– Но брат, если я этого не закончу...

– Это работа служанок. Ты – дочь графа.

При словах о том, что она дочь графа, Элизия улыбнулась. Никто не считал ее графской дочерью, кроме Эдварда. С ней обращались хуже, чем со служанкой, и, очевидно, ее нельзя было считать леди.

– Или ты думаешь, что мне просто придется мыть посуду здесь с тобой, чтобы ты остановилась?

– Нет-нет! Дело не в этом.

Несмотря на то что Эдвард был очень слабым здоровьем старшим сыном, он все равно оставался наследником семьи Кейтлин. Она представить себе не могла, как разозлится графиня, если он начнет мыть посуду. И последствия обрушатся на нее.

– Позволь мне обнять младшую сестру после долгой разлуки.

Как она могла не скучать по чувствам, которые к ней проявляли? За двадцать лет ее владения этим телом никто, кроме Эдварда, не выказывал к ней доброты.

Она не смогла отказать единственному, кто любил ее.

– Я скучала по тебе, брат.

– Я тоже по тебе скучал.

* * *

– Ты все еще плохо себя чувствуешь.

– Ничего не могу с этим поделать...

Элизия сейчас разговаривала с Эдвардом на чердаке. Именно тут она и жила. Сюда совсем не проникал свет солнца, стоял затхлый запах и дрожала пыль. Обычно она ничего не думала по этому поводу, хотя грусть в глазах Эдварда и вызывала у нее небольшую неловкость.

– Мне жаль. Если бы у меня было немного власти...

– Нет!

– У меня даже не хватает сил вытащить тебя отсюда.

Пусть ей и грустно, это было правдой.

Эдвард бессилен. Единственное, в чем он мог возразить графине – это помешать Элизии мыть посуду. У него не хватало сил, чтобы заставить ее дать сестре другую комнату. Пусть даже она в любое время могла сменить комнату, было очевидно, что ее вернут обратно, как только Эдвард покинет графство.

– Я в порядке.

В прошлой жизни она, бывало, жила в полуподвальной студии, так что это было не так уж страшно. Учитывая, что тогда она страдала от плесени и насекомых, прямо сейчас этот чердак казался ей раем.

– Итак, это мой подарок тебе на день рождения.

– Что?

– Ожерелье.

Элизия и Эдвард пообещали друг другу обмениваться подарками каждый год примерно в это время. Эдвард дарил ей немного денег. Без него у Элизии не было бы никакой возможности их накопить.

– Оно кажется дорогим...

– Все в порядке. Оно не так уж и дорого.

Вопреки его словам о том, что ожерелье было не особенно дорогим, этот его подарок очень ярко сиял. Элизия знала, что у него не так уж много денег, чтобы ими разбрасываться. Эдвард занимал не особенно высокое положение.

Однако было что-то странное в таком дорогом на вид подарке.

– Мой подарок – это просто шарф! Я сама его связала.

– Этого вполне достаточно.

– Брат... может...

– А теперь? Мне идет?

Эдвард прервал ее, опасаясь, что она может сказать что-нибудь еще, так что Элизия тихо прикусила губу. Что-то тревожащее было в этом подарке. Он не смог бы купить такое ожерелье на свои средства.

– Тебе идет, брат.

Тем не менее, до самого конца ей не удавалось установить, откуда взялось ожерелье. Она не могла обидеть Эдварда – единственного, кто был к ней добр. Так что решила притвориться, будто ничего не понимает, и продолжать хранить молчание.

– Это ожерелье тоже хорошо на тебе смотрится.

– Спасибо.

Все, что она могла сделать – это надеть ожерелье на шею и улыбнуться, словно она ничего не знала.

– Элизия... Если... Если...

– Да?

– Если случится нечто неизбежное, ты можешь продать все мои подарки.

Вот что он всегда говорил о подарках.

Если она и продаст их все, это не имеет значения. На самом деле, как Эдвард и сказал, некоторые подарки она продавала и обращала в наличность. Но пусть даже и слышала эти слова все время, не переставала чувствовать себя неловко.

В уголке сердце Элизии медленно поднималась тревога.

* * *

Графство было в восторге от возвращения наследника.

После исключительно шумного ужина в замке воцарилась тишина. Это немного отличалось от ожиданий Элизии: она думала, что шуметь будут до поздней ночи.

– Теперь пришло мое время?

Тихий вечер, наступивший после шумного дня, был временем, когда она могла побыть одна.

В это время ей не нужно было ни на кого оглядываться.

Вечеринка закончилась раньше ожидаемого, и это вызывало некоторые вопросы, но вполне могло случиться. В любом случае, Эдвард был болен. У него не хватало выносливости, чтобы долго общаться с другими.

Бедняжка Эдвард...

– Могу ли я сбежать, оставив его?

Даже если бы она могла убежать достаточно далеко, у нее была причина не делать этого.

Элизия не бежала, так как тогда ей пришлось бы оставить Эдварда в графстве одного. Каждый раз, когда она пыталась устроить побег, мысли об этом сковывали ей ноги – она не могла его оставить. Девушка знала, что он хотел бы, чтобы она бежала, но каждый раз, как собиралась это сделать, вспоминала его.

Когда Эдвард возвращался из империи Логан, она и представить себе не могла, что случится, если он обнаружит ее пропажу. Вот почему Элизия оставалась в графстве Кейтлин, пусть даже с ней и обращались как с прислугой.

– Пожалуйста, перестань ее мучить.

– Отлично. Теперь ты бунтуешь.

Замок был тих как мышка, но тут где-то послышался громкий голос. Элизия задалась вопросом, не стоит ли ей опять пойти к себе на чердак. Но сейчас она была слишком голодна, чтобы возвращаться.

«Я должна тайком заглянуть на кухню, а потом вернуться».

*Скрип*

Она двигалась медленно, но при скрипе дерева под ее ногой на мгновение затаила дыхание и остановилась напротив двери.

– Пожалуйста, оставь Элизию в покое. Как долго ты собираешься ее мучить?

Когда Элизия собиралась вернуться на кухню, она, услышав свое имя, напряглась.

– Хочешь сказать, я издеваюсь над Элизией?

– Если ее это беспокоит, тогда что же это? Ты хочешь отправить ее к такому человеку!

– Это произойдет только если она согласится. И о ком ты вообще сейчас беспокоишься?

Судя по разговору и голосам, которые она слышала, прямо сейчас там беседовали Эдвард и графиня. Однако эта беседа происходила не в комнате графини и не в комнате Эдварда.

Другими словами, они пошли в пустую комнату, которой никто не пользовался.

– Разве я не живу так, как хочет мать?

– Что ты имеешь в виду, говоря, что живешь так, как я хочу, да еще и дыхание задерживаешь?

Она никогда не слышала, чтобы Эдвард так повышал голос.

Возможно, в некоторой степени тому была причиной его болезнь, но он и от рождения был хрупок.

– Наркотики, которые приносят каждую ночь. Ты думала, я об этом не узнаю? Точно так же, как мать и хотела, я стал лишь телом, а не живым существом.

Ох, а она на мгновение забыла, почему Эдвард был к ней добр. Он тоже не был потомком графини.

– Не думаю, что ты действительно считала, будто я не догадаюсь.

Наркотики... Тело, которое существует, но не живет...

Сложив два и два, можно было понять, что именно из-за графини Эдвард заболел неизлечимой болезнью. И хотя Эдварду все это было известно, он сам принимал наркотики.

– Почему ты принимал наркотики, хотя и знал об этом?

– Я никак не могу об этого избавиться. Но не трогай ребенка. Пожалуйста, оставь Элизию в покое.

– Я хотела бы тебя послушать, но она уже давно помолвлена с эрцгерцогом Рафаэлем. Ты знаешь, каков характер нового эрцгерцога Рафаэля? Если он приедет сюда, чтобы услышать о разорванной помолвке, ты и представить себе не можешь, какой гнев обрушится на нашу семью.

Вот как?

Причина, по которой она и Деймон, не имевшие точек соприкосновения, стали мужем и женой, заключалась в том, что графиня первая заговорила о свадьбе...

От этого шокирующего факта Элизия задрожала, но сумела собраться с мыслями и сосредоточиться на разговоре. Как она и сказала, графиня выдала ее замуж в эрцгерцогство без ведома самой Элизии. Эдвард, должно быть, пошел к графине, едва узнал об этом.

– Если на брак даст согласие Элизия!..

– Прошло уже пять лет с тех пор, как эрцгерцогу Рафаэлю не дали жену. Согласится ли он сейчас слушать наши разговоры о женитьбе? Кроме того, если он согласится, это будет хорошо и для Элизии.

Другими словами, хорошо, если все сработает.

Элизия знала, что на этот брак будет дано согласие, и знала, почему эрцгерцог женится сейчас.

Эрцгерцог Рафаэль установил себе одно правило.

Если после того как станет главой семьи, он не женится в течение пяти лет, лишится своего места.

Эрцгерцоги были известны тем, что жили недолго. Как говорится, они были проклятой семьей, страдавшей безумием. Итак, графиня, зная об этом, в свое время сделала им брачное предложение.

«И все же, это секрет эрцгерцога... Откуда графиня о нем узнала?»

Совпадение?

Время слишком хорошо подходило для совпадения. Эрцгерцог Рафаэль объявил, что никогда не женится. Сначала ему никто не поверил, хотя теперь в этом никто не сомневался, потому что он отвечал не только тем, что отказывался жениться каждый раз, как к нему сватались.

Но теперь, если она заговорила браке... Дело кажется плохим.

– Что-нибудь хорошее для Элизии? Если она выйдет замуж, она может вскоре умереть! Разве ты не знаешь, какие слухи ходят об эрцгерцоге Рафаэле?

В конце концов, как эрцгерцогство ни пыталось бы с этим справиться, ему не удавалось пресечь циркулирующие тайком слухи. Деймон еще не совершил ничего жестокого, но все уже обернулось таким образом...

– О чем ты говоришь?

– Не притворяйся, будто не знаешь. Ты ведь в курсе, что́ все говорят об эрцгерцоге Рафаэле!

– Он – глава своей семьи. А еще – единственный эрцгерцог в империи. Глава такой большой семьи должен обладать некоторым хладнокровием.

– Такая вопиющая ложь...