не знаю, что тогда случилось. Но отец плакал над телом матери, а я думал, что надо собраться. Но тогда я ощутил. Что такое печаль.

— Ага, — Митсуки-сан тихо продолжала кивать.

— И вот через год отец снова женился. А я не мог в это поверить. Он так плакал, когда умерла мама, а тут через год женился... А мои чувства пока не прошли.

— ...

— Его новая жена красивая и хорошая. У неё дочь младше меня. Её муж погиб в аварии пять лет назад. Потому её дочь тоже была не против создать новую семью... Один я был против.

— Ты его не винишь?

— Сейчас, да. С того времени я говорил себе. «В мире всякое случается. Кто-то умирает, кто-то женится. И я должен стоять на своём, если прав». Из-за чего всё и случилось, я доставил вам проблемы. Понимаю, что после такого вы можете посчитать меня ребёнком. Простите.

Митсуки-сан продолжала вытирать глаза моим платком.

— Фудзимото-кун, не смотри так печально, — сказала она.

— Не смотрю.

— Смотришь. Просто сам не видишь. Эй, Фудзимото-кун. Я не хочу видеть тебя таким. И хочу всеми силами защищать тебя.

Тут из груди начало вырываться тепло.

— Что, такое я, парень, говорить должен.

— Но я правда так думаю.

Из глаз текли слёзы. Было неловко, но я не стыдился этих слёз.

Митсуки-сан положила руку мне на голову. Нежно, точно пёрышко.

— Вот, на этом разбирательство окончено. Скорее всего всё так и закончится поучениями заместителя директора и завуча, но если что об остальном я позабочусь. Нам пора уже уходить, — она поднялась.

— А, точно. Митсуки-сан, — заговорил я.

— Что?

— Когда мы наедине, я зову вас по имени, так что и вы зовите меня по имени. «Тисато».

Лицо Митсуки-сан начало растекаться в улыбке.

— Ах, какие прекрасные слова. Неужели ты родился, чтобы сделать меня счастливой?

— Вы преувеличиваете.

Митсуки-сан прокашлялась и назвала меня по имени:

— ... Тисато-кун.

Меня точно молнией ударило. А то, как она смущённо опустила голову, меня чуть не добило.

Как же здорово, когда любимая по имени называет.

Ещё одно новое правило для нас.

Наслаждаясь этим чувством, я открыл дверь.

И тут...

— А.

Там была подслушивавшая Гю-тян.

— Ты что делаешь?..

Кровь застыла в жилах.

— Что-то случилось, Фудзимото-кун?

Митсуки-сан, вошедшая в режим учителя, наблюдала из-за моей спины.

— А-ха-ха. Фудзимото-кун, Микурия-сенсей, здрасьте.

Заметив Гю-тян, она застыла точно ледяная статуя.

— А, нет, всё не так.

Врёт.

Обычно-то она «с» добавляет.

Точно услышала нечто шокирующее.

Услышала про мои отношения с Митсуки-сан...

— Э, э-хе-хе. Вы и правда... — Гю-тян собралась задать вопрос.

Всё перед глазами потемнело.

Я вспомнил о том, что хочу защищать Митсуки-сан.

Неожиданно я услышал её голос.

«Я твоя».

От неожиданных слов любви моё сердце готово было остановиться.

Я обернулся, а там Митсуки-сан запустила видео на телефоне.

— Прости. Я сериал запустила. Похоже снаружи было слышно.

Она попыталась мне помочь.

— Да, он и мне нравится, мы о нём говорили. Ха-ха-ха.

— Да, мы как-то на сериал перешли. И-хи-хи.

— Н-ну да. Вы ведь... Ничего такого не сделали бы. Ха-ха-ха... Ха... Я пошла-с.

Гю-тян выбежала в коридор.

Мы проводили её. И были готовы рухнуть.

Когда девушки уже не было видно...

— Фудзимото-кун, мы же её провели?

— Говорила она как обычно, но что-то её в стороны заносило, так что не уверен.

Мы решили поспешить домой.

На следующее утро.

Когда Митсуки-сан как обычно стала собираться в школу, я выглянул наружу, чтобы проверить, как дела, и увидел полную решимости Гю-тян.

Она мой адрес узнала?

Дверь блокировалась, потому внутрь она попасть не смогла. На почтовых ящиках наши имена не написаны, потому пока меня не увидит, всё в порядке...

Но я рассказал обо всём Митсуки-сан, и она взяла сумку и тайком вышла.

А я вышел с другого входа.

Появившись с совсем другого направления, я обратился с Гю-тян.

— О, Гю-тян, доброе утро.

— А, разве это не твой дом-с?

— Ты о чём? Я не здесь живу. Просто мимо тут прохожу.

— А, серьёзно-с?

Вместе с Гю-тян я отправился в школу и смог отвлечь её внимание.

И всё же это очень плохо...