Эдвард, которого никогда в жизни не любили, повернулся к ней, своей свободной сестре. Он считал Элизию своей единственной родственницей и сочувствовал ей, оказавшейся в одной с ним ситуации.

Она была единственной, кто мог полностью понять его и одновременно с этим он был единственным, к кому она могла проявить привязанность. По этой причине у брата и сестры не было выбора, кроме как проявлять друг к другу нежность.

Эдварду, в частности, нравилось быть для кого-то поддержкой. Граф и графиня презирали его, но для Элизии он был защитником.

Возможно, именно поэтому в нем постепенно сформировалось чувство ответственности. Те факты, что Эдвард принял лекарство, даже зная, что заболеет, и не смог не подчиниться приказам графини, свидетельствовали в пользу этого.

– Итак, отныне, брат, в первую очередь думай о себе.

Комплекс примерного ребенка.

Эдвард отчаянно пытался быть хорошим старшим братом, чтобы его единственная оставшаяся родственница не бросила его. Но это выглядело довольно странно. Даже если бы она приняла подобную жертву с его стороны, ни в коем случае не была бы счастлива.

Когда Элизия узнала, что выживала до сих пор только благодаря чужой жертве, у нее перехватило дыхание.

– Мне нужно вернуться к себе в комнату.

В конце концов, она прошла мимо Эдварда, который с ошарашенным лицом тупо стоял на месте, и вышла из гостиной.

Отношения, в которых приносить жертву – это естественно, ненормальны. Даже если это делают из любви, слишком большая жертвенность с одной стороны может превратить отношения в нездоровые.

Вот как сейчас.

Элизия не обрадовалась, узнав, что он принимал лекарства ради нее и ради нее подчинялся приказам графини. Скорее, она чувствовала отвращение и ужас из-за того, что это по ее вине Эдвард вел себя так.

Она никогда не смогла бы сбежать, чтобы жить одной.

И готова была сделать все, что потребуется – даже выйти за злодея.

– Ровена?

По дороге в комнату она, едва оставив Эдварда, столкнулась на пороге с Ровеной.

Увидев, как та злобно ревет от ярости, Элизия совсем не расстроилась. Должно быть, сегодня ее по очереди пытались помучить. Иначе она не могла бы объяснить, почему все приходили вот так навестить ее.

– В чем дело? Я устала, так что...

*Пощечина*

Не успела Элизия договорить, как ее голова мотнулась в сторону. С мгновение она не могла прийти в себя и не понимала, что с ней сейчас происходит.

– Что это?..

– Чертова сучка! Рада, что наконец-то заняла мое место?

Ровена никогда не причиняла ей прямого вреда.

Она, всегда таскавшаяся за графиней, не делала ничего такого, что могло бы той не понравиться. Хотя Ровена ненавидела Элизию и завидовала ей, она также знала, что не может бороться с ней до конца жизни.

– Как, черт возьми, ты умудрилась в итоге выскочить за эрцгерцога?

Но Элизия предположила, что и это ей показалось.

Фигура Ровены, стоящей сейчас прямо напротив нее и кричавшей, как сумасшедшая, выглядела не так, как она думала.

– Как, черт возьми, ты и эрцгерцог?..

Она сообразила, что Ровена ненавидит ее и пытается рассорить с графиней, так как это был ее единственный способ выжить, и Элизия также инстинктивно понимала:

«Ты тоже ничего не можешь с этим поделать».

Следовательно, Элизия терпела жителей графства Кейтлин, потому что существовали такие вещи, которые им приходилось делать для выживания.

Не то чтобы ее устраивало, что Ровена игнорирует ее.

Наконец она поняла, что девушка, сейчас стоявшая напротив, ничем не отличается от нее. Это означало, что она не притворялась, будто не знала, что Ровену это заденет.

– Это нормально – нарядиться как проститутка и соблазнить эрцгерцога?

Ровена обезумела. Элизия не понимала, что, черт возьми, сделала ей.

Даже ее легкомысленный наряд на самом деле оказался на ней по плану графини... Подумав так, она просто рассмеялась про себя над всем происходящим. Мужчина по имени Деймон Рафаэль вызвал бурю в ее привычной жизни, которую можно было бы назвать спокойной.

– Ладно, это все, что ты можешь сказать?

– Ты!.. Ты совсем из ума выжила? Ты признаешь, что соблазнила эрцгерцога, когда надела ту непристойную одежду?

– Я не ты, сестра. Не забывай, что я на год старше тебя, Ровена.

Было неправильно пытаться представить, что Ровена находится в таком же положении.

На самом деле, она даже так не думала. Вид Ровены, трясущейся от злости, заставил ее расхохотаться. Кто тут кому сочувствует? Итак, до сих пор она вела себя глупо.

– Незаконнорожденная дочь неизвестного происхождения!

– Ну... по крайней мере, я уверена насчет второго родителя.

– Что?

– В отличие от тебя, я точно знаю, кто мой второй родитель. И эта половина делает меня членом рода Кейтлин.

Очевидно, из-за того что Ровена происходила из семьи графини, она была как две капли похожа на нее даже когда злилась.

Элизия посмеивалась над собой за мысли, будто Ровена находится в одном положении с ней. Она ошибочно сочла их ситуации идентичными, потому что, хоть они и не были связаны кровью, все же считала Ровену своей младшей сестрой.

Возможно, если бы Ровена знала об этом, рассмеялась бы.

– Ты рождена от ничтожной проститутки!

Даже сейчас Ровена все еще нетерпеливо подняла руку – прямо как графиня. Единственное различие было в том, что ее было немного легче вывести из себя.

*Стук*

Этого она уже ожидала, так что Элизия схватила Ровену за запястье, когда рука той устремилась к ее лицу. Несмотря на то что Ровена обезумела, Элизия ни в коем случае не хотела, чтобы ее ударили дважды.

– Что ты делаешь?

– Нет, делаешь ты, сестра. Мне придется повторить дважды, чтобы ты поняла?

– Эй! Отпусти меня!

– Если я тебя отпущу, ты ударишь меня снова? Тебе хочется ударить меня дважды, чтобы почувствовать себя лучше?

Она была такой сильной, что Ровена не смогла стоять спокойно и начала скулить. Камзол Деймона слетел с плеч Элизии, когда она вздрогнула. И тут стало видно ее тонкое платье.

– Грязная шлюха!

– Если хочешь ругаться, проклинай графиню. Ведь это она заставила меня встретить эрцгерцога в таком наряде.

Элизия небрежно снова накинула на плечи упавший на пол камзол. Может, она поняла, что Деймон дал Элизии его потому, что ее наряд вызывал у него такую неловкость, что на него невозможно было даже смотреть.

«Должно быть, я показалась ему достаточно уродливой, чтобы он любезно прикрыл меня своей одеждой».

Размышляя об этом, Элизия выпустила запястье Ровены и почувствовала, как та дрожит.

Казалось, что Ровена, трясясь, сдерживает гнев такой сильный, что он не шел ни в какое сравнение с прежним.

Элизия действительно удивилась, что Ровена посчитала, будто она встретила Деймона в таком виде, поскольку сама этого захотела. Естественно, что здесь всем заправляла графиня. Если бы Ровена немного поразмыслила, то поняла бы, что все это было сделано по воле графини.

Она не могла не знать об этом.

Даже Ровена была ничтожеством перед властью графини, поскольку это она больше чем кто-либо другой хотела заявить о своих правах на эту власть.

– Это не может быть правдой.

– Не срывай на мне гнев ни за что и иди к себе в комнату.

– Это моя комната!

Не то чтобы Элизия не поняла, почему Ровена так разозлилась на нее. Ее вышвырнули из комнаты всего за несколько часов, не за ночь, а ее комнату забрала Элизия, так что, конечно, Ровена была в бешенстве.

Вдобавок, она встревожилась, поскольку ее отношения с графиней, в которые она так верила, внезапно оказались на грани разрушения.

– Но... графиня подарила эту комнату мне.

– Я знаю! Я знаю, но это моя комната. Она вся моя, а ты ее украла!..

Вздох сорвался с губ Элизии при виде Ровены, которая кричала на нее и осыпала ее проклятиями.

Ровена все еще была ребенком. Возможно, дело в том, что графиня растила ее инфантильной. Ее в первый раз лишили всего, и было бы странно, если бы она сохранила трезвость рассудка.

– И все же ты не на ту злишься. Если тебя это оскорбило, тебе следует пойти к графине, не ко мне. Это не я отняла у тебя все, а графиня.

– Нет, если бы не ты, все это было бы моим. Ты всегда смотрела на меня так, каждый день? Ты всегда дразнила меня тем, какая ты хорошая!

Ворчание этого ребенка звучало по-настоящему отвратительно. В частности, не могло быть ничего хуже, чем упрямый ребенок, который не умеет толком общаться.

И Ровена была именно таким ребенком.

– Я никогда не смотрела на тебя свысока. Свысока на других смотрела не я, а ты. Я не хочу с тобой ссориться, так что не уберешься ли ты с дороги?

С самого начала не желая слышать ответ, Элизия легко прошла мимо Ровены и направилась к двери.

Деймон, потом графиня, потом Эдвард и, наконец, Ровена – они изматывали ее.

– Ох, и я ничего у тебя не отбирала. Ты ведь с самого начала знала, что в графстве нет ничего твоего, не так ли?

Она не собиралась настолько выводить Ровену из себя, но не смогла сдержать гнева, проснувшегося при виде ее жалкого поведения, и продолжила:

– Графиня, должно быть, просто предпочла незаконнорожденного ребенка приемному.

Если бы она, договорив, не закрыла за собой дверь, то, конечно, в нее что-нибудь бы влетело.

– А-а-ах! Элизия!..

К счастью, ей повезло вовремя закрыть дверь, так что Ровена не смогла попасть к ней в комнату – ей оставалось только колотить в неповинную дверь.

Элизия не могла отрицать, что ей немного жаль громко кричащую и стучащую в дверь, как сумасшедшая, Ровену.

– Она моя, она моя!.. Конечно, все здесь мое! Ты посмела сказать, что это досталось такой сучке, как ты?

Ох, она взяла назад свои слова о том, что какое-то время жалела Ровену.