— Учитель Людвиг, а Бог правда существует? — спросила Миабель.

Придя на занятия, она сразу же задала этот вопрос Людвигу, который посмотрел на неё поверх очков с любопытством.

— Хм? Это ещё что, Ваше Высочество? Вас внезапно заинтересовало божественное? — он зачерпнул щепотку чайных листьев, которых ему удалось раздобыть, и высыпал в заварник.

— По дороге сюда кто-то продавал нечто под названием «Божий кувшин». Говорят, он даёт мудрость предков. Довольно дорогой, но я подумала: вдруг если я его использую, то смогу позаимствовать немного мудрости бабушки Мии... — сказала она, глядя на него широко раскрытыми, ожидающими глазами.

Он почесал подбородок, изрядно обеспокоенный её доверчивостью, и размышлял, что сказать. Ответ придумать было несложно — Империя входила в религиозную сферу Центральной Православной церкви. Люди здесь наивно и без сомнений верили в существование Бога. Следовательно, очевидным ответом было просто сказать «да». Если она когда-нибудь вернёт себе положение и власть принцессы, ей лучше тоже в это верить.

Однако одно соображение заставило его задуматься. Это был простой ответ. Предписанный. Дать его было легко, но пользы ей в будущем не принесло бы. Умение думать самостоятельно — ценное качество, и он хотел, чтобы она им обладала. Поэтому он не мог просто вручать ей готовые ответы. Ему хотелось, чтобы она размышляла. С этой целью он сформулировал ответ как логическое рассуждение.

— Хороший вопрос... Лично я считаю, что существо, которое мы называем Богом, действительно существует.

Заявление было банальным, но он подкрепил его обоснованием.

— Иначе в этом мире было бы слишком много необъяснимого.

— Например чего?

Миабель удивлённо наклонила голову. Он указал на стул и поправил очки.

— Ну... Лёгкий пример — такие люди, как вы и я.

— А? Учитель Людвиг и я?

Он хитро улыбнулся Бель и снял очки, положив их перед ней.

— Посмотрите на эти очки. Они очень хорошо сделаны, верно? Ваше Высочество когда-нибудь задумывалось, почему в них лучше видно?

Бель взяла их, несколько раз посмотрела сквозь линзы и покачала головой.

— Есть принципы, которые определяют работу инструмента, который мы называем очками. Не буду вдаваться в детали, но если кратко — они появились потому, что мудрецы прошлого решили выяснить, как работает человеческий глаз. Они изучили его строение и функции. Затем попытались создать что-то, что исправит недостатки зрения. Они делали это осознанно, вкладывая в это свою волю. То есть предмет, который мы называем очками, появился благодаря людям с великим умом, которые целенаправленно трудились над его созданием. Например: если вы возьмёте материалы — стекло и железо — и просто оставите их на земле, разве дождь выточит стекло в линзы? А ветер выкуёт оправу? У них нет воли, нет намерения. Такое невозможно.

Людвиг снова надел очки и продолжил:

— А как же люди? Люди, которые делают и используют эти очки? Мы гораздо сложнее и продуманнее, чем любые изделия или произведения искусства. Так как же, по-вашему, мы появились? Думаете, нас сформировали дождь, ветер и почва?

— Нет, я так не думаю, — ответила Миабель, мотнув головой.

Людвиг был убеждён, что существует Бог — то есть сущность, обладающая большей силой и разумом, чем человек, и создавшая мир. Это был вывод, к которому он пришёл после долгих размышлений. Он не знал метода, но верил, что он есть — что человечество и весь мир созданы существом глубочайшего разума, проявившим намерение сформировать мир таким, каков он есть. Отрицать это означало оставить слишком многое необъяснимым. Не только люди, но и животные, растения, даже мельчайшие создания земли... Кто-то должен был тщательно спроектировать их такими. Это, по его мнению, было единственным объяснением.

Внезапно в его памяти всплыли слова старого учителя:

Бездумно приписывать все явления мира божественному или демоническому — оскорбление Бога, создавшего нас существами мыслящими. Это противоречит нашей вере в безупречное величие Божьего творения. Но считать, что все явления вовсе не связаны с богами, добрыми или злыми, — тоже проявление узколобости.

Получив этот урок, он всегда стремился смотреть на вещи взвешенно. Он посвятил себя этому и хотел, чтобы Миабель приобрела такую же привычку критически мыслить.

— Тогда... значит, кувшин настоящий?! Он правда творит божественные чудеса?! — воскликнула Миабель, глаза её засияли.

— Нет! Постойте!

Увидев, как её взгляд метнулся к двери, Людвиг поспешно остановил её, прежде чем она ринулась покупать эту чёртову вещицу.

— Пожалуйста, успокойтесь, Ваше Высочество. Бог, возможно, существует, но существование чудодейственного кувшина — совершенно другой вопрос.

— А? Почему, Учитель Людвиг? — снова наклонила она голову.

То, что он хотел сказать, было: «Что значит “почему”? В какой части это не звучит как мошенничество?!» Но, заставив себя подобрать более разумный ответ, он произнёс:

— Допустим, мы не знаем наверняка. Но представим, что мир действительно создан Богом. Что он устроен по сложной системе принципов, управляющих его работой. Тогда что такое чудо? Разве это не нечто, нарушающее эти принципы?

Никто не может обрести мудрость умерших. Таков закон мироздания. Чудо, которое якобы способен совершить кувшин, противоречило бы этому закону. Бель немного подумала, потом выпрямила шею и ответила.

— Да, это было бы чудом!

В её голосе было слишком много энтузиазма, чтобы верить, что она действительно поняла его мысль. Тем не менее он продолжил, позволив себе лишь мимолётную гримасу при мысли о возможной бесполезности своих стараний.

— После столь тщательного создания принципов мироздания стал бы Бог так легко нарушать их? На его месте я бы точно не стал разрушать систему правил, над которой так долго трудился.

Чудеса по определению редки. Если им и полагается случаться, то, по мнению Людвига, лишь тогда, когда миру угрожает полное разрушение. Если бы Бог создал мир с небрежными правилами, те легко нарушались бы. Но чем больше он изучал законы мироздания, тем сильнее его поражала их продуманная совершенность.

Но следуя такой логике, если учитывать нынешнее состояние мира, можно сказать, что сейчас самое время для чуда... Безрассудная жестокость Рафины, Императрицы-Прелата… Кризисы Санкланда и Тиамуна… Когда столь многие погибли, а история рушится у нас на глазах — возможно, сейчас действительно пришёл момент... для чуда, дарующего нам свет Мудрости Империи...

Он отогнал эту мысль и посмотрел прямо на Миабель.

— Чудеса случаются только тогда, когда они абсолютно необходимы. Их не покупают просто так. Поэтому вам следует остерегаться людей, которые говорят о чудесах, противоречащих принципам нашего мира. Людей, которые поминают имя Бога, чтобы обмануть, всегда хватает…

Размышления Людвига блуждали, пока он смотрел на привычную картину: Миабель сладко дремала посреди его лекции. Он обдумывал их предыдущий разговор.

— Положение первое: для любого явления можно выдвинуть теорию, объясняющую его. Положение второе: чудеса Божьи не случаются легко. Если исходить из этого... Хм… — Его взгляд стал рассеянным. — Чудеса редки... Так же редки, как земли, благословлённые Богом...

Он подумал об острове Святой Ноэль, где благодаря Божьему благословению не могла расти ядовитая флора. Кроме того, он был защищён строгими мерами безопасности, делающими невозможным ввоз ядов извне. Остров Святой Ноэль, чья земля находилась под божественным покровительством. Остров Святой Ноэль, академия которого была опустошена массовым отравлением. Многочисленные жизни, потерянные в том ужасном инциденте, потрясли континент, породив бесконечные теории и спекуляции. Было выдвинуто несколько доминирующих объяснений — например, возможное существование лазейки в системе безопасности, позволившей тайно пронести яд, или использование особого вещества, которое становилось ядом лишь при определённых условиях. Но ни одно из них так и не стало общепризнанным ответом. Вскоре континент погрузился в эпоху непрекращающегося хаоса, и инцидент постепенно исчез из коллективной памяти. Правда, скорее всего, была утрачена навсегда. Будущие историки, вероятно, назовут его загадкой века. Но...

— Предположения... страшная вещь. В этом, возможно, и заключается истинная мораль этой ужасной истории.

...Но не для Людвига Хьюитта, потому что метод, вероятнее всего использованный при массовом убийстве, уже был ему очевиден. Не было никакой лазейки в безопасности. Не было сложного яда, действующего при особых условиях. Совсем нет. Ответ был куда прозаичнее. Преступники всего лишь воспользовались простым предположением.

— На острове Святой Ноэль, где вода очищена Божьим благословением, не растёт ядовитая флора. Это догма была ошибочной с самого начала...

Не существовало особых легенд или преданий о том, что остров Святой Ноэль находится под прямым божественным покровительством. Благословение Бога приписывалось Святому княжеству Беллуга. Поэтому даже если остров Святой Ноэль действительно был благословлён, это могло быть всего лишь следствием того, что остров примыкал к Беллуге. Причина его кажущейся святости могла быть лишь побочным эффектом старшего родителя. Но была ли сама благословенная Беллуга свободна от ядовитых трав? Очевидно, нет. Доказательством служили ложные грибы Беллуга. Как подсказывает их название, эти токсичные грибы широко распространены по всему княжеству. Иными словами, даже на земле, благословлённой Богом, ядовитая флора может свободно расти. Следовательно, утверждать о том, что на острове Святой Ноэль нет ядовитых растений, — просто нелепо.

— Если подумать рационально... заявление о том, что на острове Святой Ноэль не растут ядовитые растения, — должно быть ложью.

Но что это за ложь? Безобидное суеверие? Бессмысленный фольклор? Возможно. Но вполне возможно и то, что у этой лжи был умысел. Цель. В случае с Божьим кувшином цель была — повысить цену для продажи. А что насчёт Святой Ноэль?

— Ослабить бдительность стражи... кажется наиболее вероятным...

Даже если никто не мог пронести яд извне, эти меры были бы бессмысленны, если бы ядовитая флора и фауна уже существовали на острове. Тем не менее этот факт не привлёк внимания тех, кто отвечал за безопасность. Они предположили, что нужно лишь не допустить ввоза ядов. Они направили все усилия вовне, совсем не думая о том, что находится внутри.

— Ослепила их... вера в чудо благословения острова.

Когда континент погрузился в хаос, Людвиг решил провести собственное расследование инцидента. В результате он сделал любопытное открытие. Идея о том, что на острове Святой Ноэль не растут ядовитые растения, возникла сравнительно недавно. Он не смог точно определить время её происхождения, но когда академия только открылась, о таком убеждении не было и речи. Наоборот — в записях говорилось, что первых студентов предупреждали: растения острова могут быть опасны, и употреблять их в пищу следует с большой осторожностью.

Затем, в какой-то момент, возникло странное суеверие. Что если тот, кто распространил слух, был человеком, обнаружившим на острове страшный яд? Череда мелких совпадений могла привести этого человека к месту, где росло мощное ядовитое растение. И тогда, пытаясь скрыть это открытие от внимания властей, он намеренно пустил слух, чтобы стража сосредоточила усилия исключительно на угрозе ввоза ядов извне.

— Человеком, отвечавшим за безопасность во время инцидента, был некто Сантери Бандлер. Он занимал эту должность тридцать пять лет. Если слух был распространён до его назначения...

Кто мог это сделать? Разумеется, Людвиг уже провёл исследование и выдвинул гипотезу. Так получилось, что во время убийств в академии училась дочь одного человека, рождённая уже в его поздние годы.

— Герцог Йеллоумун… Что же он пытался сделать?

Он сузил глаза, будто пытаясь разглядеть сквозь туман времени, затем закрыл их и тяжело вздохнул.

— Какая разница? Этого человека больше нет. Даже если я узнаю правду, что дальше? Рассказать Рафине? Утолит ли это её ярость? Нет, её уже не остановить. Жаль... Какая жалость...

Бель продолжала дремать. Она так и не услышала его тихого сожаления.