Вчера она разозлилась из-за того, что Элизия не назвала графиню матерью, а сегодня злилась, потому что Элизия это сделала.

«Пожалуйста, скажи, чего мне придерживаться...».

Элизия подавила нарастающий гнев и выдавила улыбку. Если бы она не улыбнулась, ее снова отругали бы, хотя она ничего не могла с этим поделать.

Во-первых, Элизия Кейтлин в графстве занимала крайне уязвимое положение.

– Ровена, не будь такой. Разве ты не моя старшая сестра?

– ...

«Эта девушка – моя сестра?»

Ненависть сестры к ней была сильнее, чем у матери, которая ее избивала. Графиня нарочно сказала это, чтобы спровоцировать Ровену, потому что была мастерицей по этой части.

Графиня злая и хитрая.

Простушка Ровена была куда лучше, хотя и намного капризнее.

– Мама! Я не сестра этой сучке! Я даже не знаю, откуда она взялась!

– Ровена. Сегодня Эдвард возвращается домой, так что тебе лучше помолчать.

Бывали времена, когда графиня была холодна даже с родной дочерью. Это были дни, когда присутствовал Эдвард, ее старший сын. Как бы она ни ненавидела Элизию, не хотела демонстрировать Эдварду ни одной из своих дурных сторон.

Так что, несмотря на то что графине по-прежнему хотелось притеснять Элизию вместе с Ровеной, кажется, она сдерживалась. И тем не менее, она не могла устоять полностью, так что порой задевала Ровену за живое, как сейчас.

– Ты тоже должна сегодня работать тихо. Если будешь попадаться Эдварду на глаза без всякой причины...

– Я поняла.

На этот раз она вообще решила не упоминать имени графини. К счастью, этим ответом та осталась довольна.

– Сегодня работаешь на кухне.

Она велела Элизии незаметно работать на кухне и, наконец, пожелала, чтобы та делала саму трудную работу.

– Что мне теперь делать?

– Просто вымой посуду вон там.

Конечно, положение Элизии было очень низким даже среди слуг. Они не игнорировали ее открыто, но она чувствовала, что находится в тех же условиях, что и они.

«Как, черт возьми, тебе удалось выйти за Деймона, если ты каждый день мыла посуду?»

Именно по этой причине она сначала и не заметила, что попала в тело Элизии, ставшей его женой. Хотя Элизия из книги была всего лишь мимолетно упоминавшейся статисткой, она описана как истинная леди графства. Но сейчас куда больше походила на его служанку, нежели на леди.

«Работать вот так и выйти за Деймона...»

Одна мысль об этом наводила ужас. Ужасающее воображение потрясло мысли Элизии. Но ведь этот книжный мир – тот, который создала ее подруга в своей книге. Деймон Рафаэль, безусловно, существовал, и он все еще зарабатывал себе дурную славу.

«И все же, как Элизия вышла замуж за Деймона?»

Как бы она ни размышляла об этом, ничего не приходило на ум. Ведь эта часть была написана ее подругой! Возможно, она просто пропустила этот момент как не имеющий значения. Что имело значение, так это жестокость Деймона. Но не его жертва, Элизия.

– Я буду бродить по всем углам этого дома, и этот парень рано или поздно объявится.

Хотя она не знала, как Элизия вышла за Деймона, было важно то, что сама она никогда за него замуж не собиралась. Уготованная ей судьба – умереть, будучи отравленной мужем, – ей совершенно не нравилась.

Люди не знают, где и когда они умрут, но она хотела предотвратить свое отравление.

– Я хочу сказать, мне яд не нравится! Я не какая-нибудь Чан Ок Чжун*.

(Прим.: Чан Ок Чжун* – реальная историческая личность, жившая в Корее в XVII веке одна из самых известных наложниц, мать Кёнджона – двадцатого короля из династии Чосон.)

*Топот*

– Вымой и эту посуду.

Ох, прежде всего – свадьба там ее ждет или что другое – следовало вымыть тарелки.

* * *

Деймон Рафаэль.

Книжный злодей и лучший в мире серый кардинал.

Окружающие звали его множеством имен. Красивым ублюдком, психованным ублюдком. У него было несколько прозвищ, однако все они содержали слово «ублюдок». Его звали ублюдком, который даже хуже злодея.

Тем не менее, его популярность была за гранью воображения. Его необоснованная злоба привлекала всеобщий интерес. Тот факт, что никто не мог наставить его на путь истинный, был очень привлекателен.

Все страдали от Деймона Рафаэля – ублюдка, но соблазнительного ублюдка.

Как Деймон вообще получил прозвище «Чарующий сексуальный ублюдок»?

Несмотря на то что читатели его ненавидели, они ему рукоплескали. На всякий случай – может, в конце он раскается... Может, любовь изменит его?

Вот тогда все и началось. История любви между главными героями была не так важна для читателей. Кто изменит Деймона Рафаэля? Это была самая захватывающая часть.

Но Деймон не изменился до самого конца.

И в самом конце он умер как абсолютное зло. Это естественно. Ведь так и было задумано. Она не хотела создавать беспечного злодея, который исправился бы со временем.

– Я просто хотела создать психопата, у которого нет никаких причин...

Совершенное зло, не знающее раскаяния, жалости или сострадания.

Конечно, было бы очень сложно, если бы такой человек существовал в реальности, но Деймон все равно был персонажем из книги. Поэтому она не чувствовала вины и, не колеблясь, сделала его еще хуже.

Она была сильнее вовлечена в историю, чем ее подруга-писательница, так что именно она и придумала персонажа Деймона.

В итоге Деймон стал несравненным злодеем.

– Я была довольна, я была довольна... Но если я сама сюда отправилась, то дело уже совсем другое!

Это было все равно, что выкопать самой себе могилу. Если бы у этого персонажа была хоть капля надежды, она не впала бы в такое отчаяние. Но Деймон не предоставил ей ее. У его убийств не было причин. Если бы понадобилось их отыскать, то он делал это от скуки.

Для него все сводилось к маниакальному веселью и развлечениям.

Даже если бы кто-нибудь умирал у него на глазах, он и глазом не моргнул бы. Смотреть на то, как другие умирают, было для него довольно захватывающим зрелищем.

«Если Деймон Рафаэль – вот такой человек, мне не на что надеяться и не о чем мечтать...»

Однако сколько бы она ни думала об этом, не могла вспомнить, как именно Элизия и Деймон поженились.

Деймон никогда не бывал на вечеринках или на праздниках. Единственными местами, где его можно было встретить, были кровавые поля битвы и убийств. Очевидно, он приходил туда как преступник.

Как бы там ни было, а она понимала, что между ней и Деймоном нет никакой связи, потому что их свели с помощью сил эрцгерцогства.

– Я должна знать, как вышла замуж, чтобы избежать этого.

Итак, как бы она ни старалась вспомнить, кажется, у нее не сохранилось никаких воспоминаний о том, как Элизия за него вышла. Она была полностью верна своей роли статистки, чье имя упоминалось лишь вскользь.

Все, что она помнила, это проступки Деймона. Она ничего не помнила, кроме событий, которые демонстрировали, насколько жестоким он мог быть...

– Мне теперь бежать?

Подумав об этом, Элизия медленно вытерла миску, подсчитывая, сколько у нее при себе денег. Она скопила немного на случай, если придется бежать. Пусть даже их и было ужасно мало, это лучше, нежели ничего.

Деймон был величайшим психом на свете. Это он запятнал империю кровью, говоря, что станет императором, поскольку это было забавно. Она и подсчитать не смогла бы, сколько человек погибло по его прихоти. Она не могла умереть женой такого чокнутого.

Выйти за психа, который убил жену, поскольку больше в ней не нуждался!

Это было не что иное, как указание идти прямо в руки своей смерти.

– Но куда же мне бежать?

Ей важно было избежать брака с Деймоном, хотя также важно было и сбежать от последствий войны. Вскоре империя утонет в крови. Чтобы не попасться в ее жернова, она должна была сбежать из империи, но на это у Элизии не хватало денег.

В доме ее держали на положении служанки и если бы у нее были деньги, это было бы довольно странно.

Ей придется воровать? Неужели она сбежит, обворовав дом?

– Нет, тогда графиня напишет на меня заявление как на воровку.

Даже служить горничной – это сложно, но в тюрьму она точно не хотела. Как она ни размышляла бы об этом, а приходила в ужас, стоило подумать о мрачной реальности, представавшей перед глазами.

«Зачем я создала персонажа по имени Элизия Кейтлин? Из-за своего любопытства? Зачем я сделала Деймона таким подонком?»

С тех пор как она оказалась в теле Элизии, она сожалела об этом каждый день.

– Ха...

В разгар всего этого из-за кучи посуды раздался вздох. Посуда не собиралась заканчиваться, сколько бы она ее ни мыла. Девушка чувствовала себя такой замученной, что ей хотелось все разбить и сбежать. Но она знала, как дорого стоит посуда.

Возможно, по иронии судьбы посуда было куда дороже и ценнее ее самой.

– Элизия, ты здесь?

Элизия повернула голову, когда ее позвали. В этой семье был лишь один человек, который так нежно звал ее по имени.

– Брат Эдвард!

– Давно не виделись.

– Ты здесь?

Эдвард Кейтлин, старший сын графа Кейтлин, был болезненным юношей.

Он страдал от неизлечимой болезни, название которой в течение нескольких лет оставалось неизвестным. Поскольку он лечился от этой неизлечимой болезни, он жил в соседней стране, в империи Логан, и возвращался в графство только один раз в год.

Так вот, это было то самое время.

– Да, я вернулся, но тебя не оказалось в комнате.

При этих словах щеки Элизии быстро покраснели. Эдвард был единственным в графстве, кто относился к ней по-доброму. Он действительно считал ее своей сестрой.

– То есть...

– Матушка, должно быть, опять заставила тебя работать.

В типичных семьях вторым наиболее влиятельным человеком был старший сын и наследник семьи.

Однако семья Кейтлин была немного другой. Эдвард, страдающий неизлечимой болезнью, был слабее графини. Вполне естественно, что он проводил в графстве всего около недели в году.

– На твоих прекрасных ручках может начаться экзема. Теперь можешь прекратить.