— Ч-ч-что случилось, Каё? — Мия подбежала и увидела лошадь, лежащую на боку. Дыхание у неё было тяжёлым и прерывистым.

— О нет! О нет! Анна! Позови Малонга! Скорее!

— Да, сейчас! — Анна тотчас же кинулась прочь.

Мия проследила за ней взглядом, потом снова опустилась на колени рядом с Кайю.

— Держись, Каё. Малонг вот-вот придёт, — сказала она успокаивающим голосом. — Когда он придёт…

Позади послышались тяжёлые шаги.

— Что случилось? С Каё что-то не так? — Малонг вбежал в стойло. Одно лишь его прибытие чуть не подкосило Мии ноги — облегчение было настолько сильным, что, пытаясь отойти в сторону, она лишь неловко покачнулась, освобождая ему место у лошади.

— Похоже, Каё сильно мучается, — объяснила Мия. — Но, может, все так выглядят, когда рожают? Я не уверена, так что…

Её слова затихли, когда выражение лица Малонга стало мрачным.

— …Обычно лошади рожают сами. Им не нужна помощь, — сказал он, прикусив губу. — Если возникают проблемы…

Повисла короткая тишина, затем он шумно сглотнул и посмотрел Мие прямо в глаза.

— Похоже, это тазовое предлежание.

— Тазовое… предлежание?

Малонг начал объяснять, но его прервало громкое, натужное ржание Каё. В тот же момент из-под хвоста показалась крошечная задняя ножка жеребёнка.

— Чёрт! Всё происходит слишком быстро. Я сказал твоей служанке звать конюшего, но они не успеют. Придётся самим справляться. Помогай мне.

— …Э?

Просьба прошла мимо ушей. Мия обернулась, глядя по сторонам в поисках того, к кому он обращается, но мысль вернулась и ударила её, как бумеранг.

Что?... А?… Я?... Он… ко мне обращается?!

Паника сковала тело. Но, заметив двух девушек позади — Цитрину с тревогой во взгляде и сияющую от возбуждения Бель, — Мия поняла, что отступать нельзя.

— Х-хорошо! Сделаем это!

Её лицо приобрело решительное выражение воина, готового к бою. Она посмотрела на страдающую лошадь.

Не волнуйся, Каё. Я с тобой. Ты получишь всю необходимую помощь.

Мысль эта возникла не из привычного расчёта выгод и долгов, а из сочувствия.

Бедняжка… Это ведь я сама — в будущем.

Охваченная странным чувством родства с лошадью, Мия засучила рукава, готовясь сделать всё, чтобы спасти и мать, и дитя.

Остальное было как в тумане. Нервозность в сочетании с постоянными отчаянными усилиями следовать указаниям Малонга лишили её возможности что-то толком запомнить. как ждала сигнала Малонга, как изо всех сил тянула за высунутую ногу, собственное сбивчивое дыхание, ещё попытку вытянуть жеребёнка... Придя в себя, она обнаружила, что рухнула на землю, настолько измученная, что её конечности с трудом выдерживали вес. Перед ней неподвижно лежал жеребёнок в тени стоящего на коленях Малонга. Его голос растворился в её сознании.

— …не дышит!

Он выругался, вытер жеребёнку рот рукавом и прижал к нему свои губы. Мия лишь наблюдала, слишком уставшая, чтобы хоть как-то реагировать. Один вдох. Второй. Третий. Четвёртый… Он не останавливался. Секунды и минуты смешались. Сколько времени прошло? Сколько вдохов было сделано? Она не знала.

Малонг выпрямился и посмотрел на жеребёнка. Тот не двигался.

— Чёрт… — с горечью прошипел он, так сильно прикусив губу, что, казалось, вот-вот потечёт кровь.

Мия услышала свой собственный, неверящий голос.

— Нет… Ни за что…

Совершенно растерянная, она медленно повернулась к Каё. В глазах лошади будто отразилась печаль.

— Нет… Мы не можем сдаваться. Должно быть хоть что-то. Что-то, что мы можем сделать.

Сила её реакции удивила её саму. Оказалось, связь с Каё была гораздо глубже, чем она думала.

— Должен быть способ помочь… хоть какой-то…

Мозг метался в поисках решения, но напрасно. И вдруг помощь пришла оттуда, откуда она меньше всего ожидала.

— …Попробуйте вот это. Возможно, поможет, — сказала Цитрина, делая шаг вперёд. Она протянула руку, на ладони которой лежал небольшой полотняный мешочек.

— Что это? — нахмурился Малонг.

— Лекарственное растение, — ответила она серьёзнее, чем Мия когда-либо её видела. — Сердечный стимулятор. Должен укрепить сердце и вернуть силу.

Малонг потянулся за мешочком, замер, потом встряхнул головой.

— Если ничего не делать, жеребёнок всё равно не выживет. Попробуем, — пробормотал он, скорее себе, чем остальным.

Помедлив, он высыпал содержимое мешочка в рот жеребёнку. Повисла тишина. И вдруг — тихий кашель. Малонг сжал кулак и радостно вскрикнул.

— Да! Он дышит!

Как по сигналу, крошечный жеребёнок дрогнул и попытался пошевелить ножками.

Мия глубоко вдохнула и выдохнула, чувствуя, как напряжение спадает.

— Мы сделали это! — Она повернулась к Цитрине — Спасибо тебе, Рина. Ты спасла жизнь этому жеребёнку!

— Не стоит благодарить, Ваше Высочество. Рина просто рада, что смогла помочь, — с улыбкой ответила та.

Мия кивнула и опустилась рядом с Каё.

— Ты отлично справилась… Ты подарила жизнь здоровому малышу.

Она мягко провела рукой по шее лошади. В спокойных глазах читалась уверенность существа, только что совершившего великое дело.

— Ммм, хм-хм. Ну что ж, думаю, пора мне хорошенько рассмотреть малыша. Все хотят взглянуть, так что, похоже, тебе придётся подождать своей очереди, Каё.

Она хихикнула и подошла к жеребёнку. По пути ей в голову пришла одна мысль.

Интересно, кто отец жеребёнка? Кто бы он ни был, уверенa, он замечательный…

Сочувствие Мии к Каё было столь глубоким, что казалось почти духовной связью. Граница между девушкой и лошадью размывалась — будто они становились одним существом. Смотреть на Каё было всё равно что заглядывать в своё будущее. А потому у Мии не было сомнений: жеребец, которого выбрала Каё, должен быть исключительным. Почему? Потому что Мия была уверена в своём вкусе на мужчин. А если Каё — её родственная душа, то, несомненно...

Разглядывая жеребёнка, Мия нахмурилась.

— Странно… Что-то в нём знакомое… Не могу понять, что именно… — Охваченная внезапным чувством дежавю, она наклонилась, чтобы рассмотреть жеребёнка поближе. В тот момент его крошечные ноздри дрогнули.

— Ап-чхи!

Он издал очаровательное детское чихание. Слегка забрызганная сопельками жеребёнка, Мия была на пороге важного открытия! Ну, то есть была бы, если бы её мозг не решил насильно отключить логику, упрямо отказываясь понять очевидное. Ведь Мия испытывала к Каё глубочайшее чувство сопереживания — настолько сильное, что видела в ней саму себя из будущего! А у неё, как известно, отменный вкус на мужчин! Поэтому просто не могло быть, чтобы Каё выбрала… этого тупого, никчёмного осла себе в пару!

Столкнувшись с неразрешимым логическим парадоксом, её подсознание взяло управление на себя, хлестнуло мысленного скакуна плетью и помчалось прочь — прямиком мимо ответа, в неизведанные дали.

— Хм… Интересно, почему лошади всё время чихают на меня? Может, это какое-то проклятие? — пробормотала Мия.

Увы, такова уж природа человека — не видеть того, чего он видеть не хочет.