Цинь Ваньвань сидела в комнате, прижимая к груди подарочный набор для новых сотрудников. Вдруг на окно опустился бумажный журавлик.

Девушка коснулась журавлика, и из него послышался голос Бай Суюя:

- Барышня Ли, я уже выбрался из густого леса, целый и невредимый. Если барышня все еще намерена путешествовать вместе с этим Баем, завтра утром я буду ждать ее у восточных врат городка Сюньсянь.

Цинь ВаньВань ответила:

- Хорошо.

После этого она еще раз коснулась бумажного журавлика, он взмахнул крыльями и улетел.

Стоило журавлику улететь, как наверх поднялся Нань Фэн, который доложил:

- Хозяйка, все устроено. Можете спускаться вниз, чтобы выпить с даосом Цзянем.

Услышав это, Цинь Ваньвань спешно проглотила несколько отрезвляющих таблеток и лишь после этого набралась храбрости, чтобы спуститься вниз.

Сегодня вечером она должна напоить Цзянь Синчжи до беспамятства!

Спустившись во двор Цинь ВаньВань увидела там одетого в голубой наряд Цзянь Сичжи.

Нань Фэн муравьем был изысканным.

Не прошло и получаса, как он с помощью своих младших братьев, превратил бесплодный двор в море цветов. Цзянь Синчжи, восседавший посреди этой цветочной кучи, увидев, что Цинь Ваньвань спустилась вниз, поднял глаза, отсалютовал ей чашей и улыбнулся:

- Явилась, не запылилась?

Цинь ВаньВань уселась напротив Цзянь Синчжи, отставив коробочку в сторону. Юноша посмотрел на шкатулку:

- Это что?

- Подарок, - невинно ответила Цинь ВаньВань, собираясь налить вина им обоим.

Оба, с молчаливого согласия, приготовили винные чаши. Наполнив их до краев, Цинь ВаньВань подвинула чашу Цзянь Синчжи:

- Мы взорвали клан Вэньсинь, сняли с себя несправедливое обвинение и спустились с горы. На самом деле, отпраздновать следовало уже давно. Давай, выпьем за это.

Без лишних слов Цзянь Чжи согласился:

- Выпьем!

Они опрокинули вино одновременно. Цзянь Синчжи подливая Цинь Ваньвань вина, провозгласил следующий тост:

- За эти дни мы вместе прошли через жизнь и смерть – это сблизило нас! Выпьем до дна!

Стиснув зубы, Цинь ВаньВань кивнула:

- Давай!

Обмениваясь репликами и находя все новые предлоги, чтобы выпить, они пропустили еще несколько чаш. Заметив, что сидящий напротив нее человек не пьянеет (1), Цинь ВаньВань все поняла.

(1) "Увидев, что[человек] напротив сидит неподвижно" - "纹丝不动 (wénsī bù dòng)" - 见对面纹丝不动 (jiàn duìmiàn wénsī bù dòng) - означает "не двигается ни на волосок", то есть, не пьянеет, не реагирует на выпитое.

Она пришла сюда, чтобы напоить Цзянь Синчжи, а не чтобы самой напиться вдрызг! Что если ее напоят до бесчувствия? Потом стыда не оберешься!

Тогда девушка решила изменить правила:

- Скучно просто так пить, давай-ка лучше сыграем в какую-нибудь игру.

- Какие правила?

- Станем задавать друг другу вопросы, кто не сможет ответить – пьет.

- Хорошо, - тут же согласился Цзянь Синчжи. Хоть светилом науки его и не назовешь, по крайней мере, о различных травах и деревьях, духовных зверях, священных текстах, фехтовании, магических техниках… он знает довольно много.

- Договорились, - кивнула Цинь ВаньВань, - таблицу умножения знаешь?

- Чего? – опешил Цзянь Синчжи.

Девушка подняла руку, - Пей.

- Первая фраза «Канона Верховного Владыки о преодолении бедствий»?

Цинь ВаньВань очень удивилась. Она никак не ожидала, что грубиян Цзянь Чжиянь, в столь юном возрасте сможет задать такой высокоинтеллектуальный вопрос.

Цзянь Синчжи вскинул руку, - Пей!

Глубоко вздохнув, девушка испила свою чашу до дна.

- Знаешь ли ты, что следует за строкой: «Самых гордых героев пленяла прекрасная наша страна»? (2)

(2) Стихотворение Мао Цзэдуна «Снег», 1936г.

Цзянь Синчжи выпил, не затягивая...

- Ты знаешь, как наложить пять слоёв громового заклятья?

Цинь ВаньВань опрокинула в себя чашу.

Они непрерывно обменивались вопросами, но оказалось, что области их познаний чудесным образом не пересекаются вообще.

Спрашивая друг друга до полуночи, они пили до тошноты, извергали содержимое несчастных желудков – и снова пили.

Цинь ВаньВань держалась только на заранее принятых пилюлях от опьянения, а Цзянь Синжчи полагался на циркулирующую в его теле очищающую формацию.

Лицо Цинь ВаньВань раскраснелось, она задумалась над тем, какой бы еще вопрос задать.

Видя, что уже рассветает, девушка, подперев голову рукой, потерла виски:

- Может, так: ты делаешь что-то, я выпиваю глоток, потом я делаю что-то, ты выпиваешь глоток.

- Хорошо, - Цзянь Синчжи кивнул, - Что мне сделать?

- Верни мой мешочек цянькунь, - протянула руку Цинь ВаньВань.

Цзянь Синчжи, услышав это, тоже подпёр голову рукой и улыбнулся. Он снял с пояса мешочек цянькунь и начал раскачивать его в руке, - Тогда ты пообещаешь мне, - юноша пристально посмотрел на Цинь ВаньВань, - что будешь защищать меня до самого вознесения.

Они молча сверлили друг друга взглядами.

Цветы груши в лунном свете, изящно опадали вниз.

Цинь ВаньВань, стиснув зубы, процедила:

- Ты знаешь, что я намереваюсь сделать.

- Ты хочешь сбежать, - заговорил Цзянь Синчжи.

- …Я спланировала для тебя прекрасное будущее… - Цинь ВаньВань натянуто улыбнулась.

- Ты собираешься бросить меня?

Взгляд Цзянь Синчжи заледенел, а Цинь ВаньВань принялась оправдываться:

- Я делаю это исключительно во имя любви к тебе.

С этими словами девушка открыла шкатулку на столе:

- Я нашла тебе работу. Очень хорошую! Работать придется всего десять дней в месяц, государство предоставляет жилье и еду, есть фиксированная заработная плата, всё надежно и спокойно. - Чем больше Цинь ВаньВань говорила, тем грустнее ей становилось, - Это самая большая милость, которую я могу дать тебе, Чжиянь, ты должен понимать это.

Цзянь Синчжи молчал. Он долго смотрел на письмо о назначении в шкатулке, а затем подняв голову, посмотрел на Цинь Ваньвань:

- Ты головой ударилась?

Он, великий Цзянь Синчжи, родился с золотым ядром, всегда считался одним из лучших в мире заклинателей, а она хочет заставить его склад сторожить?!

- Женщина, - не выдержал Цзянь Синчжи, - разве ты не видишь моих исключительных талантов?

- Чжиянь, - встав, Цинь ВаньВань подошла к нему, - я знаю, ты не можешь меня забыть, но мы оба сильно изменились.

Девушка неожиданно взяла лицо Цзянь Синчжи в свои руки.

Тут прославленный заклинатель изрядно труханул. Он ошеломленно смотрел на Цинь ВаньВань, которая, ухватившись за его лицо, смотрела на него сверху вниз.

- Ты... ты что делать собралась?

- Я знаю, чего ты хочешь, - любящим взором смотрела на него Цинь ВаньВань, - но, Чжиянь, для меня ты самый важный и дорогой человек, тот, кого мне сложнее всего отпустить.

Цинь ВаньВань склонила голову, грушевый цвет кружился вокруг неё.

Цзянь Синчжи смотрел на её закрытые глаза и стремительно приближающееся лицо, его сердце бешено колотилось. Юноша застыл, словно перепуганный кот, мгновенно взъерошившийся и отчаянно желающий удрать.

- Пусть этот поцелуй станет нашим прощанием, и отныне ты станешь жить в недосягаемом для меня счастье...

Их дыхания переплелись, девушка оказалась совсем близко, и в тот момент, когда она почти коснулась его, Цзянь Синчжи, не выдержав, оттолкнул её и, громко завопив, отвернулся:

- Не трогай меня!

В то же мгновение Цинь ВаньВань нанесла ему удар ребром ладони по шее.

Цзянь Синчжи с глухим стуком рухнул на стол.

Цинь Ваньвань выхватила у него из рук мешок цянькунь, выпрямилась и, уперев руки в бока, сказала:

- По-хорошему не доходит, так по-плохому заставлю, неужели я с тобой не справлюсь?!

С этими словами, Цинь ВаньВань закинула в рот еще одну таблетку от похмелья и, отвернувшись, позвала Нань Фэна, который все это время прятался в тени:

- Отправь его вместе с документами по адресу, указанному в шкатулке.

- А? - Нань Фэн ошеломленный столь внезапной переменой, не мог поверить своим глазам, -От... отправить?

Цинь ВаньВань, не обращая внимания на его удивление, достала из мешочка цянькунь еще один маленький мешочек и засунула его Цзянь Синчжи за пазуху, похлопав того по плечу.

- Я дала тебе и деньги, и расписку о продаже себя в рабство, Цзянь Чжиянь. Считай, что эта заклинательница поступила с тобой по совести. В дальнейшем сам позаботься о себе.

Договорив, девушка выпрямилась и, глядя на едва забрезжившее небо, пошатываясь вышла:

- Сначала я пойду искать Бай Суюя. После того, как засунешь его в повозку, сразу же отправляйся в секту Небесного Меча, разыщи главу и скажи, что я нашла Цянь Лю. Хорошенько запомни моё местоположение и приведи заклинателей, чтобы найти меня.

Нань Фэн слушал девушку в полном замешательстве. Только когда Цинь ВаньВань ушла, муравьишка пришёл в себя, изумленно ответил:

- Слушаюсь...

Он печально смотрел на Цзянь Синчжи, уткнувшегося лицом в стол.

Мужчина, безответно влюбившийся в женщину.

Как же это ужасно!

Несмотря ни на что, задание хозяина нужно выполнить. Он взвалил Цзянь Синчжи на спину, прихватил с собой шкатулку и, следуя указаниям Цинь Ваньвань, доставил всё в указанное место в Ваньшифане.

Там царило оживление, люди сновали туда-сюда, многие садились в повозки.

Поскольку Цзянь Синчжи лежал без сознания, его поместили в лучшую из повозок. Юноша стал последним, и как только его устроили, караван тронулся в путь.

В это время Цинь Ваньвань, слегка пошатываясь, подошла к городским воротам и увидела, что Бай Суюй ожидает ее. Девушка смущенно улыбнулась ему:

- Прости, даос Бай, я вчера малость перебрала, мне, наверное, лучше немного отдохнуть в повозке.

- Ничего страшного, - усмехнулся Бай Суюй, - спи на здоровье.

С этими словами он протянул Цинь ВаньВань руку:

- Барышня Ли, садитесь в повозку.

Цинь ВаньВань, держась за руку Бай Суюя, забралась в экипаж. Стоило ей подняться, как девушку тут же одолела сонливость, и она, прислонившись к стенке повозки, заснула.

Повозки разъехались в противоположных направлениях.

***

Цзянь Синчжи очнулся, когда солнце было уже высоко.

Резко поднявшись, юноша обнаружил, что сидит в окружении большой группы людей. Изможденные желтолицые мужчины в рваной одежде из грубой ткани с любопытством смотрели на проснувшегося красавца.

Протиснувшись сквозь толпу, юноша поднял занавеску повозки и увидел, что снаружи тянется незнакомая ему дорога.

Стоило Цзянь Синчжи пошевелиться, как он почувствовал, словно что-то мешает ему на груди. Юноша достал из-за пазухи мешочек цянькунь. Пошарив в мешочке, он обнаружил там множество духовных камней, свой контракт о продаже в рабство и письмо.

Он достал письмо и увидел, что оно подписано "Цинь

Ван". - Любовь моя, когда ты прочитаешь это письмо, я, скорее всего, буду уже далеко. Я знаю, ты не понимаешь моих поступков, не ведаешь, почему я так настаивала на твоем уходе. Все дело в том, что я больше не я. Проснувшись однажды, я почувствовала, что мир сильно изменился. Теперь я не та Цинь Ван, которую ты любил, а ты больше не тот Чжиянь, которого любила я. Мы оба так переменились. Я надеюсь, до того, как мы начнем испытывать взаимную неприязнь, мы сумеем сохранить в себе ту последнюю искорку прекрасных воспоминаний. Чтобы каждый раз, вспоминая тебя, я думала о тебе как о самом нежном, самом красивом и самом добром Цзянь Чжияне. Я нашла для тебя очень хорошую работу. У тебя будет стабильная зарплата, надежная карьера. Ты найдешь в этом мире свое собственное счастье. Да не возненавидим мы друг друга, и да пребудет любовь наша вечной. Твоя Цинь Ван.

Глядя на это письмо, Цзянь Чжиянь погрузился в раздумья.

Система 666 вздохнула:

[Эх, пользователь, она, должно быть, разлюбила тебя, решила, что ты не такой нежный и хрупкий, каким она тебя помнит.]

- Да разве я не нежен?

Цзянь Синчжи нахмурился, Система 666 помолчала, а затем, немного погодя, утешила его:

[На самом деле, работа, которую она тебе нашла, довольно хороша, мне бы такую. Это тоже своего рода любовь.]

Как только она это сказала, повозка резко остановилась.

Раздался грубый мужской голос:

- Вылезайте! Быстро все наружу!

Люди начали выходить из повозки. Цзянь Синчжи тоже спрыгнул. Спустившись, он обнаружил, что они находятся перед огромной пещерой.

- Всем построиться! Красивых - к господину Цянь Лю, а некрасивые с сегодняшнего дня будете шахтерами на руднике Цяньшань! Рудник Цяньшань не обидит вас, мы гарантируем вам по одному жалкому маньтоу на каждый прием пищи, восьмичасовой рабочий день, стабильный тяжкий труд и никаких выходных!

- Добро пожаловать, новые рабы!

Цзянь Синчжи: ...

- Зашибись у нее представление о хорошей работе…

Цзянь Синчжи смотрел на здоровенного мужчину с палицей в руках.