– Брат?

Странно было видеть Эдварда таким нетерпеливым, словно за ним кто-то гнался. Он слишком бурно реагировал, подумав о Деймоне просто из-за пугающих слухов о нем.

– Элизия, не могу тебя потерять.

Обычный человек ответил бы, что она должна быть благодарна графине за то, что стала эрцгерцогиней – ну или что ей будет завидовать Ровена. Но сейчас реакция Эдварда отличалась от реакции обычных людей.

Он просто считал, что ее продают чудовищу.

Ох, она не знала об этом. Вероятно, выйти за него и правда было все равно что обручиться с чудовищем.

Деймон Рафаэль был монстром...

– Да? О чем ты говоришь?

Однако широкой публике еще не было об этом известно. Деймон все еще подавлял свои убийственные порывы изо всех сил и притворялся нормальным человеком.

– Деймон Рафаэль... Ты не должна выходить за него замуж.

– Брат, это уже решено.

Когда она приняла предложение руки и сердца, путь назад ей отрезало. Сейчас ему нужна была невеста.

– Ты... Ты так говоришь, потому что не понимаешь, каков будет конец пути эрцгерцогини Рафаэль?

«Конец пути эрцгерцогини Рафаэль?..»

Тупик эрцгерцогини...

Элизия не думала, что услышит это. Большое значение играло то, что это случилось через пять лет после свадьбы. Это означало, что у герцогини нет будущего.

– Я не знаю. Прошлый эрцгерцог не был женат.

Предшественник эрцгерцога не был женат. Итак, что она могла знать о судьбе эрцгерцогини?

– Да, это известно. Ты слышала, какие слухи ходят о семье Рафаэль?

– Ты имеешь в виду слухи об эрцгерцоге Рафаэле? Или... слухи об его семье?

– Слухи о семье Рафаэль.

Слухи о семье Рафаэль заключались в том, что это проклятая фамилия, страдающая от безумия.

Она была самой сильной из всех семей империи Кейзер, но ее члены славились тем, что жили исключительно мало. Влияние Рафаэлей было выдающимся: говорили, что они решают даже больше, чем императорская семья.

– Если ты говоришь о слухах, что они прославились своей короткой жизнью...

– Разве только эрцгерцог живет мало?

– Да?

Если так подумать, об эрцгерцогине нигде не упоминалось, даже в книге, в которой она переродилась в качестве Элизии.

Как будто все умалчивали об этом.

– Не только эрцгерцогу суждена короткая жизнь... То же самое касается и эрцгерцогини.

В тот момент, когда она услышала слова Эдварда, она ощутила такое потрясение, словно что-то ударило ее по голове. Короткая жизнь? То же самое касается и эрцгерцогини?

Именно по этой причине Эдварду стало не по себе.

– Нет, не всех эрцгерцогинь это касается.

– Да. Элизия, как ты сказала, не со всеми эрцгерцогинями это случается.

– Я знаю, брат обеспокоен, но... Со мной все будет в порядке, – сказала Элизия, несмотря даже на то, что на самом деле Деймон отравит ее и это положит конец ее жизни. Если иметь это в виду, не получается ли, что и прошлые эрцгерцоги убивали своих эрцгерцогинь?

И все же, пытаясь унять тревогу брата, она снова заговорила.

– Не беспокойся так сильно. Не все они жили мало.

– Это!.. Нет... Я не должен был тебе говорить об этом.

Как Эдвард и упомянул, если эрцгерцогиням также была суждена короткая жизнь, даже если Элизия избежит отравления, она может умереть по иным причинам.

И снова – находиться рядом с Деймоном Рафаэлем было все равно что сидеть у отравленного Святого Грааля. Можно быть с ним рядом – красивым, сильным и великолепным, – но ты в конце концов обречена стать его жертвой.

Несмотря на то что казалось, каждый получил желанное положение, на самом деле этот трон был ядовитым...

– В любом случае, ты не можешь выйти за эрцгерцога Рафаэля. Я не могу тебя потерять.

Элизия и Эдвард были даже более привязаны друг к другу, так как были родными. Вдобавок, он также чувствовал к ней сострадание из-за того, что и ее притесняла графиня.

С другой стороны, Ровена и Эдвард не могли сблизиться не только из-за кровного родства, несмотря на усилия графини, которая как сумасшедшая заняла сторону Ровены.

– Не все эрцгерцогини умерли преждевременно.

– Это... Я не могу объяснить тебе всего сейчас, но...

– У каждой, должно быть, были свои обстоятельства. В те времена существовали неизлечимые болезни.

Только сейчас развились медицина и магическая божественная сила, тогда как в прошлом многое из этого было неразвито. Таким образом, теперь даже болезни, неизлечимые раньше, поддавались лечению.

– Это были не болезни.

– Да?

Она, взглянув на Эдварда, который с серьезным лицом сказал, что дело было не в болезнях, выразила свои сомнения.

– Причина, по которой умирали эрцгерцогини, не в болезнях... Некоторые из них совершали суицид, сойдя с ума, но не все они умирали от болезни.

Его слова о том, что с ума сходили эрцгерцогини, а не эрцгерцоги, заинтересовали Элизию.

– Эрцгерцог тоже страдал сумасшествием?

– Да, ходили слухи о том, что эрцгерцогу тоже передалось безумие Рафаэлей. Не знаю, действительно ли Рафаэли безумны или нет.

На самом деле, Элизия не знала, что это за «безумие Рафаэлей».

В романе не было сцен, где Деймон страдал бы приступами безумия, не считая того, что он был помешанным на убийствах равнодушным маньяком-психопатом. Он казался совершенным, поэтому покорил еще больше читательских сердец.

Даже если им изначально нравились безумцы, помешанный парень, казавшийся нормальным, был куда привлекательнее помешанного на самом деле.

– И... Бо́льшая часть эрцгерцогинь умирала от несчастных случаев.

Ох, он скорбит, что они погибли в результате несчастного случая? И опять, казалось, будто Деймон и прошлый эрцгерцог убили своих жен.

Зачем?

Зачем стольким эрцгерцогиням потребовалось умирать?

– Как я могу отпустить тебя в такое место?

– Но только то, что брат не хочет отпускать меня, не означает, что я не могу поехать. Эрцгерцог Рафаэль уже согласился на свадьбу, и графство Кейтлин должно ответить.

Этого Элизия сделать не могла только потому что не хотела. Если бы могла, она первая ответила бы «Нет».

Деймон уже повторил предложение руки и сердца. Если они скажут, что не будут устраивать свадьбу на его условиях...

– Если мы отменим свадьбу, никто из нас не выживет.

Это было страшно даже представлять.

Поначалу их ждет только политическое и экономическое возмездие. Но со временем будет сделан последний шаг, инцидент постепенно забудется, и все в итоге погибнут от рук Деймона.

– Графство Кейтлин допустило ошибку... Почему я об этом не подумал?

– Брат?

Глаза Эдварда вспыхнули, и он закричал так, словно ему что-то пришло в голову, и казался немного вышедшим из ума. Конечно, ее замужество могло стать для него потрясением. Кто мог остаться в здравом уме, когда его сестру выдают замуж в семью со зловещей репутацией?

Кроме того, Эдвард был старшим братом, отчаянно болевшим ради того, чтобы защитить младшую сестру. Конечно, в подобной реакции не было ничего странного.

– Я ни за что не отправлю тебя к эрцгерцогу Рафаэлю.

– Брат? Как ты меня слушал?

Деймон Рафаэль был человеком безжалостным. Единственный признак милосердия, которое он проявлял, заключалось в том, что он убьет ее рано или поздно – и это даже можно было считать небольшим знаком сострадания.

Отвергнуть его было ужасным решением.

Никто из отвергнувших Деймона Рафаэля не выживал.

– Если, как ты и сказала, граф Кейтлин вынужден ответить семейству Рафаэль...

– Иначе и быть не может...

– Это не обязательно должна быть ты.

Элизия немедленно поняла, о чем говорил Эдвард. Сейчас он говорил о замене невесты.

– Если ему действительно нужна невеста из графства Кейтлин, если мы ее заменим, это не имеет значения.

– Это невозможно!.. Эрцгерцог уже видел мое лицо! И вдруг в день свадьбы невеста выглядит совершенно иначе?

– Тебе не о чем беспокоиться.

– Брат!..

Впервые она видела, чтобы Эдвард так себя вел.

Он был добрым, но болезненным, так что Элизия считала его послушным старшим братом, который слова против не скажет. Он, конечно, не кричал, но все же непривычно было видеть, как он несет чушь и выдвигает такие требования.

Она знала, что заставило Эдварда так себя вести. Однако его слова не имели смысла.

Его предложение было невыполнимо. Это кто угодно понимал. Сейчас, казалось, он помешался от страха потерять сестру. Иначе Эдвард, всегда спокойный и сдержанный, не повел бы себя так.

– Я обязательно...

– Успокойся.

Его взгляд больше не был сосредоточен на ней: казалось, он думает о далеком будущем. Ей было интересно, что он себе представляет. Он видит внутренним взором, как она, вся в крови, мучительно умирает?

Прямо сейчас Эдвард, стоявший напротив нее, казался безумным.

Элизия схватила его за руку и притянула ближе. К счастью, глаза Эдварда, смотревшие вдаль, взглянули на нее снова.

– Я еще не умерла. Единственная родственница брата еще жива.

– Ах... Элизия.

Она знала, почему Эдвард был одержим ею.

Она не могла не знать.

Он жил, не зная любви, и жаждал чьей-либо привязанности.

Его отец, граф, все время игнорировал болезненного, слабого, нервного Эдварда.

С другой стороны, графиня, его мачеха, постоянно преследовала и мучила его. И теперь, когда он подрос, мачеха была одержима им, вылитым графом.

– Для меня не имеет значения, как умерла прошлая эрцгерцогиня. Я ни за что не умру. Я доживу до конца и увижу детей своего брата, и я увижу, как ты займешь высшее положение в графстве.

– Элизия...

– Брат, я больше не ребенок, плачущий от издевательств.