– Мама... нет – мадам всегда ненавидела меня. Я была внесена в реестр графской семьи, но на этом все.

Эдвард и Элизия были для бесплодной графини бельмом на глазу и причиной ее негодования. Но она не могла возражать против мнения графа насчет того, что они должны быть зарегистрированы в семейном реестре. Госпожа, которая не может рожать детей, не имела никакого влияния.

Единственная причина, по которой ей удалось взять столько власти, заключалась в том факте, что у нее было много денег. Родители графини были очень богаты и владели собственным кредитным бизнесом и казино.

При обычных обстоятельствах хозяйка, не способная рожать, находилась бы в самом низу иерархии, с ней можно было развестись по любому поводу или даже завести незаконнорожденного ребенка или любовницу.

Но графу нужны были деньги ее родителей, так что он закрывал на это глаза, отлично зная, что она издевается над детьми. Эта была негласная сделка, по которой она имела право делать все, что захочет.

– Я даже не дебютировала в светском обществе, как Ровена. Это все? Со мной обращаются как со служанкой.

– И ты говоришь об этом сейчас?!

– Были ли хоть какие-то причины, по которым мне не следовало бы убегать? Не лучше ли для мадам, если бы я вообще исчезла? Вы ненавидите меня. Вам все равно невыносимо видеть меня.

Графиня была умна. Она не допускала никаких видимых признаков физического насилия. Постороннему человеку их дом казался лишенным проблем. Вторая дочь, чье слабое здоровье помешало ей дебютировать в светском обществе, и старший сын, страдающий от неизлечимой болезни. Для любого, кто присмотрелся бы к ситуации, это была просто семья, слабая здоровьем.

– Были ли бы у мадам какие-нибудь проблемы, если бы я сейчас сбежала?

Если бы она не была помолвлена с Деймоном, графиня не стала бы ее искать. Вероятно, она притворилась бы, что как-то ищет Элизию, и сделала бы вид, что найти ее не удалось. Поскольку бельмо на глазу рассеялось само собой, мадам, возможно, про себя обрадовалась бы.

– Я не понимаю.

– Ты не понимаешь? Кто же кормил и воспитывал тебя, или ты не знаешь, откуда взялась?

От звуков этого громкого голоса, который, казалось, пронзал барабанные перепонки, Элизия нахмурилась. Не знавшая ничего кроме гнева, графиня была той соперницей, с которой Элизии не хотелось бы сталкиваться. Даже сейчас резкий голос, все еще отдававшийся у нее в ушах, заставил ее нахмуриться.

Голос был едва слышен, как будто ее барабанная перепонка лопнула от сильного удара по щеке. Ей повезло, что не было крови. Когда она посмотрела на кольца на пальцах графини, то поняла, что должно быть, та оцарапала ей щеку.

– Да, вот почему вы заставили меня работать как горничную, чтобы заплатить за это.

За двадцать лет, проведенных ею в теле Элизии, не прошло ни дня, когда она бы не работала. Ее принуждали трудиться практически с тех самых пор, как она научилась ходить. Даже если она была больна, ей не дозволялось лечь в кровать и отдохнуть.

Если бы она была обычным ребенком, не имеющим воспоминаний о прошлой жизни, она ни за что бы не смогла это вытерпеть.

Жизнь Элизии была сущим адом.

– И это было ценой за то, что вы кормили и воспитывали меня.

– ...

– Объедки, одежда, которую не надела бы даже служанка. Чердак, куда не проникает свет солнца. Разве все, что вы мне давали, не было таким?

И все продолжалось в таком духе даже сейчас. Если бы графиня хоть немного считала Элизию своей дочерью, она обеспокоилась бы, увидев ту всю в крови. По крайней мере, даже рыцари, не обращавшиеся с ней как с леди, были встревожены.

Но как только графиня ее увидела, она сразу распустила руки.

Для мадам не имело значения, что Элизия вся в крови. Для графини она была просто вещью, на которой можно было сорвать свою злость.

Ярость от осознания, что Элизия осмелилась заставить графиню на сей раз зайти так далеко.

– Сколько я должна заплатить? Я не думаю, что у вас уйдет много времени на то, чтобы сложить эти ценности. Я даже думаю, что заработала больше.

– Ты правда думаешь, что это все? Ты... Ты должна быть благодарна за то, что тебя считают членом графской семьи!

– Я никогда не просила вас принимать меня в семью!

Если бы она знала, что с ней будут так обращаться, она никогда не пожелала бы себе подобного титула.

Юная девушка из семьи графа, у которой есть только имя? С ней обращались хуже, чем с простолюдинкой.

– И все же я выстояла. Потому что у меня есть брат, Эдвард.

Он был единственным, кто обращался с ней хорошо. Эдвард был единственным, кто помог ей в ее одиночестве.

– Даже когда я появилась перед глазами мадам окровавленной, вы ни словом не выразили свою обеспокоенность. Вы действительно искали меня, потому что волновались? Или у вас есть какие-то иные причины?

– Ты... Ты с ума сошла?

– Я не сошла с ума. Я просто указываю на очевидное. Даже рыцари, которые не имеют ко мне никакого отношения, были удивлены, увидев меня, и выразили свое беспокойство. Но вы дали мне пощечину.

*Шлепок*

Элизия разразилась смехом, когда ей опять дали пощечину. Ведь забавно было видеть, как графиня проявила свою истинную сущность, стоило Элизии немного воспротивиться ей. Как тяжело, должно быть, такому человеку было вести себя культурно.

– Вы снова меня ударили.

– Как ты посмела вот так скрыться?

Она не знала, о чем графиня говорит. И сейчас этот бессмысленный разговор начинал ее раздражать.

– Скажите мне, почему вы отправились искать меня. Или мне сказать это первой?

– Что... Что ты знаешь?!

– Я слышала это. Прошлой ночью.

Стоило ей упомянуть прошлую ночь, как в карете стало тихо как на похоронах. Именно тогда выражение лица графини, словно ей хотелось сказать: «О боже», выглядело особенно отвратительным.

– Вы предложили мою руку.

– ..

– Также это связано с эрцгерцогом Рафаэлем. Как бы мало я не знала о мире, история эрцгерцога Рафаэля была мне известна.

Эта семья была знаменита событиями, которые произошли с семьями, которые хотели породниться с эрцгерцогом Рафаэлем. Из-за этого никто не мог легко влиться в герцогскую семью.

– Если я исчезну, когда выйду замуж, мадам будет очень неловко.

Несмотря на то что графиня не велела Элизии садиться, девушка откинулась на спинку сиденья в карете. Мягкие подушки, казалось, забрали усталость после трудного дня.

Возможно, графиня скорее бы оставила ее стоять.

Но когда ей стало обо всем известно, она не смогла страдать, потому что теперь обезумела. Она собиралась по меньшей мере насладиться свободным временем, пока не отправится к Деймону.

– Я сяду. Я так много работала сегодня.

– Ты... Ты правда сошла с ума?

– Что, если я снова сбегу или покончу с собой? По крайней мере, пока не станет известен ответ, вы во мне нуждаетесь, верно?

Это была азартная игра. Это походило на эксперимент, целью которого служило проверить, насколько графиня будет подчиняться ее требованиям.

– Не пойми меня неправильно. Ты, кажется, думаешь, что что-то сделала, но почему кого-то вроде тебя приняли в герцогский дом?

Несмотря на то что все карты уже были вскрыты, графиня все еще блефовала.

– Тогда почему, как вы думаете, меня приняли в семью?

– Это...

– Вы знаете? Пять лет. Что пять лет значат для эрцгерцога Рафаэля.

– Как ты...

И снова: графиня прекрасно знала о секретах эрцгерцога Рафаэля. Этот секрет был ей известен, так что она сделала предложение их семье.

– И все равно это слишком. Как бы хорошо вы ни были осведомлены насчет этого секрета, вы знаете, что означает выйти замуж в семью эрцгерцога Рафаэля.

Предпоследний эрцегцрог Рафаэль был единственным в их семье неженатым господином. Согласно правилам эрцгерцогской семьи, эрцгерцог должен был жениться, чтобы назначить себе преемника. Это было связано с тем, что, учитывая малую продолжительность жизни в семье, преемник был абсолютно необходим, то есть если бы он был, то необходимость жениться не возникла бы.

Было достаточно всего одного преемника, но предыдущий эрцгерцог был приверженцем теории насчет того, что выживают только сильные. Так что считал, что его наследник должен быть сильнее него. Поэтому не стал жениться и «делать» собственных детей. Можно было сказать, что он сделал это специально. Он знал, что когда умрет, за его титул разразится битва.

Деймон выжил в этой свирепой войне. Его сила оказалась ошеломляющей. Он убил всех своих братьев и стал сильнейшим эрцгерцогом всех времен.

– Нынешний эрцгерцог Рафаэль объявил, что он не женится.

Конечно, это не означало, что у Деймона были дети, как у его отца. Он просто хотел, чтобы род эрцгерцогов Рафаэлей оборвался на нем.

– Но ему не поверили и отправили в эрцгерцогство предложения о браке.

Все семьи, отправившие предложения о браке в эрцгерцогство, получили возмездие. Каким бы оно ни было, Деймон не отпустил бы их. Им, переполненным ужасом, давно перестали посылать предложения о браке. И удивительно, что графиня это сделала.

– Разве вы не боитесь возмездия? Или... Все дело в том, что я – балласт, от которого можно избавиться?

– Если тебе уже все известно, ты должна отыскать хоть какой-то смысл.

Конечно, Элизия полагала, что графине не будет жаль, но от ее наглости стало только хуже.

Разве она не должна была по крайней мере притвориться, что ей жаль?

– Я хочу, чтобы ты отплатила за мою милость к тебе.

– Отплатила за милость?

– Да.

Услышав требование графини отплатить, Элизия ошеломленно вздохнула. Замужество за Деймоном и стало бы ее платой за «милость». Нужно было сказать что-нибудь, что имело смысл понимать. А это и правда была чушь.

– Разве оно того не стоит?

– Что вы имеете в виду?

Элизия притворилась, что ничего не знает. Казалось, графиня думала, что Элизия просто наслушалась сплетен горничных и притворяется, будто в курсе насчет Деймона. Но вопреки ее ожиданиям, Элизия знала Деймона лучше, чем кто бы то ни было.

Девушка молча улыбнулась. Это ведь она привела его в этот мир. Это она знала Деймона лучше кого бы то ни было на свете, не считая ее подруги – автора первоисточника.